Не более, чем стечение обстоятельств

Утро наступило почти незаметно. Фёдор открыл глаза и улыбнулся, ощущая тепло чужого тела рядом с собой. Слабый свет пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, отбрасывая мягкие тени на комнату. — Доброе утро, — прозвучало чуть выше. Брюнет поднял голову и встретился с нежным взглядом Николая. «И когда они успели поменяться местами?» — пронеслось у него в голове. — Доброе… — сонно ответил Федор и, отодвинувшись от парня, сел на кровать. На нем была помятая футболка, а волосы растрепались после сна. Сейчас на него смотрели любопытными глазами. — Как спалось? — Неплохо. Если бы ты выбрал время часом-двумя ранее, мой шанс выспаться повысился хотя бы на пару процентов, — усмехнулся темноволосый. — Скажи спасибо, что я вообще пришел! — возмутился тот. — Какая честь, — закатил глаза Достоевский и встал с кровати, как вдруг в него полетела небольшая подушка и ударила по голове. — Эй, ты чего? Парень повернулся к нему, потирая место на голове, куда пришелся удар. — Проверка бдительности, — отрезал юноша и отвернулся, укрываясь теплым одеялом. — Ну-ну, — прищурил глаза Фёдор и продолжил: — Я в душ. Поднимайся и заправь кровать. В ответ послышалось бурчание. — Я сказал: живо! — протянул хозяин квартиры и ушел в направлении душа. Из ванной комнаты послышался шум льющейся воды. Николай недовольно вылез из-под одеяла и поднялся с кровати. Осмотревшись, он не нашел своей одежды и натянул какую-то домашнюю рубашку Фёдора. Это было единственное, что он смог найти в комнате, не забираясь в чужой шкаф. Рубашка была ему великовата, и рукава свисали почти до колен. «И куда всё подевалось?» Заправив кровать, вышел из комнаты и заглянул в холодильник с целью приготовления завтрака. Набрав пару яиц, он решил приготовить что-то наподобие яичницы — довольно практичный способ для того, чтобы позавтракать. Кухня была небольшая, но уютная. На столе стояла ваза с фруктами, а на окне — несколько горшков с цветами. Спустя несколько минут из ванной вышел Федор и, учуяв запах, побрел на кухню. — Решил приготовить нам поесть? Как мило, — проговорил парень, собираясь приподнять крышку сковороды, но его руку перехватили. — Не трожь, — предостерег его Николай, отодвигая от плиты. — Как скажешь, — пожал плечами темноволосый и уселся за стол. Взяв яблоко из вазочки с фруктами, он обратился к порхающему возле заветной сковородки парню: — Твои вещи в стирке, если что. — Я догадался, — ответил Николай. — Кстати, где у тебя перец? — В шкафчике слева от тебя, — указал Достоевский рукой. — Понял, — кивнул тот и открыл дверцу, достав небольшую баночку. Наконец закончив с приготовлением, он выключил плиту и лопаткой разложил еду по тарелкам. — А почему ты не догадался разморозить пиццу? — откусывая фрукт, улыбнулся брюнет, как у него выхватили яблоко и поставили тарелку. — Решил поразить тебя своим кулинарным талантом, — бросил Гоголь и отошел, нарезая хлеб. — Или не догадался… — тихо пробурчал Федор, но его все-таки услышали. — Послушай, — привлек к себе внимание громким голосом светловолосый. — Да, радость моя? — подпер голову парень. На это блондин сощурил глазки и отвернулся. — Ничего. — Садись уже. Ты хлеба нам на месяц уже нарезал, — Федор встал, отодвинул стул и посадил парня. — Благодарю. После того как поудобнее повернул к себе тарелку, Николай пожелал тому приятного аппетита и одновременно с Достоевским принялся за еду. Ровно, как и везде, на несколько минут настала тишина, однако ее вдруг нарушил резкий вопрос темноволосого: — Ты будешь моим парнем? От такой прямоты блондин подавился и поднял удивленный взгляд. Он в течение нескольких секунд пытался разглядеть в чужом лице хоть какой-то намёк, что это ему послышалось, однако чужое выражение было абсолютно спокойным. — Ты серьёзно сейчас? — Похоже, что я шучу? Фёдор положил в рот кусочек яичницы и внимательно посмотрел на юношу, что отодвинул от себя пустую посуду и сложил руки на груди. — Есть вариант ответить: «Я подумаю» или что-то вроде того? — с надеждой в голосе спросил Николай. Он избегал смотреть в глаза Фёдору, словно боялся увидеть там разочарование. — Прости, но мы не в слюнявых фильмах. Если ты думаешь, что я хочу ждать тебя вечность, то можешь откинуть эту мысль. Либо да, либо нет. Вопрос не из легких, но думаю, ты сможешь на него ответить, не так ли? — брюнет тоже отодвинул пустую посуду и подался к нему ближе. Его взгляд был пронзительным и требовательным. — Смогу, но не сейчас, — поспешно бормотал парень и перевёл взгляд на кухонные часы. — Прости, мне уже пора. Работа, что поделать… Федор устало вздохнул, поднялся, схватил блондина за руку и настойчиво развернул к себе. — Сегодня у тебя выходной, ты ведь сам говорил. — Точно, как я мог забыть, — нервно посмеялся парень. — Я такой неловкий… — Вчера ведь ты сказал мне о своих чувствах, и я подумал, что… Ты можешь сказать, что любишь меня? — Ты мне интересен, и я люблю проводить с тобой время… — с каждым словом он опускал голову или отводил взгляд в сторону. В его голосе чувствовалась неуверенность. — Понятно. Темноволосый отпустил руку и медленно зашагал в комнату. Он чувствовал разочарование и непонимание. Николай глубоко вздохнул и пошёл вслед за Федором. — Что тебе от меня нужно? Чего ты от меня хочешь услышать? — спросил парень, встав напротив брюнета, который уже успел усесться на кровати. — Сам знаешь, — сощурив глаза, ответил темноволосый. — Да или нет? Тогда… — начал говорить Николай, как его перебили. — Ты любишь меня? — снова спросил юноша, подняв на него глаза цвета аметиста. — Да, наверное… — виновато ответил Гоголь, подходя ближе. Он нервно теребил край рубашки Фёдора. — Просто я не готов. — Значит, ты не согласен на предложение. — Прошу, не дави. Дай мне время. Опустившись перед парнем, он взял его руку, словно моля, и внимательным взглядом рассматривал чужое лицо. В глазах Николая читалась мольба и надежда. От странного волнения на глаза навернулись слёзы. Однако на это Достоевский скованно отвернулся и прикрыл рот рукой. — Эй, ты слышишь меня вообще? — всё также сидя перед ним на коленях, возмутился блондин. — Встань, пожалуйста. Ты сейчас так возбуждающе выглядишь… — Пошел ты к черту! — тут же встал, поправляя одежду. — Не обижайся, — протянул руки парень. — Пойдем ко мне. Он привлек Николая к себе на кровать и обнял. Николай что-то пробурчал и уселся ему на колени, позволяя себя обнимать. Фёдор ласково гладил любимого по голове, пальцами перебирая светлые пряди. — Скажи, ты мне доверяешь? — Наверное, да. — Я понял. — Твоё «понятно» и «я понял» означает, что вот я такой кусок, не доверяю, не люблю великого тебя? Ты не пробовал не использовать эти слова при мне? — Так это тебя так задевает? — усмехнулся парень, продолжая гладить, но потом вздохнул. — Прости меня, я был слишком резок… Ты действительно имеешь право на ответ в удобное тебе время, когда всё хорошенько обдумаешь. Однако давай не будем посылать меня и бесследно пропадать? Я на тебя больше не надавлю, но и ты не убегай, договорились? — Хорошо, — кивнул Гоголь и расслабленно выдохнул. — Ладно, иди в душ. Раз сегодня выходной, поэтому почему бы нам не провести весь этот день вместе? — Идея неплохая, — хмыкнул и прижался к нему всем телом, уже зная, чем они смогут позаниматься. Он потерся щекой о шею Фёдора. — Тогда почему ты ещё здесь? — поднял бровь Достоевский, на что другой закатил глаза и неохотно слез. — Уже бегу.