Часть 17
9 августа 2022 г., 11:15
Чонгук без лишних разговоров ушёл в дом омеги этой же ночью. Вообще, альфа раздумывал о том, чтобы снять себе новое жильё, как только Ким подпишет все документы. Он любил Тэхёна и хотел с ним быть, но равнодушие омеги причиняло всё больше боли. Альфа не эгоист — ему нужно отпустить его, раз он так этого хочет.
Но с другой стороны, вдруг был хотя бы крошечный шанс на то, что у альфы получится добиться расположения омеги. Чонгук не хотел строить своё будущее с кем-то другим: он уже давно понял, что таких, как Тэхён, больше нет. И это даже не о том, что омега какой-то особенный, а о том, что альфа, кроме Кима, никогда ни о ком не заботился. Только чувства его истинного он ставил почти всегда выше своих. До встречи с Тэ такого никогда не происходило. Он не знает, это из-за истинности или потому, что просто полюбил омегу всем сердцем.
Всю ночь его мучила бессонница. Голова взрывалась от потока мыслей. Он готов уже хоть завтра оставить этот дом и своего любимого. Чонгук больше всего в жизни хотел, чтобы Тэхён был счастлив, но альфа не в силах дать ему этого.
«Нельзя бороться за человека, если он ничего к тебе не чувствует», — говорил себе альфа.
И лишь его влюблённое сердце не было с ним согласно. Он не мог думать о том, что Тэхёна не будет рядом с ним. Чонгук не знал, как будет жить без омеги. От слова совсем. Чон хотел семью, хотел любить и быть любимым, но не кем-то, а именно Ким Тэхёном.
«Могло ли быть в нашей жизни всё хорошо?»
Чонгук никогда никого так не любил. Альфа воспринимал омег теми, кто может удовлетворить его физиологические потребности. Чонгуку было страшно, что Тэхён снова уйдёт от него сам. Почему его всегда бросают? Папе он оказался ненужным, своему истинному — тоже.«Почему меня никто не хочет?»
«Что со мной не так?»
Вот только Чон Чонгук, видимо, ещё не совсем понимает, что омега очень импульсивен. Тэхён и раньше принимал не совсем верные решения, а что же говорить сейчас, когда он беременный и его настроение каждую секунду может меняться на сто восемьдесят градусов.***
Уже утром Чимин стоял на пороге его дома с документами. На самом деле Чонгук давно это планировал, и раз Тэхён вернулся, то он сделает всё, что должен был сделать уже давно. Юнги говорил ему о планах друга, как Чон хотел передать всё наследство Киму, только вот Чимин даже не думал, что этот механизм уже давно запущен. Пак решает сначала навестить Тэхёна: он не видел друга столько месяцев и ужасно соскучился. Ким завтракал, рядом с ним сидел Хэсу, и выглядело это всё очень умилительно. В этой идиллии двум омегам, что сидели за столом, не захватало только Чон Чонгука для полной картины. Тэхён встречает его с улыбкой на лице, приглашает сесть за стол и позавтракать вместе с ними, но Чимин отказывается, потому что уже поел в доме Юнги. Альфа не отпускал из дома Пака, пока тот не поест, потому что нытьё омеги о том, что он потолстел, напрягало, ведь Мин не хотел, чтобы его парень садился на какие-то там диеты. После вкусного завтрака Хэсу с Дахён вышли прогулять во двор: мальчик позвал женщину покататься на качелях. Тэхён был рад, что сможет поговорить с другом наедине, но как только ребёнок с их дом работницей вышли на улицу, то от спокойствия Кима не осталось и следа. — Чимин-а, это просто пиздец. — Тэхёнов голос дрожит от волнения. — Я схожу с ума из-за того, что он рядом. Я ему сказал, что хочу жить в этом доме и в его комнате. — Кима просто всего начинает трясти. Он уже не уверен в правильности своих решений, и страх, что альфа действительно может всё принять и уйти от него, захлёстывает. — И он всё ещё тебя не выгнал? — Пак пытается пошутить, чтобы разрядить обстановку. — Он подумал, что это я выгоняю его из собственного дома, — выходит как-то слишком обречённо. — Ты бы видел его лицо, — вздыхает Ким. — Я хотел просто пошутить про то, что он будет жить в моём доме. — Он и правда не думал, что Чонгук вот так просто согласится. Тэхён даже не принимал того факта, что альфа действительно готов завтра, то есть уже сегодня, принести документы на передачу имущества. Омега думал, что они снова просто не могут друг другу уступить, поэтому кидаются словами, пытаясь задеть как можно сильнее. — Он разозлился? — спрашивает Чимин. — Нет, он готов был уйти. — В этом Ким не сомневался и лишь надеялся, что альфа потом вернулся бы. Ну не мог же Чонгук вот так просто от всего отказаться? — Но не думаю, что он решил уйти насовсем. — Взгляд Чимина становится печальным. Он видит, что его друг не хочет принимать всю серьёзность ситуации. — Ещё и сказать не успел, что выгоняю его в другой дом, а он уже подумал, что я, видимо, вообще не хочу его видеть. — Что ты будешь делать, если он уйдёт насовсем, Тэхён-и? — Если прямо сейчас ни один из них не отступит, то они потеряют намного больше, чем эту чёртову гордость. — Я думаю, что он действительно готов уйти и оставить это всё тебе. — Он же совсем не идиот. — Слова Чимина сейчас веселят его. Омега просто не хочет даже принимать это за правду. — С чего бы ему это всё оставлять мне, Чимин? — Видимо, да. — Тэхён не понимает, к чему относятся эти слова Пака. — Всё же он идиот. — Как он может не сказать другу, для чего именно сейчас пришёл в их дом? — Он не понимает, что ты его любишь, Ким Тэхён. Этот дурак, скорее всего, думает, что ты просто не можешь это контролировать из-за вашей истинности и твоей беременности или из-за того, что считает твою любовь к нему братской. — Чимин тяжело вздохнул, ведь уже достаточно за это время изучил Чонгука. — Господи, ты же даже оставил его ребёнка. Ты к нему вернулся, простил ему все проёбы, а он всё ещё думает, что тебе не нужен. — На этих словах Пак застонал. Как же ему помочь этим придурочным? Чимин говорит другу, что вообще он приехал к Чонгуку, чтобы решить кое-какие рабочие вопросы, и ему нужно оставить Кима наедине со своими мыслям. Тэхён сам должен разобраться с Чонгуком. У этих двух отношения как минное поле, и Пак уже правда боится всё сделать только хуже.***
Чимин заходит в дом и видит: Чонгук сидит на диване, изображая побитую собаку. Правильно, зачем бороться за своего беременного омегу, если можно найти путь попроще и заняться, например, пиздостраданиями. — Ты уверен в своём решении? — злость на Чона берёт верх. — Да, Чимин, я уверен. И тут Пак высказал всё, что думает, этому тупорылому альфе, хотя только недавно убежал себя, что не будет лезть в это. — Ну, тогда удачи! Пойди и попробуй сообщить ему эту прекрасную новость! — Он всё же не удерживает себя от дальнейших слов и продолжает: — Тэхён думает, что всё вы наговорили друг другу со злости. Он даже принимать не хочет, что все эти слова могут быть правдой. — Чонгук лишь одними губами произносит: «Что?» — Что слышал, Чонгук. Мой друг, блять, не думает о том, что ты, сука, готов его вот так вот оставить с ребёнком на руках, поэтому перестань от него бегать, ведь ты, в конце концов, альфа. Хватит уже! — Чимин кидает документы, которые привёз, в альфу — бумаги разлетаются по полу, а Пак быстро разворачивается и уходит. Теперь эти двое точно должны решить свои проблемы сами. Чонгук запускает пальцы в волосы. Вот Чимин сейчас пришёл и посеял сомнения в его и так уже вовсю кипящей голове. Он же всё решил, но ему лишь в радость поговорить Тэхёном. Альфа собирает документы, заталкивает обратно в папку и решает, что да, вот сейчас, именно в эту минуту, он должен всё это закончить. Тэхён сидит в гостиной и выглядит не лучше него самого. Альфа не медлит — он должен хоть раз повести себя как мужик, а не грёбаная тряпка — и протягивает Киму папку. Омега достаёт оттуда документы, и его начинает тошнить. Так вот зачем приходил Чимин. Замечательно! Просто, сука, замечательно. Зачем он вообще вернулся, если альфа собирается его бросить с двумя детьми? Хотя, может, он ошибся, и Чонгуку не нужен ни он, ни его ребёнок, ни тем более Хэсу, которого он родил от другого. — Я не смогу руководить компанией. — Омега находит в себе силы, чтобы позорно не разреветься от собственной обиды. — Научишься. — Чонгук в нём не сомневается. — Этот дом слишком большой для меня. — Ему хочется, чтобы альфа передумал. — Для тебя с детьми — это самое-то. — Альфа изо всех сил пытается держаться. Он видит, что его слова причиняют боль человеку напротив. — Я не смогу воспитывать детей один. — Сколько ещё ему доводов привести для того, чтобы Чон одумался и понял, что совершает ошибку? — Минхо поможет тебе. — Они оба знают, что ответить, поэтому эта борьба словами может длиться целую вечность. — А если я не хочу? — Губы омеги дрожат. — Мы уже обсуждали, что всё это принадлежало всегда тебе и будет принадлежать. — Я не об этом! — Тэхён начиняет всхлипывать. — А о чём тогда? — Чон не понимает. — О нас. О тебе. Обо мне. — Нет никаких нас, Тэхён. — Он не может и не хочет находиться рядом на правах его брата. — Я люблю тебя. — Он ещё никогда не говорил этого Чонгуку, потому что страх того, что его чувства отвергнут, убивает каждую клеточку внутри. — Я тоже тебя люблю, но наша с тобой любовь абсолютно разная, — настолько искренне произносит Чонгук, но эти слова не дают ему права и дальше строить из себя неприступного и равнодушного к омеге. — И какая же она, твоя любовь, Гуки? — с надеждой спрашивает омега. — Настоящая. — Его ответ так же пропитан искренностью, как и признание омеги. — А моя, значит, нет? — Господи, как Тэхён устал от всего этого. — Ты любишь меня как брата. Это другое. — А ты? — Я люблю тебя как единственного человека на всей этой планете. — Чон делает паузу. — Я дышать без тебя не могу, Ким Тэхён. — Собрался жить без воздуха? — Прекрати это, — сдаётся альфа. — А если я скажу, что люблю тебя не как брата? — И это уже не игра слов. Тэхён же сейчас правда признаётся ему, что любит, и готов произнести это сотни раз, если понадобится, только бы Чонгук ему поверил. — Ты сделаешь мне больно. — Альфа наконец-то сдаётся. — Почему? — Потому что тогда придётся признать, что я слабак, который даже ничего для этого сделал. Это будет означать, что ты вернулся сам, а я стоял в стороне. — Ой, вот не надо этой всей фигни про альф-завоевателей. — Если всё, что было сейчас, из-за чувства вины, то это для омеги вообще глупость полнейшая. — Это не фигня, Тэхён-а. Я тебя недостоин. — Может, я сам решу, чего ты достоин или нет. Я оставил твоего ребёнка, нашего ребёнка. — Он видит, что Чонгук готов отступить. — Хватит. — Ты думаешь, детей оставляют по великой братской любви? — Перестань. — Чонгук, я знаю, как делаются аборты. Если бы я тебя не любил, то даже не подумал его оставлять. — Ты снова потом начнёшь мне говорить, что это всё из-за чёртовой истинности, которую так ненавидишь. — Не начну. — Тэхён хочет успокоить своего альфу. Он подходит к Чонгуку вплотную, кладёт ладони на его шею и шепчет: — Чонгук, не оставляй меня, нас, наших детей, — всё же начинает умолять альфу. — Во мне всегда будет много сомнений, но, Чонгук, прошу, не оставляй меня. Мы справимся со всем вместе. Отношения — это всегда сложно, но, чёрт возьми, я готов хотя бы попытаться. Мне было так плохо без тебя. — Это всё должен был говорить тебе сейчас я. — Как он может называть себя альфой после такого? — Чонгук, неважно, кто из нас смог уступить первым. — Ким не видит в этом проблемы. — Прости меня, Тэхён. — Он всё же накрывает омегу руками в ответ, хоть это не очень-то удобно в его положении. — Только ответь мне на вопрос: у тебя что-нибудь было с тем омегой? — Да, Чимин ему уже сказал, что не было, но он должен услышать это лично от альфы. — Я спал с ним раньше. — Чонгук не собирается приукрашивать своё прошлое. — Я много с кем спал, Тэхён, но это ничего для меня не значило. Я никого из них никогда не любил. — Омега ему верит. — Сначала я просто не мог спать с другими из-за нашей истинности, а потом, когда встретил тебя и полюбил, даже и не думал о том, чтобы трахать кого-то, кроме тебя. — Ким в его руках напрягается. — Ну и зачем ты это сказал? — Альфа пытается сделать шаг назад от Тэхёна. Что он опять сделал не так? — Я просто хотел, чтобы ты знал всю правду, извини. — Омега сначала не понимает, почему любимый человек его отпустил. — Эй, верни свои руки, — просит Ким. — Ты никогда не сталкивался с беременными омегами, Чонгук-и, но после твоих последних слов я могу лишь думать о твоём члене во мне, — томно произносит омега. — А? — Чонгук опешил от такой смены настроя своего омеги. — Но ты же беременный? — Альфа лишь думает, что может навредить ребёнку. — Чонгук, во время беременности можно заниматься сексом, успокойся. — Он награждает опешившего альфу лёгким поцелуем. — Я попрошу Дахён не заходить с Хэсу в дом. — И с этими словами омега выходит на улицу. Он говорит женщине, чтобы та подольше погуляла с ребёнком или же уложила его спать в другом доме. Тэхён немного краснеет, и Дахён всё понимает. Всё же молодые люди давно не виделись — ничего удивительного в этом нет. Чонгук подходит к ним, и омега начинает злиться. Неужели этот придурок решил лишить его своего члена? Ну уж нет! Он разворачивается, чтобы утащить Чонгука в спальню, но его тянут в дом, в котором теперь должен был жить альфа. Ну, этот вариант тоже, в принципе, подойдёт. — И как мы будем это делать? — Чонгук возбуждён, но всё же окидывает скептическим взглядом своего колобка, хотя даже таким омега кажется ему невероятно сексуальным, или же альфа просто извращенец. Живот омеги большой — это проблема. Ким и сам понимает, поэтому пытается сообразить, в какой позе у них всё должно произойти, чтобы обоим было удобно. Тэхён видит страх в глазах Чона и понимают, что тот, скорее всего, боится навредить их ребёнку, но врач же сказал омеге, что в его состоянии секс очень даже полезен. — Давай я просто тебе отсосу, — предлагает Чонгук. Ему просто жизненно необходимо хотя бы прикоснуться к омеге, но он боится, что Тэ передумает и просто потом его не подпустит к себе больше. Как там говорится в народе: «Дают — бери, бьют — беги», вот и Чон отказываться не хочет, да и по телу своего истинного, между прочим, весь уже истосковался. — Нет, Чонгук-и, я хочу твой член в себе. — Сначала омега думает, что будет удобно, если они сделают это стоя, но понимает: на его сроке стоять долго тоже не вариант. Если тело омеги вдруг обмякнет, то Чонгуку вряд ли будет легко удерживать его вместе с ребёнком, поэтому Ким решает, что самым безопасным для них всех будет, если он расположится сверху, ведь так сам сможет контролировать глубину проникновения. Ему, если уже быть честным с самим собой, тоже страшно: на таком большом сроке секса у него ещё не было. Они с альфой поднимаются в бывшую Кимову комнату. — Ложись, Гуки, я сделаю всё сам. — Альфе неловко. Он не ханжа и много чего пробовал в сексе, но его дико смущает живот и окутывает страх сделать что-то не так. Чонгук ложится, стягивает с себя одежду вместе с бельём, и омега умирает от вида, что ему открывается. Тэхёну не нужна смазка: из него и так всё течёт. Альфа даже не замечает, насколько неуклюже раздевается омега перед ним. Тэхён понимает, что трахаться придётся без поцелуев, ведь он просто не дотянется до альфы. Ким тут же плюхается телом на альфу. Член его истинного стоит колом, как и его собственный. Он чуть привстаёт, пытаясь насадить себя на столь желанный член. Поначалу омегу пугают неприятные ощущения, но он всё же опускается до конца. Чонгуку трудно себя сдерживать: хочется брать это тело так, как он обычно и делал с другими омегами, но только вот Тэ — это не обычная омега. Альфа кладёт руки на бёдра Кима, поглаживая их. Он не знает, кого больше пытается успокоить сейчас — себя или своего истинного, но ему необходимо касаться Тэхёна, чувствовать его тело руками. — Давай, Гуки, двигайся только аккуратно, — произносит Тэхён со стоном: ему приятно просто даже оттого, что член внутри. Боже, как же он мечтал об этом. Чонгук совершает плавные движения туда и обратно, и Тэхён очень низко стонет. Этот секс не совсем такой, к какому они оба привыкли, но то, насколько омегу это расслабляет, чувствует даже сам альфа, и он готов давать свой член на пользование хоть каждый день, если это будет приносить его истинному умиротворение. Чонгуку хочется начать зацеловывать омегу, ведь как же невероятно тот смотрится на нём. — Тэхён-а, ты правда любишь меня? — Он, как маленький щеночек, готов выпрашивать любовь у омеги. — Да-а… — И с губ срывается сладостный стон, потому что Чонгук, сам того не понимая, начинает немного грубо сжимать бёдра омеги, и это Тэхёну, конечно же, нравится. Они не могут трахнуться в быстром темпе так, чтобы Ким даже дышать не успевал, но, блин, он же всё-таки не девственница и не хрустальная ваза. — Гук-а, сожми сильнее, — просит он Чона, а тот ничего не слышит и не понимает, потому что пытается себя контролировать. Тэхён замирает, больше не дрыгается на нём, и Чонгук хмурится, думая, что он сделал не так. — Прости. — Он пытается поднять Тэ с себя. Чонгук не думает о том, что сам ещё не кончил, вообще в данную секунду не думает о себе. Единственный, о ком Чон сейчас заботься, — это его омега. — Я не хотел делать тебе больно. — Его бьют по рукам, не давая поднять с себя. — Чонгук-а, мне приятно, мне очень приятно и совершенно не больно. — Он лижет свои губы. Почему, блин, альфа выглядит таким уязвимым и милым сейчас, и его беспокойство окутывает омегу тёплом. Тэхён понимает, что самый лучший альфа сейчас прямо перед ним. — Я буду двигаться сам, а ты можешь распускать свои руки дальше, только давай понастойчивее. — И омега делает абсолютно запретную вещь — расстроенный взгляд. Ким дует губки — и как Чон может ему отказать? Чонгуку не хочется расстраивать истинного. Тэ начинает снова двигаться, альфа вцепляется в него, держит, мнёт его бёдра, дотягивается до округлой задницы и сжимает. Ну, блять, это слишком. Это слишком для него. Как ему не перегнуть, когда омега кажется самым лучшим. Чон никогда не касался настолько прекрасных созданий. Чонгук, блять, так сильно любит этого омегу. — Я люблю тебя, — рычит альфа, и от его рыка Тэхёна выворачивает, уносит, и мурашки бегают по его спине. Ким кончает еле слышным стоном. Альфа выходит из него и доводит себя до оргазма уже самостоятельно. — Спасибо, Гуки, — благодарит его Тэ: альфа всё делал именно так, как надо было самому Киму. — Обещаю, как только твой ребёнок выйдет из меня, я покажу тебе все свои способности. — Сеул казался мне таким чужим и холодным без тебя, — говорит совсем не в тему, наверное, после секса, но у Чонгука столько чувств к своему омеге, что они уже готовы взрываться вокруг него фейерверком. — Похоже, этот город выздоравливает, — говорит Ким, потому что чувствует себя очень счастливыми в любимых объятьях. — А? — Тэхён ему не отвечает, утыкается в пахучую железу и засыпает. Чонгук не нарушает его сна, просто лежит рядом, не веря своему счастью. Он очень хочет верить в то, что теперь всё у них будет хорошо. Чон надеется, что произошедшее не было минутным порывом и омега не передумает.
