Бессмертные Узы. Глубины Тартара

Даже хорошо, что он перебрал за просмотром фильма, и мы вот так уснули, обнявшись, а наутро, как и ожидалось, он ничего не вспомнил. Я проснулась, но не вставала, боясь потревожить его сон, хотя спал он и впрямь очень крепко. Его же пробуждение я отчетливо почувствовала, когда он застонал, держась за голову, все еще одной рукой обнимая меня. Я приподнялась, улыбаясь ему. — Меньше надо было пить. Он, похоже, только сейчас понял всю ситуацию, и застонал еще больше. Джек сел на диване рядом со мной. — Карли, прости, — вздохнул он, — Если я себе что позволил или обидел тебя, прости. Он с искренним сожалением взял мою руку. Я рассмеялась. — Успокойся, все хорошо. Ничего ты себе не позволил, — улыбнулась я, и спокойно взяла его руку, — Мы поели, досмотрели фильм и отрубились. Он облегченно выдохнул. — Ну, слава Богу, — произнес он, подтягивая меня к себе, — Иди сюда. Джек обнял меня, погладил по волосам и чмокнул в макушку. — Обезбол? – улыбнулась я. — Угу, — промычал Джек, отпуская меня. Он сел обратно на диван, а я принесла ему аспирин из аптечки и воду. — Держи, — протянула я его спасение. — Спасибо огромное! – он выпил лекарство и посмотрел на меня, — Не забыла, что завтра мы летим в Лондон? Я улыбнулась ему. — Нет, конечно. Весь сегодняшний день мы провели в сборах, он уехал к себе, а я упаковывала чемодан в своей комнате. Чуть позже вернулся Эрик, тоже довольный проведенным с Натали временем. И спросил, не против ли я, если сегодня он снова побудет у Натали, она улетает немного позже Джека, и они хотят больше времени провести вместе. — Конечно, не против, — улыбнулась я брату. Он обнял меня и пожелал удачной дороги, а уже вечером Джек пришел к нам в дом со своим чемоданом. После вкусного обеда мы с Джеком поднялись ко мне в комнату. — Как планируешь провести остаток дня? — спросила я его. Он пожал плечами. — Отлет завтра рано утром. Хочешь, помогу собрать вещи? Я засмеялась и открыла шкаф, вытащила большую дорожную сумку и поставила на пол. В средний большой отдел я складывала блузки, рубашки, юбки, брюки (в общем, шмотки), мне помогал Джек, аккуратно складывая стопочками все, что я выбрасывала с полок. Этот процесс оказался очень даже веселым. Все платья Джек сам сложил, так как я заявила, что брать их не хочу. Что ж, пусть он их и везет. Он сложил все в большой рюкзак, отчего я еще больше расхохоталась. Потом сложила в первый боковой отдел шампуни, гели для душа и все прочее, и во второй боковой отдел сложила всю косметику, бижутерию, лаки для волос, ногтей, — это позабавило Джека, и он сказал, что мне все это не нужно. Тем не менее, я все сложила, и выкладывать не собиралась. И в передний отдел сумки, почти в такой же большой, как средний, я сложила любимые книги, чистые тетради, блокноты и ручки. Джек встал у двери и со вздохом взглянул на сумку. — Ты хоть это все утащишь? — усмехнулся он. К счастью, сумка была с ручкой и на колесах. — Утащу, — заверила я, сев на кровать, — Не хочешь сходить в «Скорпион»? Джек лишь покачал головой. — Я хочу выспаться, — он встал боком ко мне, откинув голову на косяк двери. И теперь я и впрямь заметила эту усталость в его глазах. Да, ему нужно отдохнуть. Я встала и прошла мимо него, спустившись в гостиную. Там я раздвинула диван, постелила простынь и положила одеяло с подушкой. Когда вернулась обратно в комнату... я заулыбалась — Джек спал, сидя в компьютерном кресле. Я тихонько подошла, прикоснувшись к его плечу. Он вздрогнул. — Прости, — прошептала я, — Идем в гостиную. Он тоже улыбнулся и встал. — Хочешь уморить меня фильмами? — Хорошая идея, — усмехнулась я, когда мы спускались, — Но, нет. Я буду смотреть фильмы, а ты будешь спать. Я села на диван, вытянув ноги, положила себе на колени подушку. Джек с улыбкой наблюдал за мной. Потом лег головой на подушку и посмотрел на меня снизу вверх, как я сегодня на него смотрела, когда он разбудил меня. Эта сонная улыбка была прекрасной, такой нежной и искренней. Я улыбалась в ответ, потом включила последнюю часть фильма «Сумерки», а Джек повернулся на бок и засопел, точно младенец. Я не обращала внимания на кино, я любовалась спящим Джеком, гладила его волосы, перебирая их пальцами, и не могла оторвать от него взгляда ни на секунду. Было здорово понимать, что этот прекрасный человек — твой лучший друг. Я перестала улыбаться, когда поняла, что все вокруг меня знают, что со мной происходит, что со мной творятся странные вещи, а мой лучший друг — нет. Почему я так поступаю? Я просто хочу сберечь его, ведь как только он об этом узнает, он с ума начнет сходить, докапываясь до всех из-за того, что хочет узнать для меня хоть что-то, а это лишняя трата времени и нервов, а мне не хотелось, чтобы из-за меня у него были какие-то проблемы. Поэтому лучше промолчать. Обо всем. Так же я боялась, что он может не понять, счесть меня за сумасшедшую, просто не поверит мне, и что тогда? Я не хочу терять друга, тем более такого, как Джек. Он мне очень дорог, и пусть все будет, как было, завтра утром меня здесь не будет, все, что было в Нью-Йорке, я забуду, как страшный сон. Вскоре я тоже уснула, а когда открыла глаза, Джек уже проснулся и приготовил для нас тосты с арахисовой пастой и сок. Я потянулась, ощущая всем телом, что спать сидя – это чудовищная затея. — Надо было разбудить, — сонным от хрипа голосом сказала я, потирая глаза, и улыбнулась, — Доброе утро. — Доброе утро, — он поставил мой завтрак на журнальный стол, — Ты крепко спала, не хотел будить раньше времени. На нем были черная футболка с принтом белого льва и спортивные серые трико – прелесть. После завтрака мы тут же выдвинулись на улицу, такси уже дожидалось у моего дома, Джек об этом позаботился, когда я переодевалась и бегала по дому, складывая остатки принадлежностей. Мы сели в машину, и, не оглядываясь, я распрощалась со своей Нью-Йоркской жизнью, оставив в прошлом все страхи и события, которые преследовали меня до тех пор, пока Джек не появился. Меня все еще терзало то, что он не знает правды обо мне. Как я могу так с ним? Как могу скрывать от него что-то? Нет, я не должна рассказывать, и это по-прежнему мучило меня. Мы с ним сидели на задних пассажирских сиденьях, и Джек, видимо, наблюдал за мной, заметив перемену в моем настроении. — Тебя что-то тревожит? — обеспокоенно спросил он. «Да»— хотела ответить я, но вместо этого только мило ему улыбнулась и покачала головой, делая вид, что все хорошо, — Это из-за того, что случилось на кухне в тот день? Ты прости... Это, правда, случайность... — Нет, все прекрасно, просто я немного боюсь перемен в своей жизни, грустно расставаться с тем, что так много лет тебя окружало. Боже! Я никогда не думала, что буду врать ему. В этих словах не было ни капли правды — я не боялась перемен, я их жаждала, и я очень, очень хотела расстаться с этим городом, с тем, что ежедневно находилось вокруг меня все мои семнадцать лет, а мне приходиться врать Джеку, врать своему лучшему другу. Он неправильно истолковал мою огорченную мину и мягко прикоснулся к руке, понимающе взглянув на меня. — Знаю, — тихо проговорил он, — Но тебе нечего бояться, я буду с тобой. Я горестно улыбнулась, чувствуя, как в горле встал ком, мне хотелось рассказать ему все, но я не могла! Сейчас мне больше всего хотелось излить душу самому близкому человеку в своей жизни, и мне предоставляется такой шанс. Мой лучший друг готов меня выслушать, готов все принять, он со мной открыт, а я? Я лишь сижу перед ним, скрывая все, что со мной происходит, и лгу, лгу человеку, который так мне дорог! У меня сжалось сердце. Я легла головой на плечо Джека, чтоб он не смог видеть меня, и мое лицо затопили эмоции, так хотелось расплакаться, но нельзя. Всю дорогу до аэропорта мы молчали. Таксист, пожилой мужчина лет пятидесяти, изредка посматривал на меня, его льдисто голубые глаза выражали то ли сочувствие, то ли печаль, когда он встречался со мной взглядом в зеркале заднего вида. Я закрыла глаза, стараясь не думать, что на меня смотрят. В конце концов, мы вышли из машины, подъехав к аэропорту. Джек улыбнулся мне и подмигнул, я взяла его за руку, крепко сжав, и выдохнула. Все это время ни я, ни Джек не произнесли ни единого слова, просто смотрели друг на друга, иногда улыбались, иногда он подбадривающе подталкивал меня, играя глазами. Пройдя регистрацию, мы взяли свой багаж и вручили его носильщикам, которые погрузили его в наш самолет, на борт которого тем временем мы поднимались. Джек взял билеты первого класса, поэтому все удобства были нам обеспечены, но мне не нужно было ничего. Как только мы сели в большие удобные белые кресла с голубыми лентами, я тут же откинулась и закрыла глаза, молча дожидаясь взлета. Я почувствовала прикосновение к своей руке, и тепло растеклось по телу, смешиваясь с чувством вины, я испытывала отвращение к себе за то, что вынуждена была так поступать, за то, что я лгала. Я понимала, что недостойна быть другом Джека, я не достойна даже просто находиться рядом с ним, потому что он выше, он мне не врет, не обманывает, он заботиться и понимает, и я очень ценю это, но не могу сказать всего. Во мне вскипала ненависть к самой себе, обида на себя, и жгучая злость. Я так же ненавидела, что это все происходит именно со мной, ненавидела, что не могу ничего рассказать, обижалась, что переживаю это в одиночку, что злюсь на саму себя за это. Я могла бы разделить это все с Джеком, и мне было бы легче, но я бы снова злилась на себя за то, что причинила ему много проблем из-за этого, что он тоже мучается, пытаясь понять, в чем дело, а он мне дорог. Я долго сидела и думала, Джек, видимо, решил, что я уснула, и сидел неподвижно, боясь разбудить. Меня очень тронула его забота, и я решила не выказывать того, что я не сплю, а когда я все же шевелилась, он начинал тихонько покачивать меня, как бы снова усыпляя. Я улыбнулась. Так спокойно и уютно я никогда и ни с кем себя не чувствовала, и снова меня кольнула боль от того, что приходиться скрывать. Ненавижу себя за это, ненавижу! Я закрыла глаза, турбины зашумели, самолет набрал скорость на взлетной площадке и мы взлетели в воздух, поднимаясь все выше, к облакам. Я уснула в самолете, чувствуя руку Джека, там, где был его пульс, и это подействовало успокаивающе, прямо как биение его сердца. Через пару часов я открыла глаза, он сидел, смотря в иллюминатор. Я повернула голову, и он улыбнулся мне, отводя волосы от лица. — Проснулась, — проговорил он. — Ага, где мы сейчас? Джек пожал плечами. — Я не открывал навигатор. Думаю, где-то над океаном. Я вздохнула, улыбнувшись ему. — Не терпится увидеть Академию, — совершенно искренне сказала я, — Очень. Он тихо засмеялся. — Потерпи, уже совсем скоро. Обещаю, ты будешь в восторге! Я точно был, а потом уже не до этого, — он хохотнул, — Быстро привыкаешь к учебе, учеба, учеба... Тебе будет проще, ты вундеркинд, и многое уже знаешь. А я... я записался на исторический факультет, совершенно не понимая, что делаю, просто тогда хотелось. — А сейчас? — Сейчас тоже хочется, только с каждым курсом все труднее, но я переживу. — Не волнуйся, — с усмешкой сказала я, — Я тебя подтяну. Он засмеялся, проведя рукой по шелковистым темным волосам. — Согласен. Но ты, похоже, будешь больше времени тратить на мои домашние задания, чем на свои. На этот раз засмеялась я. — Вот уж не думаю. Я просто буду стоять за твоей спиной и давать подзатыльники, чтобы ты скорее заканчивал свою работу. Мы оба засмеялись, я положила голову ему на плечо и улыбалась. Все негативные эмоции меня покинули, я снова была просто Карли, и все позади. Я открыла книгу, которую купила совсем недавно, и еще не успела ее прочесть — Мелисса де ла Круз «Голубая кровь». У меня еще четыре есть, и я их прочитала, всего же их шесть, мы долго летели, и за несколько часов я успела прочесть больше половины. Мелисса де ла Круз отлично пишет, мне всегда нравились ее книги. К тому же в этой парнем главной героини Шайлер ван Ален является парень — Бенджамин Форс, а его прозвище — Джек, описание, конечно, другое, но все равно, книга потрясная! Теперь в иллюминаторе я действительно видела океан, я представила, как вдыхаю его соленый воздух, и появились строки: ...Соленый воздух, свежесть, влага, Рокот мотора; Ценный груз — Шесть книг из знаменитой саги Великой Лиссы де ла Круз!... Ух ты, не думала, что во мне есть творческое начала поэта! Я прочитала строки Джеку, и ему понравилось. После я отложила книгу и снова уснула. На этот раз меня разбудил Джек и сказал, что мы скоро приземляемся. Я сразу же воодушевилась, как здорово! Наш самолет приземлился в одном из лондонских аэропортов, и было потрясающе — столько готики, столько изящества! По дороге я увидела Биг-Бэн, и это чертовски круто! Еще круче было увидеть Вестминстерский собор. И уже вскоре наш автобус остановился возле Лондонского Университета Искусств. Это был невероятный восторг! Уже вечерело, и здание со сдержанной готической архитектурой было освещено разноцветными огнями фонтанов на площади и фонарями мягкого желтого цвета на фасадах строения. Потом, как оказалось, это основной, учебный корпус, а кампус, где мы будем жить находится недалеко за городом. После ознакомления с основным зданием, мы поехали за город. И восторга оказалось еще больше. У меня просто дух перехватило! Это было великолепно, просто бесподобно! В угасающих лучах солнца он выглядел потрясающе. Я восхищенно глядела, как мы приближаемся к этому творению искусства, не в силах оторвать глаз. — Я же говорил, — прошептал сидящий рядом со мной Джек, — Тебе понравится. Не одна я была новенькой. Из Лондона забирали и других учащихся, и все в восхищении замерли. Когда же мы подъехали, мне удалось рассмотреть его лучше. Это был готический собор, очень похожий на Собор Святой Анны, построенный в пятнадцатом веке в городе Вильнюсе, в Литве. Я была просто поражена такой красотой, это было огромное здание с пятью нефами и великолепными башнями на фасаде, увенчанными остроконечными, ажурно обработанными шпилями, со стрельчатыми окнами. Все здание было из красного камня, оно поражало контрастами, созданными благодаря нарочитому перепаду высот. Я была восхищена, и не могла произнести и слова, просто шокированная этим очарованием. Рядом стояли здания поменьше, тоже из красного камня, как бы дополняя картину, они были двух-трех этажными, и как будто охраняли основное здание по бокам. Не находя слов, я повернулась к Джеку с восторженной улыбкой. Он тихо засмеялся. Что ему еще сказать? Да... Это было нечто! Позже мне Джек объяснил: основное здание — это учебный кампус на летний период. Двух и трехэтажные дома справа — это общежитие (в трехэтажных живут девушки, в двухэтажных — парни), это жилой кампус. Двухэтажные дома слева — это корпус-общежитие для учителей и работников Университета. Трехэтажные здания — одно из них библиотека, другое спортзал, третье больница, четвертое — здание администрации и пятое — дом отдыха, а точнее это огромный зал для отдыха, убедилась я, когда нас, новеньких, привели туда для ожидания. Я ужасно хотела есть, а столовая и буфет находились в центральном корпусе, то есть в той великолепной башне. Когда нас вели сюда, по дороге я успела заметить уличные спортивные площадки, пруд на заднем дворе, а так же беседки и скамейки. Весь Университет был отгорожен искусным железным забором, точно решетка, с острыми верхушками и с узорами на прутьях, очень даже подходило ко всему архитектурному проекту. Но внутри зданий все было оснащено современными оборудованиями, но удачно сохраняющие прелесть и красоту готики. В помещении было много света и воздуха, я уселась на белый мягкий кожаный диван, которых здесь было бесчисленное количество (ну, естественно, это же комната отдыха), перед всеми стояли журнальные столики. Джек сказал, что здесь тоже есть буфет, это для удобства учеников, и глаза у меня загорелись, а в желудке заурчало. Я провела без еды семнадцать часов! Джек улыбнулся и понял намек, удалился и вернулся со стаканом кофе и гамбургером. Я облизнулась и быстро все съела. Все, теперь можно снова любоваться красотами Академии. К нам подошли две женщины: одна среднего роста, со светлыми, убранными в аккуратный пучок волосами, явно работает недавно, она выглядела года на четыре старше нас, красивая, карие глаза светились неуверенностью, что опять же говорило об отсутствии опыта работы. Но, похоже, она была тактичной и деловой, поэтому и работает здесь, решила я. Вторая уже лет тридцати, волосы светло-русые, заплетенные во французскую косичку, глаза темно-шоколадные, на вид строгие. Я про себя подумала, что им нужно «поменяться» прическами, молодой девушке лучше пойдет французская коса, ровно как и второй женщине аккуратный пучок. — Здравствуйте, дорогие ученики, — сказала та, что старше, — меня зовут миссис Тэтчер, а это, — она указала на молодую девушку рядом с собой, — мисс Хилд. Я сейчас отведу вас по вашим комнатам, и распределю вас по корпусам. Все пошли за ней, как и я с Джеком. Он уже знал, где живет, просто поддерживал меня, но мисс Хилд остановила меня. Джек тоже встал. — Здравствуйте, мистер Ален, — поздоровалась она с Джеком, потом посмотрела на меня и улыбнулась, — Насколько я понимаю, Вы и есть мисс Карли Джейн? — Добрый вечер, мисс Хилд, — поздоровались мы с Джеком в один голос, и я добавила, протянув ей руку: — Приятно познакомиться. Она дружелюбно улыбнулась, пожимая мне руку. — Взаимно. Я наслышана о ваших достижениях, мисс Джейн. И директор нашего Университета мистер Дэнис тоже, и он хочет видеть вас сейчас. Он уже ожидает вас в здании администрации, — она указала рукой к выходу, — Идемте за мной. Джек подмигнул мне, и мы пошли следом за мисс Хилд. На улице небо затянуло тучами, а я и думать забыла, что Англия — одна из самых дождливых стран. Вечернее солнце еле-еле пробивалось сквозь упавший на землю вечерний туман. Мы шли по выложенному камнем тротуаре, а вокруг был газон, зеленый и свежий. Похоже, им и поливать его не надо — дожди и так делают свое дело неплохо. Мы дошли до здания администрации. Возле входа нас встретил мужчина, на вид лет тридцать-тридцать пять, волосы темно-каштановые, подстриженные под "ежик", глаза то ли зеленые, то ли карие, на улице темнело, а фонари у тропинок еще не включили, и я не могла лучше его разглядеть. Он с улыбкой подал мне руку, я ее пожала. — Добрый вечер, мисс Джейн. Я — мистер Дэнис, учитель географии и директор этой замечательной Академии. — О! — улыбнулась я, — Она действительно замечательная! Очень рада нашему знакомству. — Я тоже очень рад, и много о вас слышал, — он открыл дверь в помещение, — Прошу, пройдемте со мной в мой кабинет. Мы с Джеком вошли. Здесь уже от готики не осталось и следа, стены пастельно-кремовые белые, по левую сторону стоят столы из черного дерева, с компьютерами, ноутбуками и другим оборудованием, конечно же, самым современным. По правую сторону вдоль стены тянулись кресла, так же из черного дерева, для удобства ожидающих, а прямо по коридору, куда мы и шли, находилось три двери. Мы подошли к одной из них, дверь была из темно-коричневого дерева с металлической табличкой, которая гласила: «КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА». Мы вошли. Атмосфера переменилась из сугубо деловой в уютную рабочую обстановку, на полу лежал цветной палас, тогда как в прошлом помещении был темный паркет, стены были теплого светло-коричневого цвета, их почти закрывали большие шкафы с полками, на которых по обе стороны размещались книги и папки. Стол тоже был из коричневого дерева, он тянулся от окна, по бокам от него стояли стулья для посетителей, а в центре у окна большое кресло, в него и сел мистер Дэнис и жестом указал на стулья. — Присаживайтесь. — Благодарю, — улыбнулась я и села. Джек приземлился напротив меня. — Я бы хотел обсудить ваше обучении в Университете Искусств. Мы предлагаем множество факультетов, в том числе идут юридические, экономические, исторические, факультет МХК* и многое другое. Меня интересует, что вы выберете, но для начала я бы хотел, чтоб вы знали — я буду очень рад видеть вас в нашем учебном заведении. — Спасибо Вам, мистер Дэнис, — улыбнулась я, — И я буду Вам очень благодарна, если вы сможете подобрать для меня вакансии в Лондоне, которые я смогу совмещать с учебой и при этом использовать полученные знания в будущем. Брови директора поднялись вверх. Он по-доброму улыбнулся. — Впервые ученик едва поступив просит работу, — хохотнул он, — Это отлично, завтра этим и займусь. До скорой встречи, мисс Джейн. — До свидания. — Хотя, постойте! У нас на днях уволился корреспондент — журналист и фотограф по совместительству, — Да! подумала я, это то, что нужно, — он писал о событиях Университета, брал интервью, делал фотографии. Потом отправлял это в национальную Британскую газету, и одновременно выпускал школьную газету в стенах Университета. Я думаю, вы можете занять это место. Я попыталась сохранять самообладание и не выказывать, что безумно рада, что мой план осуществился. Вместо этого я спросила: — Почему уволился прежний корреспондент? Не справлялся с работой? Мистер Дэнис улыбнулся. — Нет, справлялся. Он окончил Университет в этом году. Так вы согласны? — Да, я принимаю ваше предложение. — Что ж, замечательно, — сказал Дэнис, вставая, — Завтра мы подпишем трудовой договор и обсудим все детали. А сейчас ступайте отдыхать.