Рыцарь-вампир?

Маленький Итер соскочил со стула и побежал к двери, после прячась за папой и лишь иногда выглядывая: — Ой… — пробормотал он, цепляясь в ногу отца и удивлённо хлопая ресничками, — Пап, а кто этот красивый дядя? А у уже нынешнего Итера в голове стоял лишь один-единственный вопрос: что этот безусловно красивый и уже очень даже знакомый дядя здесь делает? Ведь в его памяти они впервые встретились, когда Люмин спас его от обезумевшего вампира. И уж совсем тот тогда себя не вёл так, будто они уже знакомы. Что это вообще может значить? Что ж, ему предстоит это узнать уже очень скоро. Глаза чистокровного выглядели также грустно, как и при обращении Итера в вампира. Не то, чтобы он когда-либо выглядел счастливо, однако в некоторые моменты меланхоличная аура вокруг была настолько интенсивна, что её отчетливо чувствовали все вокруг. Даже радужки его глаз становились на несколько тонов темнее. Удивительно, как Итер сумел научиться различать чувства даже кого-то столь безэмоционального и спокойного с виду. Времени анализировать лицо вампира, правда, уже не было, ведь в следующий миг он поднял ладонь вверх, и, лишь немного погодя, щёлкнул пальцами. Если Сора обязательно придумала бы какую-то игру для своих жертв, сделала вид, что у них есть шанс выжить, то Люмин явно был не из тех, кто церемонится. Оба родителя тут же обмякли. Потеряли сознание. Малышу оставалось только шокировано наблюдать, как отец рухнул на пол, а мама плюхнулась на стол. Похлопав пышными ресничками, ребёнок принялся дёргать и тормошить папу: — П-Пап? Что такое? Проснись, пожалуйста! Но это было только начало. Ведь стоило Люмин махнуть ладонью, как коврик на кухне, диван, кресло, и остальные поджигаемые предметы воспламенились. Так внезапно, что Итер только и мог, что испуганно вздрогнуть и отскочить от источников огня. Судорожно, непонимающе глядя вокруг, он после сосредоточил взгляд на Люмин, который сделал шаг ему навстречу. В тот момент инстинкт самосохранения работал на полную катушку, а максимальная доза адреналина прильнула в кровь. Подорвавшись на ноги, он рванул в сторону приоткрытой двери. И плевать ему было, что на улице снег, а он одет не очень подобающе, в тот момент единственной целью было убежать как можно дальше. Этот парень оказался настоящим монстром. По щекам скатывались слёзы от осознания, что родители потеряли сознание и даже убежать не смогут… Но он бы поднять их тоже не сумел. С невыносимой болью в сердце он мчался дальше, вглубь леса. У уже повзрослевшего Итера просто не было слов. Он стоял на месте, словно парализованный, и глядел в одну точку, не в силах поверить в то, что сейчас проносится перед его глазами. Теперь он вспомнил, хотя, чёрт возьми, лучше бы не вспоминал. Это было прямо перед тем, как за ним увязался безумный вампир. Вот, как он оказался так глубоко в лесу зимой, ха… Вот, что в этом лесу делал Люмин. Теперь-то всё встало на свои места. «Почему он так поступил?!» — бесконечно повторялось в мыслях. Столь внезапно. Столь хладнокровно расправился с его родителями, а потом ещё и стёр память и смел смотреть Итеру в глаза, будто ничего не случилось. Ещё и сделал вид, что спас, хотя на самом деле это он во всём и виноват. Просто отвратительно. Гнев, печаль, отчаяние перемешались между собой и превратились в адскую смесь из негативных эмоций, что одолевали Итера. Всё это время ему, получается, врали. Все те убеждения по поводу Люмин, что он весь из себя такой хороший и благородный, не вредит людям и полон сочувствия к людям — оказалось обычной иллюзией. Им просто воспользовались. Неужели я… Действительно — просто оболочка, и все его слова были ложью? Неужели он соврал, что я смогу выбраться, чтобы я добровольно позволил себя обратить? Чем больше он об этом думал, тем стремительнее сменялся пейзаж вокруг. Тучи, затягивающие небо, приняли чёрный цвет, как и снег. Теперь он был больше похож на пепел, падающий с неба. Тот снег, что уже лежал на земле, окрасился в цвет крови и отдавался таким мерзким, ярким и столь характеристичным металлическим запахом. Почва под ногами Итера исчезла, формируя тёмную, беспросветную пропасть, куда он тут же провалился. Пропасть боли и отчаяния.

***

Тем временем Сяо уже без сознания сидел на земле, опираясь о стену здания. Очевидно, Сора уже выполнила одну из начальных частей новой фазы плана. — … Ты стёрла ему память? — впервые за долгое время отозвался Люмин, медленно подходя ближе. Всё это время он стоял рядом, да наблюдал за происходящим. Он просто не смел помешать. Мешать Соре — себе дороже, это он знал лучше всех. Вампирша уже вернула себе истинный нынешний облик. Может, она формально и не была девушкой более, но это не значит, что она перестанет себя таковой идентифицировать. Не зря ведь выбор пал на столь женоподобного мальчика. И разочарована она не была. — Да, именно так. Я пока восстановила лишь малое количество сил, мне понадобится для этого время. Этот очаровательный юноша оказался весьма упрям, потому он всё вспомнит сравнительно скоро. Но пока его память не вернулась — я успею окончательно привыкнуть к новому телу и вернуть силы, — с небольшой улыбкой та повернулась на пятках в сторону брата, и тогда протянула ладонь к нему, — Ничего не хочешь сказать? Люмин секунду просто глядел на руку сестры, и вскоре взял её в свою и поднёс к губам, чтобы поцеловать. Она это всегда очень любила, и это стало своего рода традицией приветствия между ними. — С возвращением, моя госпожа. — Ах, как давно я этого не слышала… — издала смешок она, кладя ладонь на щеку Люмин и сначала нежно по ней проводя, — Но ведь это ещё не всё… Уверена, ты хочешь объясниться передо мной, м-м? Стоило ей произнести последние слова, как доселе нежные прикосновения превратились в крепкую хватку. Взгляд её уже не выглядел так игриво и весело, как раньше. Брови Люмин дрогнули. Он не мог смотреть ей в глаза, потому взгляд увёл и произнёс: — … Не понимаю, о чём ты. — Не притворяйся. Впившись отросшими благодаря вампирской форме ногтями в бледную кожу брата, та приблизилась и чуть тише произнесла: — Неужели ты решил меня предать? Тебе так приглянулся этот человеческий ребёнок? Ах, как жаль, все те советы, что ты ему дал бесполезны. Как только он вспомнит, кто же убил его семью — больше не поверит ни единому твоему слову. Он впадёт в такое отчаяние, из которого выбраться уже не сумеет. С каждым словом Люмин стискивал ладонь в кулак всё сильнее и сильнее. Может, лицо его и выражало лишь небольшую горечь, но это уже было большим показателем эмоций. Это значило, что они были столь сильны, что тот был даже не в состоянии держать их в себе. — Я… Признаю, мне стало жаль этого смертного. Если бы не мы, сестра, всё в его жизни сложилось бы иначе. Мы сломали ему жизнь. — Мы? — на её лице вновь появилась ехидная улыбка, а тон был так приторно сладок, — Ты хотел сказать: «Я сломал ему жизнь» — я надеюсь? Ведь я лишь попросила найти смертного, который сможет стать моим сосудом, а выбрал его именно ты, братик. Глаза чистокровного расширились. Похоже, он не хотел думать об этом в подобном ключе, и это шокировало даже его самого. А Сора подливала масло в огонь: — Кто бы мог подумать, что ты окажешься настолько совестливым. Не строй из себя невинную жертву, тебе ведь ничего не стоило поджечь дом этого невинного ребёнка. Точно также, как стереть его память, а потом притвориться спасителем, чтобы тот тебя полюбил. Тебе не нужно было с ним сближаться, но ты всё равно это сделал. А теперь разбил ему сердце. Неужели ты сам этого не осознавал, м-м? Люмин молчал. Очевидно, сказать было нечего, ведь так всё и было. И за это он искренне себя ненавидел. Если бы не он — в жизни Итера всё было бы прекрасно. — Что ж, в любом случае, этот смертный никогда не вернёт контроль над своим телом, — пожала плечами вампирша, отпуская лицо Люмин, и поворачиваясь обратно к спящему Сяо, — Даже если вернёт — то ненадолго, ведь есть у меня один план в голове. Однако, учитывая мою нынешнюю слабость, мне понадобится твоя помощь. Будь добр, искупи вину. — … И что от меня требуется? Какой план на сей раз? — Видишь ли, я стёрла Сяо память лишь о существовании Итера. Все те чувства, что он к нему испытывал будут перенесены к тому человеку, которого он увидит сразу после пробуждения. Но мне нужно, чтобы и другие люди забыли о том, что Итер когда-то был. Сил у меня на это уже не хватит, поможешь? — Избавить от воспоминаний всех… Это будет непросто, особенно на расстоянии. Ты ведь знаешь, что о нём знали ещё и вампиры, а применение таких сил на них куда труднее-- — Но ты провинился, потому делай, как говорят, — с наигранно ангельским лицом пролепетала она. А учитывая, что лицо это принадлежало Итеру — сердце вампира сильнее и болезненнее стискивалось. Люмин нахмурился и тихо вздохнул. Выбора у него, как обычно, не было. Что ж, ему не привыкать быть пешкой в руках Соры. Так было, и, похоже, будет всегда. Да и какая уже к чёрту разница, если Итера уже не вернуть. Да и даже если он вернётся — уже никогда не будет относиться к Люмин хорошо, это совершенно точно. Проще принять судьбу, смириться, и слушаться.

***

И снова эта темнота. Вокруг так сыро, мрачно, а грусть щупальцами обволакивала всё естество. Весь его прежний мир был разрушен, расколот вдребезги. Единственное отличие с первоначальным состоянием было в том, что сейчас его тело ничего не сковывало. Он лишь был в чёрном, непроглядном пространстве, где не было ни окон, ни дверей. Сплошная пустота. Итер сидел на поверхности, свернувшись в клубочек и уткнувшись лицом в собственные колени. Вроде и хотелось вернуться, но с другой стороны… Куда возвращаться? К кому возвращаться? Родители давно мертвы. Паймон, единственная и лучшая подруга, теперь вполне справедливо его ненавидит. Люмин оказался предателем, который лишь втёрся в доверие, чтобы потом разбить и использовать под видом мнимой надежды. Чжун Ли не мог этого не знать, они точно были в каком-то сговоре. Сяо… Сяо тоже его не простит. Он когда-то говорил, что они станут врагами, если Итер примет сторону вампиров. А именно это он и сделал по сути своей. А значит, и возвращаться больше некуда. В этом мире никто на самом деле его не любит, никому он не нужен. Может, будет лучше, если меня эта тьма поглотит… В таком случае мне не придётся возвращаться и смотреть, как близкие смотрят на меня с отвращением. Я этого бы не вынес. По щеке скатилась одна-единственная горькая слезинка.

***

Сора удивлённо похлопала ресницами, почувствовав что-то влажное на своей щеке. Ей уж было показалось, что это капля дождя, но нет, небеса были чисты. Она поднесла пальцы к лицу и провела по слезинке кончиками. — Хах… — издала тихий смешок она, — Мне однозначно нужно время, чтобы устроиться в этом теле. Моя власть пока слишком шатка… Она обернулась обратно к брату. Если стереть память людям, находящимся поблизости, особенно в маленьком количестве — дело привычное и лёгкое даже для самого обыкновенного вампира, то сделать то же самое по отношению к группе вампиров-аристократов и почти целой школе смертных куда сложнее. Можно понять, почему он так хмурится и тяжело дышит. В конце концов Люмин тяжело выдохнул, хватаясь за ближайшую стену и пытаясь отдышаться, словно после марафона. — … Думаю, готово. — Молодец, — улыбнулась та, подходя ближе, чтобы провести ладонью по волосам брата, — Рада, что на тебя снова можно положиться. Продолжай в том же духе. Теперь, когда мы закончили, возвращаемся на бал, мне безумно хочется повидаться со старыми друзьями. Не дожидаясь с моря погоды, она уже направилась в сторону здания, откуда всё ещё доносилась музыка. Значит, бал был в самом разгаре, такое нельзя пропускать. — Погоди! — вдруг окликнул её чистокровный, и она, тяжело вздохнул, остановилась, — Я думал, мы сразу же уйдём отсюда, как только ты пробудишься. Школа была ведь лишь предлогом. — С чего вдруг такое умозаключение? — приподняла бровь она, приложив палец к нижней губе, — Уйти и вернуться к жизни, полной скуки? Вновь ничем, кроме игры на пианино, не заниматься всю нашу бессмертную, бесконечную жизнь? Ну уж нет, я сыта этим по горло. Веселье только-только начинается, мы остаёмся в школе. Вампир подошёл к ней поближе, и пристально взглянул в лицо, прежде чем приняться вытирать следы крови с её шеи, да туши с лица. Не покажется же она так перед всеми. К тому же, нужно поправить причёску. Заниматься подобным ему не впервой. — Вот оно как… Что ж, это довольно рискованно. Ведь Сяо окажется совсем скоро вместе с нами в Ночном Классе, и видеться вы будете очень часто. Думаю, так он весьма скоро вспомнит Итера, и что на самом деле произошло. Плюс, его будет очень манить к твоей крови, и рано или поздно он поймёт, что это из-за того, что ты его обратила. — Именно. Скажи, это интригует? Как только думаю о том, сколько эмоций это вызовет у Сяо, и что же он попытается со мной сделать — аж мурашками покрываюсь… Её щёки зарделись от одной мысли о том, что произойдёт в будущем. — … Я давно решила, что куда лучше умереть, при этом достаточно повеселившись, чем жить тысячелетиями в скуке и спокойствии. Этот мальчик меня интригует. Я хочу узнать, на что он способен. Хочу, чтобы он дал волю эмоциям. Ты представь, как любовь и ненависть смешиваются в его сердце, формируя смесь, способную стереть любого с лица земли. В конце концов, теперь он ещё и настоящий вампир, а значит, что в нём уже зародились силы. В купе с силой Верховного Охотника это создаст нечто, способное со мной конкурировать. Не могу дождаться момента, когда он созреет достаточно, чтобы стать мне достойным противником. Люмин внимательно слушал её, и тогда вздохнул. — Не буду пытаться тебя переубедить. В каком-то смысле я согласен, наша жизнь слишком длинна и в какой-то мере бренна. Я понимаю твоё желание. — Вот и славно. А теперь пойдём, мне безумно хочется повидаться с Аято и посмотреть, как же он отреагирует… Не медля ни секунды, она быстрым шагом направилась в сторону зала.

***

Паймон, совершенно сбитая с толку, гуляла по территории академии. Почему-то в груди было какое-то тяжелое, неприятное чувство, а на щеках всё ещё чувствовались влажные дорожки от слёз, но она никак не могла понять, что же это всё спровоцировало. Как ни пыталась, не могла вспомнить, почему она вообще ушла с бала, если он только-только начался. И вот, она уже возвращалась обратно, решив, что ей просто стало грустно из-за отсутствия партнёра, как вдруг… — Не может быть… — прошептала она, заметив кое-что странное неподалёку. На земле сидел никто иной, как Сяо. Ещё и с закрытыми глазами и не шевелился, будто потерял сознание. Сердце девушки пропустило удар, и она тут же, не раздумывая, побежала к нему. Неужели ему стало плохо? Обладательница пепельных волос присела возле него на корточки, да принялась трясти за плечи, параллельно восклицая: — Сяо? Сяо, очнись! Что случилось? Понадобилось какое-то время, чтобы заставить юношу отреагировать на сие действия. Паймон уже было теряла надежду, и хотела пойти за помощью, как вдруг брови и веки парня дрогнули, а из уст вырвался тихий, хрипловатый звук. — Сяо! — от радости она чуть не расплакалась. — Не кричи так, чёрт тебя… — тяжело вздохнув, он медленно открыл глаза, да похлопал ресницами несколько раз, чтобы сфокусироваться и прийти в себя. Почему-то голова ужасно раскалывалась. Однако стоило ему разглядеть лицо человека, находящегося пред ним, как веки его широко раскрылись, а сердце стиснулось, после забившись со скоростью в несколько раз превышающей обычную. Дыхание сбилось, и он уставился в глаза напротив так заворожённо, словно никогда не видел их прежде. А в груди тут же разлилось странное, тёплое, но такое знакомое чувство… Чувство, которое раньше принадлежало другой особе.