Взмах крыла

👼

---

      Юнги всегда считал, что его мало чем можно удивить. Но вот стоящий перед ним архангел Юнхи недобро скалится, услышав поставленный ему ультиматум. Охотнику на мгновение становится неловко, однако он не считает, что задал какой-то неправильный вопрос. Всё с точностью наоборот. Ангел, конечно, давно имеет необходимый ранг, знает, что демоны не совсем сказки, только не встречал их ни разу. Краем глаза он подмечает Чимина, который явно начинает нервничать. Обычно это видно сразу: координатор кусает губы, перебирает свои пальцы, щёлкая их костяшками, и бегает глазами в попытке успокоиться. Маленький. Юнги фыркает, фокусируется на высшем ангеле и широко улыбается в ответ.       Юнхи, по-видимому, не очень нравится его выражение лица. Скорее всего на нём отчётливо различается презрение. И хорошо. Он давно хотел разворошить это гнездо, что бы там ни было внутри. Вся эта иерархия как кость в горле уже не молодому охотнику, а с появлением и нарастанием чувств к Чимину, которые поначалу пугали, и ему приходилось буквально шипеть на ангелочка, что смотрел на него невинными глазами, взрастили в нём уверенность в своих силах, знаниях и желаниях. Юнги осторожно сглатывает, готовится к словесному противостоянию, продумывает свои ходы заранее, но архангел внезапно прячет свою улыбку и, оглянувшись вокруг, хватает его за локоть, больно дёрнув, и шелестит сладким голосом прямо ему в лицо:       — В себя поверил, низший? Откуда вы только такие берётесь, а?       — Оттуда же, откуда и вы будете родом, — ровно произносит Юнги, усмехаясь краем губ. Лицо Юнхи немного, но краснеет от злости. Анари, всё ещё стоящая рядом, открывает рот в немом возмущении, сдвинув брови к переносице. — Не поверите.       — А ты дерзок, — хмыкает высший ангел, руки при этом не отпуская. — Корпус охотников прям кишит такими вот экземплярами, — он поворачивает голову к Анари и тихо приказывает: — Убирайся.       — Но…       — Вон! — выкрикивает Юнхи, скривившись. Надзиратель крупно вздрагивает, отшатывается и несколько раз смотрит то на архангела, то на охотника и наконец, горделиво вздёрнув подбородок, ретируется широким шагом. Там за воротами она что-то говорит Чимину, тот бледнеет, приложив ладони рук к груди. Юнги хочется сорваться с места: никто не смеет обижать его координатора, однако архангел продолжает крепко его удерживать. — Не стоит беспокоиться, — он выдыхает и отталкивает его назад, надвигаясь грозной тучей. — Смеешь мне условия ставить? — на щеках Юнхи ходят желваки.       Юнги думает про себя, что никогда архангела таким не видел. Обычно тот спокойный, с глазами полными умиротворения, а сейчас взгляд его пронзает тысячами иголок: настолько холоден и отрешён.       — Может быть и не условия. Но вы своими недомолвками делаете только хуже. Сейчас не средневековье, когда ангелы ещё более-менее вам верили, — Юнги стоит ровно, не переминаясь, уверенно всматриваясь в лицо напротив. В глазах Юнхи на секунду проскальзывает страх, но быстро сменяется напыщенностью. — Не то время, когда безоговорочно верили в Райскую власть. Времена сменяются, Юнхи, а вы продолжаете юлить. Скажи, — он переходит на «ты» делая вид, что сам не замечает этого, — сколько ангелов сбежало из Рая?       — Не твоего ума дело, охотник, — медленно проговаривает тот, будто выплёвывая слова. — Не для того это всё было построено, чтобы законы Божьи под сомнение ставились, понятно тебе?       — Более чем, — не спорит Юнги, ухмыльнувшись. — Знаешь, твоё лицо было таким красноречивым в тот момент, когда я сказал о падшем. Из этого можно сделать вывод, что ты удивлён тем, что кто-то из них находится на Земле, а не в Аду. Признаться, я тоже не верил, но мои глаза никогда мне не врут, — он делает паузу, удовлетворяется произведённым на собеседника эффектом, следом добивая его: — Ты просчитался, — и с лёгкостью вырывается из хватки, отскочив назад.       — Да что ты? — усмехается Юнхи, выпрямившись. Он продолжает выглядеть непринуждённо, но Юнги кажется, что это лишь внешняя оболочка. Ангел точно задел за живое архангела. — Послушай, ангел 92876111-Юнги, ты лезешь туда, откуда нет возврата. Ты упадёшь, если будешь знать больше положенного тебе по рангу.       — Угрожаешь? — подозрительно щурится Юнги, старательней пряча ловушку с душой за спину.       — Всего лишь предупреждаю. Это опасно, маленький низший ангел. Не боишься за своего координатора?       — Что? — охотника поражают эти слова. Мало того, что сначала угрожали ему, а потом взялись за самое невинное создание? Если в свой адрес он мог терпеть подобное, то в адрес Чимина — нет. — Ах ты… — шипит он сквозь зубы. Кулаки сами по себе сжимаются, а что-то внутри него стискивается до боли. Грань внезапно стирается…       — Аккуратней, — продолжает Юнхи, вздёрнув нос.       — Подстилка Всевышнего, — так же заканчивает свою фразу охотник, не обратив никакого внимания на высказанное предостережение.       За озлобленным выражением чужого лица, что вмиг исказилось от услышанного, следует предсказуемый выпад вперёд. Архангел замахивается и намеревается схватить за горло. Юнги тянет край губ вверх и вскидывает руку, чтобы заблокировать, и у него это получается. Зажимая запястье Юнхи в нескольких сантиметрах от своего подбородка, он смело смотрит в глаза напротив и повторяет свой вопрос холодным тоном:       — В чём ценность этой души?       Но ему не собираются отвечать даже, резко вырывают руку. Ногти Юнги царапают бледную кожу, но высший не подаёт виду. Только глядит яростно и тихо, чтобы услышал только охотник, выговаривает:       — Ты не имеешь права знать, ангел 92876111-Юнги.       — Безусловно, — усмехается Юнги, выдохнув довольно шумно. Медленно достаёт сосуд с душой, поднимает на уровень глаз, проводит им перед чужим носом, чуть потрясывая за ручку, и довольно улыбается, выглядывая из-за сосуда и зацепив озорным взглядом начинающего закипать высшего ангела. — А я вот всегда готов отвечать за свои слова. Не чета всяким трусам.       На щеках Юнхи на секунду мелькают белые метки, однако он их быстро прячет. Стоит так с секунду, а затем словно весь подбирается, вдыхает и, чуть вскинув руки в стороны, рождает вокруг себя поле, которое волной расходится по пространству пред Вратами, поднимая песчинки в воздух и кружа их в затейливом танце. Юнги сощуривается, немного отходит, опустив руку с ношей, и внимательно наблюдает за представшей перед ним картиной, боясь упустить нечто, возможно, опасное для него. Архангел сводит брови к переносице, прикрывает веки, спустя пару секунд распахивает их. И охотник закономерно предполагает, что сейчас его хорошенько приложат за отказ подчиниться. В общем-то, оказывается прав: высший одним лишь лёгким взмахом руки посылает в него силовую волну, которая сбивает с ног. У уха звякает упавший сосуд, с губ срывается стон от боли. Снизу вверх он разглядывает Юнхи, пребывающего на грани боевой формы, и хмыкает… Однако сказать что-либо не успевает.       — Остановитесь! — кричит Чимин буквально в нескольких метрах от них. Юнги моментально меняется в лице, поднимается на локтях и с явным беспокойством смотрит на прошедшего сквозь Врата, тем самым вышедшего из Рая, своего координатора. Тот надрывно дышит, сжимая кулаки и зло смотрит на Юнхи. Охотник некотролируемо промаргивается, пытаясь, наверное, прогнать наваждение, ведь Чи выглядит сейчас как никогда по-боевому. Этакий воин справедливости. Нарушивший одно грубое правило — не выходить за пределы Рая, ведь состоит в Корпусе координации. — Прекратите! — выкрикивает ангелок, а его руки протягиваются вперёд, формируя из маленьких пальчиков замысловатый знак.       — Ты… — поворачивается к нему архангел, явно не понимая, как координатор посмел ему приказывать.       — Не трогайте, — уже шипит Чимин, опустив голову и глядя исподлобья. — Не смейте. Иначе я пожалуюсь.       — Пожалуешься? — в голосе Юнхи звучит удивление, он полностью поворачивается к нему. — Кому? Если ты не забыл, именно я курирую Департамент безопасности Земли, глупенький. А теперь не мешай, вернись обратно в Рай, пока не поздно, — и вновь обращает своё внимание к Юнги, который к этому времени сел по-турецки, зажав меж ног сосуд с душой.       — Я не глупый, — Чимин говорит твёрдо, и Юнги думает, что в этот момент его маленький Чи очень даже соблазнителен. Но он одёргивает себя. Не время думать о плотских желаниях. Чимин сдувает свою чёлку, лезущую в глаза, и фыркает так, что у Юнги замирает сердце. — А вы… — начинает он чуть севшим голосом, но его резко обрывают.       — Просто замолчи! — вскипает Юнхи.       Полы его плаща разлетаются в разные стороны, как и его руки, а голос срывается на крик. Юнги делает себе пометку на этот счёт: всегда холодный, надменный архангел становится вспыльчивым сразу же, как дело коснулось падшего ангела. К чему бы это? Охотник давит ухмылку и сверлит взглядом худую спину высшего, пока в его мыслях царит хаос. Ему кажется, что дело не только в душе, которую он принёс, добыв не своими силами даже, а в Намджуне. Скорее всего, к любому падшему ангелу, пребывающему на Земле, здесь относятся отрицательно. Ведь это удивительно — обычно падшие, коих за время существования Рая не так уж и много, уходят в Ад и начинают служить Повелителю. Но Намджун не такой. Он живёт на Земле, хоть и активно общается с демонами, и очень, очень трепетно относится к Сокджину.       Чимин пугается, он не отходит, а лишь крепче сжимает кулаки. На его лице чётко видится решимость, и Юнги закусывает губу. Он никогда не замечал за Чи подобной прыти. И ангел понимает, что в эту секунду они вдвоём идут против системы Рая. Первый — позволил себя ранить демонической энергией, поймать падшему ангелу душу, которую должен был забрать сам, отказался проносить её через Врата и препирается с высшим ангелом, а второй — вступился за него, покинул райские пределы и стоит перед Юнхи твёрдо, непоколебимо, хоть ему и страшно. Охотник оценивает его прыть и обещает себе сделать что угодно для него. Только для начала нужно как-то решить сложившуюся ситуацию.       — Ты понесёшь наказание, координатор, — властно проговаривает архангел, вскинув голову и смотря на Чимина свысока. — Вернись немедленно в черту Рая.       Ангел же лишних движений не делает. Продолжает прожигать в Юнхи дыру своим грозным взглядом.       — Ясно, — выдыхает высший. — Это бунт? — оборачивается он к охотнику. Тот безразлично пожимает плечами.       — Что за душа в сосуде? — будто между прочим спрашивает Юнги в третий раз.       — Важная. Назови имя падшего ангела, — не остаётся в долгу архангел. — Или я надавлю посильнее.       Юнги неловко, он судорожно выдыхает, зажмурившись. Затем отставляет ловушку, оглядывает её и понимает: душа, что виднеется в окошке, помимо того, что светится несколько ярче, так ещё и плавает необычно. Виной тому время, что она провела в сосуде, или же что-то иное, охотник понять пока не может. А Юнхи тем временем наступает на Чимина зверем, а тот бледнеет вдруг и теряет свою уверенность, которой ранее так восхищался охотник.       — П-падшего? — сглатывает Чи. — Они же…       — Знаешь такого? — обрывает его речь высший, успевая крепко сцапать чужое тонкое запястье.       — Не втягивай его сюда! — Юнги вскакивает, закипая. Как бы он не хорохорился, но безопасность Чимина для него важнее даже собственной жизни.       — Знаешь или нет?! — Юнхи не слышит, трясёт координатора, сжимая его руки в тиски.       — Отпусти его! — ярость застилает разум ангела, и его боевая форма пробуждается моментально.       Высший тоже реагирует молниеносно, вспыхивая белой аурой и поворачиваясь к охотнику. Чи он толкает с такой силой, что тот падает на землю, скривившись от боли. Но охотник почти не обращает на это внимания, как и на то, как голос координатора прорывается сквозь его магическую завесу. Его крылья взмывают вверх, и, вроде бы, Юнги понимает, что совершает огромнейшую ошибку в данный момент, однако чувства оказываются быстрее его мыслей.       — Что вы делаете, о Всевышний! — кричит им Анари, выскочив откуда-то сбоку и встав между ними. В своём обычном обличии она рискует попасть под удар, но всё же смело встаёт лицом к высшему ангелу и машет перед ним руками, пытаясь усмирить. — Остановись, Юнхи, ты зашёл слишком далеко!       Охотник, пользуясь заминкой, прячет крылья, приводит дыхание в норму, ощущая, как вспыхнувшая ярость сходит на нет, и глядит на успокоившегося высшего, боясь возможного опасного манёвра. Однако тот не предпринимает попыток ни напасть, ни шантажировать. Как он уже успел понять, шантаж — любимый путь таких как Юнхи решать любые спорные ситуации. Он дышит более спокойно, ладонью подзывает к себе Чимина, и если бы не Анари, что останавливает координатора, стоит тому только подняться на ноги, то он вдохнул бы приятный успокаивающий аромат, всегда исходивший от кожи координатора.       — Слушай, Юнги, — начинает надзиратель, — я понимаю, ты столкнулся с демоном, испугался, но ты выжил в бою, вернулся с душой домой. Тебе бы сдать миссию, отдохнуть и набраться сил для следующей. Просто подумай, ничего ведь страшного не случится, если ты скажешь, кто помог тебе в этой миссии. Просто сделай то, что просит Юнхи, и разойдёмся. Не нужно устраивать битву у Врат. Всевышний может увидеть и разозлиться. Пожалуйста, Юнги. А в сосуде… — она разглядывает ловушку в руках ангела, молчит несколько секунд, кусая губы. — Душа, чья энергетическая составляющая позволит инкубаторам воспроизводить сильных и чистых ангелов, подобных тебе.       — Э? — выдаёт Чимин, глупо и мило хлопая глазами.       — Что ты делаешь? — шипит Юнхи.       — Я получила разрешение, — отвечает ему Анари, продолжая смотреть прямо в глаза охотнику. — Кровь этой души, когда она войдёт в Рай и взойдёт во Дворец, очень сильна, она чиста и только она сможет поддерживать ангельскую магическую силу в нас с вами. Прошу, давайте прекратим этот спор. Ты получил ответ на свой вопрос, даже если он тебе не нравится — это именно то, что ты хотел знать. Дай нам ответ на наш вопрос, Юнги.       — Что происходит, Юн? — снова встревает Чимин. Его выражение лица отражает беспокойство, он ответно цепляется за руку высшего, доверяясь, и охотнику хочется отодрать его ладошки от тела той, что так сильно раздражает своей надменностью.       — Думаешь, я в это так легко поверю? — щурится он.       — Это правда, охотник, — в разговор вмешивается высший, хмыкнув.       — Да что тут происходит?! — чуть ли не взвывает координатор.       — Его имя Намджун.       — Намджун? — хрипло отзывается Анари в ту же секунду.       — Намджун? — вторит ей архангел, глядя немного недоверчиво.       Однако Юнги может наверняка сказать, что обоим названное имя очень хорошо известно. Он утвердительно кивает. Рассматривает недоумевающих высших ангелов и жмёт плечами. Юнхи кривит лицо. И, естественно, получив ответ на свой вопрос, пусть и с чужой помощью, он выпускает свои крылья, колыхнув длинными, чуть припылённо-белыми перьями и взмахивает ими, чтобы подняться ввысь. Сквозь шум он громко проговаривает приказным тоном:       — Сдавай миссию, ангел 92876111-Юнги. Мы завершим наш разговор позже, — и устремляется в Рай, пролетев низко над Вратами и скрывшись по направлению к библиотеке.       Юнги вздыхает. Переводит взгляд с чисто-голубого неба на Чимина. Тот изгибает свои бровки, выпущенный из чужого обхвата, он стремительно оказывается рядом, прижимается к его боку, смотря во все глаза, в которых стоит непонимание и миллион невысказанных вопросов, но молчит. Ангел благодарен ему за эту тишину, потому что он не знает, как теперь ему поступить. Не этого хотел, когда решил ругаться с высшими ангелами. Вообще не думал, вот только как речь зашла о падшем ангеле, всё резко поменялось, а угрозы будто подначивали больше. Намджуна подставлять — последнее в этот странном деле, пусть он и увидел его впервые, зато слышал многое от Сокджина, и видел, как его недавно приобретённый друг места себе не находил, пытаясь пересечься с Намджуном на Земле. Понимал, что чувства, которые испытывал Джин, схожи с чувствами, испытываемыми им самим.       Он приобнимает за плечи Чи, чмокая в макушку.       — Случилось что-то плохое, да? — сипит координатор в чужую шею, щекоча горячим дыханием, а Юнги наблюдает, как Анари, скрестив руки на груди, о чём-то задумалась, надломив брови.       — Всё нормально, — следует автоматический ответ. — Я думаю, Намджун справится. Он сильный, как думаешь? — и заглядывает Чимину в глаза.       — Если не он, то Сокджин точно.       Юнги усмехается. А если вдвоём, то это ещё более взрывоопасная смесь.       — Я так перепугался, — всхлипывает ангелочек, отстраняясь. По его пухлой щёчке убегает вниз слеза, Юнги её смахивает большим пальцем и ласково улыбается. Он любит одаривать маленькое создание нежной улыбкой, потому что тот сразу же становится мягким в его руках. — Что… что они хотели? Это связано с твоим ранением, ведь так?       Охотник только хочет ответить, что ничего страшного не случилось, как голос Анари достигает их уж слишком внезапно:       — Вам не стыдно?       Чи резко оборачивается. Ангел же глубоко вздыхает, набираясь сил, и устало смотрит на надзирателя. На её лице читается разочарование, она выглядит очень дезориентированной, теребит свою белоснежную блузку, край которой немного вылез из строгих, таких же белоснежных, брюк. А затем высший ангел фыркает, окидывает взглядом застывших ангелов, и отворачивается. Направляется к Вратам, намереваясь там подождать душу. И вроде бы это её работа — встречать, а его работа — ловить, но почему-то с этого момента всё происходящее становится таким чужим, непонятным и ненужным. Юнги крепче прижимает к себе Чимина за плечи и ведёт его к Вратам, подхватив сосуд. Смотритель неловко улыбается ангелам, кивает, чуть притормозив, и позволяет душе пройти в Рай. Охотник провожает сгусток взглядом, выдыхает облегчённо, когда белёсая субстанция приобретает тело ребёнка. Девочка озирается вокруг, её светлые длинные волосы колышутся от её смелых движений, а Анари присаживается перед ней на корточки. Что-то говорит, а потом берёт за руку, мажет безэмоциональным взглядом по охотнику, и ведёт нового обитателя в город.       — Чего это она? — Чимин хлопает веками со слипшимися ресничками. Смотрится очень… мило. Сладко.       Юнги потирает подбородок пальцами. А что, собственно, он должен ему сказать? То, что он пришёл сюда, вступился за него, и плачет сейчас, говорит о том, что он сильно беспокоился. За него, о Всевышний.       — Кто же знает, — пожимает плечами. — Пойдём? — он берёт координатора за руку, и смело прошагивает сквозь Врата, ощущая, как жжёт грудь словно раскалённым железом. Но прикладывает максимум усилий, чтобы выглядеть непринуждённо, и у него вроде бы получается: Чи изменений в нём совсем не замечает.       До Департамента безопасности Земли идти недалеко. В канцелярии на Юнги не обращают никакого внимания, он благополучно всё подписывает и возвращается к ожидающему в коридоре Чимину. У того в глазах уже не грусть, ангелок смотрит радостно, припадая к нему и потянувшись к ладони. Охотник не противится — переплетает с ним пальцы, образуя замочек из своим длинных и чужих коротеньких. Настоящее умиротворение. Ему очень нравится ощущать рядом с собой концентрацию тёплых чувств.       Когда-то он и подумать о таком не мог. Не знал или не хотел понимать: почему все так повёрнуты на человеческих чувствах? По факту никто и никому ничего не разъяснял, просто озвучили — они есть, разбирайтесь с ними сами. Он не раз видел, как молодые ангелочки гуляли по улицам Рая за руки, кто-то кого-то целовал в щёчку, а кто-то смелел настолько, что обжимался в недоступных глазу переулочках. Ему это просто-напросто не нравилось. Ровно до тех пор, пока в его размеренной жизни не появился Чимин, его новый координатор. В тот период Юнги переживал небольшой кризис в работе: его магические силы чуть подугасли и задания он выполнял дольше обычного. Ангел переживал, безусловно, боялся выразить своё беспокойство предыдущему координатору, ведь между ними не образовалось доверительных отношений, так как предполагал, что его и вовсе могли отстранить. В день, когда ему объявили о смене координатора, ещё подумал, что это вряд ли решит его проблему, но стоило увидеть улыбающегося ему Чимина, как все беспокойства вдруг стёрлись и забылись. Молодой ангелок стоял, замявшись, теребил свои пальчики, приглаживал и без того идеально выглаженную одежду маленькими ладошками и широко улыбался. Юнги протянул ему руку, заключил в рукопожатие чужую, и утонул во взгляде напротив. Он до сих пор не знает — пленило его золото в чужих глазах или яркая ослепляющая улыбка, из-за которой это золото периодически пропадало из виду.       Они сработались. Охотник выдохнул с облегчением: магические навыки возвращались к нему. Раз за разом миссии становились всё легче, а мягкий, чуть хрипловатый смех в динамике передатчика будто возрождали в нём жизнь. Его душа таяла, сердце сбивалось с ритма, а Чимин словно этого и добивался, сказав однажды:       — Ты мне нравишься, Юн-хён.       В полутёмном помещении подготовительного зала, куда он пришёл, чтобы найти координатора и сообщить, что у них длительные выходные — так сказали ему в канцелярии, когда он сдавал очередную миссию — его глаза сверкали, и Юнги окончательно сломался. Он потрясывающимися пальцами обвил запястья координатора, пожевал нижнюю губу.       — Можно я… подумаю?       — Я некрасивый? — встревожился Чимин. Золото вдруг потемнело. Охотник невольно подумал, что цвет мог потемнеть от чего угодно, только он вполне понимал, что в данную секунду его глаза потемнели, потому что вот-вот заплачет.       Ангел давно приметил эти взгляды в свою сторону, старался отгородиться от координатора. Он вообще считал, что от молодого поколения Рая лучше держаться на расстоянии вытянутой руки, однако вот так просто все его личные заповеди выветрились из головы.       — Нет, с чего ты это взял? — ляпнул Юнги. Он сжал челюсти. Ну не дурак ли?       — Тогда… — ангелок отвёл глаза, облизал губы и надул их.       Охотник проследил все эти движения и почувствовал, как где-то внутри него что-то щёлкнуло, надломилось и выпустило наружу что-то страшное, неизведанное и пугающее. Он непроизвольно сжал руки Чимина сильнее, с губ последнего сорвался стон, который достиг ушей Юнги за долю секунды. И то, что сидело очень глубоко в нём внезапно окатило его таким всепоглощающим теплом, что он едва не задохнулся. В горле встал ком и всё, на что он был способен, так это хрипло повторить просьбу ещё раз.       Подождать.       И когда осознал, что бежать бессмысленно, что сокрытое в нём вырвалось и подарило ему успокоение, которое он так долго искал, то нашёл Чимина у его стойки координации. Остановился на небольшом расстоянии от понурого ангела, рассмотрел его личико и сделал широкий шаг вперёд.       — Давай попробуем, — на выдохе выпалил он тогда.       Чимин тянет его в координационный зал, а на вопрос, мол, зачем, не отвечает. Он заходит вместе с ним, всё равно по пути, останавливается в дверях и цепким взглядом провожает тонкую фигурку ангелочка, который шустро добегает до своей стойки, что-то говорит сидящему за ней незнакомому ангелу, выключает её и машет рукой другому координатору. Юнги хмурится, грозным взглядом следя, как за Чимином увязывается высокий незнакомец. Хотя, где-то он его видел уже. И когда тот подходит ближе, узнаёт в нём того самого ангела-хранителя, с которым Сокджин познакомился в свою первую миссию. Обычно ангелы двух разных корпусов не общаются друг с другом, но в этом случае подобного рода обычай не сработал — охотник очень хорошо сдружился с хранителем.       — Это Хосок, — указывает на него Чи, следом удивляясь самому себе: — Ой, вы ведь знакомы?       — А, друг Сокджина? — так, на всякий случай, уточняет и получает в ответ одобрительный кивок. Юнги скользит по чужой высокой фигуре и понимает, что мысли, которые посещают его голову в данный момент, очень-преочень плохие. Он не должен так думать о друге своего друга, только вот то, как Хосок косится на Чимина, несколько подозрительно.       — Куда ты сейчас? — прерывает натужный мыслительный процесс своего напарника Чимин.       — Домой, — Хо бодро салютует. — А эту штучку оставлю пока у себя, можно? — он прижимает к груди толстую папку. — Когда Тэхён вернётся, ему скорее всего она ещё понадобиться.       — Ты правда думаешь, что они смогут вернуться? — в голосе координатора тоска.       — Конечно, — встревает Юнги. Он примерно представляет, что вернуться братья сами не смогут. Об этом он решает умолчать до лучших времён. — Чи, я устал, пойдём домой? — шепчет, приобнимая стремительно застеснявшегося Чимина.       — О, да-да, — вмиг тушуется тот, руками упираясь ему в грудь, аккурат в то место, где остался след от удара тёмной магией. Ох, как же Юнги виноват перед Чимином. — Пока, Хосок.       — Хорошего вечера, — как-то уж слишком слащаво улыбается хранитель. Так и хочется сказать ему острое словечко, только вместо этого охотник сильнее прижимает к себе Чи, всем своим положением тела, выражением лица показывает, что его координатор — его координатор. — Прям взглядом убиваешь, — из Хосока вырывается нервный смешок. — Не зря ты знаменит, как самый сильный охотник.       Юнги напрягается, хмыкает и театрально закатывает глаза.       — Ой! — спохватывается Чимин, ласково бьёт ладошкой в чужую, крепкую грудь и коротко шикает. — Увидимся! — и с силой толкает к выходу, смущённо улыбаясь Хосоку, до тех пор, пока они полностью не пропадают с чужих глаз.       Очутившись на улице, в небольшом переулке, что ведёт прямиком к дому Юнги, охотник зажимает Чи у стены и выдыхает в шею, следом целуя. Координатор дрожит, весь сжимается и игриво хихикает.       — Я так перепугался, — тянется он в объятия, которые ему не смеют не дать.       — Прости. Правда, прости меня.       — Покажешь ту рану? — Чимин отстраняется, выгибает бровки.       И Юнги тает. Не может противиться ведь. Эти людские чувства превратили его в мягкого, податливого ангела. Он расстёгивает несколько пуговиц, раздвигает полы рубашки, а Чи ахает при виде нечёткого маленького и тёмного пятна. Координатор аккуратно прикладывает в центр свои пальчики, водит по горячей коже до тех пор, пока охотник не прижимает его ладонь своей. Позволяет почувствовать своё сердцебиение.       — Некрасиво?       Чимин машет головой в стороны, еле слышно всхлипывает и шепчет:       — Я рад, что всё обошлось.       — Ты молодец. Вовремя забил тревогу, а то неизвестно, что случилось бы. Чи, ты самый лучший координатор. Ты мне очень нравишься, — Юнги чмокает в губы ошарашенного ангелочка, прислоняется своим лбом к его. — Как ангел. Именно как ангел, которого я могу целовать в губы, в шею, в ключицы, в плечи, в грудь…       — Что ты такое говоришь! — красный Чимин прижимает сложенные пальцы другой руки к его губам, от чего Юнги посмеивается и прикладывает губы к нежной коже подушечек.       — Я бы хотел…       — Я тоже, — тушуется, отводя глаза. — Я тоже…       — Тогда, — Юнги одним движением берёт аккуратно подцепляет тонкие запястья, одной рукой перехватывает за локоть и дёргает ангела на себя, и тот задушенно пищит, — не сопротивляйся больше и не убегай, как в прошлый раз. Я серьёзно настроен, понимаешь? Мой любимый Чи, — он прижимается губами к губам.       Им ещё многое предстоит пройти, он уверен. И в данный период времени, вроде бы, не стоит думать о низменных, человеческих желаниях, когда не до конца ушедшая из его тела демоническая энергия периодически даёт о себе знать, а их друзья остались там, на Земле, но податливый ангелочек с глазами цвета золота уж слишком доверчиво жмётся к нему… Только вот Юнги всё же стойко переносит крепкие, горячие объятия в узком переулке и, посмеиваясь над смущённым Чимином, тянет его в сторону оживлённой главной улицы.

---

      «Люблю тебя» отзывается в сердце сладким воспоминанием. Осознание разлуки сжимает грудь, а облегчение ангел чувствует уже находясь в Раю.       «Мой маленький», сказанное до боли нежным голосом, сражает наповал. И он, распахнув веки, выдыхает воздух из лёгких, боясь ступить вперёд.       Сокджин передёргивает плечами, пытаясь вырваться из чужих цепких рук, которые держат так, словно ведут на Голгофу. Вдалеке виднеются Врата, облако белой пыли развеивается, оседая в ногах. Ангел притаптывает её и слышит, как позади него пришла следующая группа. Это вели Тэхёна, наверняка, в таком же плотном кольце из по сути стражников. Спасательный отряд — как их назвал Юнхи — не подходящее название для них.       Как только Джин спустился на первый этаж дома Намджуна вслед за братом, то понял это с первого взгляда. Одетые в белые доспехи, поблёскивающие в тусклом свете лампы в гостинной, ангелы с копьями в руках смотрели на него враждебно, нахмурившись. Словно всадники апокалипсиса. А это для молодого охотника именно таковое, потому что скорая разлука с Джуном ему очень претит. Желание сбежать в сию секунду, развернувшись и упав в тёплые руки своего искусителя, вспыхнуло с такой силой, что даже вздохнуть тяжело. Однако он это переборол, ступил босой ногой на деревянный, чуть скрипучий пол, поджал губы в досаде и, когда его окружили, в последний раз взглянул на Намджуна. И смотрел до тех пор, пока белая пелена не застлала глаза.       А теперь перед ним его любимый Рай. Так и манит белыми крышами и возвышающимся над ними Дворцом. И поначалу ему совсем не нравится, что их ведут через город. Другие, незнакомые ему ангелы, оборачиваются, шепчутся, смотрят с сочувствием, сожалением, кто-то даже с презрением. Однако о чём жалеть? Не о чём. Он спас Юнги, признал свои чувства к падшему ангелу, позволил Тэхёну полюбить, как тот того хотел. Так в чём же дело? Его возмущает то, как их встречают, потому он идёт по мостовым с гордо поднятой головой, тем самым показывая, что ему наплевать на чужое мнение, и надеется, что брат следует этому примеру. Вот только всякая уверенность гаснет в его душе по мере приближения к Дворцу. Белое, самое высокое строение всегда ранее ассоциировалось с чем-то величественным, как собственно и сейчас, вот только живущие здесь ангелы уважения уже не вызывают.       Джин медленно вышагивает по ступеням, облегчённо опустив голову и наблюдая за своими ногами, чтобы ненароком не запнуться. Лестница завершается, ангел слышит скрип ворот и тяжело переводит дыхание, осторожно перемещаясь по белому пушистому ковру. Ему кажется, что он идёт на каторгу, ноги тяжелеют с каждым движением. Наконец их останавливают, крепко вцепившись в локоть. Его чуть пошатывает, но он находит равновесие и смело поднимает взгляд. Застывает, прочитав табличку над белыми резными дверями. Потом переводит взгляд на брата. Тот стоит неподалёку, окружённый конвоем, побледневший и нервно кусающий губы. Он не отрываясь смотрит вверх, а затем глядит на него в ответ и в его глазах молодой охотник читает отчаяние. Сокджин прикрывает глаза от бессилия, крепче в кулаке сжимает чёрный цилиндрик Намджуна, ища в нём невидимой поддержки.       Наконец, он находит в себе силы и ровно в тот момент, когда кто-то толкает его вперёд, цепляет взглядом табличку над дверями ещё раз. На ней подсвечены магическим светом золото-серебряные заглавные буквы, от которых ему становится ещё дурней. Тэхён, сжавшись в комок, несмело ступает вперёд тогда, как Сокджин отшатывается назад, не веря в происходящее. Надпись задорно мигает, переливаясь, словно призывая, и двери, вторя ей, медленно распахиваются, скрипнув. «Главный тронный зал» предстаёт перед ангелами в своём ослепительном белоснежном великолепии, а трон в центре с восседающим на нём Всевышним не оставляет никаких шансов на то, что всё это лишь сон.