Седьмая кровь. Книга 1: Пленники обмана

      Сегодняшнее утро началось с беготни всех министров и советников царя Египтуса — Ра. Из города Гелиополя, что правитель отведал несколькими дням ранее было отправлено письмо. Жрецы, что пророчили страшную беду, угрожающую всему царству, сейчас находились в ужасе. Все как один утверждают, что Одджит — тёмная богиня, порождение тьмы и возлюбленная самого Апофиса скоро возродиться из мёртвых и вернется в мир живых. И это страшное проклятие снова начало пускать свои нити, закоренилось глубоко в подсознании каждого. А паника, сейчас, хуже всего.       Ра боялся, что возвращение Одджит окажется правдой, и что слухи о ритуальных убийствах, что начинали пускаться среди простых людей, пустятся и среди почтенного лика святых, что восседали на Ледуме. Он знал, что после этого начнется паника и сущий хаос, и что в покое его, как правителя, они бы точно не оставили.       Так и было. Уже через три дня после того убийства, Старейшины Ледума по каким-то причинам довелались о том, что сейчас творится в Золотом городе. Они не на шутку обеспокоились об этом, ведь такие убийства, как оказалось позже, были не только в Золотом городе, но и в Мемфисе, на Сумеречных островах, в самом Гелиополе, Гизе, Аварисе и многих других городах Египтуса. И все они были между собой практически что одинаковыми. Отличали их, на деле, совсем крошечные детали. Но именно эти детали, на которые многие боги даже не обращали внимание и сыграли злую шутку. Раскрыли всю правду. И из-за этого было принято решение собрать совет Ледума, обсудить резонансное дело и попытаться исправить ситуацию, или хотя бы внести свои коррективы.       Монарх больше всего не любил эти сборы правителей и богов на Ледуме, ведь это означало полную потерю своего авторитета и переспектив касаемо его города, и погружения в чужие. Хоть Ра и был одним из пяти Старейшин, но на Ледуме, он не заправлял и к его имени не ровнялись. Всё же там были и те, кто стоял выше него самого, и там он был как будто обычный живой человек, которому не всегда дают возможность высказаться. И это, наверное, больше всего бесило и раздражало мужчину и, как ранее высказалась Санера, не будь он таким сострадательным и человечным, то не допустил бы такого резкого падения собственной личности. Покажись он тогда после раскола Гелиопольского пантеона строгим и грозным, никто бы и не думал с ним мерятся силой. А так, приходится мириться с тем, что имеем.       Но Ра ещё ни разу не жалел о своем поступке, когда отказался от власти на Ледуме и одновременно Великом суде. Он считал, что поступил правильно, когда остался в Золотом городе вместе со своей женой и своим народом. Остался со своими «детьми», ровно как и многие другие боги, которым не чужда судьба и жизнь простого человека, не равного им. И фараон был за это премного благодарен, ведь теперь он может не держать эти эмоции, мысли, слова, но и разделить их с кем-то. Это по правде говоря очень большая ценность — иметь рядом плечо, на которое всегда можно опереться.       В особенности Ра считал таким надёжным человеком госпожу Исиду, ибо из всех других богов, что вместе с ним правили в Золотом городе, если так можно сказать, именно она была тем лучиком света, что может осветить кромешный мрак. Ей бог Солнца доверял как самому себе — без тени сомнений. И там по правде было чем восхищаться, ведь женщина по правде была светлым и добродушным человеком, к словам которой правитель, как и многие другие всегда прислушались. Её почитали, уважали, а некоторые, даже заслуженно боялись, ведь знали, на что способна столь милая и безобидная на первый взгляд богиня.       Эту историю знал и сам Ра, но как и остальные, предпочитал не вспоминать, ведь она по правде была неприятной. Да и сама Исида отмахивается от этого и с режущим холодом в голосе, взгляде и в поведении всегда первой закрывала эту тему.       — Да замолчи ты, Маат! Я не желаю об этом говорить! — однажды с особой яростью заткнула Маат богиня Исида, когда судья снова полезла не в свое дело. И кто б знал, что она сделала бы с представительницей благозакония и законопорядка, если бы в их ссору не вмешался сам Ра. Но в тот момент всем по правде было страшно. Страшно смотреть на такую ласковую богиню, что тогда буквально вскипала от ярости.       Такой злостью, холодом, болью и обидой были наполнены её глаза в тот момент, что каждому присутствующему тот час в помещении становилось противно на душе. Становилось тошно и тяжело, будто это дело касалось не самой Исиды, а их самих.       Эту историю знал, наверное, каждый пятый человек. И Ра прекрасно знал эту историю и помнил её, казалось бы, наизусть. Помнил как Великая Золотая пирамида — его дворец и дом, однажды могла стать местом убийства. Помнил те страшные эмоции будто озверевшей из-за злости богини Исиды, её холодные глаза, спутанные волосы и окровавленные руки.       Давно это было, когда Египтус только-только зарождался: строились дома, возводились храмы и обелиски. И в одни из таких дней, в Великую пирамиду заявился Сет, что не появлялся в городе долгое время из-за страха, что после его битвы с братом, где он чуть не убил Осириса — его не примут. И даже после своего раскаяния и принесённой клятвы всё же нашелся тот человек, что не сумел простить его. И этим человеком оказалась Исида. Уж она то, не могла так просто смириться с тем, что Сета, после всего того, что он сделал, так легко прощают. Богиня желала мести за мужа, за раненого сына и потерянное семейное счастье, о котором она так давно мечтала. И она сотворила эту месть — замахнулась на убийство Сета, чтобы выровнять эту чашу весов.       И, казалось бы, что её в тот момент ничего бы не остановило — ни крики других и их попытки остановить её, а ни уже окровавленный хопеш в руках и скулящий от боли под её руками Сет. Она бы правда тогда его убила, если бы не её сын, что с какой-то детской невинностью тогда попросил мать простить его, ведь понимал, что месть всё равно не вернет матери мужа, а ему отца. Что после всей этой истории с братом стал править Царством Мёртвых. Не вернёт потерянное счастье, а напротив, многое заберёт. Заберёт, доверие, уважение и ещё одну душу, жизнь. И забрала бы её Исида, если бы не Гор — перед ним она смиловалась и опустила хопеш, заплакала от осознания того, что в порыве ярости могла сотворить с тем человеком, что раскаялся и стал на путь праведный. Каким монстром она стала бы, если бы довела это дело до конца — сложно представить...       Ра содрогнулся от этих воспоминаний, и невзначай сжал в кулаки руки. Ему досель было противно от этого, как в один миг та, кому он так доверял — стала на равные с монстром. Но она всё же его простила, хоть ещё долгое время после того случая не могла как следует смириться со своей участью и просто признать Сета, как члена их маленький божественной «семьи». Исида всё искала какой-то подвох и скрытый метал злости и обмана во всех его словах. Казалось, что она записывала каждую его малейшую оплошность, каждое слово, эмоцию, паузу и многое другое. Но годы шли, и этот огонь в груди постепенно угасал, как и ненависть к Сету, и не только у Исиды, но и у её сына, что в какой-то степени также ненавидел дядю.       Странно всё это, конечно. Годы бегут, всё старое потихоньку забывается, освобождая место чему-то новому и прекрасному. Эта пустота в памяти и душе постепенно заполняется всё новыми и новыми эмоциями, и воспоминаниями после очередного прожитого прекрасного дня. Но всё так циклично — меняется погода, день и ночь порою такие иные, и закат и восход не всегда чаруют глаз своей пастелью. И даже люди, что уже стали правителю так близки, порою, совсем не те...       Внезапно в двери кто-то постучал. Правитель вскинув голову, оторвав свой взгляд от летописи на рабочем столе кабинета и покосился на проход, мысленно рисуя портрет того, кто бы это мог быть. Он никого к себе не звал и более того, попросил его некоторое время не беспокоить. Но тот же час мужчина знал, что из-за сегодняшней ситуации, можно пока забыть о спокойствии.       — Войдите, — громко и тот час немного злостно сказал Ра.       Массивная дверь пошатнулась и немного несмело, но её отворили. Монарх тут же взглянул на пришедшего и выдохнул с облегчением и даже слегка улыбнулся.       — Что случилось, маликати? — мягко спросил фараон завидев на лице пришедшей жены тревогу. Санера закрыла дверь и подошла к столу мужа.       — Я с новостями, милый. И они, к сожалению, неутешительные, — аккуратно продолжила царица сцепив руки в замок на поясе.       Ра нахмурился, хотя приблизительно знал, о чем хочет сказать Санера. Но женшина перед тем как начать говорить, поставила на стол перед супругом один тощий свёрток и сделала один несмелый шаг назад, снова сложила руки в замок на поясе. Бога такое действие насторожило.       — Что-то случилось? — аккуратно уточнил он убирая свой манускрипт пока в сторону.       Речь пошла о Гелиополе и стенах Ледума, куда Ра и Санеру, как правителей Египтуса вызвали из-за недавних событий.       — Из Ледума пришло письмо, что нас вызывают на собрание всех святых для того, чтобы обговорить недавние случившиеся события. И я думаю, что ничего хорошего от этой встречи ожидать не стоит.       — Да, мне уже это известно. Ведь эти убийства не единичный случай, их уже достаточно много, и не только в нашем городе, — Ра качнул головой. — Боюсь, опасения Осириса только подтвердились, как и мои самые худшие страхи.       Но беспокоило Ра на деле не так убийство, как сам факт того, что его совершил кто-то из богов. Неужели, среди его людей есть предатели? Крысы, что в любой момент готовы перекусить кому-то глотку, а после скрыться в ближайшей щели? И это на деле, не на шутку пугало и заставляло очередной раз содрогнуться от того, что ты можешь находится рядом с убийцей, говорить с ним и даже не подозревать об этом. Да что там подозревать, ты даже не подумал бы, возле кого стоишь.       — Но я думаю, что не только об этих убийствах пойдет речь, маликати, но и о поиске наследницы, — как бы между дел подметил Ра снова опуская глаза вниз, на рукопись. Санера поравняла спинку и подобно любопытной и игривой кошечке в два шага оказалась возле мужа.       — Тебя волнует то, что из-за этого придется рассказать всем правду? — быстро расколола супруга царица, касаясь руками его широких плеч и немного растирая их. Ра откинулся на спинку стула и свободной рукой прикоснулся к ладони жены, стал поглаживать. И почти сразу ощутил как она подрагивала.       — Табя ведь тоже? — бог не задирал головы, чтобы посмотреть супруге в глаза, а только мягко продолжил: — Мне всё это не нравиться. Я думал, что всё обойдется и больше не будет потребности даже вспоминать про Апофиса и его любовницу, но видимо судьба ко мне не благосклонная.       — Может удастся что-то сделать, чтобы не пугать народ?       — Как ты себе это представляешь? Апофиса нельзя одолеть так просто, да и если они с Одджит заявятся сюда, то всё не пройдет без следа. И, если эти догадки окажутся правдой, то это будет означат только одно — начало нового конца. И неизвестно как всё сложится на этот раз, маликати. Что-то мне подсказывает, что всё не завершится так просто, — голос бога исказила печаль. Он обжог как хороший мороз. Санера насторожилась.       — Но ты ведь не только этого боишься, верно?       Ра всё же задрал голову чтобы взглянуть супруге в глаза. Полностью золотые, как и полагается богине. Санера улыбнулась, но улыбка это была какой-то колкой и быстро сползла с её лица, когда она решила продолжить диалог:       — Но и того, что сейчас все надежды просто превратятся в прах. Ведь если Одджит правда здесь, как и Апофис, то ты понимаешь, что народ должен знать об этом, ибо как ты сам сказал минуту назад — это не проходит без следа, значит, скрыть это не получится. И теперь представь что будет: сперва боги говорят людям о опереносе как о спасении от зла, и уверяют, что этим они сотворили рай, а потом люди узнают правду, что ничего не изменилось. Как они на Земле тряслись от страха перед Одджит, так будут и здесь.       Санера отпустила плечи мужа и обойдя стул присела на край стола. Ра перевел на неё глаза, не смея перебить или сказать что-то вдогонку.       — И вот тогда и начнется шумиха о переносе. Поверь, многие будут считать его ненужным и бессмысленным. Да и не только люди, но и боги тоже. Ты ведь помнишь, что было, когда ты впервые заговорил о переносе. Многие боги, включая Монту и Геба, которые хоть и долгое время держались по ту сторону добра и зла, но потом тоже отстояли свою точку против всего этого, будто знали, что это ничего не изменит и станет простотой тратой времени и сил, — заключила Санера.       Супруг внимательно выслушал её, но не спешил отвечать. Думал, что стоит извлечь для себя из этой не такой уж и милой тирады. Да, Ра как бог, и как правитель больше всего боялся того, что в попытках спасти свой народ, заставит его страдать ещё больше и ещё хуже. Ведь тут люди как в ловушке, без возможности убежать назад, ровно как и боги, хоть у них тут и есть некие преимущества.       — Ты права, маликати, я правда этого боюсь, — мужчина упер локти об столешницу и свесил на ладони голову. Задумался.       — Мы угодили в серьезную ловушку, — невесело подметила Санера переводя взгляд на рукописи, с которыми работал её муж.       — И завели себя в неё сами, — дополнил фараон старательно спокойным голосом, но царица знала, какую боль её супруг пытается скрыть.       — Не вини себя, никто не знал, чем это закончиться. Все мы думали, что этим сможем спасти человечество от извечного проклятия, — богиня поднялась на ноги и обернулась лицом к столу, придвинула к мужу то письмо. — Вот, почитай.       — Это про заседание Ледума?       — Именно.       — И когда оно будет? — Ра выровнял спину и подобно школьнику сложил руки на столе.       — Через три дня. Как раз за это время есть возможность разобраться с документами, что нужно там презентовать и вопросами, которые стоило бы поднять для обговорения. А ты знаешь не хуже моего, как это важно.       — Да, знаю, потому стоит уже начать обговаривать это с советниками и министрами, — он устало выдохнул, мысленно рисуя в голове то, что можно ожидать от этого собрания. Ведь Ра будет там не только как представитель Золотого города, но и как Старейшина — один из пяти верховных богов Египтуса.       — А что касательно наследницы? Ну, пятой избранницы? Нужно начинать поиски.       — Знаю, что нужно, маликати. Только это ещё должны ухвалить на Ледуме. Ты же знаешь, в таких делах нужно согласие всех богов.       — Так значит ты хочешь поднять эту тему на собрании?       — Более того, её стоит поднять одной из первых, чтобы её как можно скорее начали рассматривать, и как можно быстрее приняли решение. До возвращения Одджит, остались буквально считанные недели, а избранной нет и она не обучена. Это сражение, если оно будет, то будет не честным.       — Ни один тренер не успеет подготовить Избранную за такие краткие строки. Даже в сфере боя, я уже не говорю про магические способности что ей необходимы для сражения с Одджит, — обернула эту монету Санера хмурясь.       — Значит, нам нужно отыскать девушку раньше Одджит и максимально оттянуть этот бой, чтобы у нас было больше времени на подготовку. Но, судя по тому, что подчинённые Изис уже начали её искать, то наши шансы значительно снизились, — некая злость исказила сталью голос бога, что даже царице стало от этого не по себе.       — В прошлый раз Одджит искала избранную целых пять лет, — напомнила женщина, будто этим пыталась хоть как-то разрядить колкую обстановку и это напряжение между ними.       — Я помню, маликати. Но глупо надеятся, что и в этот раз всё будет так же. Она может найти её и быстрее. Ей не обязательно нужны годы для этого, — тут уже Санера поймала себя на глупости. И правда, зачем было это говорить, если её слова в данном случае не так важны.       Тут у ситуации два варианта, первый говорит о том, что Одджит не обязательно сразу же после своего возвращения отыщет избранную, а второй, это то, что ей не обязательно нужно много времени, чтобы найти розу среди ромашек.       — Хорошо, тогда давай пока закроем эту тему, ведь на Ледуме о ней уже успеют поговорить. Сейчас нужно заняться ещё другими вопросами, — решила завести диалог в другое русло Санера, и этим попытаться как-то отвлечься от всего этого.       Женщина не стала ждать ответа и стала перебирать некоторые документы на столе мужа и неожиданно для себя, нашла одно досье. Ра завидел это, но всё также молчал, хотя знал, что по поводу этой находки сейчас будет новый диалог.       — Это что? — сразу же начала царица, едва прочитала первые строчки.       — Досье одного человека, — это «человека» Санера слишком буквально восприняла.       — Да я вижу, что это не божество. Но изволь уточнить, зачем оно тебе? Она же смертная, одна из тех людей.       В голосе отчётливо заиграло волнение, что было необоснованным, и сомнения, ведь женщина примерно знала, что эта некогда землянка из себя представляет. Это изменение настроения супруги не ускользнуло от бога Солнца, и ему это не понравилось, хоть он и знал свою жену как облупленую, но сейчас, даже его поразило то, с каким отвращением она прочитала имя человека.       Санера всегда была своенравным человеком и с очень сложным характером, что порой требовал строгости. И, наверное, именно своим характером, она и покорила такого статного и властного мужчину. Маленькая, но опасная пантера, что вовремя может превратится в безобидную домашнюю кошечку, и этим, если потребуется, она может расположить к себе кого угодно, не только мужа. И Ра это знал, но ничего поделать не мог, да и по правде не хотел. Такая разносторонная личность, что найдет выход из любой ситуации ему безумно нравилась.       Санера нравилась монарху в первую очередь своим ясным и всегда трезвым умом, сообразительностью, адаптивностью, креативностью, а уже после красивым телом и характером. Но, к последнему, ещё пришлось долго привыкать, ибо даже он, бог, не всегда мог так легко сопротивляться ей. Гордой и уверенной в себе девушке, что на момент их знакомства была простой смертной.       Сама царица, уже и не очень то помнила как именно они познакомились и как начался этот дивный роман полный любви, но зато помнил Ра. Помнил, как влюбился в простую смертную, и уже не смог отпустить, потому подарил ей то, что имел сам — вечность. Он обратил её, сотворил с неё богиню, такую, какой её знают сейчас, а после подарил своё сердце, что и так было в её власти, и руку, чтобы разделить с ней свою жизнь и бесконечность. И она согласилась, ответив тогда со слезами одно краткое «да». Это стало концом её человеческой жизни и началом совершенно новой истории.       — Да, я знаю. И это я попросил Амира принети мне его. И если я потребовал, маликати, то так нужно, — тем временем продолжил Ра старательно спокойно, чтобы не выказать своего раздражения.       Да, Санера знала, что если он чего-то потребовал, значит это ему правда нужно. Но иногда такие запросы могли перерости в самые настоящие издёвки над слугами, ведь те примхи и требования даже приказами нельзя было назвать. В такие моменты, царица бывало даже побоялась его, ведь тогда он буквально превращался в монстра, что знает всего одно слово — хочу.       — И всё же, зачем оно тебе? — отлитые золотом глаза богини продолжали шарить по тексту. — Ты ведь никогда не интересовался смертными до такой степени, чтобы так детально изучать их характер и качества.       — Это для одного дела, которое я хотел с тобой уточнить, только позже. Но раз уж ты заговорила об этом сейчас, то поговорим сейчас, — голос Ра досель звенел сталью, это было сигналом для Санеры, что диалог будет далеко не самым приятным. Возможно для обоих, а может только для кого-то одного.       — Ну? — кивает жена выжидающе посмотрев на Ра, а после нежно улыбнулась.       — Помнишь у нас недавно место советника освободилось? — женщина снова кивает в ответ, но на сей раз улыбка медленно сползла с её лица. — Так вот, кажется я нашёл подходящую кандидатуру для этого места.       — Её? — Санера ткнула пальцем на бумагу с тем досье и резко изменилась в лице. Удивилась.       — Да, именно её.       — Но почему именно её? Да и кто она вообще?       — Это Рамона — землянка и некогда советница и правая рука самой Клеопатры. Тоже своенравная и креативная, а ещё умная и надёжная. У неё уже имеется опыт работы в политической сфере, и не только как советницы, но и как наставника.       — Погоди... А это не та самая, что была тогда в пирамиде? — вдруг вспомнила богиня.       — Да, она.       — Любопытно, однако. Но позволь узнать, почему ты выбрал именно её? — Санера отложила досье в сторону и бережно поправила волосы мужа возле уха. Ра ухмыльнулся, вспоминая...

***

2 дня назад

      Выйдя на улицу, в лицо тут же ударил слабый утренний ветерок, что хоть немного, но остудит землю перед ужасающей жарой. За это время она должна успеть разобрать все свои дела, а то потом бегать чуть ли не по всему городу под палящим бока и голову солнцем Рамоне не особо хотелось. Да и к тому же, потом будет немного времени для отдыха, перед тем как она снова, вместе со всеми людьми, не пойдет на площадь. И не только с новоприбывшими землянами, но и коренными жителями, если их так теперь можно назвать. Зачем идти — неизвестно. Соседка, с которой Рамона познакомилась вчера после того как заселилась в новый дом, говорила, что услышала понаслышке, что тут в городе так людей собирают только тогда, когда что-то случилось не доброе, или чтобы что-то объявить.       Рамоне по началу не сильно понравилась эта новость, будто там кроется какой-то двойной смысл. И что не стоит туда идти. Будто об этом её предупреждал внутренний голос, шестое чувство, так вроде говорят. Но об этом позже, сейчас Рамона решила заняться поисками одного человека, с которым её довольно многое повязывает. И нет, это не про отца, ибо найти его оказалось гораздо сложнее, нежели она того ожидала, а вот на другую личность она всё же вышла. Но, от этого боль обливала душу, и сердце от обиды сжималось в груди, да, она была рада, что имеет возможность найти хоть кого-то из своих, но тот час переживала и боялась за папу. Боялась, что не сможет его найти.       Взгляд карих снова цепляется за надпись на бумажке в руках. Рамона хмурится, отчемая для себя, что не знает этого адреса, ровно как и местности города, а попросить кого-то чтобы ей подсказали или провели, дама побаивается. Уж слишком страшно было просить кого-то чужого в помощи с её личными делами. Как ни как, всё они ей чужие и не внушали доверия, даже стража. И Рамона боялась, что, если доверится кому-то, то сильно пожалее об этом. Да и слишком много всего навалилось на неё в последнее время, хоть со многим удалось разобраться. А сейчас, у неё в руках листик с адресом человека, которого советница желает отыскать. Кассиопея.       Девушка, как оказалось, тоже тут, в Золотом городе. Живёт как раз таки где-то на той улице, где вчера произошло убийство. Возможно, даже, Кассиопея была вчера в той толпе, а сама Рамона сперва из-за Ашэя, потом из-за Амира, а после и Осириса, которому помогла, не заметила её. Или, её и не было, а Рамона сейчас себя накручивает из-за нервов и эмоций, что она так жадно и желанно хочет её найти. Встретиться с ней, поговорить о том о сем. О наболевшем и случившемся недавно.       Особенно о случившемся. О переносе царства и её мыслей об этом. Уж больно Рамона хотела хоть кому-то высказаться о наболевшем, и не только.       Идя уже по знакомой улице, девушка начала судорожно оглядываться. Рядом проходили люди и как-то косо смотрели на зажатую и неуверенную Рамону. А она же в свою очередь, также потренно и с опаской смотрела на них. Но ещё больше её страх сковал именно тогда, когда она подходила к нужному дому, путь к которому, девушка всё же поинтересовалась у простого прохожего. Старика, что проходил мимо. Уж он то, не казался ей таким страшным и от него точно не исходило какой-то угрозы.       «Соберись, тряпка ты такая».       Несколько секунд Рамона подождала стоять под входной дверью, при этом старательно заставляла себя успокоится. Самим банальным способом: отсчитав до десяти и глубоко вдохнуть и выдохнуть. Только после проделанной махинации, девушка осмелилась постучать в дверь. Один раз. Через несколько секунд тишины снова. И только когда она собиралась постучать в третий раз, за дверями послышалось несмелое: «уже иду». И Рамона, хоть и отдаленно, но услышала в нем голос Кассиопеи, или от радости, ей только показалось.       Подождав секунду, вторую, Рамона заметно дрогнула, когда за дверями послышался шорох. Он совсем близко, словно хозяин дома прямо за дверями. Девушка слабо выдохнула и просто замерла, едва перед ней показался женский силуэт. Это Кассиопея. Та же блондинка с голубыми глазами, только без привычной Рамоне улыбки.       — Чем...       Могу быть полезна? — хотела было спросить появившаяся на проходе дама, но увидев кто перед ней стоит — замерла столбом, ровно как и сама Рамона. Чувства обострились и напряжение заполнило пространство между ними. Поникла пауза, а на глаза Кассиопеи наворачивались слезы, и не было понятно, из-за чего это всё: из-за радости или быть может обиды?       — Госпожа... Рамона? — несмело, глотая вязкую слюну уточнила юная девушка старательно улыбнувшись.       — Да... — после секунды промедления продолжила Рамона и успела она это договорить, как Кассиопея бросилась в её объятия. Ей ответили.       — Госпожа Рамона, как же я рада вас видеть! — девочка заплакала и покрепче сгребла госпожу в охапку.       — А я то как рада, милая моя, — на глаза тоже навернулись слёзы. Советница уже не могла удержать своих эмоций, что бурлили как проснувшийся вулкан.       — Я уже думала что не увижу вас... — Кассиопея уже гоотала слезы и с какой-то жадностью стисла тело девушки, будто то было неимоверной цены дрогоценность.       — Что ты... Что ты, солнышко... Отбрось эти мысли от себя подальше. Этого никогда не будет, слышишь?..       Это «слышишь» Рамона спросила и у себя тоже. Слышит ли она, что всё будет хорошо, и что кошмар уже позади? Верит ли она в лучшее и более того, надеется ли она на это? Нет. Она всё ещё не верит в то, что счастье даётся так легко...       — Кассиопея... — вновь шепнула Рамона услышав всхлипы вместо ответа. Она хотела взглянуть на свою подопечную, но не спешила выпускать из рук, ведь никогда не знаешь, сколько в этот момент, человеку нужно внимания. Минуту? Две? А может больше? Пять или шесть?       — Простите, госпожа... — девочка всё же отстранилась первой. Рамона заглянула в её лицо, что как и её собственное уже было умыто слезами. — Я просто... Просто... — из-за шока юная особа с трудом могла озвучивать в слух свои мысли. Слова рвались, без возможности собраться во едино, в одно цельное предложение.       — Ну всё, моя хорошая, успокойся, я же тут. С тобой, — кивок послужил ответом.       Кассиопея отстранилась и вытерев слезы предложила своей гостье войти в дом. Рамона приняла приглашение и радо последовала за хозяйкой.       — Вы простите за этот бардак, ещё ничего не успела прибрать, — сразу извинилась юная особа и старательно улыбнулась.       — У меня тоже такой бардак. Поселилась только вчера, и ещё не успела обустроить всё как следует, — проговаривала советница шаря глазами по стенам дома, не распакованным вещам, что Кассиопее, как и Рамоне предоставили в городе. Деньги на первое время, одежда и прочая мелочовка.       — Вы тоже только вчера поселились в этом городе? — почему-то девушку удивило заявление Рамоны и та обеспокоилась.       — Да... — как-то неуверенно произнесла гостья, при этом ища в своих словах то, что так удивило Кассиопею. — Но почему тебя так это удивляет?       — Да просто... Я не видела вас вчера с другими людьми. А ни на площади, а ни ночью на месте общего ночлега, — обеспокоилась юная особа пройдя со своей гостьей на кухню.       — Ты об этом? — Рамона улыбнулась. — Нет, я правда поселилась вчера. А то что ты меня не видела, простое совпадение. Я вчера ни с кем не общалась и никого не искала. Решила, сперва со всем этим разобраться, чтобы быть свободной, — помощница кивнула и указала Рамоне на стол. Девушка покорно заняла один из стульев.       — Я тоже, если честно. Хотела кого-то из своих найти, но... — девочка осеклась и подошла к кухонным шкафчикам. — Но после того что мне рассказали, то я если честно, сама не своя.       — Да, я знаю о том, что не все могут пережить перенос. Но мне честно, вообще не нравится вся эта идея с переносом. Уж слишком всё странно, и меня всё никак не покидают мысли, что это было напрасно.       — Понимаю, меня тоже, — Кассиопея выдохнула. — Вы пирог хотите? Вчера готовила.       — Ой нет-нет, милая, не нужно ничего. Садись, так посидим и поговорим, — отмахнулась Рамона и слабо улыбнулась. Юная хозяйка кивнула и покорно села напротив своей наставницы. — Скажи, что тебе известно про этот перенос Ра.       — Честно, не многое. Только то, что и другие. Что это из-за тьмы, Одджит и Апофиса. Что это всё сделано ради блага человечества. Однако я, как и вы, не разделяю этого. Слишком всё странно и необоснованно, — блондинка качнула головой. — Всё это так... Я слабо верю во всё это. Я всё никаких не могу понять, для чего это было сделано. Боги ведь никогда это не делали, люди сами сражались с Одджит, своими силами. А тут они переносят царство в... другой мир. Это даже звучит странно и не вызывает доверия.       — Мне тоже. Сижу как на иголках, всё думаю, как всё это могло произойти, — Рамона покачала головой и запустила руку в волосы. — Но путь домой есть. То есть, на Землю можно вернуться, но это подвластно только богам.       — Но на Земле вроде бы прошло целых две тысячи лет. Даже если есть возможность вернуться, то куда мы попадаем? Разве нам есть куда возвращатся? От нашего царства остались только руины, — выдохнула Кассиопея.       — А ты в это веришь? — в голосе советницы отчётливо послышалась обида. Юная особа насторожилась и демонстративно закашлялась, давая этим понять, что не хочет на этом заострять внимание. — Ладно... Проехали...       — Нам сейчас ничего кроме этого не остаётся.       — А я не хочу с этим мириться, хочу побольше узнать об этом месте и понять, как отсюда уйти.       — Вы думаете, что вам удастся обойти богов и вернуться домой?       — Не знаю, но я хотя бы попытаюсь. Ибо я не верю во всё это, хоть меня всеми силами убеждают в противоположном. Но этот мир мне чужой, и я каждый раз хочу убежать от всего этого. Это не моя родная Александрия и её виды.       — Сложно верить в что-то другое, госпожа Рамона. В особенности, когда все факты на лицо и бьют даже реальность. Это страшно.       Рамону всё это время грызли сомнения по поводу многого. Она, как и большенство людей этого гнилого и грешного мира Египтуса, не верила во всё это, только глядела на всё это как в зеркало. Зеркало, что отображало весь мир Египта, только в ином виде, будто зеркальная поверхность была кривой или разбитой, потому не показывала всю реальность, а только иллюзию. Эту корочку мира, что создан только для того, чтобы всех сюда заманить. Но девушка размышляла о том, что всё это возможно не по настоящему, а только кошмарный сон, что вот-вот закончится.       Каждый некогда житель Египта, сейчас в полнейшем замешательстве от последних событий, что обрушились как снег на голову. В одно мгновение, вся жизнь многих изменилась на 180 градусов. Безвозвратно и безвольно. Никто тут не властен над тем, что происходит. И сейчас всё и правда зависит от воли богов.       Кассиопея рассказала, как боги обращались к ним тогда на площади. Их персоны правда были важным. Но уже через какое-то время, юная ученица стала свидетелем совершенно другого разговора, и там, боги пантеона не отзывались о людях так хорошо. Для них люди были будто мусором, чем-то ненужным и отвратительным. Но Рамона слышала это и от Амира. Слышала, что после раскола Гелиопольского пантеона многие боги разорвали свою связь с людьми и отказались от них. И потому, она не была удивлена услышав от этом и от Кассиопеи, а напротив, ещё и насмешливо улыбнулась, осуждая богов.       Для неё, да и не только её одной, но и для многих, это было дико — как боги, которым люди поклонялись, кого почитали и уважали, кому приносили дары, жертвы, так легко отвернулись от них. Будто в один миг, всё эти маски пали и людям, показались реальные лица богов. И теперь, можно уверенно сказать, что Апофис и Одджит — далеко не единственное зло, этого мира. Пусть и гнилого до костей и такого чужого. Но мира.       Для Рамоны всё это до сих пор было противным. Ничего ей не приносило удовольствия и ничего не радовало как прежде. Даже те вещи и моменты, что всегда могли вызвать улыбку, сейчас были до тошноты мерзкими. Раньше, Рамона долго могла рассматривать себя в зеркале после покупки нового платья и фантазировать, как она будет его выгуливать, а сейчас, она готова с особым рвением избавится от всего того обилия предоставленной властью города одежды.       Все эти подачки для неё были дикостью. Она ничего из всего этого не хотела видеть возле себя; виды, вещи, люди, порядки — стали ей противными, и она понимает что вряд-ли сможет со всем этим ужится. И более того, ощущать себя как прежде. Сейчас девушка чувствовала себя бабочкой что угодила в нити, изуродовала крылья и чудом осталась не съеденной — вроде всё хорошо, но жизнь больше никогда не станет преждней.       А вот Кассиопее тут понравилось, и не смотря на ненравственность к случившемуся, за весь диалог, Рамона то дело что и слышала от своей ученицы, какой этот город дивный и чем-то напоминающий маленький рай. Сама советница не стала её критиковать или отговаривать, а напротив отнеслась к этому с пониманием. Ведь понимала, что возможно дело в возрасте Кассиопеи — как ни как она ещё юная, и потому так реагирует, не видя всей картины кругом. Для неё, как и для многих всё кругом словно в розовом цвете. Только, рано или поздно всё же придет принятие всего этого, и вот тогда мир и потеряет свои краски, а это, как правило, для других грозит тем, что этого человека будет сложно одурачить и заманить чудесами.       — За всем этим добром всегда что-то кроется. Без тьмы невозможное существование. Не забудь мои слова, Кассиопея, — сказала ранее Рамона с абсолютно серьезным и невозмутимым видом. Но это только на словах, а на деле же пока ничего нельзя сделать и потому, остаётся только принимать то, что есть.       Сама Кассиопея на опасения своей наставницы среагировала немного грустно, но выводы для себя сделала. Она знала — Рамона её не обманет и не скажет лишнего, только всё по сути, потому она всегда полагалась на неё. Однако, задумалась, что же с ними будет сейчас? Этот мир совершенно другой, у него иные правила и порядки. И как им теперь быть? Всё же на Земле у них была хорошая жизнь. Да, не идеальная и не прекрасная как это бывает в сказках, но зато она была их, и жили они так, как того хотели сами. А теперь, они стали будто марионетками в руках господних.       Рамона всё думала, как бы их жизнь обернулась, если бы боги пантеона рискнули положить край извечной войне добра и зла на Земле. Что было бы, если бы Египтус так и остался только мыслями и мечтами? Никто не знает точно, наверное, даже сами боги не дали бы ответа на этот вопрос. Да и вряд-ли они рассказали бы что-то стоящее — они только играют на публику. И даже от нового собрания на площади, которое, к слову, скоро должно начаться, Рамона ничего не ждёт.       — Я думаю, что нужно уже выходить, — качнула головой Кассиопея. По ней было видно, что она, как и сама советница, не сильно хочет туда идти, но понимает, что это необходимо.       — Да, идём, узнаем, что этим богам ещё угодно, — Рамона поднялась на ноги и скривилась от собственных слов. Кассиопею же, удивили такие эмоции её наставницы, ведь такой, она видит её впервые. До этого Рамона всегда была какой-то слишком милой, хоть и своенравной, и не хотела показывать свою тёмную сторону.       Выйдя из дома, девушки сразу же пошли на площадь перед Золотой пирамидой, чьё строение даже отсюда казалось умопомрачительным и до невозможного величественным. А ведь это только одна из пирамид, есть ещё пирамида Маат, или же дом правосудия, и ещё одна пирамида, что почему-то без названия, но там, насколько известно Рамоне находится огромная библиотека, молебня и место для ритуалов и обрядов. Это, что-то на подобии храма для поклонения.       — Интересно, что эти сооружения из себя представляют, — Кассиопее это и правда было интересно, будто ничего другого выдающегося тут не было. Хотя тут по факту весь город был таким — для хвастовства и поддержания авторитета.       — Обычная показуха, — брезгливо фыркнула советница, чем сильно удивила свою спутницу.       — Ну почему вы так, госпожа Рамона? Вы же сами говорили, что ценность всегда прячется внутри.       И тут темноволосая девушка демонстративно закашлялась. Она поняла, что стоит удержать свои эмоции и выражения при себе, иначе она будет подавать глупый пример своей ученице. Но это было сложно, ведь впервые за последние дни, Рамона нашла того человека, с которым можно поделится даже самым сокровенным, и при этом не боятся осуждений.       — Прости, я что-то позволила себе лишнего, — советница выдохнула и попыталась разрядить обстановку. — Да, я помню что говорила, но так же не стоит забывать, что не все вещи точно такие же, какими кажутся на первый взгляд. Порою в них нет ничего, и всё то, что они могли показать уже стоит сверху. Не стоит расценивать только внутренности, ибо и обложка тоже достойна внимания. Присмотрись к деталям и ты многое поймёшь, и тогда у тебя тут же отпадет потребность копаться глубже.       За этими своими словами всегда следовала и сама Рамона. Она всегда начинала оценивать поданную её взгляду картинку, и только потом размышляла о том, стоит ли смотреть на всё это дальше. Глубже. И это она советовала и Кассиопее, но пока, эта её наивность, не позволяла до неё достучаться.       Кассиопея больше не ставила вопросов по поводу города, и поэтому Рамона поспешила сменить тему на другую, чтобы отвлечься. Но даже говорить о чем-то женском не особо хотелось, да и не получалось, ибо всё и так сводилось к одному — этому городу и миру с названием Египтус. Миру, что стал для них клеткой без выхода, тюрьмой с прочными решётками.       «Дай себе время», — усердно твердила самой себе Рамона и, который раз заставляла себя не думать обо всём этом. Заставляла себя как-то успокоится и просто смириться. Но не выходило.       Оказавшись на площади со всеми людьми, Рамона начала судорожно оглядываться по сторонам, будто хотела кого-то найти. Но как итог, зрение терялось в этом потоке неизвестных ей мужчин, женщин и детей. И судя по ним, можно было сказать, что малая часть из них чем-то потрясены или переживают из-за содеянного богами. Другие же были в хорошем настроении и со смехом шутили между собой, говорили и просто были спокойными. И сейчас Рамона откровенно говоря поражалась этому, ведь она точно так бы не смогла.       Рамона ещё с самого детства была жутким перфекционистом и педантом. Ей нужен был идеал во всём, даже в мелочах. Её могли раздражать не до конца задвинутые ящики тумбочки, разбросанные свитки и перья на рабочем столе папы, картина, что немного криво висела. И, казалось бы, всё это только черта характера, но именно благодаря ей, у девушки появилась извечная цель — стремление к идеалу. Только, каким был для неё этот идеал, ответить было сложно.       — Так много людей, — Кассиопея ощутимо дрогнула.       — Да, их правда много, однако это только Золотой город.       — А тут есть и другие города?       — Да, есть. Конечно не все, что тебе известны, но большая часть есть, — ответила Рамона, мысленно вспоминая сперва диалог с Ра, а после и с Амиром. — Но нашей с тобой Александрии тут нет. Насколько мне известно, она из-за войны богов пала десятилетия назад.       — Вы... Вы это серьезно? — ученица напряглась услышав это. Рамона поспешила оправдаться:       — Да, это действительно так. Нашего родного города тут нет и, вероятнее всего, больше не будет. Тут, нечто иная система городов. Так по крайней мере я поняла из рассказов, — кратко пояснила девушка, и уже была готова продолжать, как их диалог перебил громкий звук сурм.       — Объявление, — шепнула Кассиопея оборачиваясь лицом к пирамиде.       «Может будут говорить о вчерашнем убийстве?» — мысленно предложила Рамона хмурясь.       Вся толпа что досель гудела как пчелиный рой, в миг затихла. Люди перевели своё внимание на балкон Великой пирамиды, на который вышли двое. Рамона почти сразу узнала в лице мужчины бога Ра, монарха. А вот женщина что вышла с ним, не показалась советнице знакомой, однако из своих личных рассуждений она поняла, что это царица и жена Ра, имя которой ей пока не известно.       — Я приветствую всех вас, дорогие граждани Египтуса!.. — громко начал говорить фараон. — Сегодня, мы вместе шагаем в новую историю царства. Историю, что будете писать вы и будет она такой, какой хотите её видеть вы...       — А-а-а!.. — громкие и неожиданные крики толпы прервали речь фараона.       Рамона удивилась и резко обернула голову в сторону шума. Она ужаснулась, увидев как люди начинают разбегаться. А затем снова крики, но теперь крикнул кто-то из стражей и сам правитель ужаснулся. Рамона глянула сперва на него, а потом опять на толпу и только сейчас, она увидела два лежащих мёртвых тела. Снова женщины от двадцати до тридцати лет.       — Госпожа... — Рамона дрогнула когда Кассиопея из-за страха больно вцепилась руками за её плечи.       — Это убийство, — шепнула советница и снова посмотрела на балкон, никого там больше не было. Ни правителей, а ни стражи.       — Госпожа смотрите, — в новых криках людей, Рамона и не сразу обратила внимание на свою ученицу. Кассиопея показала на новое мертвое тело девушки, что упало на землю в десяти метрах от них самих. — Нужно убираться отсюда, — уже со слезами на глазах протараторила на ухо юная особа.       — Нет, — черные брови угрожающе опустились к переносице.       Сбросив с себя руки помощницы, Рамона нагло, игнорируя стражу и крики Кассиопеи в догонку пошла в сторону мертвой девушки, хотя и сама не до конца понимала зачем. Делать ей там по факту нечего, помочь она не сможет, да и ей не позволят. Так что лучшим вариантом было просто развернуться и уйти по-хорошему, но она не могла. Что-то ей подсказывало, что всё не так просто. И после вчерашнего убийства, Рамона в этом ни капли не сомневалась. Тут твориться что-то не то.       — Умри тварь!       В ушах Рамоны зазвенело и неожиданно перед глазами потемнело. Она будто снова была в том состоянии, как во время переноса сюда. И не живая, но и не мертвая. Что-то между этим миром и тем. А в следующий миг за уши, как змеи начали выползать чужие вопли, только отдаленные, словно они были через толщу воды. Они все дальше и дальше, а потом, резкий и громкий крик прямо за спиной заставил Рамону опомниться.       Вернувшись в реальность, девушка мигом обернулась назад и ужаснулась, когда увидела очередной труп и упавшую рядом с ним Кассиопею. Испуганную и ревущую взахлёб от страха.       Но разобраться в чем-то было сложно, в глазах снова потемнело. И на этот раз, Рамона ощутила как силы её покидают. Сейчас всё это казалось только иллюзией.       — Умри... — услышала она, перед тем как надолго потеряла сознание.