Седьмая кровь. Книга 1: Пленники обмана

Во время мира, не стоит забывать о возможности войны, а во времена войны, нужно помнить о милосердии.

≪━─━─━─━─𖥸─━─━─━─━≫

Во всем белом мире не играет роли кто ты — циничный атеист, упрямый скептик или добрый верующий, что верит и почитает богов, бездна настигает каждого. Несмотря на то, что ты ищешь хоть какой-то выход из этой дыры. Но при этом не стоит забывать о том, что рано или поздно, сияющее колесо Сансара покажется ржавым прибором, что безостановочно сотрёт в порошок миллиарды судеб и душ. Это — страшная и безумная шарманка, что играет раз за разом одну и ту же песню. Песню рождения и смерти.

Это странный парадокс, что повторяется с начала нашего существования. Каждый рождается, а после умирает, и, возможно, возрождается вновь и проживает эту жизнь ещё раз. Но, что, если этот привычный нам мир поменяется кардинально? Просто, в один момент, всё что было нам привычное и непривычное исчезнет. Вся наша история превратиться в чужой и кем-то подслушанный рассказ, что передают с уст в уста. Что тогда?

Так произошло и с нами. Но, пока не ясно, кто мы на этой войне, в этом мире: простые пешки или, мы тоже чего-то стоим. Это мир чужой, но он должен стать для каждого жителя Египта новым домом, о котором многие могли только мечтать. Должен стать раем на Земле, но, одержав бессмертие и открыв ту часть себя, которая была спрятана прочными узами, я наконец увидела этот мир в совершенно ином виде. И после этого, я перестала верить в добро...

≪━─━─━─━─𖥸─━─━─━─━≫

      Холодная мужская рука медленно скользнула вниз по бархатной коже руки. С еле ощутимым натиском сверху, но с немного медлительными действиями на предплечье дамы. Там провел лишь кончиками пальцев, почти невесомо. Вверх до локтя и снова вниз до кисти, после чего сплел пальцы рук и поцеловал в плечо. Принцесса выдохнула и незаметно дернулась, когда мужчина повторил поцелуй, но чуть выше. Затем ещё, и ещё. Дорожка коротких поцелуев велась от обнаженного плеча и по шеи вверх, пока дыхание не опалило мочку уха под волосами.       — Моя богиня, — его жаркий шепот не сразу удалось разложить на слова.       — Да... — завороженно выдыхает принцесса, наклоняя голову чуть в бок. Бог аккуратно отодвинул её черные волосы в бок и оставил поцелуй за ушком. С уст слетел хриплый стон. Тело отзывалось на каждую ласку, содрогалось от малейшего прикосновения.       — Изис... — от этого слова лицо дамы исказила злость и она резко вскидывает голову возвращая на прежднее место, оборачивается, смотрит на возлюбленного, связанного с ней старым договором и черными нитями магии. В жилах обоих течёт одна кровь.       — Не смей меня так называть! Я уже говорила, что той соплячки больше нет, есть я, Одджит — Тёмная царица! — брови некогда принцессы угрожающе сдвинулись к переносице, взгляд темно-алых, как чистая кровь глаз девушки стал острее, как крепкая сталь ножей и мечей.       — Да? — притворно удивился бог, лукаво лыбясь. — Но эту силу тебе даровал я. Или забыла, что ты мне душу отдала, чтобы стать той, кем являешься теперь? — Изис притихла, ведь ответить ей было не чем. Апофис прав. — Забыла, что я из тебя сделал Тёмную царицу? — мужчина наклонился к её лицу ближе. Его дыхание обожгло её губы. — Забыла, что я поделился с тобой силой, поделился частью себя и сделал богиней? Тьмой, что возвращается каждые двадцать лет... — он потянулся за поцелуем, но дама не позволила.       — Я каждый раз пытаюсь убежать от прошлой себя, но ты, каждый раз заставляешь меня вспомнить то время.       — А зачем тебе бежать? Тебя прошлой всё равно нет... Я об этом позаботился, — Апофис ухмыльнулся во все тридцать два зуба. — Да и к тому же, с того момента довольно много времени прошло.       — Двадцать один год, — напомнила Одджит. — Двадцать один год с момента того договора, и ровно двадцать с момента как я сразилась с той избранницей богов. Но, я вернулась снова.       — Как и она, пусть другая внешне, но душа одна, — Апофис чуть наклонил голову.       — Мерзавка, — рубиновые глаза сверкнули злостью. — Но на этот раз, я не позволю ей так просто себя одурачить, — на это мужчина заулыбался и рукой обвил затылок Тёмной царицы и притянув к себе поцеловал. Губы горячие, со вкусом мёда.       — Не позволишь...

***

90 лет спустя. Город Александрия

      Косые лучи утреннего солнца прямоугольниками падали на широкий стол. Советница снова макнула кончик белоснежного страусиного пера в чернильницу, а затем продолжила писать отчёты на шершавом пергаменте. Сегодня был конец месяца и девушка, будучи одной из главных советниц самой Клеопатры, должна была доложить обо всех изменениях в экономике царства, об успехах строительства, медицины, сельско-хозяйственной сферы, расходах материалов, еды, денег, платежей податков и многое другое, что не должно было остаться вне поля зрения. В особенности перед царицей Египта. Для неё, как для любого другого правителя — это уже было неотъемлемой деталью бытия.       День изо дня Клеопатра должна была выслушивать доклады её министров и советников, а в конце каждого месяца её ждал отчёт, за который всегда отвечала её главная советница Рамона, что заняла это место около двух лет назад. Её сделали советницей по приказу самой царицы, что на деле, немного удивило, так как молодая девушка не была ни знатного рода, не занимала ранее высокую должность, но Клеопатра разглядела в ней потенциал.       Правительница говорила, что ей редко доводилось видеть, чтобы у простолюдинов наблюдались все качества высокого чина: превосходный ум, начитанность, знание разных сфер деятельности, креативное мышление и многое другое, что делали Рамону по правде прекрасной советницей, к словам которой прислушалась не только дочь Птолемея, но и многие другие высокие знати царства. У неё, как и у многих великих особей, виднелась рука аристократа, хотя дама далеко не голубых кровей, а дочь простого писаря, учителя в школе для мальчиков. А родной матери, к сожалению, девушка не знала, так как та ушла слишком рано.       Советница отложила перо подле себя на столешницу и выровняла спину, которую для удобности сгорбила. Она с облегчением выдохнула глядя на исписанный перед ней большой лист бумаги. На губах засияла улыбка, она довольная проделанной работой. Но неожиданно в глаза падает небольшой овальный медальон с небольшим сапфиром и тонкой, но кружевной обводкой лежащий на краю стола. Это мамин, был когда-то, она его всегда носила, а сейчас он пылиться на старой полке, ждёт, когда к нему притронуться чья-то рука.       Девушка потянулась за ним, смотря на камешек поникшим взглядом. Это медленно возвращало в детство, обливало память ностальгией и даже грустью.       Рамона прикрыла карие глаза, что из-за теней стоящей возле стола комнатной пальмы в горшке, казались ещё темнее обычного. Вчера была уже двадцатая годовщина со дня смерти матери. Любящей и нежной, как того хочется каждому ребенку. Папа с самого детства часто рассказывал малой дочурке о её маме, той любимой женщине, после смерти которой, он ещё долго не мог прийти в себя. Казалось, для него в тот момент угасло солнце, оставляя после себя только непролазную темноту. Но, он выкарабкался, ведь у него осталось самое ценное — его маленький ангел, счастье и радость.       — Госпожа? — из-за неожиданности Рамона дрогнула и в пол оборота обернулась, и заметила появившуюся на пороге её кабинета помощницу — девятнадцатилетнюю Кассиопею, девушку из Мемфиса. — Вы простите, что я без предупреждения, но Вас вызывает к себе господин Бахир. Говорит, срочно, — отрапортовала юная особа и заправила за ухо светлую пряд волос, выбившуюся из причёски на затылке.       — Хорошо, я сейчас приду, только соберу отчёты, их нужно будет занести царице, после обеда, — Рамона поднялась на ноги, и подойся к небольшому стелажу со старыми отчётами и прочими рукописями, и было хотела спрятать мамин кулон в небольшую шкатулку, расписанную под бирюзу, но в последний миг передумала и одела его. — Это всё, или ещё что-то? — черные волосы пошли кругом, когда советница Клеопатры обернула голову в сторону досель стоящей на пороге Кассиопеи.       — Нет-нет, госпожа, это всё, — замотала головой девушка.       — Хорошо, в таком случае, пока можешь быть свободной, но потом на совещании ты мне можешь понадобится. Поэтому... Ты ведь сейчас к отцу пойдешь? — вдруг перепрыгнула с начальной темы Рамона, на другую. Она знала, что отец Кассиопеи сейчас болеет, и девушка навещает его в лазарете, пока мать на работе, чтобы заработать на дорогие препараты для мужа, и для самого проживания. Ровно как и её дочь при королевском дворе.       — Да, госпожа, я иду туда.       — Ясно. Только не задерживайся, ты знаешь, что твое опоздание или отсутствие неодобрительно. Пускай ты только моя помощница, но правила ты знаешь, — не поднимая головы напомнила девушка, паралельно убирая рукописи со стола.       — Ну разумеется, госпожа, я постараюсь не долго, но вы ведь знаете моего отца, он любит поговорить и, просто не захочет, чтобы я уходила.       — Знаю, — улыбнулась Рамона. — Потому отпускаю тебя. Побудь с папой, всё же в последнее время вы не часто можете повидаться. Я права? — она всё же обернула голову назад.       Кассиопея так и не сдвинулась с места, и из-за этого, кто-то мог подумать что перед ним не живой человек, а кукла или статуя красивой девушки в традиционном калазирисе и со платиновыми волосами. Но руки сжимающие ткань платья и живо бегающие голубые глаза выдавали её. Выдавали, что это живой человек из плоти и крови.       — Да, госпожа, вы правы, мы встречаемся не так часто из-за моей занятости, но, я вас не подведу. Я и так многим вам обязана. Вы очень многое сделали для меня и моей семьи.       Ещё год назад, Кассиопея работала с матерью на полях. Работала в первую очередь на семью, а потом уже и на себя. Работала она с шестнадцати лет, когда тот час, её сверстницы развлекались и на полную отдыхали. Проводили свою юность так, как хотели того сами. Но девушка не жаловалась, ведь отец и его здоровье были для неё привыше всего.       Но, однажды, будучи с Клеопатрой в Мемфисе, Рамона, что тот час вела подсчёт уже собранного урожая, заприметила юную Кассиопею, что гнула спину на работе, ради своих родных людей. Заговорила с ней, слово за слово и, советница узнала её историю, после чего, без особых раздумий предложила ей стать её помощницей. Да, предложение неожиданное, но стоящее.       На деле же, Рамоне не нужны были помощники, она и сама прекрасно справлялась со своими обязанностями, что упали на её плечи. Но она это сделала чисто из-за жалости, и желания помочь девушке. Советница не могла смотреть как Кассиопея пашет за копейки, когда со своим умом, юная дама может занимать более важные должности, и получать за это не плохие деньги. И к тому же, должность помощницы главного советника царицы были бы для неё прекрасными уроками и практикой, что потом, помогли бы Кассиопее в её личном росте. Да, работа не пыльна, как на полях, но и не легкая, как может показаться на первый взгляд. Тут одна ошибка может всё сломать. Но девушка, как она говорила, не так плохо разбирается в сфере политики, но из-за нехватки средств, она попросту не могла продвигаться в этой карьере, потому пришлось становиться работать на полях с матерью, дабы заработать на хлеб и прокормить семью, и не только.       Поначалу, Кассиопея на счёт этого предложения ставилась как-то недоверчиво и постоянно колебалась. Задавалась вопросами: а стоит? Да, с одной стороны это хорошо: новая должность и новые возможности, но с другой, это означало бы переехать в другой город и бросить мать и больного отца. А это для Кассиопеи было равно предательству, и это, она бы точно себе не простила. Но, к счастью, с помощью Рамоны, и этот вопрос удалось решить. Вся семья девушки, переехала из Мемфиса в Александрию, где началась их новая жизнь.       — Пустяки, правда, Кассиопея. Для меня главное видеть что ты счастлива, и я рада, что смогла помочь тебе и твоей семье, — наконец разобравшись со свитками, Рамона выпрямилась и развернувшись подошла к своей помощнице.       — Это не пустяки. Я вам премного благодарна за всё то, что вы сделали.       — Ну всё, мы ещё успеем об это поговорить, а теперь беги к папе, — Рамона добродушно улыбнулась.       — Огромное спасибо, госпожа, — поклонившись на прощание и подарив своей наставнице полную доброты улыбку, Кассиопея, развернулась и торопливо, а то чуть ли не бегом удалилась с вида советницы.       — Энергичная какая, — подметила хозяйка кабинета и смеряв комнату быстрым взглядом, закрыла дверь.

***

      Обширные с колоннадами дворы и статуи божественного храма Серапеум пахли жизнью и привычной рутиной. Пахли воском от свечей, эфирными маслами, цветами, старым папирусом и книжками, что хранились в библиотеке храма. Пахли самой настоящей историей прошлых лет. Это блик, прошедших ночей и дней, что был как райское наслаждение.       Пышные розы обплели высокие колонны двора, по чистой воде в штучно созданных водоймах бегали бисеренки света и солнечные зайчики, а большая растительность в виде широколиственных цветов-лиан и кустарников отбрасывала во двор вязкие тени, что чем-то напоминали собою маленькое звёздное небо. Оттого тут стояла хоть и небольшая, но кусающая горячее тело прохлада. Тени укутывали как в шёлковое одеяло, и не хотели отпускать, щекоча кожу и наполняя её сладостным дурманом. Желанным и манящим.       Рамона рукой нагнула к себе раскрытый бутон розы, и прикрыв глаза вдохнула чарующий аромат. Улыбнулась. Ярко-алые лепестки нежно касаются щёк, носа, что их не хочется отнимать от лица и побыть тут дальше и просто отдохнуть. Но нужно, господин Бахир — писарь и жрец, не будет её ждать вечно, да и к тому же после этого визита, она должна прийти на собрание министров и советников Клеопатры. И если всё пойдёт гладко, то только после этого можно думать об отдыхе, хотя бы на часок, может второй, перед очередным заполнением бумаг и документов. Но с ними для Рамоны хлопот немного, только, она обобралась научить всем тонкостям, лазейкам и хитростям в политике и юную Кассиопею, потому, сегодня придется повозиться лишний раз. Но оно того стоит.       Выпустив из рук бутон розы, девушка оглянулась и пошла по дворику дальше, вдоль красивых колонн с росписью. Они простились от начала пилона с обелисками и до самого портика. Быстро миновав его, Рамона отворила двери и прошла дальше в гипостиль.       Лёгкий скрип луною скатился по просторному и светлому помещению. Под потолками нефов танцевали блики света попадающие в зал через небольшие окна. Они кривыми пятнами дрожали на стенах и колоннах. Стелились под ногами, становясь свидетелем малейшего шага и шороха, что в миг тонет в созданной тиши. Гробовая тишина тут была хозяйкой, что сама решает, открыть ли попутчику вошедшему в храм свои тайны, или оставить их скрытыми от человеческого глаза.       Тут тайны были обыденностью, скрытой в иероглифах на стенах, фресках и надписях, что могут быть как целым рядом предложений, так и длинною всего в одно слово. И в этом, наверное, и крылся истинный смысл — увидеть неизведанное ранее в том, что для многих несуразный набор символов.       Рамона прошла в коридор, ведущий в библиотеку храма и невзначай провела рукой по стене. Поймала подушечками пальцев грани высеченных символов, что были прямыми и с ровными углами, а некоторые кривыми и схожими с витиеватыми линиями. Странные замысловатые узоры в которых каждый видел то, что хотел.       — Восхождение богов, — в карих глазах забегали смешинки. Черные волосы водопадом упали на правое плечо, когда Рамона чуть склонила голову, а после и закусила нижнюю губу, читая дальше. Под символами, что тянулись по всему коридору крылась история прошлых лет. И их всех советница знала почти наизусть.       — Вижу, ты не можешь просто пройти мимо росписей, Рамона. Всегда будешь их читать, хоть знаешь всё их содержимое на память, — девушка оторвала глаза от стены и усмехаясь покосилась на высокого мужчину, лет сорока, что стоял при входе в библиотеку.       — Да, Бахир, не могу, ты же знаешь, — на тонких как нитки губах жреца заиграла теплая и тот час насмешливая улыбка. — Но я по делу пришла, Кассиопея говорила, ты меня звал.       — Звал, Рамона, и дело важное, — мужчина вдруг стал серьезным. — Пойдём, — махнув рукой, писарь пригласил советницу пройти внутрь библиотеки. Девушка подчинилась и молча последовала за ним.       Немного ускоренным шагом, они пересекли всё помещение выделеное под хранилище рукописей и книг, а после, Бахир привел советницу к одной из стен между коллонами. Там на каменных блоках были высечены иероглифы, что вместе сотворили незнакомые надписи.       — Что это? — карие глаза округлились от удивления. — Откуда эта писемность, Бахир?       — Из-за этого я и звал тебя. Через эту писемность. Только никто о ней ничего не знает. Ни то, как она тут появилась и ни то, о чём там идёт речь. Но мой помощник, что обнаружил её, говорит, что она появилась этим утром.       — То есть «появилась этим утром»? Как? — продолжала распрашивать собеседница, паралельно пытаясь прочесть новый текст.       — А вот так. Вчера была пустая стена, а сейчас тут надписи.       — Всё равно ничего не понимаю, откуда она тут. Может её кто ночью сделал, а ты просто не знаешь?       — Рамона, я каждый вечер делаю обход храма, и поверь, я бы заметил если бы её кто-то тут писал. Да и к тому же, я сомневаюсь, что человек сумел бы ночью, в слабом освещении да и в такой краткий срок сделать что-то подобное, — Бахир коснулся одного из символов. — Гляди, надпись просто идеальная, аккуратная и тут нет ничего лишнего.       — И в самом деле, — нахмурилась дама.       — А ещё, мне утром пришло письмо из Гелиополя. Там, в храме Эннеады такая же надпись, и жрецы так же ломают голову откуда это.       — Гелиопольский пантеон? — уточнила Рамона подойдя поближе. Писарь кивнул. — Храм великих богов, что по легендам были первыми правителями Египта. Это не странно, там и раньше происходили странности, которые люди не могли пояснить. Но тут, в Серапеуме?       — И меня это напрягает. Тут никогда ничего не происходит ни мистического, ни магического, в отличии от пантеона, — он развел руками.       — Но погляди, эта надпись. Имеет что-то общее с надписью Исмет-Ахома, что в храме богини Исиды в Фивах. Происхождение той надписи, как и этой, тоже не до конца известно. Даже информация, которую писемнось содержала ничего не дала. Там речь шла про Осириса — мужа и брата Исиды, — провела паралель советница царицы.       — В любом случае, с этим нужно разобраться. Поверь, я больше чем уверен, что это что-то важное, ибо просто так, она бы не появилась, да и к тому же в двух храмах одновременно.       — Ты прав, её нужно расшифровать, — несколько шагов назад от стены, и девушка становиться вровень с писарем. — Но, меня досель гложет тот факт, что эта надпись не единичная. Только, ты уверен, что она есть только в храме Гелиопольского пантеона и у нас, в Серапеуме?       — То есть? — правая бровь мужчины изгибается дугой, но глаз он со стены не сводит.       — Я о том, что возможно храм Серапеум и храм богов Эннеады не предел. Может эта писемнось есть где-то ещё, — озвучила свою догадку девушка. — Ты об этом не думал? — жрец всё же перевел глаза на свою собеседницу.       — Думаешь?       — Это только моё предложение.       — Но я, пожалуй, всё же это уточню. Возможно ты права и эти две писемности найденные в храмах не придел. И ещё, займусь её переводом, но я надеюсь и на твою помощь тоже, Рамона.       — Сегодня? — девушка сказала это с такой интонацией, будто просьба Бахира, это не просьба вовсе, а что-то неприличное.       — Да, лучше начать пораньше, чтобы расшифровать всё это.       — А у меня сегодня дугие планы были, — Рамона обречённо выдохнула и замотала головой.       — Я тебя понимаю. Но твоя помощь мне правда нужна, ты хорошо с этим разбираешься, и смею заверить, что получше некоторых жрецов.       — Это ничего не меняет, Бахир, — она скрестила руки и обернулась к мужчине всем корпусом. — Ладно, постараюсь вырваться, но пока ничего обещать не могу, сам знаешь какой у меня график.       — Я понял, — жрец выдохнул и уже было хотел что-то добавить, но его опередили.       — Плюс ко всему этому, мне нужно разрешение Клеопатры, а ты знаешь не хуже моего, какая она бывает импульсивная и придирчивая.       — И ты из-за этого переживаешь? — усмехнулся Бахир. — У тебя высокий авторитет и ты пользуешься особым почетом как у царицы, так и половины Египта, — на эти слова советница закатила глаза к верху.       — И что с того? На меня тоже действуют правила и законы, если ты не знал, — буркнула темноволосая. Жрец засмеялся. — Но знаешь, что я ещё думаю по поводу этой надписи? — вдруг Рамона смягчила и снова обернулась к находке.       — Ну... — Бахир предвкушающе покосился на стену с иероглифами.       — Что возможно, это послание от богов, по поводу Одджит.       — Одджит? Царица мертвых?       — Да.       — Почему ты так решила? И почему именно сейчас, когда об девушке после её четвертого возвращения, прошло уже почти двадцать лет.       — Именно потому и думаю, Бахир. Одджит, она ведь возвращается каждые двадцать лет после сражения. И сейчас, как раз то время, когда она может вернуться в пятый раз. Понимаешь?       — Уже? — его серые глаза округлились до невозможного. — Я как-то и забыл об этом. А мы ведь ещё и избранную не нашли.       — Одджит и сама может её найти. Не забывай, что избранница богов приносит пользу обоим сторонам: для нас, она сражается с Тёмной царицей, чтобы сохранить чужую жизнь. Лучше пожертвовать одним человеком, нежели всем миром, как бы цинично это не звучало. А вот для самой Одджит, девчушка нужна для ритуала: с помощью её силы она откроет врата Дуата и выпустит души, превратит Египет в царство мертвых, где она и Апофис будут править, — пояснила собеседница, паралельно про себя вспоминая старую историю, что связана с той самой избранной, посланником богов.       О великой тьме, что уничтожит всё царство Египта жрецы и старейшины говорили ещё задолго до того, когда фараон Икнатон воссел на трон. Через них, людей предупреждали великие боги, желая уберечь человечество от страшной гибели. И потому, они выбрали избранную, которая сумеет противостоять этой тьме. Ходили легенды, что наследница имеет часть силы каждого из богов. Каждого, кроме Сета. Он единственный, кто не захотел давать часть своей магии простолюдинке, потому что посчитал её недостойной, чтобы быть на равне с богами. Она для него была не больше чем простая жертва, а всё сражение — простое жертвоприношение, чтобы тьма отступила, как и свет. В финале погибают оба, и Одджит, и Избранная, но обе возрождаются и через годы снова сражаются.       Этот круговорот повторяется вот уже больше девяноста лет. Всё повторялось, и печаль и радость, падения и свершения, поражения и победы, война и мир. Но, это всё разные версии одного и того же финала. И никто не знает, как долго это ещё будет продолжаться.       Немая тишина странной тяжестью оседала на сердце, лёгких, не давая нормально вздохнуть.       — Нужно сказать об этом царице, и не медленно, — хрипы исказили голос жреца. Мужчина замотал головой, белая ткань головного убора, чем-то напоминающего немес фараона пошла кругом.       — Я ей лично об этом сообщу после сегодняшнего собрания, и за одно поговорю о самой писемности, чтобы тебе помочь, — сказала девушка опустив руки.       — Благодарю тебя, Рамона.       — Пока не за что, Бахир. И если это всё, то я с твоего позволения уже пойду, а то мне ещё некоторые бумаги нужно забрать, дабы отдать Клеопатре.       — Конечно, не смею тебя задерживать, — с этим диалог можно сказать подошёл а концу. Рамона отклонившись, поспешно удалилась с вида писаря и выйдя в коридор, направилась к выходу из храма.       Холодная писемнось в коридоре больше не бросалась в глаза, а голова была заполнена лишь мыслями о находке. Они вытеснили всё остальное, не оставив ничего после себя. Странную пустоту, которую заполнял лишь состоявшийся диалог с Бахиром. Рамона понимала, что это лишь начало, и на царство грядут тёмные времена, и это необычное письмо — предупреждение, что может пролить свет на многое, либо напротив, скроет во тьме всё, что только можно.       Рвано выдохнув и мысленно посчитав до десяти, чтобы успокоиться, советница прошла под аркой, зашла в гипостильную залу. Но, неожиданно, чьи-то шаги заставили её остановиться и лишний раз прислушаться. Но было тихо, даже слишком.       «Показалось, — выдохнув с облегчением, Рамона уже собиралась уходить, как шаги повторились вновь, а по полу, неподалеку от неё потянулась тусклая, медленно удаляющая тень. — А нет, не показалось», — дама сделала несколько шагов вперёд, выглянула из-за колонны и почти сразу увидела какую-то девушку, плотно прижимающую к себе белоснежную скомканную ткань. Она постоянно оглядывалась и шла медленно, стараясь не шуметь, хотя скорее кралась.       Чёрные брови советницы наблюдающей за этим опустились, а единственные на данный момент мысли превратились в действия: пойти проверить. Ей не сильно верилось в то, что эта юная незнакомка пришла сюда дабы помолиться или поблагодарить за что-то бога, иначе она бы не кралась, и не шарахалась каждого шороха. Похоже, она тут для личных дел, и нет никакой гарантии, что для хороших.       Как тень, Рамона пошла за ней, медленно, чтобы не выдать себя. И вскоре эта особа привела её к небольшой комнатушке, в другом коридоре.       «Зачем она пошла на склад?» — незнакомка нарочно прошла мимо молельни, её интересовал небольшой склад. Там хранится вино, что служит питьём как для богов в честь которых взвели этот храм, так и для ритуалов и жертвоприношений, в которых берут участие и простые люди. — Предатель? — краткий вопрос слетел с пухлых губ, когда та дама, которой на вид не больше семнадцати лет, не скрылась за дверями склада. Не долго думая, Рамона поравнялась и быстро пошла туда. Отворила дверное полотно. Увиденное её шокировало, заставляя на миг замереть, потеряться во времени.       Незнакомая советнице юная девушка открывала небольшой пузырёк, что вероятнее всего был спрятан в той самой ткани и хотела вылить его в один из больших кувшинов с алым алкоголем.       — Ты что тут делаешь? — спокойно, стараясь не спугнуть девушку проговорила темноволосая. Но опущенные густые брови и гневный взгляд выдали всё её эмоции.       Юная особа дрогнула от неожиданности и резко выровнявшись спрятала все ещё полный пузырек за спину. Но глаз не отвела. Ощутив неладное, Рамона сошла с порога и закрыла за собой дверь.       — Ну? — она скрестила руки на груди, а пронзающий взгляд карих глазах блуждал по телосложению стоящей перед ней юной дамы.       Она была худой, и это облегающее в талии нежно-голубое платье только это подтверждает. По спине и плечам чёрным водопадом спадали длинные волнистые волосы, сильно выделяющиеся на её бледной коже, что, конечно, было странно для пустыни. Но необычным, её образ делали бледно-серые глаза с частичной гетерохромией левой радужки — там она была двухцветной, серой и немного зелёного. Красиво. Даже очень. И яркий макияж только подчеркивал эту изюминку.       — Будем и дальше играть в молчанку, или может поговорим? — теряла терпение Рамона. Но поняв, что эта напуганя её неожиданным визитом девчушка ничего не скажет, она решила пойти другим путем. — Послушай, я не собираюсь ругать тебя или звать охрану из-за проникновения в ту часть храма, где тебе попросту запрещено находиться. Потому, давай мы с тобой, как нормальные люди разберемся со всём мирным путём. Нам обоим не нужна огласка, согласись, — руки опустились, а взгляд стал мягче. Юная особа немного колебалась, но всё же сдалась.       — Молю, простите меня, госпожа Рамона. Я... — она показала закрытый пузырек, но так и не осмелилась назвать причину своего визита.       — Что там? — советница царицы забрала вещицу.       — Яд, — совсем тихо пискнула девушка, сдерживая поступающие слёзы. От этого глаза собеседницы округлились от удивления.       — Что? Ты кого собиралась отравить? — старательно спокойно продолжила допрос Рамона, но голос предательски трещит.       — Я не хотела этого, меня заставили, клянусь... — сквозь слезы начала оправдываться молодая девушка.       — Кто?       — Одджит, — от услышанного волосы были готовы стать дыбом. Она была готова услышать что угодно, но не это.       — Что это значит? Ты просила помощи у богини тьмы? — на втором предложении Рамона всё же не удержала эмоции и прикрикнула, пренебрегая осторожностью.       — Нет, — отрицательно покачала головой собеседница.       — Ты, Слышащая? — как и везде, в Египте есть люди, что могут слышать богов. Не видеть, а конкретно слышать. Их так и называют — Слышащими. Считается, что такие люди особенные, ведь их выбрали святые, посчитали их достойными общаться с ними, и пророчить их слово средь других.       На сегодняшний день, людей с таким даром было не много, и они считались редкостью. Средь таких была и сама Рамона, но об этом, знают лишь единицы. Ещё будучи десятилетим ребенком, девушка начала замечать за собой странности: слышала чьи-то голоса, видела силуэты во снах, а порою, даже ощущала рядом с собой чужое присутствуие. Но поначалу девочка не обращала на это внимание, и лишь повзрослев, она узнала, что может общаться с богами.       — Да, госпожа, я одна из них, — призналась она.       — Что тебе велела сделать Одджит? — перешла к сути советница.       — Она заставил меня убить Избранную. Отравить её с помощью вина, — и это было хорошим планом, убрать из жизни приспешника богов, ведь когда ищут избранную, то выполняют специальный ритуал, где используют то самое вино.       — И ты так легко согласилась?       — Я вынуждена была, иначе, она убьёт мою младшую сестру... — дрожащие руки сжали ткань платья, а по щеке вниз скатилась чистая слеза и разбилась об пол.       — О, милосердный Ра, ты хоть понимаешь что сейчас могла натворить?       — Убить невиновного человека...       — Именно. Но ты не подумала, что этот кувшин с отравой не обязательно мог попасть для использования в ритуале? Отравленое вино могли налить и богам, и поверь, они его не пьют, а кто-то другой. Или, этот кувшин могли бы подать и самой Клеопатре, её министрам, советникам, послам и гостям с других государств. Ты это понимаешь? Одна твоя ошибка могла бы убить многих людей, — холодно отчитала темноволосую Рамона.       — Я... Могла?.. И вас убить? — она прикрыла рот руками. Ужаснулась.       — Да, могла, — подтвердила девушка. — Но яд, откуда он?       — Одджит, она дала мне его... Простите меня, госпожа, я не хотела всего этого, — зарыдала юная дама. — Я не думала, что...       — Всё, успокойся, ничего же не произошло, я вовремя подоспела.       — А что теперь со мной будет?       — С тобой?.. А тебя как зовут-то?       — Гелла, — немного запинаясь сказала собеседница.       — Значит так, Гелла, я ничего не скажу. Никому нельзя знать, что ты тут была и что делала. И ты молчи, поняла? — кивок послужил ответом. — Хорошо, тогда уходим, пока никто ничего не заметил.       — А как же моя сестра? Я боюсь за неё.       — А с твоей сестрой мы разберемся. Где она сейчас?       — Должна ждать меня на улице, только, она не знает зачем я сюда пришла. Она думала, что я пришла отблагодарить богов, но... — Гелла осеклась, глубоко вздохнув.       — Тогда идём, не будем медлить, — Рамона сжала пузырек и решительно блеснув глазами открыла дверь.       — Но... Но, что вы сделаете против Одджит?       — Я тоже Слышащая, как и ты, потому попрошу помощи у богов. Поверь, они не пройдут мимо чей-то беды, в особенности, если это невинный ребёнок, — и на этом диалог подошёл к концу. Рамона, махнула Гелле и вышла в коридор, темноволосая за ней, вытирая хрупкими и практически без побрякушек ладонями слезы. Бледно-голубой топаз на её колечке блеснул, будто заставляя обратить на себя внимание.       Торопливо и чуть ли не бегом, дамы вышли из храма. Охрана стоящая по обе стороны пилона напряглась, заметив быстро удаляющихся людей. По ним было видно, что они хотели что-то им сказать в догонку, но воздержались, решив, что будет лучше помолчать.       Мысленно поблагодарив их об этом, Рамона, как и юная Гелла быстро спустились по небольшим ступенькам, вышли на ровную дорожку ведущую в город.       — Где она тебя должна ждать? — решила уточнить советница, не сбавляя темпа ходьбы и даже при том, что её спутница мягко говоря еле поспевала за ней.       — Вон там, возле тех колонн, госпожа, — дама указала пальцем на две большие колонны, что служили чем-то на подобии прохода где были высечены иероглифы с именами фараонов и богов Аписа и Осириса, в честь которых и возвели храм Серапеум.       — Не пытайся... — Рамона резко пристопорила, отчего спешащая за ней Гелла врезалась в её плечо.       — Простите, я не...       — Ты это слышала? — юную даму перебили. Госпожа обернула голову, легко читаемые эмоции потерянности и удивления стекали с неё прямым текстом.       — Что слышала?       — Женский голос... Такой отдаленный, будто эхо.       — С вами говорила богиня?       — Похоже на то, только этот голос не принадлежит ни одной из богинь с которыми я общалась. Это что-то другое, — она помрачнела.       — А что вам сказали? — спросила Гелла, решив, что это важно.       — Не пытайся, — цитировала услышанные слова девушка. — Голос такой бархатистый, но немного хриплый.       — Одджит, — ужаснулась юная особа, прикрывая рот рукой.       — Спешим, — схватив Геллу за руку, Рамона побежала к колоннам, в надежде увидеть там ребёнка, но там никого не было. — Проклятие! — оскалилась советница царицы опуская руки. — А она не могла уйти?       — Нет, Ная послушная, она бы не ушла просто так, она бы дождалась меня, — голос предательски трещит, выдавая тот немой страх сидящий за ребрами. — Ная! — ступив несколько шагов вперёд, Гелла громко окликнула младшую сестру. Опосле ещё раз, и ещё. Но безуспешно. — Вы же не думаете, что её забрала... — Гелла осеклась, так и не договарив самое страшное, что боится даже мысленно произнести.       — Надеюсь что нет, потому, нужен её найти, и поскорее, — она понимала, что просто так Одджит бы не забрала ребёнка, для чего-то Ная всё же нужна. Возможно для очередного шантажа, или этим Тёмная царица хочет показать своё могущество, что ещё хуже. — Так, где она ещё может быть? Это важно, — промедление прошло в секунду. Рамона была настроена серьезно.       — Она... Дома, на площадке с другими детьми или в своем тайном месте, но я не знаю точно где это, Ная не хотела мне рассказать... — в спешке перечислила девушка. — Но, маме, она случайно проболталась, и это вроде где-то у реки, — по щеке скатилась слеза. Гелла стёрла её и глубоко вдохнула воздух, пытаясь этим успокоиться. Но не вышло.       — Хорошо, тогда беги на площадку, вдруг её кто-то из детей позвал к себе, и можешь домой, хотя если ты говоришь, что она послушная, то она вряд-ли могла туда уйти. Но проверить стоит. А, я попытаюсь найти у реки, — скомандовала Рамона. Девушка было хотела что-то ей возразить, но решив не спорить и довериться советнице, только кивнула. — Беги, — и на этом диалог закончился.       Гелла отклонилась и поспешно удалилась с вида. Карие глаза провели её цепким взглядом, и едва её худой силуэт и чёрная макушка скрылись за изгибом стены одного из домов, Рамона разрешила и себе уйти. Разрешила, а хотя не смела, ведь через минут пять-десять, должен начаться совет и, она должна быть там, но она бы себе потом не простила, что не помогла ребёнку, когда имела возможность.

***

      Идеально чистая каменная дорожка вела от храма Серапеум прямиком к широкому, бьющему волнами Нилу. Девушка спустилась к берегу и опустилась на колени рядом с шумной рекой. Протянув руку, она зачерпнула ладонью прохладную воду, при этом что-то шепча. Взывая до бога.       Тёмные глаза медленно прикрылись, а кончики пальцев мокрой руки еле заметно дрогнули. Последние строки мольбы слетели с уст почти уловимым шёпотом. Он не был слышным для других, но, тем, кому это было адресовано, несомненно услышали её.       — Заросли камыша... — тихий шепот нежного голоса богини Исиды зазвенел в ушах. — Там, ищи ответы...       — Благодарю вас, моя госпожа, — остатки воды в ладони медленно утекли сквозь разжатые пальцы, и разбились об камень у берега реки.       Медленно открыв глаза, Рамона глянула на Нил: на чистой глади бегали бисеренки света. Но неожиданно возле неё, у самого берега по воде проплыли лепестки дикой розы. Поймав один, советница преподнесла его к себе поближе.       «Вы даёте мне подсказку, госпожа», — поднявшись на ноги и снова осмотрев лепесток со всех сторон, девушка торопливо побежала по берегу, против течения реки. Она знала, что эта дикая роза растёт тут неподалеку, возле старой беседки что была на самой поверхности реки. На воде, и там как раз таки есть и заросли камыша. Значит, девочка скорее всего там. Возможно, прячется в тени от палящего солнца.       Быстро перебежав на нужное место, Рамона остановилась и придерживаясь за правый бок, тяжело дыша осмотрелась. В небольшой тени от растений, прятался куст диких цветов, что обплёл большую часть беседки. Алые бутоны полностью раскрытые чаровали своим ароматом, а теплый свет ласкал стебельки, сглаживал колючие шипы и островатые летестки, что качались на лёгком ветру, будто ведя свой, никому неизвестный танец. Так робко и изящно, что так и хотелось затанцевать следом, под тихую музыку ветра и звучащий в голове свист саламийи. Манящий, отображающий ностальгию и некогда забытое счастье. Её счастье. А сейчас, кто-то, пытается забрать чужое счастье.       «Где же ты, Ная?» — пробираясь через высокий камыш, цепкий взгляд Рамоны хватался за всё, что угодно, но ничего её так не привлекало, как сооружение забытое людьми и оставленное на хозяйстве природы.       — Ная? — окликнула её девушка, осторожно подступив поближе к беседке. — Ная, милая, ты тут? Тебя сестра ищет, — не до конца понятно зачем, решила признаться темноволосая, опосле выдохнула и отодвинула от себя цветы розы.       Она ждала ответа, прежде чем продолжить путь, но ей никто не отвечал. Возможно, девочка просто боялась или стеснялась, а может, её тут и нет.       Ступив на небольшой мостик, Рамона немного задрала к верху юбку платья и тихо выругавшись на саму себя, пошла дальше. Осторожно ступая, стараясь не залеть и без того ветхую конструкцию, дама в несколько больших шагов, добралась до каменного сооружения и в предвкушении нырнула под аркой потрескавшихся колонн. Но там никого не было.       — Проклятие... — отпустив платье, Рамона подошла к одной из стенок беседки, что не подымались выше пояса, и облокотившись на наё, глянула вперёд.       «Неужели, вы ошиблись, госпожа?» — глубокий вдох-выдох, тело немного расслабилось, но на душе всё ещё тревожно, а разум будто отключили.       — Нет, богиня не могла меня завети сюда просто так. Она хотела, чтобы я это увидела... Хотела мне что-то показать тут, только, что? — опровергнув свои же сомнения и домыслы, советница сощурилась и стала вглядываться в пейзаж природы кругом себя, пытаясь отыскать там что-то стоящее.       Ветер качал стебельками камыша и роз, ласкал волны Нила, уносил все мысли и душевный груз далеко за закаты. Солнце стелило дорожку по земле, прозрачной воде и мягком ковре травы. Его свет также небольшим прямоугольником падал на лицо советницы Клеопатры и грудь. В этом расплавленном золоте вырисовывались все аккуратные линии маленького носа-пуговки, широких бровей, излома пухлых губ, не сильно выделяющихся скул и лба. Его блики игрались в глазах, проведенных чёрной подводкой, в камушках драгоценного ожерелья, подареного ей однажды одним из министров царицы. На кончиках длинных ресниц задрожали тени, также, как и в небольших ямочках по обе стороны губ.       Рамона вскинула голову чуть к верху, позволив ветру трепать распущенные и только недавно подстриженные черные волосы, не спускающиеся ниже лопаток. Она нарочно не собирала их в пучок и не заколола заколкой, а всё для того, чтобы лучше слышать богов. Считалось, что их голос приходит с ветром: он гонит его к тем, кто его сможет услышать. И перебирая волосы, боги, будто дают знак, что контакт есть, и что они говорят, главное не потерять эту ниточку, и держаться крепко.       Вдох-выдох. Вдох-выдох. Руки сжали бортик чуть ли не металлической хваткой. Рамона имела сильную выдержку, но сейчас, терпение потихоньку утекало. В молчании прошла минута, за ней вторая.       «Нет, всё же я ошиблась, и мне тут делать нечего, — убрав ладони с камня, девушка покачала головой и уже собиралась уходить, как вдруг заметила луч света, что уверенно очертил что-то на подобии входа в пещеру, спрятанный за зарослями высокого камыша. — Пещера, ну конечно. Как я сразу её не увидела. Там можно спрятаться», — улыбнувшись собственным мыслям, Рамона торопливо вышла из беседки и перебралась обратно на берег.       — Простите, что сомневалась в вас, госпожа Исида. Я благодарю вас за помощь, — тихо прошептала заветные слова как прощения, так и благодарности, дама еле заметно поклонилась, глядя на реку, а после поспешила к пещере.       Мокрая трава из-за недавнего прилива намочила ноги. Советница скривилась и интуитивно вытерла рукой влагу с лодыжек и сандалий со шнуровкой. Но это не сильно помогло, ведь почти через секунду по травинкам к коже снова стекла вода. Раздражённо цокнув языком, Рамона подняла левой рукой подол длинного платья повыше, а правой дальше расчищала себе дорогу, при этом надеясь лишь на то, чтобы девочка правда была там, ведь будет очень плохо, если свод пещеры будет пустым. Тогда её самые худшие опасения подтвердятся.       «Не думай об этом», — встряхнув головой, темноволосая девушка отодвинула камышы и глянула вперёд. Вход в пещеру был достаточно низким для неё, потому она вынуждена была присесть.       — Как раз для ребёнка, — придерживаясь рукой за холодный камень, советница пробралась в пещеру.       Там было темно и после белого и адского полуденного зноя, эта тьма была как плотная пелена. Дама сморгнула её с ресниц. Затем снова, и как только глаза привыкли к темноте та снова осмотрелась. Тут «дорога» вела только вперёд.       — Значит, нам туда, — и она полезла дальше, благо, там было сухо, разве что только пыльно, но это ещё не самое страшное. Хуже всего, это неветь, что поджидает впереди.       Пробираясь по узкому тонелю, в нос ударил запах сырости, а пыль противно липла к рукам и пачкала платье. Это, наверное, был единственный минус что сразу бросался в глаза. Но по сравнению с теми проблемами, с которыми ей приходилось сталкиваться, то это были только цветочки.       —... другого выхода нет, — вдруг впереди прозвучал голос какого-то мужчины. Очень тихий, но не смотря на это, в нём отчётливо послышалась суровость и даже гнев.       — А? — Рамона дрогнула и пристопорила, будто выдерживая паузу. Ей точно не могло это только показаться. Кто-то точно говорил. — Что-то мне это не нравится, — нахмурившись, советница продолжила путь и вскоре вышла к большому пещерному своду, что имел некое раздвоение.       Девушка выровнялась и глядя на эти два коридорчики задумалась.       «И куда теперь? — сделав несмелый шаг вперёд, темноволосая поочередно заглянула в каждый из представленных тонелей. Стала прислушиваться, чтобы услышать ещё хоть что-то. И она услышала. Вновь тот голос. — Он точно не детский, неужто тут ещё кто-то есть?» — колебаясь, но Рамона медленно зашла в правый коридор, из которого прозвучал голос.       По мере её передвижения, голос усиливался, и это только пугало, наводило глупые мысли о сектах или каких-то культах.       — Свет? — совсем тихо, но с отчётливым удивлением проговорила себе под нос дама, завидев впереди себя свет, что исходил из ещё одного прохода в стене, находящегося по левую руку от неё. Оттуда прозвучали и другие голоса.       «Точно культ. Собрание!» — голос внутри завопил. Рамона уже представила, как поймает этих негодников и предоставит страже.       Она прекрасно знала, что такие собрания, это точно не поклонение какому-то из богов пантеона. Скорее всего, это культ во имя тёмных сил. А это запрещено законом. Все люди должны почитать богов-творцов, а не тьму, ведь то считается ужасным грехом. Тогда человек считается нечистым. Становиться вровень с той тьмой, которой поклоняется.       Подойдя к тому проходу поближе, Рамона аккуратно заглянула туда стараясь не выдать своего присутствия раньше времени и, увиденное, почти мгновенно бросило тело в оцепенение. В свете факелов она увидела, что это был не простой культ, а совет, где люди, что восстали её глазу, очень сильно походили на богов: Сета, Исиду, Сехмет, Маат, Нефтиду, Тота и последнего, карлика Беса.       Также, девушка увидела некую женщину и статного мужчину с сединой рядом с ней. Они возвышались над другими, им подобными, и они внимательно слушали их, ровно, как и сама Рамона.       — ...вы все знали, что к этому шло, — продолжил незнакомец. — Это нельзя было как-то предотвратить. Наш враг оказался сильнее и хитрее, на сей раз, он перешёл черту.       — Нужно было предпринять что-то ещё тогда, девяносто лет назад. Нужно было не дать Апофису выполнить задуманное. Поверьте, их договор состоялся раньше, но подписали они его когда выпала возможность, — сурово проговорил человек с ослиной головой. Это тот самый голос, что ещё в начале слышала Рамона. Теперь то она знает чей он, это был бог Сет.       «Неужели, это правда боги?» — девушка скрылась за стеной и только незаметно подсматривала и слушала их дальше, не веря собственным мыслям.       — Легко сказать, Сет, — подхватила женщина, со страусиным пером в волосах. — Но ты знаешь не хуже моего, чем бы это закончилось. Да, когда-то правление было при поддержке тёмных сил. Но, этот союз нарушен, и тьма стала неуправляемой, потому, нельзя было делать перенос тогда, иначе основания вселенной пошатнулись бы, и последствия были бы ужасными.       — Маат права, тогда Апофис имел сил больше всего, и в тот момент было рискованно переносить царство, — показала свою солидарность с богиней истины стоящая рядом Нефтида.       «Переносить царство? Что?.. Как?..» — Рамона сглотнула и невзначай преподнесла руки к груди.       — И потому, это нужно сделать сейчас, пока не стало слишком поздно, и пока то предсказание великого Осириса не стало реальностью, — невесело констатировала та женщина стоящая рядом с тем седым мужчиной, что вероятнее всего был главным.       — Но там говорилось о Седьмой Избранной, а в нашем случае, Одджит вернётся только пятый раз. Времени ещё полно, — нашел несостыковку низкорослый бог, паралельно поправляя краткие волосы. — А ты что думаешь, Сехмет? — обратился к задумчивой львице Бес нахмурившись.       — Да, это так, там говориться о Седьмой наследнице богов, об этом пока рано говорить, — дама скрестила руки на груди.       — До сих пор не могу поверить, что вы смогли отдать часть своих сил простой смертной, — фыркнул Сет, обведя всех гневным взглядом. — Они же слабее нас, великих богов. Эти людишки, лишь жалкие существа, что ни на что не способны. Простой мешок с костями. Неужели вы этого не видите?       — Не будь таким пессимистом, Сет, не все смертные бескорыстные, даже среди них есть те, что почти равны нам, богам, — нахмурился Тот. На этим слова ибиса, бог войны раздражённо рыкнул и стукнул своим посохом по земле.       — Я соглашусь с Тотом, — подхватила мысль товарища Сехмет. — Она хоть и смертная, но не уступает места богам. Тем более, каждая из Избранниц, показала себя достойно, как перед врагом, так и перед нами. И пусть это один и тот самый человек, только перерожденный, но это и делает Избранную по правде уникальной. Она... Нет, они постоянно неизменные, одинаковые чувствами, но тот час они постоянно разные, как телом так и характером. И глупо с твоей стороны, Сет, судить наследницу только за тем, что она не рождена богиней, как все мы, а простой смертной, — по окончанию этого монолога, львица гордо вскинула голову глянула на бога с ослиной головой, будто этим показывая, свои умения отстоять свою точку зрения.       — Это простое жертвоприношение, чтобы удовлетворить чьи-то нужды и урезанить пыл, не больше и не меньше, — стоял на своем бог войны.       — Хватит, Сет, — громко проговорил тот незнакомец. — Сейчас, это не играет роли. Всё уже решено, и ты с этим ничего не поделаешь. Ровно, как и другие боги, что сейчас на Земле.       — К тому же, уже всё готово, осталось только перенести, — тревожно выдала молчавшая досель Исида. — И мы в любом случае должны это сделать, иначе всё царство Египта падёт. Одджит и Апофис ни перед чем не остановятся и тогда...       — Погоди, сестра, — неожиданно для всех, Нефтида перебила речь богини чем многих удивила. Она сдвинула борови к переносице и глянула в тот самый проход.       Рамона резко спряталась и закрыла рот рукой, затаила дыхание, чтобы даже оно не выдавало её.       — Что такое, Нефтида? — почти синхронно обмолвились Бес и Тот.       — А кое-что почувствовала, будто где-то неподалеку смертный человек. Сильный отголосок, — как-то неуверенно произнесла богиня, делая шаг вперёд, опосле замолчала и продолжала смотреть на тот проход.       «Они знают обо мне?..» — содрогнувшись и испуганно глянув на вход в ту часть пещеры, Рамона приняла решение уйти отсюда. Но стоило ей сделать шаг, как шум тут же тихим эхом пустился по просторам тонеля.       — Смертный человек, тут? Это место неизвестное, — тоже покосилась на проход Исида.       — Может это снаружи? А ты просто ощутила отголосок души? — усомнилась та женщина, что досель была неизвестна для советницы.       — Нет, госпожа Санера, это точно не снаружи, а где-то близко, будто прямо за этой стеной, — черные брови опустились, из-за чего взгдяд стал острее.       «Нет, нет, нет...» — голос внутри завопил, а последние здравые мысли превратились в одно мгновенно принятое действие уходить, и как можно скорее. Так девушка и сделала: стала медленно шагать обратно к входу, через который сюда пришла.       — Сет, будь так добр, проверь в чём дело, — попросил седой мужчина, неверяще глядя туда же, куда и все.       — Конечно, мой господин, — скребя зубами, старательно вежливо сказал бог и посильнее сжал свой посох, затем пошёл к своеобразным дверям.       Услышав шаги и удары посоха об пол, Рамона, чихав на аккуратность, принялась бежать, чтобы её не завидели. Но, удача, явно была не на её стороне. Её громко окликнули.       — Стоять, жалкая смертная! — мужской баритон заложил уши, а после стук посоха заставил её остановиться и обернуться.       Почти мгновенно, советница встретилась взглядом с разгневанным богом войны и ярости. Эта злость, что легко читалась в его глазах прошибла тело девушки скребучим холодом и диким ужасом, который не давал ей возможности пошевелиться. Было ощущение, что ей укололи сильный паралитик, и из-за него, все действия стали высшим наслаждением. В один момент. Мгновенно. И, казалось, что эту силу излучал только медленно идущий к ней Сет.       — Я...я... — прижавшись к стене, было хотела что-то сказать в своё оправдание Рамона, но голос комом застрял в горле.       — Что ты тут забыла, смертная?! — громко продолжил бог, хватая девушку за горло.       — Я... Искала ребёнка... — призналась она жадно вдыхая воздух.       — Не ври! — зарычал Сет, чем сильно напугал девушку. Та судорожно всхлипнула и закусила губу, стараясь не разреветься перед великим богом от отчаяния и страха. — Ты жалкая сволочь! Как ты посмела явиться сюда?! — мужчина сильнее надавил на горло своей жертвы и бесцеремонно прижал к стене, да так, будто желая вдавить в неё нахальную девку.       Рамона прошипела от боли, когда острый камень впился в спину, заставляя ту выгнуться подобно кошке. Но она не отвела глаза и продолжила стоять на своем, хотя где-то в глубине души понимала, что это сопротивление для неё хорошим не закончиться.       — Это правда... — уже не сдерживая слёз прошептала темноволосая дама.       — Да как ты смеешь?! Да я раздеру тебя на части за эту ложь! — холодно отчеканил каждое слово Сет, и невзирая на попытки своей жертвы выбраться из западни, он надавил на кожу шеи металлическими когтями, что были частью его образа.       — Прошу, поверьте... — последние слова сорвались с губ еле уловимым шёпотом. Воздуха не хватало, а перед глазами начало темнеть. И сейчас, Рамона может надеятся только на чудо. Надеятся, что ей помогут, иначе сложно представить, что с ней за шпионство сделает переполнен яростью Сет.       — Хватит, оставь её! — чья-то худощавая рука сжала плечо мужчины. Он обернул голову и завидев стоящую за спиной богиню, ослабил хватку.       — Уйди, Исида! — гаркнул на неё осёл отворачиваясь. — Иначе, ты сильно пожалеешь!       — Я уйду, как только ты её отпустишь! — стояла на своем богиня, сильнее сжимая плечо Сета.       — Для чего? Она шпион! Мелкая дрянь, что нахально посмела пробраться сюда!       — Она не шпион. Она просто искала потерявшегося ребенка — девочку Наю, — оправдала Рамону Исида.       — Откуда ты это знаешь? — на лице бога появился пугающий оскал.       — Сперва отпусти её, она же сейчас задохнётся! — Сет покорно убрал руку. Медленно сползаяя вниз по стене, советница глубоко вдохнула воздух и интуитивно приложила ладонь к шее.       — А теперь, говори, кто она, и что тут делает? — строго обратился к жене Осириса мужчина, и сказал он это с такой интонацией, будто то был приказ, а не просьба рассказать всё.       — Это Рамона, советница самой Клеопатры, и она правда искала девочку. Я знаю это, потому что она взывала ко мне и просила помощи, и я... — не успела женщина договорить, как её грубо перебили.       — Так это ты привела её сюда?! — Сет сделал шаг вперёд и протянул руку к Исиде, будто готовясь схватить её за горло и припечатать к стене также, как он это делал с Рамоной минуту назад.       — Это вышла случайность, она просто не туда пошла.       — Случайность, говоришь? — эхом повторил собеседник, разминая пальцы, но сдерживался, чтобы не осуществить задуманное. — Ты привела её сюда, и теперь, эта жалкая смертная, всё знает, — осёл показал рукой на сидящую Рамону, чье тело сотрясала мелкая дрожь. — Ты хоть понимаешь, что натворила, Исида? Мало того, что ты связала себя с этими людишками, так ещё и наплевательски относишься к сущностям богов?!       — Что она узнала, Сет? Нефтида только сейчас учуяла отголосок её души, значит, она только пришла, и мало что слышала, — продолжала защищать смертную богиня магии. Её собеседник только нахмурился.       — Это не оправдывает ни её, ни тебя, Исида, ты нарушила правило!       — Хорошо, значит я понесу наказание, не ты, поэтому, будь так добр, уйди и позволь мне самой разобраться с ней, — тон женщины неожиданно стал холодным, ровно как и взгляд, что упал на смертную, и почему-то, Рамона почувствовала от этого такую тяжесть в области груди и стыд. Она наконец поняла, что Исида с самого начала знала о ней и, видимо, что-то сделала, чтобы её не разоблачили. Она поняла, что это время предназначалось для того, чтобы она ушла, но своим любопытством, Рамона только подвела богиню.       — Чудесно, Исида, разбирайся, — с сарказмом протянул мужчина и поравнявшись, поспешно удалился с её вида, при этом нарочно зацепив плечом.       Как только Сет скрылся в своеобразном зале совета, жена Осириса позволила себе говорить.       — Цела? — она шагнула к Рамоне и протянула руку, предлагая свою помощь. Девушка сглотнула и протянула свою дрожащую ладонь в ответ, позволяя богине помочь ей подняться.       — Простите моя госпожа, я не хотела, чтобы всё так вышло, я... — начала слезливо простить прощение девушка, но её перебили.       — Всё хорошо, Рамона, не извиняйся. Я сама виновата, что ты тут оказалась. Я должна была тебя провести к ребенку, но не успела. Поэтому, делаю это сейчас: возвращайся к началу пещеры, и сверни в другой тонель, Ная там. Но поторопить, тьма надвигается быстрее. Ясно? — на одном дыхании пояснила Исида. Советница кивнула. — Хорошо, теперь уходи, тебе тут делать нечего.       — Но, госпожа, я...       — Уходи, — снова перебила её Исида сгрозившись и кивая куда-то за спину советнице. Этот холод в поведении столь доброй богини по правде говоря пугал, но Рамона вынуждена была повиноваться.       — Благодарю вас, госпожа, и простите меня, — на это женщина только промолчала, а темноволосая девушка быстро ушла без оглядки, паралельно вытирая всё ещё бегущие слёзы. Вытирая и размазывая черную подводку и цветные тени в виде причудливой маски.       Оказавшись достаточно далеко от богов, Рамона оперлась спиной об стену пещеры, что служила как перегородка развилки, и медленно сползла вниз, позволив себе больше не сдерживаться. Она разревелась как маленькая девочка, что снова осталась одна.       — Дура, идиотка, позорище... — ругательства и оскорбления в свой же адрес вырывались изо рта один за другим. Будто так, Рамона по капле, словно яд, выдавливает из себя обиду и злобу. Было горько от того, что она так подвела богиню, которая ей доверяла. — Нужно ещё найти ребёнка, — вспомнив о словах Исиды, дама вскинула голову. Голос затрещал, а после минуты промедления, девушка всё же поднялась на ноги.       Глубокий вдох-выдох, тело понемногу расслабилось, но чувства до сих пор вопят. Они противным осадком засели в душе, разуме и в сердце. Дрожащими руками, Рамона вытерла слезы и шмыгнув носом, медленно вошла в другой тонель, где по словам Исиды, должна быть Ная.       Медленно. Шаг за шагом, она погружалась во тьму. Торопливо ступающие за ней тени начали теряться, ровно как и зрение. Тут света не было, а уличный давно оборвался. Значит придется передвигаться на ощупь и искать ребенка своими силами. К Исиде она больше не может обратиться. Ей и так досталось из-за неё. Из-за её халатности и излишнего любопытства. Но, что богиня Исида имела ввиду, под словами «тьма надвигается быстрее»? Неужели, ей грозит опасность? Или, это было не о девочке?       Из размышлений, Рамону вывел детский голос:       — Ну где же ты спрятался? Я так не играю, выходи! — советница насторожилась, но продолжила идти, только медленнее. При этом слушая все звуки что её окружали: шорох её шагов, частое дыхание и шум воды, что где-то капала. — Ну же, выходи! — и снова голос, но на сей раз ближе.       «Госпожа Исида не ошиблась», — страх куда-то исчез, вместо него появилось нечто новое. Решимость. Она пламенем загорелась в глазах, освещая путь.       — Ну не играю я так, выходи! — девочка совсем близко. Рамона заозиралась и увидела неподалеку небольшой луч света и в тот миг, сердце будто пронзили иглой. Резко и болезненно.       «Ная!» — почувствовав что-то неладное, девушка ускорила ходьбу и шла по следу света только вперёд, если, не бежала. Всё же, сейчас слова богини Исиды о тьме обрели совершенно другой смысл, ведь и сама Рамона почувствовала эту самую темноту.       — Долго ещё ждать?.. Ну же... — последнее было мольбой, а за ним ещё что-то.       «Что? — рваное дыхание рассеивается в воздухе. Темноволосая особа замерла, когда тот час слух ловит странные звуки. — Что это?» — похоже на странное звяканье метала, а за ним тихий стон и даже всхлипы.       — Ну хватит, — вот он снова. Шепот и детский плачь, что в миг утихает, будто, она хочет, чтобы её не нашли.       — Ну где ты? — прошептала себе под нос Рамона и словно в ответ из темноты перед ней, что освещал совсем слабый оуч искусственного света опять раздался всхлип. Ей нужно вперёд. Там кто-то есть, и возможно та самая Ная.       «Только не напугай», — всё снова умолкло, и только шорохи шагов нарушали эту зыбкую тишину, что была тут хозяйкой.       Советница Клеопатры тихо выдохнула через нос, продолжая путь. Вскоре тот свет становиться чуть ярче, и на его фоне виднеется детская фигура. Девочка лет шести-семи, в тонком платье. Она сидела на полу, и прижав колени к груди оперлась об стену пещеры. Рядом с ней не ярко горел фонарь, вокруг которого летали два мотылька. Интересно только, откуда они здесь?       — Привет, а что ты тут делаешь? — девушка подошла поближе и села на корточки напротив заплаканного ребенка. — Ты заблудилась? — на это девочка только шмынула носом, вытерая соль со щёк. Её взгляд покрасневших голубых глаз шарил по лицу Рамоны. Она нахмурилась и немного расслабившись, подалась чуть вперёд.       — Нет, — выдала девчушка, скосив взгляд.       — Тут темно, не боишься сидеть тут одна? — осторожно продолжила распрашивать собеседница.       — Нет, — она вытерла распухший нос и убирала с лица прилипшие пряди темных волос.       — Ты плакала. Тебя кто-то обидел?       — Нет, — как та сломаннвя пластинка проговорила девочка.       — Ясно. Но всё же, как тебя зовут, и что ты тут делаешь одна? — в молчании прошла минута, прежде чем ребёнок осмелился рассказать всё незнакомой тёте.       — Я Ная, и я тут не одна. Точнее, я жду кого-то.       «Госпожа Исида не ошиблась», — богиня правда помога ей.       — Да, и кого же ты ждёшь? — продолжила беседу Рамона, надеясь, что после этого сможет увести отсюда ребёнка.       — Я жду чудище, — на полном серьёзе сказала Ная. Советница обомлела. Всё же не это она ожидала услышать.       — Прости, но какое чудище? Разве они не неплохие?       — Обычно да, но моё чудище хорошое, честно. Оно всегда сюда приходит.       «Так, это только детская фантазия, не больше», — успокаивала себя Рамона, хотя где-то глубоко в подсознании понимала, что возможно, это далеко не плод воображения ребёнка.       — Ясно. И давно ты тут сидишь?       — Не знаю, я не считала, — пожала плечами младшая сестра Геллы.       — А тебя сестра ищет, идём, а то она волнуется за тебя, — девушка протянула Нае руку, но та отказала.       — Нет, я не пойду, я жду Апофиса! — от последнего слова во рту всё понемело, а тело сгреб холод. Неужели, это правда?       — Кого ты ждёшь? — голос дрожит, ровно как и руки. Похоже, что именно об этом предупреждала Исида.       — Апофиса! Так зовут моё чудище.       — Милая, послушай, это очень плохое чудище, и нам с тобой нужно уходить отсюда, пока не поздно, — молит Рамона протягивая руки, желая забрать ребёнка.       — Нет, я никуда не уйду! — закричала Ная ударив девушку по рукам. — А ты уходи, тебе тут не рады!       — Нет, Ная, нужно уходить, поверь мне, — советница уже сама была готова закричать, но неожиданно сестра Геллы заплакала и упала на пол. Она свернулась комочком, хватаясь за сердце. — Боги, Ная! — завопила от страха Рамона, когда завидела как черные тени подползают к ребёнку, в после девочка уже начинает брыкаться и пищать, как не своим голосом. — Ная! — и что же сейчас делать?       — Оставь, — мужской голос прозвучал то ли впереди, а то ли где-то за спиной. Разобрать сложно.       — Ная! — слёзы градом скатились по щекам, а девочка только широко раскрыла глаза и глубоко вдохнула. Всё. После уже ничего не происходило. — Ная, нет! — пульса уже не было, как и каких-либо движений. — Нет, нет, нет... — эхом залило уши.       — Оставь, ты бы всё равно ничего не сумела сделать, — Рамона дрогнула ощутив на своем плече чью-то руку. Сглотнув, она медленно обернула голову. Ужаснулась. — Не стоит меня бояться, я не причиню тебе вреда.       — Вы... Вы...       — Анубис, — ответил за неё шакал, завидев шоковое состояние дамы.       Он склонил голову, глянул на тело девочки, опосле притронулся к ней рукой и прямо на глазах над её грудной клеткой появились маленькие белые огоньки. Искорки что в миг собрались воедино и превратились в малую птичку.       — Это её душа. Светлая, — бог загробного царства протянул руку и птица в миг села на изогнутый палец. — Ну а тебе, пора уходить, как и другим, — и эти слова были последними, что слышала Рамона, прежде чем перед глазами не поникла голубая вспышка.