Седьмая кровь. Книга 1: Пленники обмана

      Мудрость заключается в том, что рано или поздно все мы останемся наедине лишь со своей душой, своей кармой. Вся физическая жизнь мимолётная и в конце концов от неё не останется ничего, одна лишь иллюзия для закалки души. Что на деле для нас важно — так это тот груз, который мы всегда носим в своем сердце.

Мудрость Маат

***

275 лет назад. Город Сиут «Волчий город»

      Наконец, этот пещерный коридор — где отсутствие света резало и без того воспалённые глаза — остался позади, и теперь, она смело шагала по большой зале дворца. Над высокими потолками, из необычных пилястр колон свисали живые цветы, цветные фрески и резьба украшали стены, а по мраморному полу бегали скудные тены. Женщина и забыла уже, когда последний раз тут была. Наверное, тогда, когда давала клятву своему господину, после которой произошло непоправимое. Но те действия, что тогда казались ошибочными, пошли только на пользу. Дама ещё ни разу не пожалела о том, что приняла то решение. И не только она.       Женщина думала, что это останется между ней и её господином, но как вышло потом, об этом узнал каждый в Египте. Ведь следующие действия Творца произошли ожидания самой дамы. С одной стороны, ей было это приятным — иметь власть и корысть, но с другой стороны, она прекрасно помнила об их договоре с Апофисом.       Это очень старая договоренность между богом Мёртвых и одной из лика святых, которую они совершили за спиной Творца ещё шестнадцать лет назад. И о ней никто не знал, ведь даже по магии нельзя что-то заприметить, и это давало почти стопроцентную гарантию того, что это так и останется в секрете. Однако, дама никогда не жалела об этом, а наоборот, считала это лучшим её действием и принятым решением. Не жалела о том, что навеки связала себя прочными узами договоренности с самим дьяволом — Апофисом — олицетворением тьмы и хаоса. Она заполучила власть, а он — своих в верхушке. Только и здесь, как и в других подобных ситуациях, случаются непредвиденные обстоятельства.       Подол темно-бордового платья немного подскочил, когда женщина резко свернула, зашла в левый коридор. Она не сильно его любила, но вынуждена была одеть этот дивный наряд, выбранный Творцом на сегодняшнюю церемонию «новой жизни». А хотя её господину оно нравилось: нежный шелк, цвет насыщенный, как хорошее вино или густая кровь, стразы и дорогие камни на нем смотрелись интересно, не навязчиво, не мало, а как раз в пору. Широкий вырез на бедре и груди, что делали эту женщину по правде горячей и соблазнительной. Творец видел, как на сегодняшнем балу, что был как раз таки в честь его дамы, на неё многие смотрели слишком похотливо и со скрытой завистью. Однако, знал бы он, кто ещё на неё так смотрел.       Черные брови опустились к переносице, когда женщина ощутила запах алкоголя. Терпкий и пьянящий запах изысканного вина. Это её возмутило, ведь когда он её звал, то говорил дело срочное, а сейчас, дама всё больше и больше убеждалась в том, что он позвал её ради собственной игры.       Остановившись возле нужной комнаты, богиня неуверенно постучала, и услышав краткое «входи, котик», отворила дверь. Она встала на пороге и немного гневно изучила обстановку. Тут была весьма интимная атмосфера: горели свечи, стоял запах алкоголя и эфирных масел, а сам мужчина устроился в кровати. Почти нагой, он лежал на мягких шелках, облокотившись на подушки одной рукой, а во второй он держал бокал с вином. Апофис никогда не скрывал своих достоинств, а наоборот, хвастался этим, поэтому и сейчас не особо выбирал в одежде — чёрная юбка-схенти и такого же цвета шелковый халат — единственное, что сейчас было на нём.       — Котик, — промурлыкал бог и похлопал рукой возле себя, предлагая даме присесть. Та скривилась и демонстративно хлопнула дверью. — И что тебе снова не нравиться, м? — он усмехнулся.       — Ты говорил дело срочное, — напомнила женщина шагая ближе. — А сам вольготно лежишь на кровати. Ты хоть понимаешь, каких сил мне стоял этот перенос с Каира сюда, в Сиут? И ради чего? Игры? — Апофис снова засмеялся.       — Ну-ну, котик, чего ты так кричишь? Так и есть, дело срочное, погоди немного, и ты всё узнаешь.       Апофис никогда не называл богиню по имени, только «котиком или котёнком», ведь считал это символичным, так обращаться к ней. Она не была против, ведь ей было по факту всё равно, её больше интересовал сам договор.       — Хорошо, тогда, в чем дело?       Женщина решила сменить тактику. Богиня как игривая кошечка, пошла от бедра к богу Мёртвых и присев рядом с ним, провела рукой по его торсу. На деле же, ей сейчас не хотелось проводить с ним ночь, но она понимала, что без этих игр Апофис её не отпустит и не скажет главного, потому пришлось играть по-своему. Она ласково улыбнулась, хотя для мужчины это выглядело немного колко, и это его больше всего привлекало. Эта непреступность. Он считал, что чем больше острых специй, тем горячее и вкуснее будет эта близость.       — А это дело, котик мой... — начал Апофис, — касается одного пророчества, — ответил он загадкой и отпил вина, опосле намекнул на чашу женщине. Но та отказала, сконцентрировала внимание на главном.       — Какое пророчество? — богиня вкрадчиво склонила голову, показывая свою заинтересованность. Апофис придвинулся к ней, оставил небольшой поцелуй на её плече.       — Котик, тебе только это нужно?       — Апофис, пожалуйста, — женщина снова нахмурилась. Бог выдохнул.       — Это то самое, о Седьмой крови, что мой извечный враг утратил много лет назад, но я его нашел, — вдруг лицо мужчины исказила весьма жестокая лыба. Богиню это насторожило, ведь она прекрасно знала, что было в той рукописи.       «Седьмая кровь» — так называлось то пророчество, что однажды боги нашли вместе с убитым жрецом в храме Гелиопольского пантеона, много столетий назад. Новость о странном убийстве и находке облетела тогда почти весь Египет и все ближайшие к нему берега Сирии, Анатолии, Палестины и даже острова Крит и Кипр, омываемые водами Средиземного моря. Тогда, многих потрясло это событие: убить жреца, да ещё и в храме девяти святых. Каким же сумасшедшим и озлобленным на кого-то нужно быть, чтобы сотворить такой грех.       Но ещё больше вопросов ставил найденный в руке покойного кусок свитка с какими-то словами, расшифровав которые, удалось узнать о неком пророчестве, что гласило про некую беду, катастрофу, или конец света, который может предотвратить «Седьмая». В ней, как писало пророчество, кровь двоих, она — божество, посланница самих богов. Однако, никто так и не понял о чём конкретно шла речь в том свитке. Какая катастрофа? Что за Седьмая? Что за божество? Ответов — не было, ровно как и каких-то догадок о том, кто убил того жреца и оставил послание.       Боги, как и люди, ломали головы о том, кто это мог сотворить, а главное для чего. Но, потом, это пророчество было утеряно, а история позабыта. Но Апофис решил это исправить.       — И что ты узнал о том пророчестве?       — Кое-что интересное, котик мой, — вновь замурлыкал бог мёртвых, будто ничего серьезного не произошло. — Интересное... — Апофис потянулся за поцелуем, но женшина отвернулась, и это было сигналом, что она пока не настроена на любовные игры.       — Дразнишь?       — Разве? — мужчина повёл бровью.       — Да, только видать ты забыл, что в нашем с тобой договоре доминирую я, — богиня вновь очертила пальцами торс мужчины и чуть склонила голову на бок.       — Люблю властных, однако я всё никак не пойму, почему ты выбрала его, а не меня?       — Но зато теперь, у нас есть козырь, — заулыбалась дама и забрав из рук Апофиса вино, сделала щедрый глоток алкоголя.       — Конечно. И я надеюсь, что следующее, что я тебе скажу, также будет нашим козырем, — женщина насторожилась и выжидающе глянула на бога. — В этом пророчестве есть одна интересная деталь, Седьмая — это избранница фараона. Его возлюбленная.       — Возлюбленная фараона? — воскликнула удивлённая богиня и тут же сгрозилась. Её реакция была точно такой же, какой её ожидал увидеть Апоп.       — Да, а вот какого именно — большой вопрос. Это может быть как будущее, так и теперешнее время. И это не обязательно должно касаться моего извечного врага и его жены, котик, — Апофис хмыкнул, доставая из под подушки припрятанный брезент. Протянул своей спутнице. Дама осторожно взяла из рук мужчины нож и лукаво улыбнулась. Она всё поняла. — Только действуй быстро, котёнок...

***

      Так она и поступила едва оказалась на месте. Жаль только, что не своими руками, а гипнозом. Но зато какое зрелище...       Чёрно-белая мораль. Хорошо и плохо.       Её глаза были наполнены равнодушием, но на губах медленно появилась пугающая улыбка. Женщина стояла прямо над бездыханным телом, и медленно-тягуче кровь стекала с ножа вниз. Вот она убила его, и для общества это плохо. А то, что он грозился её убить, пусть только попробует пискнуть — это нормально. Грозился, но не убил же, правильно? Хотя, какая уже, собственно, разница? Его нет, и угрожать тоже некому. Хорошо же всё сложилось... Для неё...       — Если я такая плохая, так зачем ты клялся мне в любви?       Машинально наклонившись, она вытерла нож об его одежду, затем отбросила — но его подняли — и поправив свои волосы, заглянула в уже помутневшие глаза мужа. Глаза фараона. Красивый, но злой. Женщина и не знает, что тогда заставило её сказать ему «да» и протянуть руку, чтобы он надел ей кольцо в честь помолвки. Наверное, любовь. Но тогда, пять лет назад он таким не был. Он был хорошим, нежным... А теперь... Его прошлого больше не было. И она не жалеет, что убила его.       — Если любишь, отпусти.       Женщина опустилась на колени и поцеловала мужа в бледные, холодные губы. И только после поднялась на ноги, и молча, ушла, закрыв за собой массивную дверь ведущую в их покои. Покои, где стены видели многое, не только бурные и бессонные ночи со смятой от возбуждения простынёй, но и ссоры с криками и слезами. Скандалы, что не редко могли перерости во что-то по правде ужасное...       — Почему именно он, котик? — внезапно за спиной стоящей в тени и наблюдающей за этим убийством богини появился Апофис.       Бог выглянул из-за плеча дамы, посмотрел с недоумением на мертвое тело. Он ничего не понимал, ибо приказывал другое.       — Потому что я всегда на шаг впереди, — она убила двух зайцев одним выстрелом.       Женщина обернулась к богу лицом и протянула ему тот нож, коим царица убила своего мужа, тот, который богине для задания дал Апофис.       — Ей это вылезет боком?       — Её смерть будет красивой, — загадкой ответила богиня, и растворилась в воздухе оставляя мужчину одного на едине с мёртвым телом фараона Египта...

***

Золотой город, наши дни

      По всему кабинету мужа, собирая нужные свитки носилась Санера, мысленно ругая себя за то, что не собрала важные документы ещё утром, когда сказала супругу про приглашение на собрание. Но после разговора с Ра о новой советнице, мысли были заняты совсем не тем, чем бы стоило. Государственные дела как-то ушли на второй план, будто та Рамона собой вытеснила всё, что было в голове. Санере было на деле очень любопытно, что это за личность такая, и как так легко ворвалась в спокойную, и равномерную жизнь ветвей Египтуса.       Санера прекрасно знала, с каким трепетом её муж всегда выбирал себе министров и советников: с особыми придирками и требованиями, чтобы избежать непредвиденных казусов. А тут, без особых вопросов выбрал новую претендентку, да ещё и землянку. Простую смертную, что никогда не будет ровней богам — да что там! — даже с высокими знатями Египтуса ей не тягаться. И это показалось ей странным. Санера никогда не видела особого потенциала в людях, а вот её муж да, однако и это не мешало ему выбирать не только правящую чету, но и рать — защиту города — среди обычных горожан. Всегда это были известные и проверенные люди. Но не Рамона. Её Ра выбрал не колеблясь.       С этим, но деле была связана весьма глупая история, — связанная с самой Клеопатрой — но она несомненно оставила после себя горькое послевкусие. Поэтому богине слабо верилось в то, что её муж стал настолько человечным, что так легко пускает в свою жизнь простых смертных. Да, это его жизнь, и он в праве делать всё, что ему вздумается, однако от этой его выходки могут пострадать другие.       — Видать ты забыла, что сама когда-то была смертной, и что точно также, внезапно вошла в верхушку святых. Сперва как простая советница, а потом как богиня и моя жена, — строго высказался Санере Ра, когда она решила сказать своё мнение по поводу новой советницы. И, конечно же, Ра возмутился, хоть и понимал, что это обычная женская ревность.       Ревность ревностью, но тут дело принципа. Ра никогда бы не допустил такой оплошности, а ради этой землянки, нарушает установленные им же правила. И почему? Чем она так хороша? Да, она когда-то была советницей самой Клеопатры и имела имя в Египте. С ней ровнялись, её почитали и уважали ровно как какое-то божество.       Она умна не по своим годам, хоть характер и желает оставлять лучшего, и прекрасно зналась в различных сферах. И это уже было той деталью, что громко говорила о том, что Рамона превосходная советница, однако это было на Земле — где другие порядки, законы и обычаи. А тут, в Египтусе всё по другому, и у Санеры были сомнения на счёт дамы, которую её муж, как котенка подобрал на улице. Она не верила в то, что какая-то жалкся смертная, о которой пока мало что известно — ибо нельзя сказать, что все перечисленные выше факты о ней правдивые — сумеет быть достойной советницей и хорошим руководителем.       Но Ра считал иначе. Он рассказал жене что его так зацепило: её напор, знание, и умение выйти из абсолютно любой ситуации. На вопрос Санеры откуда он знает, бог Солнца рассказал, как Рамона вчера утром закатала сущий скандал чтобы из-за ошибки стражей очистить доброе имя своей помощницы Кассиопеи, которую арестовали по ошибке.       — Чтобы побыстрее закрыть дело! — грубо тогда подметила Рамона. — Какие у вас есть доказательства?! Да какое вообще у вас было право обвинять ребёнка? Невиновного человека?!       Тогда, девушка, хоть и довольно грубо, но расставила всё по полках, что даже стража растерялась. Но Рамона своего добилась — Кассиопею отпустили и более того, больше вопросов к ней не имели. А вот к Рамоне — да, хотя это скорее были возмущения стражи о том, как эта девка нахально посмела влезть в их дела. Однако за собой она вины не чувствовала, а напротив, была довольна от той мысли, что стала первой кто сломал это колесо сестемы и внёс свои коррективы. Пусть даже тем, что указала — да что уж там юлить! — упрекнула в том, что законов тут никто не придерживается. А за это уже можно вынести приговор, и будь Рамона, к примеру судьёй, то сделала бы это незамедлительно, а так остается только надеятся, что кто-то рано или поздно всё же перестанет закрывать на это глаза. Но девушка — как личность знающаяся на всех политических ходах и лазейках — понимала, что надеятся на это, всё равно что загадывать желание на падающую звезду — бессмысленно.       Выслушав тогда мужа, Санера больше спорить не стала, только упрекнула в том, что если это поспешное решение — как выразилась царица — вылезет боком, то вся ответственность на Ра. Она его предупреждала, а то что её не послушали — дело личное, но и локти кусать потом будет далеко не она. А вот зато упрекать и напоминать от ошибке это вполне возможно, да и кто-кто, а Санера, у которой характер тоже с закалом, легко это устроит.       И фараон это прекрасно знал, поэтому, чтобы избежать дальнейших проблем с новой советницей, — если они, конечно, будут — он пообещал жене, что пока возьмёт её на испытательный срок, а дальше будет видно. Если справиться — работа её, а если нет — пиши пропало. Ра не даёт вторых шансов, ровно как и другие боги.       — Ну такого ещё не было, — Санера села за рабочий стол мужа и облокотившись на столешницу свесила голову на руки. — Чтобы смертная, да ещё и в верхушке? Что ж, Ра, на этот раз ты превзошёл самого себя.       — И давно ты разговариваешь сама с собой? — Санера резко вскинула голову, едва уловила ушами насмешливый вопрос от пришедшей гостьи. Удивилась.       Глупая привычка разговаривать сама с собой у Санеры осталась ещё со времён её жизни простой смертной. Той, кем она была до того, пока Ра не обратил её, не сделал сперва богиней, а после и своей женой. Однако женщина надеется, что когда-то он назовет её и матерью их детей, но Ра пока не торопиться с наследниками на престол, решив, что сперва стоит всё же улалить дела с Царством, а потом думать о детях. Да и к тому же они боги, времени у них ещё полным полно. Как ни как, впереди их ждёт целая вечность.       — Ну? — продолжила тем временем женщина закрывая за собой дверь.       — Нефтида... Напугала, — царица искренне улыбнулась, заведев вечно прекрасную и вечно непревзойдённую богиню Смерти на пороге кабинета.       Санера никогда не могла ею налюбоваться вдоволь. Ну всё в ней было прекрасным. Длинные черные волосы, что постоянно водопадом спадали по изящным плечикам и спине, смуглая кожа, манящие обсидиановые глаза, отображающие, наверное, душу самого Апофиса. А эти пышные формы, под нежными шелками платья — глядя на них мужчины не раз пускали похотливые и голодные взгляды, а женщины тайно завидовали ей. Нефтида вечно выглядела как самая настоящая царица обложенная всеми богатствами мира — того и этого. Уверенная в себе, властная, как кошка гордая и грациозная, а порою, как лиса хитрая.       Но именно с Нефтидой, сестрой Исиды — если быть откровенными — у Санеры прекрасные отношения. Или вернее будет сказать самые теплые и крепкие. Хотя на общее обозрение — в кругу богов и высоких знатей, дамы придерживались своего статуса и положенного официоза, а на едине могли позволить себе говорить о личном, шутить, а порою ребячиться.       Они вообще как-то быстро нашли общий язык, интересы, нравы и всё прочее. И сами того не заметили, как с обычных знакомых и деловых коллег стали очень близкими — в плане дружбы. Хотя Санера никогда не верила в женскую дружбу, но с Нефтидой всё правда было просто и не наигранно. Она никогда не врала и всегда с ней и со всеми была честной. И ей, царица, доверяла как самой себе. Даже к Исиде, которой так сильно доверял её муж и которую вечно ставил всем в пример, Санера такого доверия не имела, и каких-то теплых чувств тоже не питала. Для неё Исида была не больше чем простая советница, к словам которой многие прислушались. Хотя конкретно для царицы это не имело какого-то значения.       — Твоя привычка говорить сама с собой рано или поздно вылезет тебе боком. И радуйся, что твои слова сейчас слышала только я, а не кто-то другой, — улыбаясь продолжила Нефтида подходя ближе. Санера кивнула меняясь в лице.       — Ты по делу, или так пришла?       — Ну вообще просто так, у меня минутка нашлась свободная, да и думаю зайду, пока не уехала из Золотого города. Но ты, как я вижу... Чем-то опечаленная. У тебя всё хорошо? — Нефтида присела на край стола.       — Честно говоря, нет, не всё хорошо. Муж мне сегодня одну новость преподнес, потому сижу и думаю.       — Что за новость? Небось снова что-то ужасное в городе произошло? Очередное убийство?       — Нет, к счастью нет. Но новость ужасная, по крайней мере для меня, а вот для Ра нет.       — Ты меня пугаешь, — нахмурилась богиня Смерти. — Рассказывай, может чем-то помочь смогу.       Санера кивнула, как бы сама себе дала разрешение и выложила на стол всё содержание их беседы с Ра, по поводу новой советницы. От услышанного и сама слушательница изменилась в лице.       — Ты права, такого ещё не было. Ра, насколько я его помню, всегда в этом деле был жутким перфекционистом и идеалистом. Я помню сколько хороших претендентов на пост советников или тех же министров прогорели на собеседовании только потому, что даже из-за мелочи были ему неугодные. А почему тут он так резко изменил свое мнение?       — Он стал слишком человечным. Ра очень сильно привязался к людям.       — И тебя это пугает? — богиня Смерти склонила голову.       — Эти смертные дурно на него влияют.       — Эта Рамона тебе мешает? — уточнила Нефтида.       Хотя ответ она уже преуспеть знала — «да, мешает», однако царица сейчас этого не признает. Но богине и не нужны её признания. Она и так хорошо знает ту историю, когда Ра много десятилетий назад, впервые взял в совет смертного человека, и этой девушкой оказалась как раз таки Санера. Сперва она стала советницей, затем богиней, а потом и царицей. Одна вспонтанная встреча полностью поменяла жизнь Творца и простой смертной дамы. И теперь, Санера боялась, что с Рамоной может произойти то же самое: не успеет никто даже глазом моргнуть, как девушка станет одной из высоких знатей, а больше того, может пополнить лик святых.       — Нет, просто я не могу поверить, что Ра пошел на этот шаг. И я не удивлюсь, если рано или поздно он уже перестанет взирать на свою божественную силу и сущность Творца, Создателя... Отца и станет ближе к ним, — царица покачала головой и понуро опустила глаза.       — Ты преувеличиваешь, Санера. Я понимаю твои опасения, но и ты пойми, что для каждого бога его создания важны. Так и для Ра. Всё человечество — это будто его дети, и он дорожит ими, поэтому так ведёт себя. Поверь, становиться с ними на одну грань он не станет, — попыталась успокоить Нефтида говоря очевидные вещи.       — Он уже встал с ними на одну грань, когда перенес царство сюда, — буркнула жена Ра вскидывая голову.       Царица гневно посмотрела на свою собеседницу. Нефтида нахмурилась, но перечить не стала.       — Как знаешь. Однако, если захочешь что-то сделать с этой землянкой, то не забывай, что у стен есть глаза и уши, а у некоторых «добродушных лиц» ещё и языки. Подумай над этим, — богиня поднялась на ноги.       — Ты думаешь, я захочу подставить её? — почему-то Санеру это высказывание больше удивило, нежели оскорбило.       — Я говорила в общем, Санера. Я не имела ввиду то, что ты её можешь подставить. Я о другом. Ведь она только на испытательный срок, а ты вполне можешь повлиять на Ра, открыть ему глаза на неё.       Если, конечно, их есть на что открывать — хотела добавить ко всему вышесказанному Нефтида, но вовремя замолчала и просто выровнялась, становясь по ту сторону стола напротив Санеры. Последняя смеряла её потерянным взглядом потемневших золотых глаз и на какой-то момент замолчала. Задумалась о своём. Хотя Нефтида уже догадывалась, что она обдумывает её слова.       — Только я тоже знаю эту девушку, она вроде не плохая, — показала свою солидарность с богом Солнца собеседница. — Но решать это уже тебе.

***

      Днём Великая Золотая пирамида выглядит ещё более прекраснее, нежели вечером. В тёмное время суток она кажется тусклой, будто сделанная из примитивного и ничем не выделяющегося песчанника. Так и внутри — под неровным светом интерьер кажется иным. Но те кто бывал в пирамиде в днём, как и дама сейчас знает, какая она на самом деле и что зрение, порою, бывает обманчивым.       Такой вывод сделала для себя Рамона, шагая по большому коридору в компании одной из служанок и рассматривая эти дивные узоры и рисунки на стенах и колоннах. Она прекрасно помнит как прогуливалась тут с Амиром поздним вечером, и какой её встретила эта пирамида — сдержанностью, неописуемой тонкостью и легкостью. Однако сейчас, когда дневной свет затекает в каждую щель — она кажется по истине величественной. Это золото и серебро, чьи блики играют в глазах, мрамор под ногами, большие колонны и точёные пилястры, бегущая по ним магия, в которую Рамона пока верит с трудом, и стены — всё это было таким прекрасным и невероятно красивым, словно дивное чудо. Что-то не поддающиеся описанию.       Но сегодня девушка тут не просто так.       «А что касаемо тебя, — монарх глянул на Рамону», — у меня к тебе есть предложение... — Рамона прокрутила в голове вчерашние слова Ра, и нервно выдохнула.       Сегодня правитель назначил ей встречу, чтобы обсудить одно дело, которое он озвучил ей вчера.       Неожиданное заявление самого бога Солнца — Ра, о совете, Рамоне обрушилось как снег на голову. Она никак не ожидала, что спустя каких-то пару дней, что она провела в Золотом городе, ей предложат ступить на пост советницы. Да ещё и в кругу богов пантеона и высоких чинов. В это ей верилось с трудом, и она сама у себя спрашивала о том, может ли это быть на самом деле? Если да, то чем она заслужила такую доброту от самого правителя и его расположение к ней?       Это предложение на самом деле не так радовало, как пугало. Да, с одной стороны Рамона на деле рада, что ей настолько доверяют, если предлагают такое, и что она имеет возможность вернуться в свою сферу деятельности, но с другой стороны её пугает тот факт, что обстановка кардинально изменится. Это больше не будут привычные ей люди — министры и жрецы, а самые настоящие боги. Они не сильно внушают Рамоне доверия, а некоторые — не будем врать! — и вовсе пугают одним своим только видом, не говоря уже о характере и манерах общения. Она не знает чего от них можно ожидать. Не знает как правильно вести себя в их кругу. Не знает о чем можно с ними говорить, а о чем лучше промолчать, и даже не думать, не вспоминать. Не знает с кем вообще имеет дело. Но делать нечего, как ни как, другой такой возможности может больше не быть, и упускать эту и так тоненькую ниточку не хочется.       Рвано выдохнув, Рамона старательно отрезала от себя всё назойливые и неприятные мысли, и попыталась просто расслабиться.       «Ну не съедят же меня там. Бояться нечего. Это такой же совет, как и везде», — успокаивала себя как могла девушка, безостановочно шагая следом за низкой и молчаливой служанкой. Она должна была провести Рамону в тронную залу к Ра — там должен состоятся их важный разговор.       Рамона несколько раз уже прокручивала его в голове, стараясь предугадать или хотя бы представить всевозможный диалог. Что скажет ей Ра, и как ей лучше отвечать? Не хамить — это первое, быть спокойной — это второе, держаться стойко и уверенно отстаивать свои позиции — это третье, и наконец-то быть самой собой. Рамоне говорили, что Ра больше всего не терпит ложь, чрезмерную лесть, наигранность и когда кто-то давит на жалость. Этим можно его сильно прогневить.       И не только его, но и других богов тоже. Поэтому при любом раскладе, обращаясь к ним стоит тщательно подбирать слова — это уже сказал даме Амир, после того, как весть о совете по её же вине долетела и до него. В чём, в чём, а в подобных случаях Рамона с трудом может удержать язык за зубами, что, конечно, не раз её подводило. Нет, на деле же девушка ответственная и надёжная и может промолчать если потребуется или сама посчитает это нужным, однако о своих планах — язык её враг. Устоять не может. Сразу хочет хоть с кем-то поделиться и услышать личное мнение человека. Это дурная привычка, если честно, ибо не всегда стоит делиться своими мыслями, потому что рано или поздно кто-то использует это против вас. Запомнит малейшее предложение, слово, паузу, а потом этим, словно ножом ударит у спину.       — Прошу, — неожиданно служанка нарушила эту тишину.       Рамона дрогнула и резко вернулась из далёких странствий обратно в серую и жестокую реальность. Из-за своих раздумий девушка и не заметила, как они дошли до входа в тронную залу, который день изо дня охраняли вооруженные до зубов стражники.       Завидев приближающихся к ним двух дам, — одна из которых им была не знакома — мужчины скрестили свои алебарды. Звон метала заставил Рамону напрячься, и даже потерять дар речи. Поэтому говорить со стражей пришлось той служанке.       Рамона, если честно, то и сама удивилась своей внезапно появившейся трусости. У неё, ка у человека со стальным, своенравным и неукротимым характером такое случалось крайне редко, в основном она всегда стоит на ногах крепко. Но что было сейчас, девушка, увы, пояснить не могла. Наверное её правда одолел страх того, что ей может не повезти и она увидит другую сторону такого доброго на первый взгляд бога Солнца. А истории об этом, Рамоне — ещё на Земле — поведали не самые хорошие.       «Так, возьми себя в руки тряпка!» — она приказала самой себе успокоится.       — Тогда походите, его Высочество Ра, уже ожидает, — строго проговорил один из стражников, опосле они убрали свои алебарды и открыли дверь.       — Благодарю вас, — промямлила в ответ Рамона и почтенно кивнула мужчинам.       Снова тяжело сглотнув и мысленно отсчитав до десяти, девушка украдкой просмотрела назад — та служанка ушла. Значит, пути назад нет. Немного несмело, но землянка прошла дальше. Дверь за ней закрылась и тишина просторного помещения повязала её по рукам и ногам.       «Успокойся! Всё будет хорошо!»       Как бы она не пыталась успокоиться, у неё ничего не получалось, и мысли, да и ощущения в целом, были как у человека, которого ведут на казнь. Будто она уже положила голову на твердый камень на виду у всех и смотрит прямиком в глаза смерти, ожидает, когда острый топор или тот же хопеш лишит её жизни. Один удар. Мгновенно.       Рамона ещё никогда в жизни не теряла голову от страха, чтобы ни мыслей, ни ощущений не было. Только дикий страх, готовый перейти в дрожь или вовсе довести до обморока. И, наверное, сердце ещё быстрее забилось только тогда, когда она подняла голову и увидела сидящего на троне во всей красе Ра. Но в отличии от самой девушки фараон был расслаблен и спокоен, и даже улыбался. Похоже он рад её видеть, а вот про Рамону такого сказать нельзя. Она не сильно рада тут находиться.       — Проходи, не стесняйся, — первым начал говорить мужчина, завидев испуг своей гостьи.       Девушка еле заметно кивнула и старательно разровняла плечи, чтобы хоть как-то скрыть свой страх и неуверенность.       — Ваше Высочество, — почтенно поклонилась Рамона, едва успела остановиться в метре от возвышенной площади для трона.       Правитель кивнул ей, и едва дама уловила взглядом этот жест — мигом выровнялась подобно струне и опустив руки сцепила их подобно замку на поясе. Сейчас она должна выглядеть эффектно и по-кошачий грациозно, как настоящая леди — спинка ровная, плечи расправленные и лопатки вместе, голова прямо, будто сверху стоят книги, что не должны упасть, и элегантно опущенные руки.       — Я рад тебя видеть. Как я полагаю ты обдумала моё предложение?       Вчера когда Ра поставил девушку перед фактом, она ничего должного — что было ожидаемо — не ответила. Но обещала подумать, и сказать свою точку зрения на следующий день, то бишь сегодня.       — Да, мой фараон, — спокойно продолжила Рамона даже не дрогнув. А хотя на деле ей было чертовски страшно.       Она правда весь вчерашний день думала об этом, и всю ночь, что сна практически никакого не было. А поговорить как таковых людей не было, а глупое действо говорить с самой с собой у Рамоны проявлялось редко, ровно как и кусать от нервов губы. В основном это могло произойти от безысходности в той или иной ситуации, или от стресса — тогда болтать со стенами становилось обыденным.       — И каково твое решение? — Ра не торопился, говорил чётко и медленно, но при этом его улыбка с лица сползла. Это не сильно понравилось его компании, однако она понимала, что этим он дал ей своеобразный сигнал — правитель ждёт от неё серьёзный ответ.       Тут брюнетка снова замялась, хоть ответ она имела. Только почему-то в последний момент решила всё ещё раз взвесить на весах. Все её «за и против». Все её мысли и картинки построенные с личного мнения и с личной точки зрения. Но как и в прошлые разы — чаши весов стояли вровень. Ничего не перевешивало. Ни хорошее, ни плохое.       — Моё решение... — начала Рамона, но где-то ещё пару секунд промолчала, желая лучше подобрать слова. Когда была готова, продолжила: — Я приняла решение в вашу пользу. Я хочу ступить на пост советницы, — честно призналась она и бесшумно выдохнула с облегчением.       Ра улыбнулся. Только без какой-то теплоты, как показалось Рамоне, а довольно колко, будто что-то неладное было в сказанных ею словах. Однако сама дама в них ничего такого не находила... хотя нет, в них была неуверенность. Как бы Рамона себе не врала — что она говорит честно — сердце и чувства говорили громче. Голос начинает дрожать и выдает с потрохами. А от кого, от кого, но от богов мало что можно скрыть — они будто считывают человека, едва их цепкий и порою отдающий свинцовой тяжестью взгляд цепляется за их телосложение. Такой взгляд ощутила на себе и девушка. Такой тяжёлый, глубокий, изучающий и пристальный, готовый прожечь в ней дыру, чтобы добраться до сердца и души сидящих за ребрами, чтобы узнать её истинные чувства.       — Почему ты пришла именно к такому решению? — фараон спросил это на прямую. Но, признаться, Рамона ждала этого вопроса, поэтому ответ у неё уже был заготовленный заранее.       — Я считаю себя способной в этой сфере. Я ещё с подросткогово возраста начала этим интересоваться, долго училась, строила карьеру. Искала саму себя.       — Почему именно такой выбор сферы деятельности у тебя?       — Потому что, я очень люблю это дело. А ещё, я проклятый перфекционист и борец за справедливость — занимаясь эти, я чувствую себя в своей тарелке. Я знаю что это моё.       Откуда не возьмись появилась уверенность и даже твердость в голосе. Рамона то и дело что расслабилась и успокоилась, ибо знала, что говоря о своей деятельности — она говорит честно, искренне и без капли фальши. Говорит от души, как чувствует и как знает.       — Какую должность ты занимала при Клеопатре? — Ра на деле же знал ответ, но ему было интересно, будет ли она и тут честна.       — Три года назад, когда я только заняла эту должность, — место в политической сфере — то я была обычной советницей, а спустя год, меня повысили в должности. Я стала правой рукой царицы Египта и стояла высоко как советница. Это звание у меня было около двух лет, пока не случился перенос.       Ра внимательно выслушал её и снова стал серьезным, однако на сей раз, Рамону это не напрягло.       — Скажи, чего ты ожидаешь от этой должности тут, в Египтусе?       — Наверное, карьерного роста. Ожидаю того, что смогу тут многому научиться и развиваться как советница, как обычная жительница города и может быть, как наставница. Хочу узнать правила, законы, а также понять все установки и порядки этого мира. Возможно, открыть для себя и другие сферы деятельности. Как ни как, Царство Египтус очень сильно отличается от привычной мне Земли, по крайней мере такие выводы сделала для себя я.       — Ты правда считаешь, что отличия такие большие?       Почему-то в этой фразе Рамона услышала некие осуждения, поэтому поспешила оправдаться перед мужчиной:       — Это пока только субъективное мнение. Я правда считаю, что отличий довольно много. Но это только из-за того, то я пока не сильно знакома с городом и, как таковых сходств я не замечаю, однако мне кажется, что со временем это мнение может поменяться. А пока оно такое.       «Да и так все говорят, что Египтус отличается от Земли», — мысленно отметила для себя Рамона, хотя где-то глубоко в подсознании понимала, что это мнение вряд-ли поменяется.       Взять к примеру, того самого Амира, с которым девушка общалась на эту тему. Он тоже с Земли и живёт в Золотом городе вот уже восемнадцать лет с копейками, и сам говорил, что Египтус это и близко не привычная Земля. Тут свои порядки и своя жизнь. Этот мир никогда не будет таким, каким его привыкли видеть люди. Разве что в какой-то момент он всё же станет для тебя родным, но это только в том случае, когда ты полностью сможешь смирится со своей участью и примешь эту реальность должным образом. Этот мир будет тебе родным тогда, когда ты сможешь забыть своё прошлое. Иначе никак.       Но как это забыть своё прошлое? Как это взять и так легко избавиться от того, что делает тебя собой? Делает тебя не только простым человеком, но и личностью. Рамона в упор это не понимала и старалась найти хоть какой-то ответ или простую логику, однако чем больше она об этом размышляла, тем глубже заводила себя в колючие терна.       — Скажите пожалуйста, — вдруг начала Рамона после небольшой паузы, — с вашей точки зрения, как изменилась жизнь людей после первого переноса?       Девушка почувствовала странный прилив уверенности и уже как-то без страха, не стесняясь, поставила правителю тот вопрос, что интересовал её больше всего. Услышав это Ра ухмыльнулся, будто ждал эти слова от своей собеседницы.       — На самом деле, это сложный вопрос, ведь точный ответ на него никто не сможет дать. Даже я — правитель. Однако я считаю, что это решение было правильным, по крайней мере с той стороны, что тут для людей открылись новые горизонты и новые возможности. Здесь нет привычной тебе городской суеты, как к примеру в той же Александрии. Законы тут в некоторой степени правда другие, но это не столь критично. К этому привыкаешь.       — А вот тут я с вами не согласна, — вдруг твердо заявила Рамона, чем сильно удивила монарха.       Да, Ра знал, что эта дама имеет своенравный и порою неукротимый характер, только он и подумать не мог, что она станет с ним спорить. Правитель опустил массивные брови и выжидающе посмотрел на советницу. Та держалась крепко, и, как заметил фараон, её взгляд отдал холодом. Ровно как и его собственный. И это стало для Рамоны сигналом, что от неё ждут объяснений.       — Даже если ваше решение в какой-то степени было правильным, — продолжила свою мысль девушка, при этом смотря прямо на бога Солнца, — то это ещё не значит, что его таким считают все. Как ни как этот перенос отобрал многое, хоть при этом многое подарил. И в первую очередь это касается самих людей — их не спрашивали, всё произошло помимо их воли и желаний. Ибо я уверена, что среди них нашлись бы и те, кто был бы против этого. Может таких людей было бы не много, или наоборот — только меньшая часть бы согласилась с вами, однако они бы были несомненно. Это первое. А второе, это то, что не ко всему возможно привыкнуть. Кто-то может поменяться свою жизнь за считанные дни, кому-то и пары лет мало, а кто-то вообще не может свыкнуться со всем тем, что его окружает, как бы человек не пытался. И это тоже нормально и судить человека за это нельзя. Поэтому я считаю, что эта ситуация с переносом, как медаль, имеет две стороны. Нельзя расценивать только одну её часть, нужно брать во внимание всё, — заключила Рамона.       — Это субъективное мнение?       — Нет, оно сталое. Я считаю что глупо смотреть на всё только под тем углом, где всё лишь хорошее, ведь в мире так не бывает. Везде где есть свет, есть и тьма. Ибо даже в природе, не говоря уже о людях, есть как хорошее, так и плохое. Взять к примеру тех же зверей — среди них есть как злые хищники, так и те малые зверьки, которые всегда служат только кормом. Или же то же солнце — предмет под его лучами отбрасывает тень, и это опять таки, те же свет и тьма.       — А если теперь я скажу, что не согласен с твоими словами? — Ра гордовито вскинул голову. — В одном ты права, расценивать только одну сторону нельзя, однако и зацикливаться только на плохом тоже нельзя. Потому что, если ты везде будешь искать только плохое, то другое ты тут же перестаешь замечать.       Ра пошёл в атаку, но Рамона тут же опровергла его слова, снова ведя словесную войну в свою защиту — воевала где орудием было её мнение. И так продолжалось довольно долго, что девушка не сразу заметила, как обычный диалог постепенно превратился в самые настоящие дебаты, где каждый из участников отстаивал свою точку зрения. И неизвестно сколько они бы ещё продолжались, если бы фараон не поставил логическую точку и не призвал Рамону успокоиться. Она повиновалась, хоть на деле и не до конца понимала что это было: отступление оппонента или её фиаско? А может она снова перешла черту, провинилась и таким способом Ра её укротил? Насильно заставил отступить?       Нет. У фараона на этот счёт были свои мысли. Он закончил эти дебаты ведь знал, что двое людей у которых имеется твердый характер и четко сформированное мнение так легко не отступят, и будут сражаться до последнего. Ра понимал, что эта их словесная война с каждым разом становилась бы острее и холоднее, ибо он не мог не заметить, как твердо и уверенно держалась Рамона, и говорила так, будто и вовсе забыла кто перед ней. Её эмоции менялись с калейдоскопической скоростью — один оборот, движение и картинка уже совершенно другая. Она не боялась ничего и никого, а просто вошла в этот азарт и как сумасшедшая отстаивала своё мнение.       Но, наверное, именно это и понравилось богу больше всего — этот напор и дикое стремление только вперёд. Рамона по правде интересная и очень сильная личность, и из этих дебатов мужчине, по правде говоря, удалось извлечь многое. Но в первую очередь изучить её характер и манеру поведения в той среде, которую она — без капли сомнения — считает своей. Теперь же, так считает и сам Ра.       Он понял, что Рамона мало того, что до невозможного настойчивая и упрямая, но ещё и очень умная — точно знает где и что говорить, философствует — видно начитанная, аргументированная — одним примером может поменяться ракурс картинки на все сто восемьдесят градусов. А ещё упертая и хитрая — она знает как действовать в той или иной ситуации, и без победы, или в крайнем случае ничьи Рамона никогда не закончит дело. И самое главное — девушка не поддаётся. Даже тут, в разговоре, если это можно так назвать, она старалась выжать из себя по максимуму, что фараону не редко нужно было искать в голове хоть какой-то козырь чтобы не проиграть.       А Рамона в этот момент чувствовала себя как уже одержавший победу человек. Но Ра должен был признать, что она превзошла все его ожидания. И как бы он и Санера не противились этому мнению, но нужно отдать Рамоне должное, дама она по правде очень способная.       — Что ж, на этом, мы пожалуй закончим наши дебаты, — тем временем продолжил бог Солнца, — но признаю, я приятно поражен тем, что сейчас было. Думаю, на этой должности ты покажешь не менее прекрасные результаты.       — Спасибо. Буду стараться.       — Однако я должен тебя предупредить, ты пока только на испытательном сроке, — строго проговорил фараон. — Если ты справишься, то эта должность будет твоя, а если нет, то ты сама понимаешь что тебя ждёт.       — Да, я вас понимаю. И, когда я могу приступать к своим обязанностям?       — Я думаю что уже с завтрашнего дня. Но сегодня я предлагаю тебе со всем ознакомиться, чтобы ты понимала что и к чему. Я подберу для тебя наставника, чтобы помогал тебе со всем разобраться.       — Хорошо. А могу вопрос задать? — Ра кивнул, дав этим своё разрешение. — Амм... Мне говорили, что боги находятся среди людей. Получается, что я буду работать среди богов пантеона?       С этим вопросом смелость куда-то пропала и Рамона сама того не заметила, как снова стала походить на ту версию самой себя, что была тут в самом начале. Зажатая, неуверенная в себе и готовая из-за малейшего действия и оплошности провалиться под землю. Или как страус — спрятать голову в горячий песок.       — Тебя это пугает?       Ра не ответил на вопрос, по крайней мере не прямо. И из этого вопроса девушка сделала для себя вывод: это правда, ей придётся работать с богами. Рамона в принципе не из пугливых, но эта новость пугает даже её.       — Если честно, то немного. Чувства смешанные. Боюсь разочаровать вас и подвести, — честно призналась советница.       — Твой страх необоснованной, ибо боги пантеона не причинят тебе вреда.       Тут Рамона вспомнила её первую встречу с Сетом и тут же начала терять эту хрупкую веру в то, что её всё же не тронут. И похоже эмоции девушки не ускользнули от глаз правителя. Он продолжил:       — Однако, это не означает, что нужно позволять себе лишнюю вольность и делать то, что тебе вздумается, — этот холодный тон пугал, что землянке не нужно было больше слов, чтобы понять то, что с богами ей не тягаться. Их нужно почитать и уважать, и относиться к ним соответственно.       — Я вас поняла, — кивнула дама.       — В таком случае, я предлагаю тебе сейчас отправиться со мной в пирамиду Маат, чтобы ты могла увидеть всё собственными глазами.       Рамона согласилась.