Рыцарь-вампир?

Темно. Сыро. Холодно. Вокруг что-то мерзкое, липкое, полностью окутывающее кожу. Казалось, оно даже пульсирует. Словно живое. Где я? Нет, даже не так… Кто это я? Даже на такой элементарный вопрос ответа не было. Он не чувствовал своего тела, не чувствовал себя, не чувствовал ничего. Словно он — простой сгусток энергии. Но ведь это не так. Будь это так, как его смогли заковать в эту липкую субстанцию? Значит, оболочка какая-то всё же есть. А так ли это важно? Что я здесь делаю? Осознание себя происходило безумно медленно. Как же долго он молча, не шевелясь, и сосредоточившись на пульсации субстанции вокруг, просто стоял. Или лежал? Трудно было сказать, учитывая, что это пространство невозможно охарактеризовать. И лишь в определённый миг его словно осенило. Он тут же широко раскрыл глаза, тяжело дыша и судорожно осматриваясь по сторонам. Было темно, даже очень, потому разглядеть что-либо не стоило пытаться. Тот судорожно сделал резкое движение руками, пытаясь высвободиться из хватки непонятного существа, окутавшего его. Или это вообще не существо? Трудно было сказать наверняка. Что ж, у него не получилось освободиться, но попытаться всё равно стоило. По ощущениям в этой странной жиже было всё его тело, кроме шеи и головы. И на том спасибо, как говорится. — Что это, чёрт возьми, такое… Его шёпот эхом отбился от стен пространства, от чего стало ещё более жутко. Было ощущение, словно он в какой-то тёмной комнате, хоть это и далеко не так. И это пугало. Из обычной комнаты всегда можно выбраться: открыть дверь, выломать её, или просто снести стены к чертям. А здесь… Ни один металлический эскалатор не сумеет его отсюда вызволить. Ни один ключик из внешнего мира не сможет отворить эту комнату. Здесь, должно быть, и дверей никаких нет. И, как бы не хотелось кануть в пучину безысходности, он тут же себя вслух приободрил: — Так… Хорошо, что у меня остались мои воспоминания и я теперь себя осознаю. Это уже большой шаг к успеху. Нужно подумать, как же мне выбраться из хватки этого непонятного чего-то, и тогда посмотрим. Стоило ему себя успокоить, как субстанция сама по себе отступила. Если до этого она чувствовалась на плечах, то теперь максимум по локоть. Глаза Итера расширились, а брови приподнялись от удивления. Существо само отступило? Но с чем же это связано? С тем, что он поверил в себя? — Точно… Может, он реагирует на мои эмоции? Это имел в виду сэмпай, когда говорил, что мне нужно не терять надежду? Может, это — олицетворение моего заточения в разуме той вампирши? Если я выберусь из хватки монстра, верну ли я контроль над телом? Нужно было проверить. — Так… Сосредоточься, Итер. Главное — не забывать, кто я такой, и думать о хорошем… — шёпотом произнёс тот, прикрывая глаза и решительно кивая, — Чёрта с два я позволю какой-то дуре уничтожить меня и мой разум. Это — моё тело, и только я буду решать, что делать, и как поступать. Никто не посмеет меня контролировать! И вот, под конец этой речи тот уже высвободил руки и даже смог ими двигать. На радостях он стал шевелить пальчиками и смеяться, словно впервые в жизни шевелиться. Однако рано радоваться, это всё — лишь проекция тела, а ему нужно вернуть контроль над настоящим. К тому же, субстанция всё ещё была, хоть уже и по бёдра всего лишь. Ещё немного. Набрав побольше воздуха в лёгкие, он продолжил: — … Я сделал это только для того, чтобы помочь Сяо. Мне плевать, что я стал вампиром, другого выхода не было. А с Сяо я ещё не договорил, мне нужно как можно скорее увидеть. Потому я не намерен оставаться в этом мерзком месте надолго! Жижа неумолимо уходила с каждым словом. И вот, она уже была на уровне коленей, и уверенность Итера становилась всё сильнее с каждой секундой. Уже чувствуя вкус предстоящей победы, он хихикнул: — Неужели ты, да, ты! Я к тебе обращаюсь, вампирша чёртова. Так вот, неужели ты правда думала, что сможешь меня напугать этой субстанцией? Если так, то не такая уж ты и могущественная. Вот увидишь, настанет час, и ты просто исчезнешь, будто тебя никогда и не существовало. Это тебе за Сяо, и за всё то, через что ты заставила его пройти. Ну, и меня тоже. Если бы не ты — у нас сейчас были бы нормальные жизни, хоть мы бы и не пересеклись. Но так у нас был бы шанс стать счастливыми людьми. Ну ничего, я выберусь отсюда, и мы с Сяо станем счастливыми, обязательно, пусть и в виде вампиров. И вот, это стало последней каплей. Жижа полностью отступила и всосалась в пространство под ногами, оставляя Итера совершенно свободным, в одной лишь белоснежной сорочке по щиколотки. Тот радостно улыбнулся и воскликнул, задрав руки вверх: — Ура! Пока даже не подозревая, что это отнюдь не конец, а только самый начальный этап. Ему предстоит ещё пройти через невыносимое испытание.

***

— Ты вырос настоящим красавчиком, Сяо. Давно не виделись. Она выпуталась из хватки Люмин, и, издав самоуверенный смешок, направилась в сторону темноволосого юноши, что всё ещё был так шокирован, что едва был в состоянии держать пистолет, который всё ещё был направлен на чистокровного вампира. — Это выражение лица… Чистое отчаянье. Что, неужели ты так напуган? Или же… Та подходила всё ближе и ближе. Шаги её были изящны и размерены, а улыбка на лице так хитра. Даже в чужом теле она умудрялась выглядеть и вести себя естественно, будто так и была рождена. Люмин стоял с пустым выражением лица, и даже не двигался, не считая одного движения телом в сторону сестры и Сяо. Казалось, спусти сейчас Сяо курок — он даже не стал бы сопротивляться и уклоняться, настолько виноватым он себя чувствовал. Предсказать действия вампирши никогда не мог даже Люмин. И то, что она сделала далее не было исключением. Она теперь стояла очень близко к Сяо, и специально прижалась грудью, именно тем местом, где покоится сердце, к дулу пистолета. Ладони её потянулись к щекам обладателя изумрудных волос. — … Неужели тебе разбили сердце, мой дорогой? — приторно сладким голосом произносила Сора, — Я чувствую эту дрожь по всему твоему телу. Что же ты сейчас чувствуешь? Злость? Обиду? Горечь предательства? Или же грусть? Ах, какие чудесные человеческие эмоции. У вампиров такие увидеть куда труднее, но ты даже сейчас меня не разочаровываешь. — Что с Итером? — прорычал тот хриплым голосом, да нахмурился, хватаясь за пистолет сильнее, да стиснув свободную руку в кулак так сильно, что ногти до боли впивались в кожу, — Что ты с ним сделала? Что ты вообще здесь делаешь? Испортила мне жизнь тогда, и пришла сделать это снова? Я уже не тот напуганный мальчик, что раньше, и в этот раз я заставлю тебя за всё заплатить. Он потянулся рукой, что доселе была стиснута, к горлу вампирши и посмотрел на неё с такой ненавистью, которая ещё никогда не была адресована никому в этом мире. Со стороны вампирши раздался заливистый, звонкий смех. И в нём читалась явная насмешка. И вот, вроде голос такой же, как у Итера, но звучал совсем иначе. Совсем уж чуждо. Сяо скрипнул зубами от ярости. Он не сумел защитить самого дорогого человека… Позволил этому случиться, и теперь не знал, как всё исправить. — Как страшно! Какой же ты грозный, Сяо, я вся дрожу. Ну же, скажи ещё что-нибудь подобное. Это так горячо, что я уже едва стою на ногах. Давай, сожми руку на моей шее и скажи, как сильно меня ненавидишь… Её порозовевшие щёки и прерывистый голос выдавали, что она не шутит, её это искренне возбуждает. И, вот чёрт, если бы только она переселилась в чьё-то другое тело… Но когда это тело его Итера, то такое её состояние лишь остужало злость Сяо. И это, блин, очень плохо. Нет, нельзя поддаваться. Ему нужно расправиться с ней, чего бы это не стоило… Он цокнул языком и положил палец на спусковой крючок, едва надавливая на него: — Заткнись. Это и есть твои последние слова, да? Что ж, не то, чтобы меня это волновало. На лице вампирши появилась очередная ухмылка. Совсем не похоже на то, что она готовится к смерти. Будто не верит, что Сяо действительно сумеет выстрелить. Она явно играла с ним. — И что, ты правда сделаешь это? Даже не воспользуешься тем, ради чего твой ненаглядный смертный пожертвовал собой? Похоже, не так уж сильно ты его любил. Что ж, в таком случае, думаю, такой мой вид тебе понравится больше… Стоило ей легонько щёлкнуть пальцами, как её облик тут же изменился. Теперь перед Сяо был уже совершенно привычно выглядящий Итер, с волнистыми, немного растрёпанными волосами по плечи, в слегка видоизменённой школьной форме. На лице его не было улыбки, он смотрел в глаза напротив с горечью и обидой: — Сяо… — даже голос теперь звучал совершенно обычно, словно ничего и не произошло, и это действительно тот же самый его Итер, — Ты меня не любишь? Головой вампир понимал, что никакой это не Итер, это обыкновенная иллюзия. С помощью такой же иллюзии она расправилась 4 года назад с его матерью, он не может сейчас поддаться вновь… Он нервно сглотнул, дрожащим пальцем чуть сильнее надавливая на спусковой крючок. — Замолчи… Это всё — ложь… — уверенности, тем не менее, в его голосе совсем не чувствовалось, — Если тебя больше нет, то я… — Но как же меня нет, если я прямо сейчас перед тобой? — склонил голову набок «Итер», хлопая ресничками и водя небольшими ладошками по чужим щекам, — Я могу к тебе прикоснуться, а ты можешь почувствовать меня. Всё реально, Сяо. Он приблизился к лицу темноволосого, от чего у последнего перехватило дыхание. Сяо правда старался не отвлекаться и не поддаваться, но, чёрт возьми, всё ощущалось слишком реально… Тот сам себя ненавидел за эту нерешительность. Вдруг нечто, похожее на Итера, прокусило собственную нижнюю губу со всей силы. Из новообразованных ранок тут же выступили ярко-красные капельки крови, а неописуемый, неповторимый запах ударил в нос Сяо, заставляя его глаза тут же загореться алым цветом. Аромат сей крови и ранее был силён, но теперь это всё было умножено в несколько раз. Горло тут же сжалось, а сердце билось часто и громко. Тяжело дыша, тот пытался не смотреть на чужие губы, чтобы не поддаваться соблазну… Но жажда была настоящим предателем. И следующие слова Итера стали последней каплей. Тот тихо произнёс, чтобы услышал один лишь Сяо: — Помнишь, ты говорил, что тебе интересно было бы укусить мои губы? Ну же… Сейчас ты можешь это сделать. Или дашь моей крови пропасть зря? Голос Итера звучал так искренне и нежно, а кровь действительно ужасно манила. Нет… Я не должен, мне нужно сопротивляться… Он это прекрасно понимал. Однако тело его совершенно не слушалось, и Сяо сам не заметил, как тянулся к чужим губам. — Да, вот так… — прошептал Итер, чуть улыбаясь и приближаясь, параллельно опуская одну руку на ту ладонь Сяо, что стискивала пистолет, и аккуратно поглаживая. Я просто жалок… Это последнее, что прозвучало в голове темноволосого, прежде чем он впился в чужие губы. Впился и в прямом и в переносном смысле. Он проткнул нижнюю губу «Итера» клыками, и обвил одну руку вокруг талии блондина для удобства. Стоило этой крови поступить в организм Сяо, как странная волна энергии омыла его тело. И чем больше пил, тем больше хотелось, он так и чувствовал силу на кончиках пальцев. Сия чудесная, сладкая жидкость опьяняла и заставляла забыть обо всём напрочь, потому он даже как-то слишком легко позволил Итеру вынуть пистолет из ладони и отбросить куда подальше. В тот момент единственное, что его волновало — это кровь, и тот факт, что Итер, или нечто, очень на него похожее, сразу же после этого прижалось к нему вплотную. Как же ему давно хотелось быть в состоянии целовать Итера, почувствовать тепло его тела как можно ближе к себе… И вампирша прекрасно это знала, потому и сумела так легко манипулировать им. Вскоре укус в губы перерос в нечто большее: сначала Сяо вынул клыки, и провёл по ранкам языком. Кровь всё ещё поступала в его рот, и пока это происходило — его разум был затуманен. А Сора лишь подыгрывала, специально прокусила язык и углубила поцелуй. Ей было нужно, чтобы он продлился подольше. Что ж, теперь, когда её часть сделки выполнена и услуга исполнена — можно переходить к плану. К тому же, всё сработало просто идеально, и момент идеальный. «Итер» ухмыльнулся сквозь поцелуй и издал хитрый смешок, перебирая волосы Сяо. Время пришло.

***

Вместо тёмного пространства он вдруг оказался в светлой комнате с одной-единственной ярко-красной дверью. Вот только на ручке её висел замок с четырехзначным циферблатом. Помимо двери в комнате был ещё стол с запиской, и больше ничего. Итер непонимающе похлопал ресничками. — А…? Так это ещё не всё? — тихо пробормотал он, осматриваясь по сторонам, и направляясь в сторону стола, — Это ещё что такое? На записке был весь алфавит, и около каждой буквы стоял прочерк и какая-то цифра, символизирующая ей. Внизу надпись: «Имя мамы». Итер тут же нахмурился. Как забавно. Такой простой вопрос, но на него он не может ответить. А почему не может? Что ж, этот вопрос терзает его уже 10 лет, и никто на него не удосуживался ответить. Он был близок лишь с одним существом, которое умеет стирать память, и это Люмин. Потому очевидно, что, скорее всего, он как-то с этим связан. Но вот как… — Думай, Итер, думай… — хмурился тот, пристально рассматривая записку, будто там есть какая-то ещё подсказка, — Мама, это же самый близкий человек, как ты можешь забыть такое… Теперь, когда он находится в самых глубинах сознания, чары Люмин должны перестать действовать. Значит, если постараться, если вернуться в те времена и попробовать вспомнить… — Погодите… Вдруг он заметил кое-что странное, и сначала уж было подумал, что ему кажется. Но нет, это точно не случайность, возле некоторых букв стояли едва видимые точки. Так как записка была составлена его же разумом — это могло значить лишь то, что его воспоминания больше не заблокированы. Точки стояли над четырьмя буквами, и, стоило Итеру мысленно составить из них первое пришедшее на ум имя, как его тут же осенило, а перед глазами быстро мелькнула пелена. — Мама… Роза? — шептал тот самому себе, словно переспрашивая таким образом, — Да, это оно, не может быть никаких сомнений… Он судорожно, как можно быстрее искал числовую репрезентацию этого имени, и вбил её на циферблат. И вот, раздался щелчок, а замок податливо открылся. Даже не верилось, что всё настолько гладко. Ощущение, будто это какая-то ловушка. Но выбора не было, нужно идти вперёд, что бы его там не поджидало. Нужно поскорее со всем расправиться и вернуться. Чем дальше по коридору он шёл, тем темнее там становилось, и от этого было немного не по себе. Казалось, путь был бесконечен, ведь какой-то другой двери или прохода там не виднелось. Неужели и правда ловушка? Как вдруг в полу под ним образовалась яма, куда он тут же провалился. К счастью, падал он недолго, там был всего метр, и приземлился он на какую-то… до боли знакомую плитку. Боли он не чувствовал, хотя бы потому, что его нынешний облик нематериален, и Итер спокойно поднялся, как-то по привычке потирая места, которые он ударил при падении. Вот только он тут же оцепенел, широко раскрыв глаза и глядя по сторонам. Этот дом… — Мама-мама, смотри, что я нарисовал! Это тебе, красиво? — О, правда? Это ты нарисовал, Итер? Какая прелесть, у тебя талант. Не может быть… Домик был очень даже неплохой и уютный, на кухне стоял маленький Итер в окружении мамы, что сейчас разогревала еду, и папы, что сидел у стола с улыбкой. Последний погладил сына по голове: — Умница, у тебя прекрасно получается. А папу нарисуешь? — Конечно! — хихикнул тот, целуя отца в щёчку, — А ты мне мороженное купишь за это? — Какой хитрюга, — рассмеялся в ответ мужчина, — Ну хорошо, уговорил, но только если заказчик будет доволен. Договорились? Эта счастливая атмосфера волей-неволей вызвала у него улыбку. Видимо, память возвращает ему то, что когда-то у него насильно отобрали. Вдруг в дверь раздался звонок. Отец нахмурился, переглянувшись с женой, и встал с места. — Странно, вроде никого не ждали. Ты пригласила Кэтрин? — Нет, дорогой, я никого не приглашала, — отрицательно покачала головой она, — Думаю, стоит пойти проверить. Может, это соседка. Старший Итер нахмурился, с недоверием глядя на дверь, и подбираясь к ней сразу же. Похоже, он не в состоянии видеть элементы, которые не видел в детстве, когда это воспоминание, соответственно, происходило. Что ж, это логично, не неудобно, хотелось уже узнать, кто же это такой пришёл. У него было плохое предчувствие… И вот, папа открывает дверь. Глаза Итера широко раскрылись от шока. Отшатнувшись назад, он покачал головой: — Ч-Что…? За дверью стоял никто иной, как Люмин. Эти меланхоличные, безразличные ко всему вокруг глаза, он узнал бы из тысячи.