Седьмая кровь. Книга 1: Пленники обмана

Месть — блюдо, что подаётся холодным.

      Не каждый понимает, что человеку явлена глупость и что у прошлого тоже выйдет срок. Да, у людей много схожего: гнутся спины — проходят лета, и года бегут что не догнать. Только, память невозможно ранить временем, да и слезы высохнут не все. У каждого одна-единственная жизнь, но по окончанию игры, и король и пешки идут в одну коробку. У каждого прохожего там — своя невидимая плита.       — Я помню, пап, ты говорил, что наша жизнь слишком коротка, и что не все люди равны. Но кем бы мы ни были при жизни, по её оканчанию все окажемся в сырой земле...

***

      Женщина вновь перебрала свитки на столе и найдя нужный развернула, начала про себя читать, при этом изредка кидая на стоящую рядом Рамону косые взгляды. Наконец-то до неё дошла очередь и теперь её бумаги просмотрят, и, если удастся в ближайший час-второй разобраться с документами, то у неё появится крыша над головой и гражданство Золотого города. А это, в данном случае пока самое важное, далее на очереди найти некоторых людей.       — Я вас позову, Рамона, как будет нужно, — холодно и можно сказать равнодушно произнесла женщина, подняв глаза на стоящую возле стола советницу.       — Хорошо, — дама послушно отошла в сторону и села на ближайшую скамью на площади и бегло осмотрела других людей, что как и она, разбирались со своими документами.       Это вызвало у Рамоны крошечную улыбку, и она невольно вспомнила свой рабочий кабинет, светлую тюль на окнах, цветы и полный свитков стелаж. Вспомнила свою помощницу Кассиопею, на столе которой постоянно был такой же бардак. Валяются страусиные перья, незакрытая чернильница, разбросаны летописи, черновики и свисающие с немного заляпаного стола широкие ленты. Вспомнила, и от того на душе стало чертовски плохо. Всё сжалось тугим узлом.       «Она ведь тоже где-то здесь, в Золотом городе и, возможно, тоже одна», — дама невольно дернулась, и стала глазами искать знакомую светлую макушку и ставшие родными голубые глаза. Искала, но никого не нашла.       — Может, она была тут вчера, вместе с другими людьми, а я её просто не видела? — размышляла Рамона. — Или быть может, она в другом городе, не здесь? Амир не говорил, куда именно переносят людей, — карие глаза хватались за каждого прохожего, за каждого зевающего человека.       — Простите, могу присесть? — неожиданно девушку окликнули. Она молниеносно обернулась на голос и увидела женщину средних лет, что чем-то напоминал саму Рамону: похожее платье, вьющиеся волосы, небольшая грудь и уставшие глаза.       — Да, конечно, садитесь, — брюнетка слабо кивнула и отодвинулась немного в сторону. Незнакомка села рядом и просмотрела куда-то вперёд. На таких же усталых людей, что ждали свою очередь. Рамона выдохнула, ловя себя на мысли, что мало чем от них отличается. Её утро тоже было с ранним подъёмом.       Через небольшую линию между шторами в комнату просачивался солнечный свет. Утренний подъём, как и говорил воин был довольно рано. Почти с утренней зарей, как думала про себя Рамона, сидя в кровати и глядя в одну точку. Она вроде проснулась, но разум досель блуждал в царстве Морфея, и, возможно, ещё не скоро вернётся оттуда.       Это тот самый момент, когда понурая и тёмная ночь медленно линяет, перетекает в промозглое утро. Серое и по-своему мрачное, увлекающее словно в капкан.       «Что тебе снилось?» — в голове тут же прозвучал голос отца, задавший всего один вопрос, который вечно вызывал у Рамоны улыбку. И на который всегда хотелось рассказать всё-всё. Но сейчас, ей бы было просто нечего сказать. Ей ничего не снилось, только бескрайняя тьма и тишина. Тишина в голове, но не в реале.       Эта ночь на новом месте, на деле выдалась весьма тихой и спокойной, нежели того ожидала Рамона. Она думала, что из-за непривычки не сможет быстро уснуть и что сна никакого не будет, но всё было с точностью наоборот. Дама спала как убитая, и уснула практически сразу, едва тяжёлая от дурных мыслей голова успела коснуться подушки, а мягкое одеяло укутало тело в тонкой ночнушке. Чужой ночнушке, ровно как и эта спальня, дом, хозяин, что в прямом смысле ушёл около нескольких минут назад, оставляя после себя только зыбкую тишину.       Она оседала на стены, поверхность мебели, окна, пол. Эта тишина будто жила своей жизнью, и взывала к себе и Рамону.       По правде говоря, находясь в этой комнате у девушки были странные чувства. Она не хотела лишний раз что-то кому-то говорить. Хотелось просто помолчать и полностью погрузиться в себя. Переосмыслить всё, оценить, перекроить, чтобы всё встало на свои места.       Но, картинка, как и вчера вечером, собиралась с трудом, также, как и слова Амира, что набатом ударили по ушам.       — Почему так рано? — спросила тогда гостья воина, на что ей ответили:       — Мне нужно убегать на работу, а тебе разбираться с документами. И согласись, что ни для меня, ни для тебя опоздание — неприемлемое, — и он ушёл, оставив Рамону одну.       Черные локоны пошли кругом, когда девушка мотнула головой, выбираясь из своих мыслей обратно в реальность. На площадь, к другим людям, жителям города и таким же как она сама — переселенцам. Если их, конечно, можно так назвать.       Всё сегодняшнее утро, Рамону всё никак не покидали мысли о том, что боги пантеона поступили весьма ужасно по отношению к людям. Да, они хотели спасти их, и правда определенно на их стороне, но тот час, они морально и физически, убили своих же людей. Все человеческие жизни стали для них как малая и неприметная крупица пыли или песка: они не ведают что натворили, пускай имея при этом только благие намерения.       Они отобрали крылья...       Убили!       Оставили всех без права на выбор. Оставили ни с чем, заставляя людей покинуть отчий кров и начать жизнь с чистого листа, но при этом следовать их правилам и жить так, как того хотят они. Они бесценили каждого человека и, конечно же, боги выигрывают в этой игре, но... Какой ценой? Жестокостью? Когда лишили свой люд всего, но при этом ещё тыкают тем, что это для их блага? Да разве это жизнь?       Определенно нет — это только илюзия уюта и спокойствия, после переноса, что должен подаровать счастье. Но, возможно, это сделано только потому, что расположить к себе хаос проще, ведь ты туда можешь заявиться либо как спаситель, либо как правитель, но исход будет одинаковым.       Но это были только домыслы девушки, которыми, она естественно не делилась, хоть где-то глубоко в подсознании понимала, что возможно, это молчание до добра её не доведет. Только и говорить кому-то — бессмысленно. Её в лучшем случае просто сочтут или за сумасшедшую, или за врага народа, что строит козни правителю и втаптывает в грязь его решение. А в худшем случае просто убьют за подозрение у предательстве государства. И тут уже стоит вопрос, что хуже: смерть или вечное издевательство?

***

      В высоком сосуде клепсидры текла кристально чистая, грохочущая вода, что отмеряла время. Женщина задержала на ней взгляд, и рукой притронулась к целиндру конструкции. Тонкие пальцы очертили кривую линию нарисованного символа. Он обозначал время.       «Символично», — подумала про себя дама, паралельно поправляя черные волосы. Вдруг, за спиной раздался тихий скрип. Открылась дверь.       Женщина в пол оборота обернулась и улыбнулась, завидев появившегося на пороге мужа.       — Почему-то я знал, что найду тебя тут, в кабинете, маликати, — супруг прошел дальше, закрыл за собой вход в помещение.       — Я ещё некоторые бумаги разбирала, Ра, — Санера обернулась полностью. — Там ещё со вчерашнего дня остались. Мелочь, конечно, но и с ними пришлось поработать лишний раз, — бог Солнца только кивнул и сел за стол, придвинул к себе летопись.       — Как я гляжу, уже есть списки людей, что официально стали гражданам Золотого города, — Ра пробежался по тексту глазами. Санера кивнула мужу и сама подошла к столу. Глянула туда же куда и её супруг.       — Около получаса назад его передал мне Амир. Только это список только за вчерашний день.       — Я понимаю, — выдохнул правитель. — Он мне сегодня утром говорил. Также сказал то, что ещё есть много людей, которые ещё разбираются со всем этим. И не только в Золотом городе, но и в других государствах.       — Да? А почему не прислали отчёты? — царица нахмурилась. Ра поднял на неё глаза.       — Значит, это не посчитали нужным, маликати. Да и к тому же, не стоит сомневался в Бастет, Сехмет и монархах других сепатов, — беспечно продолжил Ра, беря в руки второй манускрипт.       — Как это, не посчитали нужным? Это нужно сделать, — твёрдо заявила Санера разглядывая немного седую макушку погрузившегося во чтение мужа.       — Их доставят, но позже, маликати, — всё также спокойно продолжил фараон продолжая читать. — Ты знаешь, что перенос был только вчера, и процесс с этой документацией и прочим не быстрый, потому стоит подождать. Да и к тому же, насколько мне известно, то у тебя по мимо отчётов есть и другая работа, — он всё же взглянул на свою подругу. В серых глазах плескалось беспокойство. Царица выдохнула.       — Да, есть, — недовольно подтвердила слова мужа Санера.       — Или тебя что-то конкретное интересует из этих списков?       — Нет, просто хочу побыстрее с этим разобраться. Нужно потихоньку восстанавливать царство после этого. А сейчас, с этими прибывшими людьми многое будет заторможено: экономика, производство, деятельность разных сфер и многое другое. Ты об этом не думал?       — Думал, маликати, думал... Но ты пойми, это был рискованный шаг, и он тоже имеет свои последствия. И всё это, как ни как для процветания царства, — устало произнес Ра положив свиток обратно на столешницу. Он поднялся на ноги и подошёл к своей царице. — Знаю, тебе это не нравиться, ведь многие наши труды сейчас подут насмарку, но эти жертвы того стоят, я уверен. Но сейчас нам остаётся только ждать... — Ра обнял супругу и оставил небольшой поцелуй на лбу. — Просто дай себе немного времени.       — Надеюсь, ты прав... — Санера уткнулась носом в плечо монарха и прикрыла отлитые золотом глаза.       — Всё обязательно будет хорошо, — успокоил правитель, и снова оставил небольшой поцелуй, только теперь на макушке.       — А кстати, я спросить кое-что хотела, — женщина отстранилась немного и заглянула мужу в глаза.       — Ну?.. — Ра кивнул, якобы этим давая понять, что он весь во внимании.       — Кто была вчера та девушка? Ты так и не сказал мне, — напомнила царица.       — Она одна из тех людей, что перенесли с Земли. Рамона, советница.       — Всех то ты людей знаешь?       — Нет, но есть те, на которых я, как и другие боги обращают больше внимания, нежели на других, — ещё не договорив основного, Ра понял, как эта фраза цинично прозвучала для чужого уха. Поняла это и Санера.       — Падаешь так низко? Неужели тебе это нравится? — хмурясь произнесла недовольная таким ответом супруга дама. Фараон опустил брови. — Мы боги, Ра, имеем власть, нам приклоняются. Но кем стал ты за это время в Египтусе? Я не понимаю.       — К чему ты клонишь?       — Живя среди людей, Ра, ты сам стал слишком человечным. Стал им сострадать, перенял на себя их привычки. Стал похожим на них. Ты привязался к ним, но боишься это признать.       — Боюсь? — бог Солнца удивлённо вскинул брови. Для него это высказывание было оскарблением.       Да, живя с людьми, в жизни монарха и бога многое изменилось. Ра правда в коем-то веке изменил свои принципы и мнение в сторону людей, или простых и жалких смертных, коими словами их называют многие боги. Но он не считал это плохим, ведь это в каком-то смысле гарантия того, что он сможет лучше понять людей.       А вот другим богам такое было не по душе. Многие святые после раскола Гелиопольского пантеона и переноса в Египтус просто среклись людей и отстранившись от них. Люди, которые в них верили и почитали их стали для них противными. Стали не нужным звеном, от которых лик святых с особым рвением избавился. Разорвали с ними все связи.       — Да, боишься, — продолжила Санера. — Ты знаешь, что человеческий век не вечен, как наш. Ты боишься что привяжется к людям, а они потом в один момент безвозвратно уйдут из жизни. А ты останешься один, — невесело констатировала женщина и качнула головой. Черные волосы подскочили, а пряди отросшей челки полезли в отдающие золотом глаза. — Ты теряешь былую власть и влияние, становишься равным им...       Это «им» Санера сказала с такой интонацией, что мужу стало как-то не по себе. Да, когда-то он ставился к людям чуть стоже, при этом не упуская возможность им помочь. Но, сейчас, его это по правде говоря задело, ведь люди — это его создания, творение, к которому он не может ставиться как-то иначе.       — Это обычное отношения к собственному созданию, маликати, — спокойно произнес фараон будто его жена не сказала ничего такого. Хотя на деле, мысли у него были совершенно иными. — Не бери в голову, — мужчина снова оставил небольшой поцелуй на лбу и улыбнулся. Царица кивнула и больше не продолжала эту дискуссию, решив, закрыть эту тему.       — Хорошо. Прости... — она тоже улыбнулась и потянулась рукой к одному свитку. — Я тогда пойду поговорю по поводу одного вопроса с послами Гелиополя. Или...       — Нет, иди ты, я хочу с другим делом разобраться, — дал добро Ра.

***

      Время немилосердно утекало в ожидании. Рамона выдохнула и который раз посмотрела в толпу, что стала значительно меньше с момента её перебывания на площади. Люди каждый по своему коротали время: кто-то осматривал окрестности, кто-то заводил новые знакомства и забывался в содержательной беседе, а кто-то, как и сама девушка терялся в собственных мыслях и просто со скукой ждали когда их снова подзовут. Но Амир сразу предупреждал, что это процесс не быстрый, и занимает прилично больше часа.       За всё это время Рамона постоянно размышляла о том, что её ждёт дальше, найдет ли она своих близких и родных. Как встретит её этот дивный город: с распростертыми объятиями или с заточенным ножом, спрятанным за спиной. Хочется верить только в лучшее, но, никто не знает что уготовила судьба-злодейка и кем окажется случайный попутчик или прохожий: другом или врагом.       — ...это уже четвертый случай за неделю. И снова тот же почерк. Это точно убийца, ибо такого просто не может быть, — Рамона наострила уши, услышав знакомый мужской голос. Он был где-то неподалеку, но дама могла поклясться, что это говорил Ашэй.       Дама подняла голову и осмотрелась. Не так далеко от себя она увидела стражника. Она не ошиблась, это правда был Ашэй и ещё какой-то мужчина. Незнакомый Рамоне.       «Чёрт», — опустив голову, девушка мысленно молилась, чтобы он её не узнал.       — Да, это правда похоже на серийные убийства, — подтвердил напарник. — А где это случилось?       — На Южной улице, в одном из тех домов, что был приготовлен для переселенцев из Земли, — констатировал стражник.       «Убийства? Неужели... — советница тут же вспомнила об Одджит и тех убийствах, что случались до того, пока царица не вернулась. — Южная улица...» — она поднялась на ноги, глянула в спину удаляющимся воинам.       — Рамона, — её окликнули. Девушка дрогнула, обернулась и с облегчением выдохнула, завидев ту женщину, что разбиралась с её документами. — Подойдите.       — Да, да... — несколько шагов и Рамона уже стояла перед столом. Работница передала ей вязку ключей и один толстый свиток.       — Дом 16, улица Камнеби, — равнодушно проговорила женщина и снова уткнулась в чтение.       — Поняла. А скажите пожалуйста, Южная улица... Это где?       — А зачем вам? Вам не туда нужно, уважаемая.       — Я знаю, просто интересуюсь, — равнодушно отчеканила Рамона скрестив руки. — Или нельзя? — работница закашлялась.       — Простите. Южная улица в ту сторону, — она показала влево от себя, — идёте прямо и потом свернете вправо. Там и указатель будет. Отсюда недалеко, — ей кивнули.       — Благодарю вас, — Рамона забрала ключи и свиток, и торопливо скрылась с виду той дамы. Советница на неё не злилась, ведь понимала, что женщина просто устала и ей, как и другим всё это надоело.       Ловко пробравшись через людей, девушка выбралась на ту улицу, о которой говорила та женщина. Конечно, было не до конца ясно, зачем она туда идёт, если это не её проблема. И даже не тех стражников. Но, её будто что-то так и звало туда. Она будто чувствовала, что туда стоит пойти, хоть и делать там, ей по сути нечего.       «За одно изучу этот город», — нашла «плюс» в своем действии Рамона, бегая глазами по этим домам, их оконным глазницам, немного скрипнувшим неподалеку дверям, клумбам с цветами и дороге широкой улицы. Всё это казалось ей таким неимоверным и чем-то необычным. А хотя по сути, эти дома не сильно отличались от привычных Рамоне домов её родного города. Её родной Александрии, которой, увы, тут нет.       Дама вышла на большую улицу и прижимая к себе свиток и ключи, уверенно пошла по ней вверх. Слушала различные доносившиеся до неё звуки: детский смех, чьи-то беседы и даже крики и ругань. Всё это было привычным голосом этого города, со всей его грязью, которую невозможно смыть, даже самым сильным ливнем.       Она взметнула голову, оглядываясь по бокам. Рядом с собой девушка увидела тот самый знак с названием улицы, как внезапно она ощутила какой-то противный запах и чьи-то голоса, средь которых снова услышала Ашэя.       «Это неподалеку», — рассуждала Рамона, глядя по сторонам.       В одном из домов дама заметила, большую толпу людей, среди которых были не только стражники, но и простые горожане, что громко о чем-то рассуждали и старались хоть что-то разглядеть, но охрана их всячески отталкивала. Девушка оценила обстановку пристальным взглядом и стиснув рукой свиток посильнее, сделала несмелый шаг вперёд. Она всё ещё рассуждала стоит ли туда идти, или лучше вернуться на площадь, а после и найти новый дом. Но любопытство взяло над ней верх и она торопливо пошла в сторону толпы зевак, при этом молясь, чтобы не попастся на глаза знакомому Ашэю. Иначе, добра ей ожидать не стоит.       Добравшись до того дома, Рамона кое-как пробралась через людей ближе к месту преступления — как она уже поняла — желая увидеть, вокруг чего такая шумиха, но не смогла. Ей мешала охрана, что старательно разгоняла толпу. С трудом, но девушка всё же заглянула внутрь и увиденное, её мягко говоря поразило.       На самом пороге входных дверей дома безвольно лежало мертвое тело какой-то девушки. И, в это сложно поверить, но Рамона, кажется её узнала. Хоть труп был полностью изуродованный и весь в крови от большого количества колотых и рваных ран, что разглядеть какие-то детали удавалось с трудом. От этой картины и противного смрада тошнота невольно подобралась к горлу, что хотелось только одного: убежать отсюда поскорее и забыть всё, что она тут видела.       Стража снова начала разгонять незванных людей, что как и Рамона, пытались получше разглядеть место преступления. Но им не позволяли, чего собственно, и стоило ожидать. И среди этих вооруженных мужчин дама заметила и знакомого Ашэя. И, похоже, он её заметил тоже.       — Ты... — скрепя зубами, воин гневно схватил её за руку и вывел из толпы. Оттащил на приличное расстояние.       — Эй, пусти! — Рамона дернула рукой. — Ты не имеешь права! — но слова некогда советницы проигнорировали также, как и её попытки выбраться.       — Ну что дрянь, доигралась? — начал он.       — Почему доигралась? — непонятно почему, но Рамона снова начала качать права, хоть и понимала, к чему тот клонит.       — А то ты не знаешь, мерзавка. Да у меня из-за тебя знаешь какие проблемы были?! — Ашэй стис руки в кулаки, хотя наверное желал схватить девушку за горло.       — А ничего бы не было, если бы вы пояснили всё нормально, — ослом упёрлась Рамона. И этим, похоже, ещё больше разгневала воина.       — А ничего бы не было, не будь ты такой дурой, — голос скрипит холодной сталью. Девушка дрогнула, но не отступила. — Тебе же ясно сказали, что нужно только пойти к остальным, а ты что учудила, идиотка?       — Ну конечно же... — было начала оправдываться Рамона, как её перебили.       — Так, что тут снова за шум? — дама дрогнула и молниеносно обернулась на голос мужчины, что не даром был ей знакомым.       — Генерал Амир, — отдал честь Ашэй старательно натянув маску спокойствия на лицо. Девушка обернушась в его сторону и нервно сглотнула.       — Отставить, — гневно отчеканил военачальник глядя на злого подчинённого и не менее злую Рамону. — Спрашиваю ещё раз, что у вас тут произошло?       — Да вот, господин Амир, объявилась та самая... Обманщица, — скрипел злостью воин, дёрнув девушку за руку.       — Вижу... Только Ра с ней уже разобрался. Потому, отпусти, — востребовал Амир. Ашэй немного потерянно и недоверчиво смерял командира глазами и покорно, но не без скрепучей злости внутри, он отпустил руку советницы. — Это всё? Или ты ещё что-то хочешь мне сказать? — холодно продолжил генерал.       — Нет. Только это. Ведь о преступлении вы знаете.       — Да, знаю, — выдохнул Амир. — Мне уже доложили. Поэтому, можешь быть свободным.       — Слушаюсь, — ниже за рангом воин снова отдал честь и поспешно удалился с вида. Оставил женщину и мужчину одних.       — Так, а теперь поясни мне, Рамона, ты что тут делаешь? — он скрестил руки и опустил густые брови. Взгляд индиговых глаз отдал свинцовой тяжестью.       — Город изучала, — немного строго отчиталась Рамона. Амир наклонил голову чуть в бок. Недоверчиво продолжил:       — Только не нужно врать. Я не дурак. Ты из-за этого преступления тут, так? — девушка выдохнула.       — Да. Как ни как, в Александрии я всегда знала о таких происшествиях.       — Молодец, только здесь тебе не Александрия, и тут тебе делать ничего, — начал отчитывать её Амир. — Ты документы получила?       — Да.       — Так в чем проблема? Или ты снова хочешь вляпаться в неприятности, а?       — Нет, не хочу. Но мне кажется, что я знаю эту девушку, — решила поделиться своей догадкой девушка. Воин вскинул голову. Удивился.       — То есть, знаешь эту девушку?       — Она мне кажется очень знакомой, — продолжила Рамона. — Она с Земли, вроде из Мемфиса, но я могу ошибаться.       — С чего ты это взяла? Рамона, тело изуродованное, и я сомневаюсь, что ты так легко могла её опознать, — всё ещё недоверял ей Амир. — Это сильное заявление.       — А я и не говорила, что я от болды это сказала. Не будь она мне знакомой, я бы рот даже не открывала, — скептически фыркнула девушка. Генерал скривился.       — Рамона, пожалуйста, ради Ра, отправляйся домой, здесь тебе делать нечего, — старательно холодно проговорил воин, сдерживаясь, чтобы не накричать на неё, когда увидел как она сгрозилась.       Он незаметно для девушки сжал руки в кулаки. Но Рамона ощутила как голос зазвенел сталью, и в идеале стоило бы оступиться и уйти отсюда по-хорошему, только упрямая дама уже не хотела этого делать. Возможно потому, что она уже ввязалась в это и противостоять характеру было сложно, а может из-за того, что она боялась показаться слабой. Но ещё из-за того, что сама сгорала от любопытства. Кто эта девушка? Как тут оказалась? И кто так жестоко и безжалостно лишил её жизни?       — Не уйдешь по-хорошему? — он скрестил руки. Рамона покачала головой.       — Я могу помочь.       — Чем? Рамона, Египтус это тебе не Земля, — который раз напомнил воин.       — И что, тут в помощниках не нуждаются? Или методы следствия иные?       — Рамона, я не намерен это пояснять девчонке. Поэтому пока я не вывел тебя силой, прошу, уходи, — сдержанно чтобы не накричать на неё продолжил Амир. Хотя накричать возможно и стоило.       — Девчонке? Мне двадцать два, и я далеко на глупый и безрассудный подросток, коим ты меня считаешь!       — Двадцать два, говоришь? А мозгов нет значит? Поверь, я ценю твоё желание помочь, но в данном случае твой поступок, как раз таки безрассудный, не обдуманный и несоответствует размышлениям нормального человека.       — Нормального человека? То есть я ненормальный человек? — обиженно нахмурилась Рамона. Её называли по всякому, но так обозвали впервые. — А кто же тогда для тебя, нормальный человек, а?       — Так всё, Рамона, не отвлекай меня от работы. Сделай милость, уйди по-хорошему, — Амир было хотело уйти к месту преступления, как дама его остановила.       — Не увиливай от ответа, пожалуйста. Я правда хочу помочь.       — А я не обязан отвечать тебе. Не обязан пояснять всё избалованной и упертой девке! Потому, не жди с моря погоду, а просто уходи! — брови угрожающе сдвинулись к переносице. Голос зазвенел сталью.       Рамона от неожиданности дрогнула, а он отдернул её руку и пошёл к месту преступления. Люди завидев приближающегося к ним генерала начали расступаются. Амир же пождал губы и даже не оборачивался в сторону оставшейся в полном недоумении Рамоны.       Воин правда не хотел перед ней объяснятся, ведь про «нормального человека» и «избалованную и упертую девку» он оговорился. Или правильнее было сказать погорячился. Хотел сказать другое или вовсе промолчать, но как итог сморозил глупостью, словами каторую он не сможет загладить. Но с другой стороны, по другому он бы вряд-ли от неё отделался. Ему не хотелось, чтобы она тут вертелась и что-то вынюхивала, ведь знал, что за такое самоуправство Ра его по голове не погладит.       Хоть не много, но он успел узучить характер девушки, и она далеко не такая безобидная и хрупкая, какой она ему показалась впервые. Она оказалась ещё той гордячкой и самоуверенной в себе дамой, к которой нужен свой подход. Ровно как и к другому человеку.       Амир всё это прекрасно понимал, и более того, сожалел, что наговорил лишнего. Как ни как, он не имел права так с ней говорить, и как велит Трактат воина и присяга, которую он принял, Амир обязан был сохранять холодный ум и трезвость действий. А сейчас, он повёл себя неподобающее. Он сам себя утопил в грязи. Упал так низко — оскорбил и накричал без видимой на то причины. Он повел себя ужасно, как по отношению к этой девушке, так и по отношению к себе. Хотя про отношение к себе, это было неким преувеличением, ведь для мужчины служба была превыше всего. На первом месте, для любого воина что дал клятву верности, была родина, а уже потом можно было думать о личной жизни, счастье и комфорте.       — Генерал Амир, — один из воинов тут же поднялся, будто готовый отрапортировать перед военачальникком.       — Что там? — грозно продолжил Амир глядя на тело.       — На вид обычное убийство с тем же почерком, что и раньше. Снова убита девушка — лет так двадцать или больше.       — А что говорит Осирис? Или его ещё тут не было?       — Пока нет, но был его коллега. Он сказал, что это похоже на ритуальное убийство, как и в предыдущие случаи. Ранения нанесены в определенном порядке и при определённых условиях, — продолжил воин.       — Ритуальное? — индиговые глаза Амира от удивления стали шире. — Почему? И о каком ритуале в целом идёт речь?       — Я думаю, что вам стоит уточнить это у господина Осириса, он пояснит. Ибо я не знаю, мне не говорили, — качнул головой парень, которому на вид лет двадцать, не больше.       Таких воинов как этот, в армии было не так и много, но зато каждый из них блестал невероятным навыками боя и не только. В каждого из них был большой потенциал и каждому, пророчат только прекрасное будущее.       — Хорошо, я уточню, но что конкретно вы можете сказать об этом случае? Известно кто жертва и от чего она умерла?       — Кто жертва, пока не известно, но она не местная, скорее всего землянка, а умерла в первую очередь от ранения острым предметом в самое сердце, другие ранения были нанесены когда она уже была мертва, — теперь уже отрапортировал до боли знакомый Амиру врач. И воин решил поговорить по поводу тела исключительно с ним.       — Убийца замаскировал следы, — генерал поджал губы.       — Да, даже орудия коим совершили убийство нет, от него избавились.       — Каким было оружие? Есть догадки?       — Судя по всему, увечия, как и саму рану на груди нанесли лезвием. Но это не обязательно может быть нож. Может и кинжал, стилет, даже небольших размеров хопеш, — пояснил врач.       Меджай кивнул.       — Что ж, если колега Осириса сказал, что это ритуальное убийство, значит нужно искать связь между всеми четырьмя девушками, но в первую очередь узнать кто она. Это важно.       — Ну, узнать кто она будет сложно, но мы постараемся, а что касается связи, то Осирис вроде нашёл сходство между ними, но это пока его личные догадки, потому, если хотите то можете у него спросить, — Амир снова покорно кивнул.       — Хорошо, я к нему зайду и всё уточню, мне же все равно про это нужно поговорить с Ра. Ибо это дело, как и предыдущие, от него не скрыть.       Так и было. От правителя это не утаили, и уже через несколько часов, Амир стоял в тронном зале, готовый доложить обстановку.

***

      Время уже медленно перетекало за двенадцать часов дня. Солнце снова немилосердно заливало город адским зноем. Амир больше всего не любил это время суток, когда солнце становится в самом зените и пылает ярче чем обычно. Всё же ему больше по душе были ночи: время, когда конец дня нежным розовым закатом медленно линяет в черноту ночи, обволакивающую разгоряченный очередным пеклом город. Она скрывает его будто плотной пеленой, шёлком, вуалью или и того тяжёлым бархатом, на котором так приятно нежиться. Жаль только, что до ночи пока далеко, ровно как и до долгожданного отдыха. Сейчас ещё нужно улалить некоторые дела, и одно из них, что несомненно первое по значимости, это как раз таки дело об убийстве очередной девушки.       Амир уже был под дверями тронной залы и нервно расхаживал, делая пять шагов в одну сторону, а после разворачивался и делал столько же шагов в другую. Затем снова и снова. Ждал, когда правитель отпустит своих министров после небольшого доклада, и наконец разрешит ему войти. Сам же он не решался зайти, ведь знал, что хоть он и пользуется почетом у самого правителя, но наказания не ускользнут и от него.       Всё же в этом деле Ра предпочитал равенство. Всех своих детей он одинаково сильно любил, но и всех одинаково наказывал. Он не смотрел ни на статус, ни на богатство, а ни на почёт — если провинился — отвечай за свои поступки. Гнева Отца разве что могли избежать особи его ближнего круга, некоторые боги и непосредственно его жена. К другим же Ра относился без лишних примх и снисхождения.       Это было первым правилом, которое Амир понял и запомнил, едва попал в Египтус. Ра — Создатель, их Творец, Отец и его нужно почитать, любить, уважать, слушаться его и беспрекословно выполнять все его просьбы и приказы. Ведь как ни как, именно он тратит свои силы, чтобы его народу было хорошо и все жили в мире, жили как в раю, а для этого нужно лишь одно — воссоздать этот рай. И делать это должен, не только правитель.       Наконец-то за дверью тронной залы послышались шаги, что стремительно приближались к самому воину. Амир замер, ровно как и другие стражники, что стояли по обе стороны полотен дверей. Они стисли руками свои алебарды, будто готовые оборонятся. Только на деле никакой опасности не было.       Из залы вышли пятеро министров, двое из которых имели на руках и свитки, которые Ра, видимо, должен был подписать. Амир почтенно поклонился им и подошёл поближе, остановился пока только на пороге, и тут же увидел картину что его напрягала ещё больше. Он увидел как сам монарх расхаживал на том возвышении около трона, и расхаживал правитель точно также, как и сам Амир одну минуту назад в коридоре. Но воин не входил, ждал разрешения. И он его получил.       — Входи, Амир, — голос бога скрипит сталью. А в глазах, что на миг цепляются за телосложение его генерала отчётливо виднеется полная потерянность. — Ну?       Со вторым обращением Амир будто вернулся в себя, только в голосе собеседника, он услышал тревогу и даже злость, и, конечно же, лучше бы было перенести этот диалог на потом, но он знал, что этим только разгневит монарха. Потому пришлось подчиниться и пройти дальше. Дверь за ним с глухим стуком закрылась. Амир еле заметно дрогнул и осторожным шагом подошёл к Ра ближе. Мужчина остановился и снова сел на трон, смерял пришедшего взглядом расплавленного серебра.       — Мой фараон, — Амир почтенно поклонился ему, положа руку на грудь.       — Я рад, что ты так быстро откликнулся на мой зов, Амир.       Ра говорил медленно и четко, и в такой способ пытался скрыть своё волнение. Вот только генерал, что знал правителя не первый год сразу же заприметил неладное. Эти эмоции не ускользнули от пришедшего и он аккуратно, чтобы не разгневить своего господина продолжил диалог тщательно подбирая слова.       — Мне сказали, вы хотели меня видеть. И, как мне откликнулся господин Бес, то вы хотели поговорить о том случае. Убийстве.       — Да, хотел, ибо это уже четвертый случай за эту неделю. И мне бы хотелось знать, что ты можешь об этом мне сказать? — тут Амир немного замялся, ведь то, что ему поведали — сущий кошмар.       — Я пообщался с некоторыми подозреваемыми и самим Осирисом, а также его коллегами, что сперва проводили осмотр на месте преступления, а после и на своем рабочем. И они говорили, что этот случай такой же, как и в прошлые три раза, — Ра повёл бровью, и это стало для Амира сигналом, что стоит входить в подробности, какими бы они не были. — Осирис говорит, что это убийство ритуальное.       — Ритуальное? — удивлённо, но тот час старательно спокойно потребовал ответ фараон.       Амир выдохнул и продолжил:       — Да. Оно ритуальное, как и предыдущие.       — Но в прошлый раз Осирис это не говорил. Почему? — вот теперь воин отчётливо услышал злость, потому поспешил оправдаться:       — Господин Осирис не был уверен в этом, пока не нашли сегодняшнюю жертву.       — И что же заставило его поменять своё мнение?       — Магия, — начал было говорить Амир и тут же замолчал, решив получше подобрать слова. — Видите ли, Ваше Высочество, господин Осирис ощутил слишком сильный отголосок магии рядом с этой девушкой. Но эта деталь пока единственная, что объединяет все четыре убийства. А ещё, это прямое доказательство того, что убийство правда ритуальное, ибо только в подобных случаях убийца может использовать магию для совершения преступления, — Ра кивнул.       — А известно что это за ритуал такой, и с какими целями это делается? — и тут Амир окончательно затревожился, ибо был уверен на все сто процентов, что следующими своими высказываниями, он разгневит своего фараона.       — Господин Осирис, пока не до конца уверен в этом, но он предполагает что эти убийства ничто другое, как поиски избранной, которая должна сражаться с Одджит, а... — не успел Амир договорить это «а», как разгневанный таким заявлением Ра громко его перебил:       — Этого не может быть! Ни Одджит, ни Апофиса тут нет!       Реакция Ра была точно такой, какой её ожидал увидеть Амир. Но теперь он сам боялся что-то предъявить, или того хуже, начинать оправдывать эту ситуацию, чем поставил бы все слова монарха под сомнения. Но тем не менее, это нужно сделать. Только лучше это сделать максимально деликатно и аккуратно, чтобы из-за гнева бога Солнца ненароком не подписать себе смертный приговор, или то же наказание.       — Мой фараон, я понимаю вас. Вам не нравится такое заявление, как и мне самому. И вы в праве злится на меня, за мои слова, которые я скажу сейчас, но, мой фараон, возможно всё же стоит рассмотреть тот вариант, что, Апофис каким-то образом умудрился пересечь границу между мирами и оказался тут? — Амир чуть склонил голову в поклонении и приложил руку к груди. И говорил он медленно и спокойно, чтобы расположить к себе Ра, но и тот час, чтобы не показать себя нахалом, ибо знал, что монарх не терпит такого отношения к своей персоне.       — Думаешь грань не достаточно сильная, чтобы удержать моего врага? — всё же Амир добился своего: Ра смягчил, и сейчас говорил более-менее спокойно. Хоть злость всё ещё его распирала изнутри. Воин выровнялся и спрятал руки за спину.       — Я никогда не сомневался в вашей силе, мой фараон, но не стоит забывать, что Апофис тоже не слабый. Он ведь тоже бог, — едва успев договорить Амир тут же умолк и мысленно выругал себя за то, что так нагло посмел сравнить двух извечных врагов. Сравнить самого Ра и Апофиса, что и близко не стоял рядом с богом Солнца. Но реакция собеседника была на это совершенно другой, нежели того ожидал военачальник.       — А ведь ты прав, Амир, Апофис тоже не слаб, и в принципе мог оказаться здесь, в Египтусе. Но тогда это значит и то, что Одджит тоже здесь. Возможно пока не вернулась в мир живых, но её собачонки могут уже искать избранную, как и предполагал Осирис, — спокойно продолжил фараон, признавая в этот раз авторитет и ум своих подчинённых: Амира и Осириса.       — С момента последнего сражения Одджит и четвертой Избранной прошло как раз таки двадцать лет, а это значит, что некогда принцесса Изис уже вот-вот должна вернуться вновь, и случиться это как раз таки здесь, в Египтусе.       — А ведь ты прав, время уже практически истекло, остались буквально считанные недели до того, как Одджит снова примет телесную форму и ворвётся в мир живых, — Ра невесело покачал головой. — Значит нужно объявить поиски пятой Избранницы, и как можно скорее.       — Мне распорядиться всем этим по этому поводу?       — Нет, Амир, это дело нужно пока оставить в тайне, потому что нам не нужна шумиха, да и ещё и сейчас, когда, Земля и Египтус окончательно разделились. Ведь про Одджит и Апофиса ещё не до конца известно, правда ли это, или только предположение. Лучше узнать заключение Осириса по этому поводу, а потом что-то говорить.       — Хорошо, я вас понял, а ещё... — не успел воин договорить, как его речь оборвал стук в дверь.       Ра хмуро покосился на проход и по его взгляду, Амир сразу понял, что монарх уже готов выругать того, кто посмел потревожить его сейчас. И это при том, что он велел никому не тревожить его, во время разговора с генералом. Но видать, кто-то всё же ослушался этого назначения.       — Войдите, — громко сказал Ра, готовый возмущаться. И так бы и было, если бы прошедшим был бы кто-то другой, а не лучший учёный и медик Египтуса — Осирис.       — Искренне прошу прощения мой фараон, что я так нагло потревожил вас. Я знаю, что вы сейчас не хотели никого видеть, и вы в праве злится на меня за мою наглость, но у меня веская причина, — спокойно начал говорить врач поклонившись, чтобы ещё больше не разневить правителя.       Хотя при этом он знал, что Ра больше смазливой лести не терпит жалких оправданий, где «жертва» для большего эффекта ещё и унижает себя, втаптывает в грязь, и всё только для того, что её помиловали. Всё же монарх, как и другие боги больше любит смелых, что держатся перед ним стойко и уверенно, но при этом не дерзят и не пытаются себя возвеличить.       — Всё хорошо, Осирис, я даже рад, что вы решили зайти ко мне. Прошу, проходите, — Ра дал разрешение пройти дальше, и учёный без лишних слов принял его, так как знал, что если бы он отказался и ушёл, то сделал бы только хуже. — Так о чем вы хотели поговорить? — бог Солнца вскинул голову.       — Я хотел поговорить по поводу той жертвы, что сегодня нашли в одном из домов.       — Амир, по большей части мне уже всё рассказал, но как я полагаю, вам есть ещё что добавить? — почему-то в этих словах Осирис услышал некую насмешку и то, что он тут явно лишний. Но всё же дополнить эту картину он мог.       — Да, Ваше Высочество, мне есть ещё что сказать, и боюсь новости неутешительные.       — Как я полагаю, вы хотите сказать об Одджит?       — Совершенно верно, мой фараон. О ней.       — Вам удалось что-то узнать? — продолжал распрашивать Ра.       Амир же, теперь только слушал, ибо влезать в диалог не смел, ровно как и уйти. Ведь если бы монарх хотел, чтобы он ушел, то сказал бы сразу, а так, если он его не отпускает, значит ещё для чего-то нужен.       — Да, я кое-что узнал. И самое важное это то, что мне удалось найти связь между всеми убийствами и тем, кто к этому может быть причастен. А ещё, нам удалось идентифицировать особу убитой.       — И кто же она?       — Это землянка, которую перенесли сюда вчера, вместе с другими людьми. Это двадцатилетняя девушка по имени Роза, и сама она из Мемфиса.       Тут Амир заметно напрягся, вспомнив недавний диалог с Рамоной, что как раз таки твердила ему, что знает убитую. И она тоже говорила, что та из Мемфиса.       — И как вы это поняли? Там же никаких следов не было, — нагло вмешался Амир, за что почти сразу Ра одарил его пристальным взглядом. Ведь он его перебил. И это стало для воина своеобразным сигналом, чтобы он так больше не делал, и впредь спросил разрешения. — Прошу прощения, — извинился он, но головы не опустил, теперь не смел. Ра ему только кивнул, что было хорошим знаком, что его простили.       — И в самом деле, как вы это сделали, за такие краткие строки?       — Мне помогли те, кто знал убитую. И я сразу прошу прощения за то, что без вашего разрешения посмел пустить постороннего человека в это дело, но, иначе мы бы ещё долго не смогли идентифицировать эту девушку.       — Кто помог?       Осирис, как и Амир, сразу же почувствовали как взгляд их фараона стал острее. Они оба прекрасно знали, что монарх с негодованием ставиться к такой самодеятельности. А в особенности, когда к делу подключали тех особей, в которых не было ни опыта, ни знаний в предоставленной сфере. И сейчас, стоит оправдаться перед фараоном, какой бы не была реакция после.       — Её зовут Рамона, и она сама одна из тех землян, которые были перенесены вчера сюда. Она практически сразу узнала убитую, и после её слова подтвердились.       — Рамона? А это не та самая, которая вчера была тут? — удивился бог Солнца.       — Да, мой фараон, это она. И я понимаю, что не должен был позволять ей встревать в это дело, но как я и сказал, без неё мы бы ещё долго не опознали тело. Её помощь была очень полезной.       По завершению речи, Осирис немного косо взглянул на Амира, и воин всё прекрасно понял. Он понял, что учёный знает о том, что Рамона ещё тогда хотела помочь, но генерал холоднокровно оттолкнул её от дела. Осирис это знал, но перед Ра решил промолчать, чтобы не подставлять воина, ведь понимал, чем бы для него это бы потом закончилось. И теперь, ему по правде стало стыдно за тот случай, и потому воин мысленно поставил в голове галочку напротив того пункта, что стоит с ней поговорить и извиниться.       «Спасибо», — Амир мысленно отблагодарил ученого и снова глянул на фараона, что неожиданно для обоих его гостей среагировал достаточно мягко.       — Я, конечно, не одобряю вашего поступка, Осирис, но в этот раз я вам прощаю. Только в следующий раз, я попрошу вас оповещать меня о подобном, — конечно же, Ра не стал бы наказывать своего лучшего ученого, но вот взывать к совести мог.       — Конечно, мой фараон, этого больше не повториться, — Ра снова кивнул, что было хорошим знаком. — Хорошо. Тогда, если с этим разобрались, то сейчас давайте обсудим и ещё кое-что. Что касается ритуала и смертей. Как они повязанные?       — Этих девушек повязывает даже не одна деталь, а три. Первая это возраст — им всем по двадцать лет. Хотя по виду последней убитой и не скажешь, что ей всего двадцать. Второе это то, что каждая из этих девушек была Слышащая. Они говорили с богами, и потому, стали первыми жертвами Одджит. Стали, потому что Изис думает, что среди таких особей будет проще отыскать избранную. Ну, по крайней мере я склоняюсь к этому варианту.       — Тоже верно, — подметил Ра. — А третья деталь какая?       — Это магия, Ваше Высочество. Всюду ощущается отголосок чар.       — Тоже Одджит?       — Не думаю, ведь что самое интересное, она не тёмная и точно не принадлежит ни Одджит, а ни Апофису.       — Светлая магия? — крайней удивился такому фараон, ровно как и молчавший Амир. И он, как и Ра, догадывались к чему клонит учёный. — Это же значит только одно... — Осирис быстро поймал эту противную мысль своего собеседника, и несмело продолжил:       — Убийство совершил кто-то из богов.