Псарня

Мне необходимо было остаться с Майей наедине. Последние сутки, что я провёл в «Зелёных мирах» я ни разу не встречал девушку, похожую на неё, и никто не заговаривал о присутствии подобной персоны в приюте. Это указывало лишь на то, что Майя прибыла сюда совсем недавно, и у меня появилась возможность если не уехать на каком-либо транспорте, то связаться с кем-то из города. Я никогда в жизни так долго не пил чай. В конце концов мне пришлось взять пресное блюдо и жевать пластилиновое мясо почти полчаса, пока Майя мучительно долго продолжала ковыряться в остывшем ужине. Она бросала на меня хитрые взгляды, наслаждаясь моим вниманием, и громко стучала вилкой о почти пустую тарелку, словно издеваясь. Дети, уходящие в свои комнаты, оборачивались и с тревогой глядели то на Майю, то на меня. Последней удалилась Джейн, на чьём лице я заметил целую помесь эмоций из задумчивости, тревоги и опасения. Когда я остался один на один с девушкой, то наконец был готов начать знакомство и расспрос, но, обернувшись, не обнаружил ее на прежнем месте. Внезапно Майя подошла с другой стороны, схватила меня за подбородок и, придвинув к себе, прошипела: — Ну здравствуй, – ее серые глаза были пустыми и холодными, а улыбка напоминала звериную. — Привет, – я должен был держать себя в руках, и мне стоило больших трудов не оттолкнуть ее. — Кто это у нас такой? – она выпрямилась, и уголки ее рта ещё шире разошлись к покрытым румянами скулам. Я не ответил – не хотел, потому что не терпел такой фамильярности, и моя реакция вызвала у Майи хохот, колючий и высокий. Я не понимал, чего она добивается. — Так уж и быть, не утруждай себя. Мне сообщили о новом госте. Я представляла тебя слегка... другим, Иэн, – мое имя она произнесла с особым напором. Кто же успел ей рассказать обо мне, если она совсем недавно прибыла в «Зелёные миры»? — Я – Майя. Будем знакомы, – девушка элегантно приземлилась на стул и начала стучать длинными чёрными ногтями по деревянному столу: «Тр-р-р-рок». – А ты интересный. Так долго ждал, пока мы с тобой останемся совсем одни-и, – смотря на меня исподлобья и скалясь, она, словно песню, вытягивала гласные. – Теперь я вся в твоём распоряжении... Знаешь, даме вроде меня в таком месте бывает о-очень одиноко, – кончиками пальцев Майя коснулась ключицы, а потом медленно облизала пересохшие губы, глядя мне в глаза. Я чуть отстранился и сразу перешёл к делу: — Я не видел тебя здесь раньше. Как ты сюда попала, не поделишься? Может быть, одолжишь телефончик? А то и мне иногда здесь становится скучно, – теперь была моя очередь стрелять панибратскими фразочками. Да и этот цирк мне уже порядком надоел. – Другие... услуги, к сожалению, меня не интересуют. Она изменилась в лице: пресловутая улыбка-ухмылка куда-то исчезла, насмешливый тон голоса испарился, а взгляд стал надменным и испепеляющим. Похоже, она ждала совершенно другого ответа. — Не твоего ума дело, дружок, как я сюда попала. Лучше не лезь туда, куда тебя не просят, – выпалила она, встав из-за стола в приступе ярости – я явно не оправдал ее ожидания. Но уже через мгновение Майя снова натянула маску уверенной в себе, кокетливой, хохотливой особы. Она мимолётом прикоснулась к моей щеке и поспешила покинуть столовую, на последок бросив: — Будь повежливее с людьми, под чьей крышей живешь. – Она сощурила глаза и продолжила играючи, – и даже не пытай-ся-я... сбе-жать! Я потерял дар речи. Новая порция чертовщины вскружила мне голову. Теперь Майя находилась под первым номером в моем листе подозрительных людей из «Зелёных миров». Что она имела в виду, когда говорила, что мне хочется сбежать? Я правда был готов плюхнуться головой в тарелку с ужином, но меня вновь ждала встреча с Рамзи. С трудом встав, я направился в свою комнату и, пройдя мимо маленьких коридорных тумбочек и шкафчиков со старомодными наклейками актрис девяностых и непонятными табличками с палочками, наткнулся на новые портреты воспитанников. Среди них я узнал тех двух мальчишек, чьи фотографий недавно нашёл в архиве. Темнота большим одеялом накрывала небо над приютом, но багрянец все ещё проглядывался где-то над горизонтом. Шаги и разговоры за пределом моей комнаты стихли, но я продолжал ждать наступления ночи. Разглядывая свой снимок, я вертел его в разные стороны, надеясь восполнить пробелы в памяти, обнаружить что-то новое. К несчастью, других образов или картинок увидеть мне не удалось, но уже знакомые фрагменты с темноволосой женщиной вновь возвращали меня в прошлое. К тому времени, как чёрная пелена не оставила на небесах ни пятнышка, я уже пролез через забор и пробирался сквозь шершавую траву, направляясь к Рамзи. Фонарь исправно работал и освещал мой путь, хотя дорога мне была знакома. Ночь была тёплой, в воздухе стоял запах сырости, и я чувствовал себя лучше, чем во время прошлой вылазки – вопреки попыткам Майи вывести меня из равновесия, рассудок мой оставался трезвым. Несмотря на то, что Рамзи был для меня таким же непонятным кусочком пазла, я хотел надеяться, что этот человек заслуживает мое доверие и действительно хочет и может помочь мне. Сейчас я казался себе абсолютно беспомощным, и моя готовность идти на ночную встречу с незнакомцем к металлическим руинам подтверждала это. Не знаю почему, но я был убеждён, что парень будет ждать меня здесь. Если моя теория была верна, то дорога к нему по непонятным причинам открывалась только под покровом тьмы – это оказалось правдой. Рамзи стоял среди проволочных сетей и, сцепив руки за спиной, с улыбкой наблюдал за мной, словно пёс, дожидающийся хозяина, что вот-вот должен прийти после рабочего дня. — Ты вернулся! – выглядел он чересчур радостным и позитивным. Хоть я и не разделял эмоций парня, щепотка его настроения передалась и мне. Он был одет в ту же одежду, в которой предстал передо мной в прошлый раз, и у меня снова возник вопрос о том, где же он живет. От чего-то стало безумно грустно: я задумался не приходится ли ему в одиночестве скитаться по лесам и полям этого таинственного места. Рамзи измученным не выглядел, скорее наоборот, он был счастлив, и я с легкостью выбросил темные мысли из головы, натянув на лицо улыбку и легко помахав ему рукой. — Я так замёрз! – его уши и нос действительно покраснели, он обхватил себя руками и начал растирать предплечья. Я очень удивился, потому что в воздухе не было ни намёка на прохладу. Было ли это частью игры или его образа инфантильного человека, но я пообещал принести ему тёплую одежду в следующий раз. И все же нужно было подходить к серьезному разговору, я сменил тон и напористо спросил: — Откуда ты узнал про архив? Про то, что в нем хранится моя фотография? Ты что-то знаешь обо мне? Он посмотрел на меня тяжелым, задумчивым взглядом, от которого мне стало жутко. Но, заметив мой лёгкий испуг, он взбодрился и вернул своё привычное выражение лица: — Я знаю ровно столько же, сколько и ты, мой милый друг. Только от тебя зависит то, что ты обнаружишь и увидишь здесь... Просто нужно знать, где искать – улыбка засияла на его лице. – Да и будь иначе, я бы все равно тебе ни-че-го не рассказал! Слишком скучно получать все и сразу, не находишь? – Рамзи выгнул левую бровь и почесал подбородок, изображая великого мыслителя. Меня не устраивало то, какие обороты принимает наш разговор. В отличие от Рамзи, мне не было так весело, и амнезия, превратившаяся в жуткий квест, радости мне не доставляла. Я снова не получил никаких ответов или объяснений – мне попросту надоело играть в поиски сокровищ (моей памяти), и мне хотелось знать обыкновенную правду. Плюхнувшись на землю, молящим взглядом я уставился на парня, который едва сдерживал смешок. — Время для новой загадки! – выдал он, как какой-то ведущий вечернего телешоу – мне захотелось взвыть. Только не очередная тайна! Для начала, нужно было разобраться с уже имеющимися, но Рамзи это, само собой, не волновало. – Римские колонны под навесом сада – ключ к темнице тайной спрятанного клада, – торжественно отчеканил он и одарил меня добрым взглядом. Снова загадка, и снова в стихах, как мило! Мне хотелось рвать и метать. Когда у человека что-то не получается, но его заставляют продолжать делать то, что ему не нравится, то этот человек начинает ненавидеть это дело всей своей душой (в крайних случаях он начинает биться головой об стену) – откровенно говоря, у меня не оставалось сил даже на ненависть. Загадки Рамзи только больше путали меня, хотя он заявлял, что они помогут мне прийти к истине. Я устало помассировал веки и с трудом спросил: — Почему я не смог найти это место днём? — Хм? – он изобразил удивление, – я всегда здесь, чтобы помочь тебе! — Ладно, проехали, – отрезал я, даже не взглянув на парня. – Почему загадки? – последний вопрос на сегодня. Рамзи вопросительно посмотрел на меня, но потом загорелся улыбкой и пролепетал, словно ребёнок: — Я просто обожаю тайны! Вернувшись в приют, я тотчас провалился в сон, стоило моей голове соприкоснуться с мягкой поверхностью подушки. Ночные кошмары вновь не отпускали меня: таинственный, ослепляющий свет, чередующийся с непроглядной тьмой, промозглый ветерок, бьющие по вискам звуки, резкие покалывания, – все то же самое. Я чувствовал прикосновения, и мышцы моих ног и рук бесконечно сокращались, словно в судорогах. Но в этот раз что-то было иначе: я слышал разговоры людей. Они в сердцах спорили о чём-то страшном... об убийстве? Нет, кажется, о смерти... Этот момент выскользнул из моей памяти, а когда я попытался сконцентрироваться на сути конфликта, то нечеткую картинку заменили яркие пятна всех цветов радуги, и на место сна пришло бодрствование. Проснувшись, я снова оказался на полу (наверное, свалился ночью), кости мои жутко ломило, и мышцы ныли от боли. Мне пришлось буквально соскребать своё тело с деревянного паркета – проснулся я разбитым. Но с уже привычной усталостью пришло кое-что новое – это было животное чувство страха...