Не более, чем стечение обстоятельств

— Фёдор Достоевский, поздравляю с повышением! — пожал руку начальник, держа в другой руке бокал с шампанским. — Поздравляю, Дост-кун! — послышалось из толпы, затем присоединились и другие. — Думаю, это стоит отметить, — поднял руку Макото. — Мы и так отмечаем, — буркнул Фёдор, стукаясь бокалом с другими коллегами. — Серьёзно? В конторе? Такое событие нужно отмечать в элитном ресторане, друг мой, — усмехнувшись, сказал парень. — Макото прав, ты к этому четыре года шёл, как-никак, — согласилась Юки. — Решено! Едем в ресторан! — подал голос другой коллега. Федора немного сдавливала эта компания, так как близок он был лишь с немногими, а тут столько народу. — Нет, ребят. Давайте в другой раз. Уже поздно, мне пора, — помотал головой брюнет, оставляя бокал. — Что я слышу? Скажи мне, кто из нас женат? Я или ты? — отпив немного алкоголя, удивлённым голосом сказал светловолосый. — Нет, мне правда пора, — поправив пиджак, отказался Фёдор. После прощания со всеми он вышел из кабинета, а после — из здания. Закрыв за собой дверь, темноволосый глубоко вздохнул свежий воздух. Сегодня был тяжёлый день. Шагая по тёмной улице, Фёдор раздумывал о словах своего друга о женитьбе. Они с Николаем вместе уже год с лишним, но последний не подавал никаких знаков или намёков на желание сделать следующий шаг. Хотя кто знает, может, это сам брюнет их не замечает. Наконец перед ним предстал дом, и парень, взглянув на время на наручных часах, открыл дверь. — Любимый, я дома, — отозвался вошедший. Прислушавшись, он уловил звуки плача… Ребёнка? Это ещё что за новости? Сняв с себя верхнюю одежду, он прошёл внутрь квартиры и застал в спальне Николая, сидящего рядом с колыбелью. У него был немного усталый вид. Неужто бедняжка провозился с гостем весь день? — Привет, прости, я не услышал, — Николай поднялся со стула и подошёл к брюнету. — Ничего страшного, — улыбнулся парень и, притянув его к себе, нежно поцеловал. Наконец отстранившись, Фёдор задал интересующий его вопрос: — И кто же этот юнец? — Прости… Надеюсь, ты не ненавидишь детей, — почесав затылок, неловко ответил парень, пропуская любимого к кроватке. — В общем… Эф уехал в срочную командировку и попросил меня приглядеть за его дочкой. — Знакомый? — немного не понимая, о ком идёт речь, спросил Фёдор. — Вообще-то, это мой друг детства! — возмутился блондин. — Прости-прости, просто от твоего друга год не было вестей, — усевшись на кровати, сказал Достоевский. — Знаю, но мы с ним близки, и я не мог отказать ему в помощи… — Николай оставил колыбель и медленно уселся на чужих бёдрах. — Оказывается, он работает в престижной компании у друга, и дочь всегда была под присмотром бабушки… Однако её не стало, а времени искать няню не было, и эта поездка… — И насколько у нас это чудо? — намекая на ребёнка, спросил тот. — Джесси погостит у нас недельку… — сказав это, Гоголь заметил небольшое возмущение в аметистовых глазах. — Ну всего недельку! К тому же она милая, ты ей понравишься! Федор глубоко вздохнул и приобнял любимого за талию. — Ладно… Но учти, я с детьми не лажу. — Я тебя люблю! — радостно повалил тот Федора на кровать. От крика парня послышался плач из колыбели. — Ой-ой, — Николай прикрыл рот рукой. — Ладно, супермамочка, я в душ, — усмехнулся Достоевский и вылез из-под блондина. — Ужин на плите! — подал голос парень. — Хорошо! После ухода брюнета Гоголь поднялся и наклонился перед кроваткой. — Видишь? Я говорил, что он добрый? Уверен, вы подружитесь, — улыбаясь, Николай начал потихоньку покачивать мебель. Однако это лишь навредило, и девочка начала плакать громче. — Ох, ладно, ладно, — вздохнул он и, аккуратно взяв девочку на руки, начал покачивать. — Чш-ш-ш, ну чего ты плачешь? Я тоже сейчас плакать начну, и что? Папа нас потом обоих успокаивать будет? После этих слов ребенок утих и лишь любопытно разглядывал его своими голубыми глазками. — Вот так… — улыбнулся Николай. Невольно назвав Федора «папой», Николай задумался, а улыбка не сходила с его лица. «Это очень странно звучит… Но это же так… Мило?» Все также качая его на руках, Николай присел на кровать. Чувство утомленности завладевало его телом, но, в очередной раз мотнув головой, парень пытался держать себя в состоянии бодрости. Наконец дверь спальни отворилась, и Федор прошел в комнату. — Ну как? — тихо спросил темноволосый. — Нормально, вроде спит… — Тогда и нам пора. — Нет-нет, она снова проснется… Я еще посижу, — зевнув, сказал Гоголь. — Давай ее сюда, — настойчиво отрезал брюнет и, как можно аккуратнее, взял ее на руки. — Учти, если она проснется — это будет на твоей совести, — сонным голосом наказал парень. — Ложись, я сейчас… — взглянул он на юношу. Николай кивнул и, потихоньку раздевшись, залез под одеяло, наблюдая за Федором. Достоевский же, в свою очередь, немного покачал ребенка и уложил в ее постель. Не ощущая больше тепла, девочка снова начала плакать, но тот ее прервал, погладив по голове. — Спать, — немного повысив голос, приказал парень. Николай непонимающе на него взглянул. — Ты серьезно? Ей полтора года всего. Она не понимает. — Да все она понимает, — устало ответил брюнет и, стянув рубашку, улегся рядом с блондином. Неожиданно для него девочка действительно утихла. — Обалдеть… Я весь день с ней возился, — все еще удивленным голосом сказал Николай. — Спи давай, — притянув юношу к себе, Федор уткнулся в светлую макушку. — Нет, ну серьезно… У тебя талант, — продолжил парень, за что получил щелчок в нос и зашипел. — Ты устал, я тоже. Так что тихо, — засыпая, сказал Федор. Улыбнувшись, Николай поудобнее разместился в объятиях и уснул.

***

Наступило утро. Яркий луч солнца назойливо светил Коле в глаз, и он его открыл. Развернувшись, не нашел рядом никого. Однако, подняв глаза, он застал наклонившегося над кроваткой Федора и окликнул его. — Доброе утро. Как спал? — отвлекся Федор. — Доброе, хорошо. Неужели так понравилась? — Кто? Она? — Нет. Просто… — начал отговариваться парень. Гоголь поднялся с кровати, притянул того к себе и поцеловал. — Идем завтракать. — Джесси захвати, — отстранившись, бросил по пути из комнаты парень. — Ну что? Пойдем? — Достоевский поднял девочку на руки и аккуратно понес на кухню. — А вот и мы. — Молодцы. Садись за стол, будешь кормить ее кашкой. — Ты серьезно? — Не бойся, в этом ничего такого нет, — открыв шкафчик, сказал блондин. — Ну ладно… Усевшись, он принял из рук парня пюре и ложечку. Посмотрев в голубые глазки, взял ложку и подчерпнул. — Открывай свой ротик, — протягивая еду, сказал Федор, и первый самолетик залетел точно в цель. Следующая пошла за папу, потом за маму, затем за начальника, назначившего его новым директором, затем за доброго дядю Макото. Такими темпами все яблочное пюре было скормлено, а ребенок доволен. Наблюдая за всей этой картиной, светловолосый держался из-за всех сил, чтобы не запищать от милоты. Вытерев салфеткой маленький ротик, Федор передал его тому, и он унес девочку в кроватку. — Ты прирождённый отец, Федь, — улыбнувшись, вернувшийся поставил на стол две кружки кофе и приготовленные им вафли, пока другой кормил ребёнка. — Да ты что, — с полным ртом, прокомментировал комплимент Федор. — Угу, — усевшись на его коленях, кивнул Гоголь. — Тогда мне немедленно нужно идти устраиваться в детский садик. — Ну почему же сразу туда? — сложив руки на чужих плечах, спросил Николай. — А на что я, по-твоему, гожусь? — откусив немного свежеиспеченных вафель, он запил их кофе. — Ну, например… — огладив грудь Федора, Николай облизнулся. — Строгий воспитатель нужен и мне… — Так наш непослушный шалун хочет строгости? — поддерживая порыв юноши, тот сжал чужие бедра и поддался вперед, ощущая, как возбуждение у обоих увеличивается. Вдруг в квартире раздается звонок телефона, и блондин, недовольно вздохнув, ушел в спальню. Его разговор с другом не длился дольше минуты. Попрощавшись, он скинул трубку и вернулся к брюнету. — Всё хорошо? — В общем… Принцесса, возможно, останется здесь на две недели. Но это не точно! — Даже если она и останется, всё нормально. — Ну и хорошо, — кивнул светловолосый и вернулся обратно. Однако его приподняли и посадили на стол. — Я соскучился… — Я тоже… Но что поделать, работа. — Иди ко мне, — игриво притянул Николай того к себе и впился в губы, страстно прижимаясь к нему. — Такой нетерпеливый… — Из-за твоей работы мы уже неделю не проводили время вместе, — немного обиженным голосом сказал блондин. — У нас есть два выходных, — целуя кожу шеи, выдохнул Фёдор и откинул расстёгнутую им рубашку. — Тогда давай быстрее… — прижался тот пахом ближе. — Угу… Расстегнув брюки, Николай стянул их и прикоснулся рукой к возбудившемуся чужому члену. Не задерживаясь, Фёдор стянул с того нижнее бельё, как вдруг его перехватили нежной рукой. — Давай уже… — А как же…? — К чёрту, потерплю. Кивнув, Фёдор притянул того за бёдра ближе к себе и направил член ко входу, как вдруг из спальни послышался плач. — Ну конечно… Два выходных и ребёнок, — недовольно протянул юноша. — Пусти, пора, наверное, подгузник поменять. — Твою мать, — выругался брюнет и, отстранившись, пропустил светловолосого.

***

Так и прошли две недели с ребёнком. В последний день парни сидели рядом с ней и играли, показывая так приглянувшуюся погремушку. Очень удобно, что Эф привёз всё необходимое для ребёнка, разве что еду приходилось покупать. — Дай, — прозвучало детским голосом из кроватки. — Держи, — улыбаясь, протянул игрушку Николай. Вдруг в квартире прозвенел звонок, и парень поднялся. — Пойду открою. — Ага, давай, — посмотрел вслед Фёдор. Следующее произнесённое слово сквозь шум закрывшейся двери спальни заставило парня повернуться обратно к кроватке. — Что ты сказала? — не понимая, не послышалось ли ему, переспросил парень. — Папа, — повторила девочка и продолжила дальше играть игрушкой. — Ну и где моя красавица? — в комнату зашёл Эф и поднял девочку на руки. — Ты скучала по мне? — заглядывая в голубые глаза, спросил парень. Та отводила взгляд и никак не узнавала старого доброго батю. — Отвыкла, наверное, — засмеялся Николай. — Наверное, — кивнул парень. — Но ничего, я в отпуске, успеет вспомнить. — Вот вещи, — Фёдор поднялся с пола и протянул ему сумку и коробку с ручкой, в которой лежала складная кроватка. — Спасибо. У неё день рождения через месяц, приходите. — Конечно. Она и слова уже некоторые знает, — сказал светловолосый. — Да ну? Так ты у меня вундеркинд? — улыбаясь, спросил Эф у дочери. На это парни засмеялись и, ещё немного поболтав, попрощались. Николай закрыл за ним дверь и присел рядом с Достоевским. — Ну вот и всё, — расслабленно протянул парень. — Чего такой задумчивый? — Когда ты ушёл открывать дверь, она меня папой несколько раз назвала, — поднял глаза тот. — Оууу, ну поздравляю. Вы стали полноценным отцом, — с умилением сказал парень. — А откуда она знает это слово? Мы же при ней его ни разу не употребляли… Николай поперхнулся и, откашлявшись, предложил свою версию: — Кто знает… Может, дома учили? — Может, — пожал плечами темноволосый. Заметив на лице долю грусти брюнета, Николай улыбнулся и потянул его на кровать. — Не расстраивайся. Хочешь, теперь я тебя папочкой называть буду? — нависая над парнем, сказал Николай. — Сейчас я чертовски сильно хочу только тебя, — вздохнул брюнет, ощутив запах своего геля для душа и нагнув бровь. — Ты так и не перестал? — Я не виноват, что твой вкуснее пахнет! — Так уж и быть… этот запах действительно тебе подходит. Улыбнувшись, светловолосый стянул с себя футболку. — Вот теперь у нас точно есть двое выходных, — довольно выдохнул Федор, осматривая настолько восхитительного парня. — Всего лишь. Так что не отлыниваем, дорогой вы наш. Расслабились нынче, — подметил парень. — Уверен, что не вернешь свои слова назад? — А ты заставь меня… — пошлым взглядом оглядел он того. — Я тебя предупредил, — перевернувшись, Федор хищно оглядел излюбленное тело.