Взмах крыла

👼

---

      Юнги чуть приоткрывает глаза. Свет на секунду ослепляет его, однако ангел быстро привыкает, потому что за годы работы не раз проходит процедуру проводов отловленной души в Рай. Он на пробу делает шаг вперёд и сощуривается, наблюдая, как от Врат отделяется чья-то фигура и быстро приближается. Вскоре он узнаёт Анари, спешащую к нему. Её лицо размыто, но вскоре ему становится ясно: надзиратель хмурит брови. Охотник между тем расслаблено идёт вперёд и, когда Анари почти врезается в него, легко её огибает и продолжает свой путь.       — Что это значит? — вскипает та, догнав его.       Но ангел не хочет разговаривать сейчас. По мере приближения к Вратам что-то в груди начинает жечь, и он в тайне надеется, что это совсем не то, о чём он думает. Смотритель встречает его вопросительным взглядом, но, приметив в руках ловушку, возвращается к работе.       — Я видела, как душа перемещалась, Юнги, — холодно чеканит Анари, пока охотник открывает клетку, чтобы выпустить пойманную не им душу.       — А я видел демона, — парирует Юнги.       Душа выплывает, но надзиратель её тормозит ладонью. Светлая субстанция издаёт мягкий звук и заплывает обратно в своё временное пристанище.       — Что ты сказал?       — Я сказал то, что вы услышали, — ангел сощуривается и вглядывается в лицо напротив. — Это ваше дело, скрываете вы там что-то или нет, но демоны с такой силой — это уже не шутки. Вот вроде бы простой искуситель, но атаковал ангела поражающей магией.       — Подожди, — Анари стопорит его рассказ, непонимающе хлопая веками. — То есть адский искуситель хотел отобрать твою цель?       — Именно это я и говорю, — Юнги поправляет свою рубашку и прокашливается. — Хорошо, что увернулся, иначе умер бы.       — Это меняет дело, — хрипит надзиратель, — и это очень плохо. Демоны не должны вмешиваться в дела Рая высшей степени важности.       — Высшей степени важности? — усмехается охотник и отводит ловушку за спину. — А с этого места поподробней, пожалуйста.       Лоб Анари покрывается крупными горизонтальными морщинками, она открывает рот и тут же закрывает его, видимо, не зная, что ответить. Юнги совсем не дурак — понимает, что нащупал кое-что. Он тянет губы в довольной улыбке и с упоением рассматривает, как высший ангел пытается удержать маску безразличия, которая явно трещит по швам. Её кожа бледнеет, затем краснеет, и она натужно выдыхает.       — Вы будете проносить душу? — спрашивает смотритель Врат.       Однако ему не отвечают. Юнги внутри ликует, продолжая наблюдать, как губы Анари сжимаются в ровную линию. Как бы не хотелось, но он уже втянут во что-то мощное, грандиозное. Если раньше ему было бы без разницы, что происходит в Раю и с кем, то сейчас — нет. Теперь у него есть Чимин и его друзья, которые нуждаются в помощи, оставшись внизу в полном опасности мире, где на каждом углу соблазны, и он, Юнги, вполне может им помочь.       — Это ведь не простая душа, я прав? — задаёт вопрос и, судя по искривившемуся лицу Анари, попадает в точку. — О-ооо-о, вот как, — Юнги отступает на несколько шагов назад, оскалившись. — Молчание не поможет тебе, Анари. Я — не Сокджин.       Это имя действует на надзирателя как-то по-особенному, и она фыркает, сложив руки на груди, и отворачивается, прервав зрительный контакт. Всем своим видом показывает, что ей неинтересен этот разговор, вот только её покрасневшие щёки говорят об обратном. Она в напряжении. Причём в неприятном для неё. Охотник следует её примеру — тоже фыркает, привлекая к себе внимание смотрителя Врат.       — Мы можем и вечность тут постоять, — непринуждённо говорит он и толкается языком в щёку. — Пока ты рот свой не откроешь, высший ангел.       — Да как ты смеешь! — вмиг взрывается та, возмущённо всплеснув руками и надвинувшись на охотника.       — Прекратить балаган! — выкрикивает кто-то, чей властный голос разносится по площади перед Вратами.       Смотрителя аж пригибает к земле. Юнги переводит взгляд на появившегося из ниоткуда ангела. Он плохо знает верхушку, но всё же узнаёт в нём архангела Юнхи. Чужая статная фигура и строгий взгляд кричат о принадлежности к знати, хотя они тут все из одних и тех же инкубаторов. Охотник хмыкает себе под нос: как же его иногда раздражает вся эта райская иерархия. Анари замирает перед ним в позе поклонения, а Юнги лишь склоняет голову в знак приветствия.       — Это всё о…       — Замолчи, ради Всевышнего! — шикает на надзирателя Юнхи. Он прохаживается вокруг замерших друг напротив друга ангелов, осматривает Юнги с головы до ног липким взглядом и заглядывает ему в глаза. — Смотрю, это задание изменило тебя, — архангел медленно вышагивает, держа руки за спиной, его длинный лёгкий плащ нежно-розового цвета развевается в такт его движениям. Охотник невольно опускает взгляд на свою замятую одежду. — Демон перешёл черту, получается. Интересно, — рассуждает вслух, продолжая выписывать круги.       — Нарушили договор? — ахает Анари. В её глазах плещется испуг. — В-война?       Юнги глядит на неё с толикой непонимания.       — Не думаю, — тем временем беседа высших ангелов продолжается. Как будто низшего ангела здесь вовсе нет. — Кто-то просто ошибся. И я в этом уверен, — Юнхи резко разворачивается к охотнику. — Скажи, дитя, — ласковым голосом, протянув руку и чуть прикоснувшись кончиками пальцев к чужому подбородку, — кто тебе помог?       — В каком смысле? — не теряется Юнги.       Архангел широко улыбается, отчего его узкие глаза складываются в полумесяцы. Некрасиво. У Чи гораздо красивее улыбка.       — В твоём теле, — Юнхи ведёт указательным пальцем по шее, огибая дёрнувшийся кадык, минуя впадину ключиц и тыкнув прямиком в то место, где ещё не сошло тёмное пятно, — чужая тёмная энергия. Демоническая. Ты не мог в таком состоянии отловить душу, которую почти утащил в Ад искуситель, а потом вернуться в Рай целым и невредимым, стоять пред святыми Вратами и препираться с высшим ангелом, — Юнги чувствует, как от этих слов в его в груди что-то начинает агрессивно шевелиться. — Отвечай: кто тебе помог? — громко просит архангел. — Говори, ангел, и я помогу тебе окончательно вылечиться.       За спиной Юнхи охотник замечает до боли знакомую фигуру. Это Чимин, он часто дышит: бежал сюда; и глядит обеспокоенно, но вмешаться боится. Стоит и мнётся по ту сторону сияющей арки Врат. Их разделяют несколько шагов, Врата и стоящий перед Юнги архангел.       — Вылечиться… — усмехается Юнги, заглянув в глаза напротив. — И как же? А, по типу: тёмное взаимодействует на тёмное? Сколько вы ещё будете пудрить ангелам мозги?       — Ты как разговариваешь с высшим созданием! — кричит на него Анари. — Отдай душу, низший!       — Вот и ваше истинное лицо, — хмыкает охотник, вздёргивая брови. — Низший здесь, низший там. Все низшие, но не вы, поэтому отправляете низших на верную смерть?       — Послушай, — Юнхи стискивает пальцами за скулы лицо Юнги, фиксируя так, чтобы тот смотрел перед собой, — ты выполнил много миссий, усердно работал на благо Рая, и не провалил даже такое сложное задание. Я искренне сожалею, что тебе пришлось лично столкнуться с чадом Повелителя Ада. Обычно адовые дети не смеют приближаться к таким душам, как эта, поэтому вина за всё произошедшее полностью ложится на Ад. Я всего лишь хочу знать: кто помог тебе, чтобы поблагодарить это существо за помощь. Человек? Демон?       — Падший ангел, — чеканит Юнги, вырываясь. Юнхи удивляется ответу и отшатывается. — А теперь моя очередь задавать вопросы, — смелеет охотник. Поднимает ловушку и трясёт ею. — В чём ценность именно этой души?       — Назови имя падшего и я дам тебе ответ на твой вопрос, — архангел вздёргивает подбородок.       — Нет, — отрицательно качает головой охотник. — Сначала ответь мне.

---

      Джин ёрзает на постели, не в силах сомкнуть глаз. Да, он устал, действительно очень устал, но сон почему-то к нему не идёт. Тэхён же, как только Намджун застелил жёсткую кровать чистым, вкусно пахнущим свежестью, постельным бельём, сразу же рухнул лицом в подушку, блаженно мыча и теребя её пальцами. Сокджин его тогда стащил и отправил в душ рядом с гостевой спальней на втором этаже — они, конечно, ангелы, но помыться перед сном святое. Сам он тоже принял водную процедуру, вспоминая, как падший ангел водил ладонями по его обнажённой коже, смывая липкость и усталость после акта страсти.       Он поворачивается на бок, утыкается взглядом в посапывающего брата, лежащего к нему лицом, и улыбается. Светлые кудряшки на его щеках шевелятся от его дыхания и будто нарочно лезут в приоткрытый рот, прилипая к губам.       Тэхён, безусловно, красивый ангел. Такой красивый, что Джин иногда ловит себя на жуткой мысли. Что, если цена за его красоту — вечное одиночество среди ангелов, которые в его возрасте уже имеют вторых половинок? Что, если одиночество — цена за его развитый ум? Охотник подкладывает под голову сложенные друг к другу ладони и устраивается поудобнее, рассматривая лицо ТэТэ так близко. А, может, это всё вместе? Иначе почему небесное создание такой красоты ходит по Раю, мечтая влюбиться, и не влюбляется? Сердце больно колет за брата. Неужели, это потому что в том инкубаторе их было двое?..       Внезапно он чувствует пульсирующую боль в районе висков и плавно поднимается, осторожно выпутываясь из одеяла. Проверяет, не проснулся ли Тэхён, и, убедившись, что нет, покидает тёмное помещение, прикрыв за собой дверь. Через окно в конце коридора виден поднимающийся рассвет. Его приглушённые краски разливаются по серому небу, и Сокджин засматривается, пока не замечает еле уловимое движение. Кто-то выходит из комнаты напротив.       — Ты чего здесь? — сипло вопрошает Намджун, приблизившись. Благодаря тусклому свету можно вполне рассмотреть его помятое лицо, перепутанные с одной стороны и торчащие в другую волосы, придавая ему довольно необычный вид. Спал, по-видимому. — Не спится?       — Ага, — Джин тянется к нему, тут же попадая в крепкие объятия. — А тебе?       — Вышел рассвет посмотреть. Хочешь со мной?       Ангел восторженно вздыхает, кивая болванчиком, отчего на губах Джуна расплывается сладкая улыбка. Он утягивает охотника на маленький балкончик, усаживает на небольшую лавку, закутывает в пушистый плед, что лежал на ней, и обустраивается рядом. Джин неоднократно видел звёзды с Земли, но отчего-то именно в эти минуты они кажутся ему особенно красивыми. Задрав голову, ангел широко открытыми глазами рассматривает зодиакальные фигуры из звёзд и наслаждается ночной тишиной.       Ему становится спокойно. Его приобнимают за плечи, оставляют сухой поцелуй на щеке, затем на виске, вдыхают аромат его волос — эти действия буквально убаюкивают.       — Красиво, — шепчет он.       — Красиво, — вторит ему Намджун. — Но не красивее тебя.       Неожиданно крупинки сна упархивают от него, и он резко поворачивается к падшему ангелу.       — Что такое? Я сказал что-то не то? — в глазах напротив всё та же темнота, но теперь в них отражается звёздный свет.       — У меня вопрос… — неуверенно начинает Джин, в кулаках сжимая ворсистую ткань пледа. — Можно его задать?       — Любой вопрос из твоих уст. Я не намерен больше ничего от тебя скрывать, — серьёзно заявляет Джун, сдвинув брови к переносице.       Но Сокджину тяжело решиться. Он пальцами перебирает ворс, бегает глазами по лицу Намджуна и кусает губы. Падший, приметив его замешательство, большим пальцем проводит по ним, заставив разомкнуть, давит на каждую губу попеременно и тихим голосом просит больше никогда не терзать их, объясняя, что они ему очень нравятся в первозданном виде.       — А я? — вырывается, опережая мысли. Джин даже пугается самого себя, но мягкие черты лица Намджуна не изменяются, и он уточняет: — А я тебе нравлюсь?       — Конечно, — сразу же отвечает Джун, поглаживая его щёку.       Сердце ангелочка пускается в пляс. Бьёт прямо в грудную клетку, выбивая из лёгких воздух. На уголках глаз собираются капельки слёз и охотник смаргивает их, всхлипывая.       — В том, что я желал тебя с самой первой встречи, я не лгал. Я неидеальный, мне много лет, но я прекрасно знаю, что такое чувства. Может быть, ты не поймёшь мои слова сейчас, но никогда не смей думать, что я делал с тобой всё то, что делал, потому что хотел поиздеваться над твоей чистотой. Я сделал это с тобой, потому что хотел. Потому что действительно хотел тебя целовать, обнимать, слушать твой прекрасный голос, видеть, как ты плавишься в моих объятиях. Одновременно с этим желанием я не хотел навредить тебе, но ты заявил, что не против. Так что, да, ты мне нравишься. Именно так, как нравятся друг другу люди, ангелы или демоны.       Получается, Тэхён всё-таки прав. От этого ангелу хочется громко и долго плакать, и он с силой вжимается в падшего всем телом.       Так они и сидят в тишине, пока солнечный диск полностью не появляется над горизонтом. Джун гладит по предплечью своего ангелочка, слушая его размеренное дыхание, и нашёптывает ласковые слова. Вскоре Сокджин проваливается в объятия Морфея, как ему показалось, всего на несколько секунд, однако, просыпается, хватаясь за плечи падшего ангела, потому как чувствует, что тело потеряло опору. Он оглядывается: его куда-то несут. Ангел жмётся к Намджуну вплотную, чтобы не упасть.       — Разбудил? — спрашивает тот шёпотом, держа курс вглубь дома. — Прости, ты уснул и я решил отнести тебя в постель.       — Х-хорошо, — голос охотника срывается, руками он сильнее обхватывает чужую шею, прижимаясь щекой. — Только не к Тэхёну, — просит он, громко сопя.       Джун усмехается. Просьба прозвучала вовремя и он разворачивается в сторону своей спальни. Дверь чуть скрипит. В комнате, которую Джин запомнил очень отчётливо, темно по сравнению с узким коридором. Ангел одним глазом замечает, что окно небрежно занавешено, видимо, падшему ангелу так больше нравится. Когда Джина аккуратно укладывают на постель, от которой пахнет лесом, укрывают белым одеялом, в котором он утопает по самые глаза, и плотнее зашторивают единственный здесь источник света, совсем погружая комнату в темноту, он зажмуривает свои сонные глаза и, причмокнув губами, позволяет себе окончательно заснуть. Намджун устраивается рядом сразу же, и Сокджин, не теряя ни секунды, пристраивается к его боку, чувствуя исходящее от него тепло и приятный аромат кожи, и, посапывая, ощущает, как крепкие руки нежно, очень нежно его обнимают.       Ангелу снится красивый сон. Он бежит по полю с пшеницей, один, при ярком-ярком солнце. На нём белое одеяние, но он кружится и не может разглядеть, что именно на нём надето. Он смеётся. Хохочет, задевая ладонями ровные колосья. За ним кто-то бежит. Совсем не так, как он. Наоборот: интенсивно, неистово. Его догоняют, однако он не видит лица преследователя, и, только лишь случайно развернувшись, перед собой он видит запыхавшегося Намджуна. Тот стоит и смотрит на него внимательным взглядом, не моргая, что выглядит довольно ужасающе. Ангел тянет к нему руку, желая прикоснуться и успокоить своего горячо любимого демона, но тот делает шаг назад, а его лицо искривляется гримасой боли. Джин хочет спросить в чём дело, но не успевает — из глаз падшего ангела текут слёзы. Одна, другая. Капля за каплей. До тех пора, пока прозрачная жидкость не заменяется красной.       Сокджина передёргивает и он вздрагивает, просыпаясь и резко распахивая глаза. Намджуна рядом с ним нет.

---

      Тэхён жуёт губу, посматривая на забитые всяческой едой полки. Он проснулся полчаса назад, совершил водные процедуры, и теперь, напевая под нос незамысловатый ритм, услышанный где-то на белоснежных улицах Рая, ищет чего бы такого приготовить на завтрак, точнее, судя по времени на Земле — ужин. Координатор переминается с ноги на ногу и решает, что каша с фруктами — идеальный вариант. Тем более Сокджин вроде как любит сладкое. Почесав нос указательным пальцем, ТэТэ — тот самый умный ангелок, в голове у которого не только рецепты райских блюд, ровно как и земных, но и полный классификатор демонов в походном мини-варианте, — принимается за готовку.       Всё то время, что он варит рис и режет не очень аккуратными кусочками фрукты, он думает о младшем демоне Чонгуке. Ему казалось, судя по картинкам в книгах, что демоны уродливые и ужасные существа неистовых размеров. Вот только на деле оказалось всё совсем не так: Чонгук с него ростом, добрый и безумно по-дьявольски красив. ТэТэ испытал истинный восторг, когда тот представился, а уж когда его ладонь оказалась во власти чужой, то и вовсе заклинило. По всему его телу будто ток пустили. Ангел останавливается, вспоминая выражение лица напротив, и замечает, что порезал клубнику на мелкие кубики, которые почему-то превратились в розовую кучку сочащегося соком нечто. Он фыркает и тянется к плите, чтобы её отключить, но его опережают: проворные, немного узловатые пальцы перехватывают ручку и выключают конфорку. Тэхён пугается и, развернувшись, больно ударяется бедром о стол, отпрянувши.       — Напугал? — задаёт вопрос Чонгук, прикипая взглядом к ангелу.       — Напугал, — выдыхает ТэТэ. Он неловко кашляет и отводит взгляд, стесняясь прямого зрительного контакта.       «А, ну то есть, вчера лапать его за локоть не постеснялся?» — думает координатор, возведя глаза к потолку. — «Глупый», — ругает он себя.       — Я не хотел, — демон заглядывает в кастрюльку. — У тебя вообще-то весь рис пригорел, — хмыкает и волевым движением вырывает острый нож из ангельских рук.       — Я задумался, — поясняет Тэхён, поглядывая на демона.       Чонгук выглядит не так, как вчера. Он словно натянут по струнке, вместо футболки строгая рубашка, вместо джинсов — классические брюки, а на ногах чёрные блестящие ботинки. В общем, одет с иголочки и почему-то у Тэ от его вида пересыхает горло, отчего сглатывать становится больно. Ангел скользит взглядом по статной фигуре, не в силах выдавить из себя и слова, тогда как тот тараторит без умолку:       — Ушёл на чуток, так сказать, уладить все дела, и что тут? Испортили мою любимую кастрюлю. Хён-и совсем не умеет хранить человеческие вещицы. Вот что теперь делать? — вопрошает он, соскребая пригоревшую корочку со дна. — Мало того, что это есть нельзя, так ещё и…       … и что-то там ещё.       У ТэТэ уходит земля из-под ног. Он глупо моргает, даже не замечая, как разговаривающий сам с собой демон затыкается и смотрит на него в ответ с вопросом в глазах — чёрных как ночь. И это не космос, как рассказывал брат, — это такая чёрная-пречёрная ночь среди густого леса, куда не проникнет ни один луч света. Непроглядная тьма, может? Или же самая тёмная пропасть.       — Тэхён? — врывается в его сознание тревожный голос, и он крупно вздрагивает, почувствовав на своём локте холодную ладонь.       — А?       — Что с тобой? Я тебя так сильно напугал? Прости, я иногда бываю… как бы сказать, — Чонгук неуверенно чешет затылок и неловко улыбается, — ну, хён-и называет меня странным, но я просто часто ворчу, как бы… знаешь. Но это очень сильно иногда, правда! — вскидывает он голову, чуть сжав чужую руку в своей. — А так я добрый, самый милый демон во всём Аду, — и дарит белоснежную сияющую в лучах закатного, рвущегося в окно солнца, улыбку.       Из Тэхёна вырывается смешок, ангел прикрывает ладонью разъезжающиеся в улыбке губы, и, как только рвущийся наружу смех утихает, он мягко интересуется:       — Это что, реклама?       — Думаю, что да, — без тени сомнений заявляют в ответ. Сердце Тэхёна внезапно пропускает удар, а затем начинает бешено колотиться. — У тебя… щёчки покраснели… ты такой красивый, вот. Все ли ангелы такие красивые?       — Только я и мой брат, — координатор ведёт плечом и стреляет в демона взглядом из-под ресниц. — Может быть, ещё пара ангелов.       — Что ж, — лицо Чонгука приобретает почти серьёзный вид, — еда испорчена, — обречённо. — И есть только один вариант решить эту проблему, — он отшагивает и галантно протягивает раскрытую ладонь. — Как насчет поужинать… эм, — тушуется на секунду, — куда бы ты хотел? Я же правильно понял, что ты здесь надолго?       — Не совсем надолго, — поправляет Тэхён, ощущая, как словно в сильном пожаре горит кожа на щеках. — Есть несколько способов вернуться. Только захочет ли Джин-и? Я увидел, как они смотрят друг на друга, — Тэ прижимает ладони к груди, мечтательно вскинув глаза к потолку, — и мне кажется, мой братик очень рад побыть с Намджуном подольше.       — Кстати, а где они? — спохватывается демон, растерянно осматриваясь.       — Спят, — ангел прыскает, когда вспоминает, как сильно прижимался Сокджин к падшему ангелу и сопел ему в плечо, даже не заметив, что в комнату заглянули. Он указательным пальцем начинает водит по поверхности стола и незаметно поглядывать на задумавшегося Чонгука. Притягательного Чонгука. — И пока они видят одиннадцатый сон, я бы посмотрел красоты Земли. В книгах, которые я читал, безусловно, много картинок…       — Они никогда не сравнятся с тем, что есть здесь на самом деле, — Чонгук отходит ещё чуть дальше. — Моря, океаны, горы, леса. Города, храмы, памятники, чудеса света созданные людьми, — демон делает руками жест, как бы обобщая все сказанные им слова. — Эта планета прекрасна. Могу смело это заявить — я был во всех уголках. И люди в какой-то степени тоже прекрасны.       — Ты часто общаешься с ними? — ТэТэ оживает. Он не может оторвать глаз от рассказывающего Чонгука.       Чонгука. Демона, которого он знает от силы земные сутки. Жителя Ада, который заставляет его душу трепетать прямо в этот момент. Стоя посреди чужой кухни, смотря на него, Тэхён думает, что судьба сыграла с ним очень уж жестокую шутку.       — Нечасто, — пожимает плечами, уперевшись бедром в кухонный гарнитур. Тот издаёт неприятный слуху скрип, и демон кривит лицо, — некоторым демонам рекомендуется не общаться с ними без необходимости, — он внимательно рассматривает ангела. — Но у меня есть несколько обязанностей, и они тесно связаны с контактом с местными. Поэтому вполне компетентен сделать вывод, что люди не так уж и плохи, как их описывают наши трактаты.       Только что где-то внутри ТэТэ родилось восхищение. Если вчера он ещё не понимал о Чонгуке ничего, то теперь можно смело сказать, что Чонгук очень импонирует ангелу, даже несмотря на то, что ангелам, по сути, пересекаться с демонами нельзя. Это, как говорит демон, прописано в трактатах. Тэхён напрягает память и выуживает оттуда хорошо знакомые ему факты: в документах Ада закреплено тоже самое — запрет на общение с ангелами, кроме падших. Однако соблазн слишком велик. И у ангелов, он уверен, и у демонов.       — Я хочу посмотреть на океан.       Младший демон изгибает бровь и тихо роняет:       — Не боишься меня?       — Ты же только что прорекламировал себя, как самого милого в Аду. Так чего мне бояться? К тому же ты первый меня пригласил, — он нервно приглаживает свою тунику в районе груди.       — Хён-и меня прибьёт, — шепчет себе под нос Чонгук, шмыгая.       — Я только оставлю братику записку, — Тэхён облизывает пересохшие губы. О, Господь! Он увидит океан своими глазами!       — Окей, — легко соглашается демон, отвернувшись. Тэ замечает, что Чонгук сильно нервничает.       Координатор находит какой-то листочек, чиркает тупым карандашом пару слов и оставляет записку на столе.       — Единственное, — молвит Чонгук, — придётся прижаться к друг другу, — он трёт переносицу. — Чтобы телепортация сработала.       — Ты умеешь телепортироваться? — удивляется ангел, туже перевязывая верёвку на талии.       — Когда хён-и учился, я выучился вместе с ним, — кивает и снова шмыгает, вновь протягивая руку. — Правда у меня так хорошо не получается.       Тэхён широко улыбается, вкладывает свою ладонь в чужую, краснея, прижимается к демону, вдыхая терпкий аромат с чужой шеи и блаженно прикрывая веки. Младший демон шепчет такое же заклинание, что знает и сам ТэТэ, и они молниеносно исчезают.       Когда мгновенная телепортация завершается, координатор слышит шум. Он стоит в ушах, пока Тэхён, зажмурившись, прижимается к Чонгуку и боится открыть глаза. Движение воздуха треплет его кудрявые волосы и полы туники. Под вспотевшими ладонями неприятно ощущается ткань рубашки демона, а чужие руки, что притягивали за талию, прикасаются к его напряжённым плечам, проводя вниз и останавливаясь у локтей.       — Ты же хотел посмотреть, так почему не смотришь? — ангел слышит хриплый шёпот, отдающийся по всему телу мурашками, и он, наконец, поднимает голову. — Открой глаза, — насмешливый голос ощущается очень близко, — мозг всея Рая, Тэхён.       И он распахивает их. Утыкается пугливым взглядом в улыбающегося Чонгука и, несколько раз моргнув, переводит его в сторону и замирает.       Шум продолжает ласкать слух. Приятно ласкать.       Безупречная гладь сине-зелёного цвета бесконечна, а почти у ног Тэхёна вода пенится, шипит и волнуется, облизывая песок.       Начинающийся закат на горизонте завораживает, да так, что у Тэ перехватывает дыхание от восторга.       Он видит океан — огромный, воды которого свободны. Его губы приоткрываются, ангел громко выдыхает, но его голос сразу же подхватывается несильным дуновением ветра — кажется именно так называется это природное явление на Земле, — и уносится прочь. ТэТэ на долю секунды невольно пугается, сжимает в кулаки ткань чужих одежд, во все глаза разглядывает представшую перед ним картину и не может поверить в реальность происходящего. Демон молчит какое-то время, и Тэ ему благодарен. Ему очень нравится стоять так, в тишине, слушать звуки природы и утопать в чувствах и ощущениях, которые переполняют его душу и сердце.       — Я закончил с важными делами, — Чонгук стоит, не шевелясь, вместе с ангелом засмотревшись вдаль. — И я хочу услугу за услугу, — выдыхает в чужую щёку осторожно.       — И что же ты хочешь, Большой Босс? — интересуется координатор, ощущая трепет в груди.       — Вот так сразу? — удивляется демон. — Я думал ангел начнёт возмущаться, проклинать меня, ругаться, я не знаю там, побьёт. Откуда ты такой взялся, а?       Тэхёну отвечать на этот вопрос не хочется, он обхватывает ладонями лицо напротив и заглядывает в глаза существа, которое знал только по книжкам, с которым хотел бы пообщаться и который так волнует сейчас.       — Я просто необычный ангел, — тянет улыбку он.       «И ангел ли вообще?» — проносится следом в мыслях. В нём тёмного намного больше, чем в любом другом ангеле, том же Чимине или Юнги. В нём намного больше тяги к неизведанному: к Аду, к демонам и даже к людям. В нём нет выдающихся магических сил, но у него есть кое-что другое. И у него теперь есть настоящий демон, который так легко поддался его обаянию. ТэТэ это радует, он ликует и здесь, вне Рая, чувствует, как эмоции преобладают над ним, а знания, впитанные за годы посиделок в библиотеке, будто бы разрастаются, словно раньше были заперты в клетке. Ангела распирает, и находящийся напротив Чонгук своим поступком и своими словами делает только хуже.       — Это я уже понял.       — И я тоже уже многое понял, — шепчут Чонгуку в самые губы.

---

      Намджун осторожно покидает постель, поцеловав в лоб спящего Сокджина. Тот, засопев, переворачивается на другой бок и закутывается в одеяло с головой, чем вызывает у падшего ангела улыбку.       В доме тишина. Джуна одолевает тревога. Он заглядывает в приоткрытую дверь комнаты напротив, не находит в ней Тэхёна и спускается вниз, где тоже тихо. Ему это не нравится. Куда мог деться ангелок, который впервые спустился на Землю и не знает здесь абсолютно ничего? Идеи отсутствуют, страх растёт, и записка, которую он находит на столе в кухне добавляет только больше беспокойств.       «Чонгук пригласил меня на свидание. Когда вернёмся — не знаю», — читает он на клочке бумаги.       Вздыхает, трёт лоб пальцами.       Резкий звук в гостиной отвлекает Намджуна от раздумий и он, нахмурив брови, оборачивается, сквозь дверной проём замечая высокую и худую фигуру в розовом одеянии. Внутри всё обрывается, стоит незваному гостю поднять голову и посмотреть прямо ему в глаза своими серебристыми. И Джун вмиг узнаёт это лицо.       — Добрый вечер, — улыбка на губах того, кого видеть не хотел бы ещё столько же лет, несколько ядовитая, — падший. Ох, или, — Юнхи делает паузу, быстрым взглядом оглядев небольшую комнату, — мне стоит называть тебя сбежавшим идиотом, ангел 80927618-Намджун?