Не более, чем стечение обстоятельств

Парни вернулись домой не сразу. Уже стемнело. Федор, видимо, не хотел пока открывать коробку, которую они забрали вместе. Несмотря на расстояние, блондин что-то услышал, по крайней мере, о том, кто доставил посылку. Теперь же очень много размышлял, копаясь в собственных мыслях. Ревность острым когтем царапала душу, хотя он и старался ее унять. «Дазай… Кто этот человек, друг или приятель? А может…? Да нет, они ведь расстались, и расстались довольно болезненно. Но почему Федор так сорвался забирать посылку, словно это было жизненно необходимо? Вдруг Федор всё ещё скрывает что-то? Черт, надо прекращать себя накручивать…» — Ты так и будешь там сидеть? — в полумраке показался силуэт брюнета. — А что случилось? — поднял глаза парень, поворачиваясь корпусом к собеседнику. — Ты сидишь один на кровати в темной комнате и с очень задумчивым видом. Я же вижу, что что-то не так. — Кто этот Дазай? — решив сразу перейти к интересующему его вопросу, спросил юноша. — Как бы тебе объяснить… Это тот человек, с которым я расстался. — Значит, поэтому ты… — Так, кажется, я начинаю все понимать. Федор уселся рядом со светловолосым и чуть наклонился, чтобы поцеловать, но тот настойчиво отодвинулся. — Сначала ответы. — Как скажешь, — вздохнул брюнет и приготовился отвечать. — Этот Дазай… Он был так тебе дорог? — Да, я чувствовал к нему сильную привязанность, появившуюся за два года, но не более. — А сейчас что ты чувствуешь? — Ты ведь не думаешь, что я тебя оставлю? — Нет… — Тогда что бы я к нему ни чувствовал, будь уверен, что, кроме тебя, мне никто не нужен. Я ценю то, что у нас есть сейчас, с тобой. — Допустим, я тебе верю, — вздохнул парень и, пододвинувшись, разместился в объятиях Федора. — Почему ты так уверен в том, что я могу тебя бросить? — Фёдор слабо улыбнулся и стал перебирать пряди светлых волос. — Я настолько не заслуживаю тебя? — Не в этом дело. — А в чем же? — Ты ведь никогда не спрашивал меня о моём прошлом… — Я думал, это больная для тебя тема. — Неужели тебе не было интересно узнать, каким я был и… — Я люблю тебя. Сейчас, в эту минуту. Зачем мне что-то еще? Твое прошлое — это твое прошлое, и оно не имеет значения для меня. — Прости, я снова себя накрутил… — Ничего, бывает. Наконец Федор потянул парня на кровать и, навалившись сверху, страстно поцеловал. Гоголь желанно закинул руки на его плечи и улыбнулся, когда поцелуй прервался. — Как же то, что ты хотел? — Завтра. Сейчас я хочу лишь тебя. — Какой же ты собственник, — усмехнулся и, закинув ноги, крепко обвил бедра парня. — Тогда возьми это. — С удовольствием… Фёдор торопливо стянул всю одежду с юноши и устроился между его ног, как вдруг Николай переворачивает их одним рывком и широко раздвигает бёдра. — Ты чего задумал? Удивление промелькнуло в глазах Федора, но он не возражал, лишь с любопытством наблюдая за действиями Николая. — Хочу кое-что попробовать~ Неожиданно прохладная рука проскользнула в нижнее белье, и темноволосый тихо простонал. Николай медленно погладил его вдоль длины и стал большим пальцем массировать головку. Фёдор почувствовал, как по телу разливается приятная дрожь, и прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям. — Знаешь ли, обычно в отношениях сверху всегда был я. — Не знал, — тяжело выдохнул тот. — Незнание не освобождает от ответственности. Сказав это, Гоголь стянул с любовника ненужные вещи и ненадолго оставил на кровати, чтобы взять с чужой полки смазку. Их прошлый раз ему, конечно, понравился, но станет куда лучше, если делать это со специальным средством, а не что попадётся под руку. Так что он вернулся к парню, что всё ещё послушно ждал его на кровати и щедро смазал пальцы. Николай думал, что тот будет ерзать или вовсе сопротивляться, ведь он привык к другому, но был приятно удивлён, спокойно разрабатывая его тугой вход и целуя покусанные от нервов губы. Хочется отучить его от этой привычки, чтобы не чувствовать во время их поцелуев неравномерную поверхность на нижней губе, натыкаясь на свежие ранки. Он с нежностью целовал шею, плечи, ключицы Федора, постепенно спускаясь ниже, к соскам, слегка прикусывая их. Федор вздрагивал от каждого прикосновения, позволяя Николаю полностью контролировать ситуацию. Хорошенько растянув вход, дабы не причинить лишней боли партнеру, он наконец-то смазал давно стоящий колом член и одним движением вошёл внутрь. От резкого чувства наполненности Федор вцепился в плечи юноши и терпеливо закусил губу. — Я не ожидал, что будет так узко… — тихо выдохнул Николай, не торопясь двигаться. — Ты ещё скажи, что я у тебя первый. — Не переоценивай себя, — прошипел Федор сквозь зубы, чувствуя, как тело сковывает напряжение. Ему не нравилось быть таким уязвимым, но вместе с тем в этом было что-то волнующее. Вдруг почувствовался первый толчок, и парень тихо простонал. — Ты как? — послышался обеспокоенный голос. — Н-нормально, можно продолжать, — прерывисто произнёс брюнет и попытался расслабиться сильнее. Однако толчок, прошедший прямо по простате, заставил юношу резко вскинуть бедра навстречу и громко простонать. — Ты такой чувствительный… Сильно сжимающие стенки немного мешали проникать, но со временем темноволосый привык и перестал так сжимать. Конечно, он давно не был снизу… Лет так пять. Однако аккуратность его партнера очень облегчила задачу, и принимать его, даже очень глубоко, становилось всё приятнее. Наконец, когда Фёдор совсем расслабился и так сладко простонал, светловолосый остановился и уселся между его ног поудобнее, жадно разглядывая это прекрасное тело. Он выглядит хорошо, когда толкается внутрь и доминантно нависает над ним, но видеть его под собой, так возбуждающе стонущим, просто великолепно. — Что на этот раз? — послышался недовольный голос, отвлёкший Гоголя от мыслей. — А ты у нас шлюшка нетерпеливая? — на лице парня появилась довольная ухмылка. — Представить себе не можешь, насколько, — недовольно ответил Федор и приподнялся на локтях. — Какие страсти… Николай стал снова наращивать темп и бездумно толкаться как можно глубже, отчего в комнате послышались громкие и прерывистые стоны. Когда парень толкнулся особенно точно, Достоевский закатил глаза и усмехнулся от поведения собственного тела. Никогда не думал, что будет так дрожать и извиваться под кем-либо. Всё-таки, Николай особенный человек. Только ему Достоевский готов полностью отдаться. Тем временем Гоголь вышел из него с явным намёком о смене позы, так что Фёдор послушно развернулся перед ним на четвереньки и надежно вцепился в спинку кровати. Она была довольно крепкой, он сам безумно обожал вдалбливаться в Осаму, когда тот держался за деревянный край смертельной хваткой и под силой толчков больно упирался в него животом… От странных воспоминаний парня отвлёк резкий толчок внутрь, отчего парень промычал и шире раздвинул бёдра, открываясь проникновениям. Очень скоро приближаясь к разрядке, блондин положил руку на бедро партнера, а пробравшись другой, в такт начал ласкать его член. Фёдору хотелось приказать не трогать его там в желании кончить лишь от проникновений, но тот так приятно сжимал и поглаживал его, что всё мысли испарились в его голове. Пусть трогает, пусть сжимает, лишь бы не отвлекался и продолжал толкаться в него, всякий раз стимулируя чувствительную точку внутри. Фёдор запрокинул голову назад, стоны вырывались из его груди, он чувствовал, как приближается разрядка. Возле уха стали доноситься чужие, слегка хриплые стоны любовника, от которых у Федора сводило живот, а спустя еще несколько грубых толчков оба вдруг замерли и излились. Тело Фёдора дрожало, он обессиленно упал на подушку, чувствуя себя опустошенным и счастливым одновременно. Николай вышел из парня, позволив собственной сперме вытечь, а сам свалился рядом с тяжело дышащим Федором. Николай вышел из парня, позволив собственной сперме вытечь, а сам свалился рядом с тяжело дышащим Федором, что упал на подушку сразу после оргазма. — Ну как? На этот вопрос темноволосый решил не отвечать и, просто укрыв их одеялом, которое вытащил из-под ног, уткнулся в чужую шею. Сказать, что он устал, это ничего не сказать. Второго раза подряд он точно не выдержит, явно не с этим парнем. — Быстро я тебя сломил, — немного удивленным голосом сказал светловолосый, наблюдая умилительную картину у себя на груди. — Прости, я с ног валюсь… — уставшим голосом пробурчал Достоевский, постепенно погружаясь в сон. — Надо же… — усмехнулся и, приобняв парня, тоже начал засыпать. — Не думал, что так тебя утомлю. — Старею, — пустил смешок Федор. — Да, скоро песок посыплется. Достоевский невольно улыбнулся, когда почувствовал приятные поглаживания на спине и совершенно расслабился. Никогда не думал, что ему так нравится засыпать с кем-то в обнимку. Не важно, он обнимает или его. Похоже, просто обожает прижиматься к тёплому телу. Этот день удался на славу, не говоря уже о вечере. Кто ж знал, что долгая ходьба отнимает так много сил. Раньше он столько не проводил времени на улице, уж тем более не зависал в магазинах и кафе часами. Однако, когда рядом с тобой находится такой жизнерадостный и активный человек, часы проходят, словно минуты. Тем временем парни, уже совершенно отойдя от оргазма, сквозь поцелуй пожелали друг другу добрых снов и уснули.

***

С наступлением нового дня погода становилась все пасмурнее, и за окном шёл несильный дождь. Вот и причина вчерашней духоты. Оторвав взгляд от окна, Николай приподнялся из-за стола и прошел в другой конец кухни. На чайнике сработал щелчок, и парень наполнил свой бокал кипятком. Такое спокойное и, пожалуй, доброе утро случалось нечасто. Как говорится, нужно пользоваться моментом. Вернувшись на старое место, он принялся пить чай. Вдруг в комнату зашёл только что проснувшийся Федор. Он с неудовольствием заметил, что Николая не оказалось в постели и рефлекторно направился к нему. — Доброе утро, — поцеловав блондина, сказал парень. — Взаимно. Как спалось? — спросил Гоголь, наблюдая за сонной фигурой, бродящей по кухне в поисках кружки. — Хорошо… Слушай, ты не видел мою кружку? — Позади тебя, — ответил тот, посмотрев на заветную кружку за спиной парня. — А, точно, — кивнул и принялся за приготовление чая. — Какие планы? — Нужно по работе заполнить отчет, а дальше я весь твой. — Ясно… — улыбнулся юноша, почувствовав тепло от последнего «твой», и вздохнул. — А я в кафе, наверное, наведаюсь. — Давай я тебя подвезу? — Ладно. Завтрак на плите, я в ванной. — Ты предлагаешь мне выбор: отказаться от еды и позавтракать тобой? — с томным взглядом Федор оглядел тело блондина, за что получил летящую в него тряпку, которую он поймал. — Только попробуй полезть ко мне в душ, — бросил парень, уходя. — За спрос по рукам не дают, — крикнул брюнет с тёплой улыбкой. — Не в твоем случае! — послышалось в ответ. Достоевский поставил наполовину опустевшую кружку на стол и пришел в прихожую, где лежала коробка. Пока его возлюбленный принимает душ, он может спокойно открыть её и посмотреть, что внутри. Парень взял её на руки и, усевшись в спальне на кровати, нерешительно поднял крышку. Примечательно, но бомбы там не оказалось. Лишь завёрнутая в целлофан футболка и открытка. Фёдор начал распаковывать вещицу, и перед ним открылся вид необычной футболки, которую они с Дазаем как-то увидели в магазине на прилавке. В его голове незамедлительно возникло тёплое воспоминание. Тогда брюнет сказал, что, будь она на нём, выглядел бы глупым подростком, только без скейта и кепки на голове, а Дазай рассмеялся, и они пошли дальше. Похоже, шатен всё-таки заметил, что она понравилась ему, несмотря на его слова, а потому купил… Кажется, это было в первые месяцы после их знакомства. Он вспомнил, как повёз шатена развеяться, чтобы тот перестал думать о расставании со своим парнем. Верно, тогда между ними было хоть какое-то взаимопонимание — гораздо больше, чем в последний год. Вдруг брюнет встряхнул головой, чтобы поскорее отмести негативные мысли о собственной вине в том, что они стали с ним настоящими врагами во плоти, и перешёл к открытке. Однако даже не начал её читать, как вдруг её выхватили из рук. — Ну-ка… — Эй, верни! Николай уселся рядом с парнем на кровать, и темноволосый потянулся к нему. Гоголь торопливо приподнялся на колени и, не допуская владельца к вещице, начал вслух читать: — «Прости, знаю, день рождения у тебя прошёл давно, но так уж вышло. Поздравляю и надеюсь, ты сейчас счастлив и не одинок». — парень вдруг прервался и фыркнул. — Конечно, не одинок! Так… «Знаю, оставлять тебя тогда было отвратительно, но я не мог иначе. Ещё раз с днём рождения. Дазай». После прочтения блондин не стал ждать ни секунды и молча отдал бумажку. Его вдруг настигла странная мысль, что даже такой человек, который натерпелся от Фёдора неприятностей, отправил ему подарок, а Гоголь узнал о празднике только под конец дня и нормального подарка не принёс. Они даже не притронулись к той бутылке вина. Наверное, Фёдор просто такое не пьёт… Не пряча виноватого выражения лица, юноша вздохнул и отвернулся. — Прости, не стоило мне совать свой любопытный нос… — Всё хорошо, не волнуйся, — спокойно проговорил Достоевский, отбросив письмо, и потянул того за руку, чтобы усадить к себе между ног и носом прижаться к его мокрому затылку. — Ты чертовски приятно пахнешь… — Перестань… Что ещё было в коробке? — Не знаю. Футболка и открытка. Больше ничего нет. — Так неинтересно, — по-детски воскликнул юноша и потряс коробку. Действительно, вывалилось ещё что-то вроде конверта. Он снова ухватился за него первым, но в этот раз уселся к нему обратно и повертел в руках. — Это приглашение? — Ага… — нервно обнял его за талию, рассматривая конверт в его руках. — Как будто на свадьбу. — Ничего себе. У кого свадьба? Брюнет принял конверт в свои руки, аккуратно открыл и заметил внутри небольшую сумму денег и бумажку с красиво выведенным почерком: «Чуя был категорически против твоего присутствия, но Ацуши прав, и нам нужно состоять в хороших отношениях. Ты мне не чужой человек. В общем, на выходных, седьмого июля, к двенадцати часам. Буду рад, если ты придёшь. Заодно приведи с собой кого-нибудь близкого. P.S. Деньги — для костюма, в благодарность за прекрасный костюм, что купил мне ты». — Точно! — как можно энергичнее возник Гоголь, когда увидел, как сжались чужие скулы и задрожали руки. — На свадьбу. Скажи, кто такие Чуя и Ацуши? — Чуя — парень Дазая. Ацуши — их общий друг. — Понятно… — протянул парень и повернулся к нему с блеском в глазах. — Мы же пойдём? — Ты уверен? — нахмурился брюнет и отвёл сомневающийся взгляд. — Вся эта атмосфера и… — Да ладно тебе. Нам нужно развеяться. Ты заодно познакомишь нас и извинишься перед Дазаем. — Может, ты и прав, но… — Я всегда прав, — гордо поднял голову блондин. Он тут же поубирал с кровати всё, что было рядом и привлекало чужое внимание, а Фёдор тепло улыбнулся и мягко поцеловал его в губы. — Тогда в каком статусе мы туда прибудем? Друзья? — Парой, конечно! — Что же нам делать? Мы даже не встречаемся! — горько протянул парень. — Это поправимо, — замотал головой блондин. — Ведь я принимаю твоё предложение. — Вашей сердечности нет цены, мой господин. — Знаю-знаю, — высокомерно отмахнулся парень, с удовольствием играя прописанную ему роль. — Ступай, холоп, собираться. — Зачем? — недоумевая, поднял бровь Достоевский. — Сегодня седьмое июля, а нам ещё нужно в магазин за одеждой ехать. — Точно… — ударив себя по лбу, вспомнил парень. Он выпустил его из объятий и поспешил выполнять указания. Придётся отчёт отложить на завтра, заполнит на работе в свободное время, а сегодня весь день будет занят. Благо, утро только началось, и они сумеют сделать всё, что запланировали, за пару часов. Им не нужно время, чтобы выбрать бутик, в котором купят костюмы. У Достоевского есть очень хороший вариант, куда он ездит очень часто, а благодаря связи с владельцем магазина ему нередко делают хорошие скидки и помогают с выбором. Кроме этого, Фёдор решил даже не прикасаться к пересланным деньгам и лишь добавил пару десятков тысяч своих, решив использовать их, чтобы купить Дазаю подарок на свадьбу. Он решил, что это будет разумнее, чем просто вручать деньги, присланные им же Лучше он всецело займёт свои мысли тем, какой костюм выбрать своему нынешнему парню. С такой интересной внешностью и телосложением им придётся явно не один ряд вешалок перемерять. Однако брюнет отдаст все силы и знания в области стиля, чтобы возлюбленный был самым неотразимым на чужой свадьбе.