Часть 2
10 апреля 2022 г., 14:11
Гермионе хотелось забыться.
А ещё ей впервые за все время обучения захотелось в пару не такого умного партнера. Любой другой на его месте просто сел бы сложа руки и лениво возложил всю ответственность за приготовление зелья на ее плечи. Но чертов Малфой постоянно лез, вставляя свои пять галлеонов в каждый процесс.
Он имел наглость контролировать и критиковать. Например то, как она измельчала травы. Или ее вращения против часовой стрелки. Они, видите ли, не были идеально круглыми. Гермиона закипала от негодования, потому что не могла ему объяснить, что причиной ее несовершенств являлся некто необоснованного размера, то и дело нависающий над ней и прислоняющийся так близко, что она теряла всякую концентрацию.
Мерлин, Малфой. Тебя не учили понятию «личного пространства»? Ей хотелось прокричать ему это в лицо после сердечного приступа, который она испытала, когда знакомая рука протянулась над ее головой и взяла книгу, которую она отчаянно пыталась достать с верхней полки. Гермиона нервно одернула рубашку, пропуская под ткань больше прохладного воздуха. Черт, с каких пор в библиотеке стало так жарко?
Но буквально через секунду она спиной ощутила, как он напрягся всем телом позади нее.
Черт.. она сейчас что, сказала это вслух? Захотелось провалиться сквозь землю.
Гермиона медленно повернулась к нему лицом, ощущая, как от неловкости горят щеки, так и норовя вспыхнуть огнем.
– Прости, – она не смотрела ему в глаза. – Ты напугал меня.
Малфой лишь молча протянул книгу.
– Благодарю, – Гермиона быстро перехватила ее из рук, случайно коснувшись его пальцев своими.
Блять. Его руки. Его огромные руки с длинными тонкими пальцами. На которые она никогда. Никогда до этого не смотрела. Ее прошибло каким-то неведомым ранее электрическим разрядом, от чего щеки загорелись еще ярче.
– Мне правда жаль. Порой я слишком нервная.. ну знаешь.
– Согласен, – он развернулся, намереваясь уйти.
– Малфой, стой, – Гермиона нервно прижала книгу к груди. Черт, она что, и впрямь сейчас сделает это? – Может ты.. я подумала.. не хочешь позаниматься со мной? Я сейчас работаю над эссе по истории магии.
Несколько секунд его молчания показались бесконечностью.
– Спасибо, не хочу.
Последнее, что она увидела перед его уходом - серые пустые глаза, смотрящие на неё в упор.
***
Малфой не хотел дружить с ней. Не хотел дружить с Джинни. Он вообще ни с кем не хотел дружить. Казалось, что никому в школе до него вообще не было никакого дела. Он сидел в полном одиночестве в дальнем конце факультетского стола и никто никогда не подсаживался рядом. Другие слизеринцы так и норовились задеть его плечом, когда проходили мимо. Было ощущение, что даже первокурсники его презирали. Он держался стойко и не подавал виду. Его глаза были совершенно стеклянными, от чего Гермиона могла разглядеть в них высокие стены окклюменции, которые он воздвиг собственными руками. Большинство студентов вообще вели себя так, будто его не существовало в природе. Ещё бы. Предатель и Пожиратель смерти. Даже прежние друзья относились к нему, как к заразной болезни.***
– Это правда? Или ты сказал это только потому, что должен был? Она обратилась к нему, присаживаясь на соседний стул в кабинете зельеварения. До занятия оставалось целых десять минут, поэтому они были совершенно одни. Разместившись поудобнее, Гермиона глубоко вдохнула носом, тут же пожалев. Черт. Он пах чем-то серебристо-зеленым. И, определенно, дорогим. Что это вообще за запах? Она еле удержалась от того, чтобы не придвинуться ближе и вдохнуть полной грудью. Малфой даже не посмотрел в ее сторону. Он безэмоционально рассматривал дальнюю стену, а лицо было самим проявлением сдержанности. – Не понимаю о чем ты. – Тогда на суде. Ты сказал, что сожалеешь. Это правда? Или ты сказал только потому, что должен был? – она развернулась корпусом и более пристально посмотрела на него. – Клянусь, я никому не скажу. Просто хочу знать. Он медленно повернул голову в ее сторону. – Почему ты спрашиваешь? – Потому что ты меня ненавидишь. Так что, если ты сожалеешь, то я хочу услышать это лично, – она встретилась с ним взглядом. Его губы искривились в усмешке, а сам он наклонился ближе. Его глаза внезапно выразили какую-то незнакомую ей эмоцию, когда их лица стали разделять всего лишь несколько дюймов. – Какого черта, Грейнджер? Собираешься взять меня под свое жалостливое заботливое крыло, как обездоленного осиротевшего домовика? Это было похоже на Петрификус Тоталус. Она не шевелилась. – Никакой жалости, Малфой. Я просто хочу знать, стал бы ты другим, будь у тебя еще один шанс, – ее дыхание участилось. Он отскочил от неё как ошпаренный и резко откинулся на спинку стула, как раз в тот момент, когда в класс шумно ввалился Слизнорт. В этот день работа над зельем далась им непривычно легко. Гермиона, наконец, ощутила душевное равновесие, как минимум потому, что Малфой, на этот раз, держался на приличном от неё расстоянии. И, как ни странно, был более замкнут, чем обычно. После успешно проделанной работы, профессор приказал классу варить зелья для пополнения запасов больничного крыла, пока сам же тихо храпел за своим преподавательским столом. После окончания урока, Гермиона отправилась в библиотеку. – Грейнджер. Она замерла, а сердце заколотило, когда Малфой остановился всего в нескольких шагах. Выражение его лица было жестким. – Я бы не стал другим. – Что ж, – Гермиона коротко кивнула. – Спасибо за честность. Честность, которую проглотить было тяжелее, чем что-то несъедобное. В горле встал ком, к которому медленно подступала тошнота. Она хотела развернуться, собираясь уйти. – Но, – его голос дрогнул, – я сожалею об этом. Гермина остановилась. – Мне правда жаль, – он расправил плечи, поправляя лямку сумки на своём плече. – Но я не могу утверждать, что поступил бы иначе, будь у меня ещё один шанс. – Малфой горько усмехнулся. – Полагаю, это не тот ответ, на который ты рассчитывала. Гермиона смотрела, как он, не дожидаясь ответа, проходит мимо неё и поднимается по ступенькам наверх, скрываясь за высокими стеллажами библиотечных книг. Она не без труда смогла отыскать его в лабиринтах читальни, нагло усаживаясь на стул рядом с ним. Малфой взглянул на неё с удивлением, прежде чем стены окклюменции вновь заполонили радужки его глаз. Не обращая на него ни малейшего внимания, она спокойно вытащила свои книги из сумки, принявшись за подготовку к эссе. – Ты дал хороший ответ.***
Малфой в разы превосходил любого другого студента, с которым она когда-либо состояла в паре. Правда, весь ее опыт, как правило, крутился исключительно вокруг Рона и Гарри. Однако, на первых курсах она пробовала работать и с другими. Разочарование заключалось в том, что все они были одинаково бестолковы. Малфой же легко брал на себя ответственность, что несомненно удивляло Гермиону. До тех пор, пока она не вспомнила, что весь его партнерский опыт, заключался лишь в Крэббе и Гойле. И она сильно сомневалась, что эти двое могли бы делать за него домашку. Было действительно приятно работать с кем-то, кто вносил свой вклад в работу не меньше, чем она. Не дожидаясь, пока Гермиона преподнесет все ответы из библиотеки на блюдечке. Другие ученики смотрели на них странно. Джинни вообще при виде Гермионы издевательски поигрывала бровями. Но большинству, слава Мерлину, до них не было никакого дела. А может, репутация бежала впереди нее, и всему виной была ее чрезмерная вспыльчивость, которой она отпугивала всех любопытных не только от себя, но и от Малфоя. Они ведь просто вместе учились. На этом все. Все как и задумывалось. Не сказать, что у Гермионы были какие-то ожидания по поводу Малфоя, и что он возьмет и пригласит ее на свидание. Подобные мысли вполне могли бы претендовать на звание ее персонального боггарта. Это было бы так же.. нелепо. И смешно. Однако, со временем, помимо зельеварения, они стали партнерами и по другим дисциплинам. С ним больше никто не хотел работать. И Гермиона решила, что раз у них уже имеется общий опыт, то почему бы не поучиться вместе еще, на что он, казалось, никогда не возражал. Но учеба была единственным, что их связывало. Так и должно было быть. И даже если бы у нее был типаж мужчины, которого на самом то деле не было, и Малфой по стечению обстоятельств подходил бы по всем параметрам, хотя это было не так, то уж сама она наверняка не была в его вкусе. Навряд ли она вообще была в чьем-то вкусе. Она привыкла к этой мысли еще несколько лет назад. И, черт, на самом деле ей было просто приятно иметь партнера по учебе, который действительно учился. Она не позволяла себе думать о нем в каком-то ином ключе. Она не позволяла себе мечтать о нем, несмотря на то, что он имел склонность маячить перед ее носом, регулярно забывал о личных границах, стоя так близко, что его тело прижималось к ее спине, заставляя затаить дыхание. И даже несмотря на то, что их лица почти с о п р и к а с а л и с ь, когда он наклонялся, чтобы прочесть что-то в ее конспектах. Она сомневалась, что это могло что-то значить для него, потому что он всегда ограничивал их общение исключительно школьными темами. Они часто и долго обсуждали их занятия, но как только разговор выходил за пределы заданий, он становился отстраненным. Закрывался в своей раковине словно моллюск, выражая на своем застывшем лице полное безразличие. В другие дни, особенно по вторникам, после зелий, когда волосы Гермионы завивались и лезли во все стороны от влажности, или в дни, когда на защите от темных искусств они отрабатывали дуэльную практику, он вообще практически не смотрел в ее сторону. А в моменты перерывов, Малфой незамедлительно уходил прочь и возвращался только тогда, когда Гермиона уже переставала надеяться на его возвращение и возобновляла занятия самостоятельно. Ей хотелось думать, что рано или поздно он начнет выходить из своей скорлупы и станет чуть более разговорчивым. Еще немного времени, и возможно, она наконец увидит его настоящего. Того самого Драко Малфоя, поверженного и разбитого войной. Хотя она прекрасно знала, что разговоры - не его конек. Но, даже спустя время, он продолжал отсиживаться за высокими стенами своей чертовой окклюменции. И даже наоборот - постепенно отдалялся и становился все более напряженным рядом с ней. У него был миллион замечаний, но каждый раз, когда она задавала ему вопрос, выходящий за рамки его академических знаний, в воздухе зависала тишина, словно он размышлял, стоит ли вообще давать какой-либо ответ. Он не был груб, что, разумеется, было в новинку, но прошло так много времени, а он попрежнему оставался таким же многословным, как высокая кирпичная стена.***
— Чего хотел МакМиллан? — резко спросил Малфой, когда Гермиона вернулась за их столик в библиотеке. Она удивленно посмотрела на него и обнаружила, что он внимательно и выжидающе смотрит ей в глаза. На самом деле, это не было чем-то необычным. В последнее время он, казалось, проводил большую часть своего времени крутясь вокруг нее, или глядя на других студентов. Или делая и то и другое одновременно. Гермиона пожала плечами. — Он хотел знать, свободна ли я на День святого Валентина, — ответила она, возвращаясь к своему эссе по трансфигурации. Раздался треск. Гермиона подняла глаза и увидела, что Малфой сломал свое до неприличия дорогое орлиное перо. И, казалось, даже не заметил этого. — Свободна, — он выплюнул слово с таким лицом, словно во рту оказалось что-то мерзкое. — Он спросил, "свободна" ли ты на День святого Валентина? Выражение его лица было таким оскорбленным, что выглядело почти диким. Гермионе показалось, что она не видела столько эмоций на его лице с тех пор, как он вернулся в школу. Она кивнула, глядя на него в упор, чувствуя, как по спине пробегает дрожь. Малфой молча поднялся с места и вышел из библиотеки. Он вернулся через полчаса, собрал свои книги и на этот раз оставил ее одну в этот вечер насовсем.
