Седьмая кровь. Книга 1: Пленники обмана

      In alignment wish your truth, abundance appears...       Убей.       Это слово вынырнуло из подсознания также внезапно, как и хриплый, если не писклявый стон загнанной в угол жертвы. Слово сказанное таким ласковым и одновременно требовательным тоном, словно то был приказ кого-то с боку, а не голос собственного разума, что заглушал и стирал любые желания и цели что были «до». Всё это шло целым легионом мурашек по бархатной гладкой коже, пробуждая давно забытые подсознанием чувства, покрывая тем самым этот кромешный мрак пронигнившего до самых костей мира. Маскирует этот больной, мерзкий и противный до тошноты запах суровой реальности, где каждый, как марионетка повисли на тонких нитях, плотно сжатых в руках власти.       Кровожадной и жестокой власти. Уж она то знает, как умело боги плетут сети мироздания. И что для этого нужно...       Убей.       Этот голос, как и прошлые разы обещает свободу и сладко-мучительную власть. И ему очень сложно противостоять и кинуть оружие, отпустить жертву. Нет... Он заставляет сперва действовать, а после и смотреть, как медленно под руками увядает очередная жизнь, что горячей кровью осталась на орудии, стенах, полу, душе.       Убийцу это позабавило и она, больше не противившись собственному «Я», поддалась зову. Свободной рукой раньше зовущаяся святой богиня покрепче сжала шею очередной темноволосой суки и безобразно оскалилась. А второй рукой она преподнесла к груди жертвы заточенный до идеальной остроты нож. В бездонных карих глазах девушки заискрил самый настоящий первобытный ужас. Нет, не страх, а именно ужас, что для убийцы был райским потешением. Казалось бы, дай богине возможность вырвать эти глаза и вылизать этот страх до последней крупицы — то она бы так и сделала. Попробовала на вкус этот страх живущий за ребрами чужого, скулящего от боли под её руками человека, чтобы ощутить всеми фибрами своей души такую манящую и до невозможного сладкую власть.       Это было по правде приятно. Приятно наблюдать и знать, что чья-то жизнь сейчас исключительно в твоих руках. И не важно, что это руки убийцы. Грязные, пропитавшиеся кровью и запахом пота, и отобравшие право на существование ото многих невинных.       Так было и сейчас. Мания крови и жадной власти затуманила глаза, закрывая их будто пеленой. Плотной и тёмной, как эта ночь в холодное полнолуние. Но эта ночь — как и в целом это время суток, всегда было главным козырем святой. Козырем для любого убийцы...       Убей.       Голос озлобленный и готовый уже не только шептать, но и яростно кричать. Рвать от боли ушные перепонки как жертвы, так и убийцы.       Богиня чуть склонила голову, но этот жестокий оскал, с несоизмерным, стягивающим лицевые сухожилия удовольствием ни на секунду не пропадал. А напротив только рос от того, с каким азартом убийца наблюдала за своей жертвой, какой оказалась совершенно незнакомая ей, невинная жительница Золотого города. Такая молодая, двадцатилетняя красавица и, такая неаккуратная, немощная в её руках, издающая беспомощные стоны и хрипы. Но этим она только позабавила своего мучителя.       Рука на шее девушки, как ржавые клещи медленно сжималась, а острые, как иглы, металлические кольца-коготки богини начали впиваться в бледную кожу. Такую мягкую на ощупь и пахнущую эфирным цветочным маслом. Её было чертовки приятно сжимать, зная, что для жертвы это не закончится хорошим.       Вскрик. Металл когтей разцарапал шею — горячая кровь начала стекать вниз, а на глазах жертвы, что ни на секунду не прекращала скулить навернулись соленые слезы. На лице богини оскал стал ещё кровожаднее. Это ведь только начало, даже не самый сок, что всегда можно смаковать как власть после победы.       — Кричать бессмысленно, — совсем тихо шепнула убийца и, казалось бы, жертва всё поняла — перестала скулить. — Но, обещаю, тебе будет больно.       Она испугалась этого голоса, хоть и тихого для уха, но озлобленного, опасливого, распространяющего лишь терпкий страх. Он горчил на кончике языка и услышав его один раз, он теперь безостановочно крутился в голове, монотонно проигрывался, как музыка поломанной пластинки.       Глаза богини меланхолично заблестели и одним резких действием она, как жнец, забрала жизнь. Это было очень просто.       Убить.       Безжалостно убить.       Избавиться, как от ненужного хлама.       Незнакомая святой девушка дернулась от резкой боли холодного металла. Потом снова, когда удар повторился. Затем ещё и ещё. Ещё и ещё.       С ножа вниз стекала горячая кровь. Кровь очередной угасшей жизни, которую так холоднокровно, безжалостно и совершенно равнодушно забрала богиня. И за что? Из-за собственных целей, что когда-то по вине одного человека забрали её свободу.       Тело обмякло, и богиня одним движением отросила её от себя и наклонившись, машинально вытерла орудие в ткань платья жертвы. Затем поравнялась и заулыбалась. Ещё одна Слышащая — ещё одна жертва для Апофиса. Жалко только, что снова не та. Не Избранная.       В воздухе витали линии еле уловимых чар. Это золото, блеск магии, что для глаза был не виден, однако на запах её можно ощутить, и за это богиня корила себя. Корила, что за столькие годы своей жизни она так и не научилась блокировать свое волшебство, чтобы для других было крайне сложно отыскать в темени и запахе заблудившихся душ Тёмного царя нужную тропинку к ней. В Золотом городе, да и не только, уже начали поиски убийцы, однако той магии что остаётся после убийства не достаточно для того, чтобы по ней понять, кому она принадлежит. Даже великому Ра или верховным богам Ледума это не под силу.       — След нужно скрыть за магическим сигилом, — богиня горько улыбнулась и присев на колени, подняла с земли выпавший осколок кристалла. Сильно похожего на сталагмит.       Она зажала его в ладони и большим пальцем надавила на острый кончик, и сосредоточившись начала читать про себя заклинание. С появившейся кровью, та внутренняя магия, что вечно горит в солнечном сплетении стала ощущаться слабее. Камень высасывал её, и она стала наполнять грани драгоценности.       — Ljos, — камень на миг засиял в руке, а после секунды потух.       Богиня выводила своей кровью по гладким граням руны, при этом ни на миг не прекращая читать заклинание. И только когда всё было готово, женщина с силой кинула кристалл в землю. Расколовшись, осколки полной магии драгоценности будто начали таять и проникать в почву, а с месте с ними активировалась защита сигила. Теперь на неё точно не выйдут.       Пора идти за следующей жертвой.

***

      В порту Золотого города сегодня было довольно ветренно, хоть и не очень холодно. Голубые волны били о берега с горячим песком, а шумные отливы и приливы, рисовали на мольбертах из суш причудливые, кружевные линии белой пены. Птицы, что летали кругом заливали воздух своими криками, а нежный аромат морского бриза смешивался с воздухом и щекотал носики детей и прохожих, гладил нежную кожу, доводя тело до лёгкой дрожи. Но она была очень приятной.       Трое деток — девочки лет семи бегали по золотистому песку на берегу Нила, рассматривали находящиеся на речной глади корабли с большими мачтами и белоснежными парусами, а после начали искать красивые камушки омытые и сточенные до идеальной гладкости той же водой. И находя каждый, они громко смеялись, голосили и хлопали в ладоши. Радовались так, будто нашли не обычный камень, а самую настоящую драгоценность. И к концу прогулки, с которой детей забрал какой-то юноша, по всей видимости старший брат одной из девочек, они уже насобирали целую горсть камней и хвастались ею парню. Тот сперва закатывал глаза, слушая голоса детей, что к концу рассказа почти сливались в один поток, а после сам тепло улыбнулся.       Рамона, что стояла на причале возле царского корабля, то и дело что улыбалась, завидев эту картину. Уж очень милой была эта сцена. Девушка очень любила детей, однако сама пока не думала о создании семьи, и, наверно, в ближайшее время точно не будет думать. Сейчас для неё в приоритете стоит карьера в Золотом городе, её рост как советницы, а уже потом, можно строить и личную жизнь, которая, к сожалению, из-за переноса сильно изменилась. И не всё в лучшую сторону. Наверное, советница никогда не перестанет жаловаться на всё происходящее, а хотя нужно, ибо самое худшее — это быть заложником собственного прошлого.       Хороший тот день, что наступил сегодня, но завтрашний может стать ещё лучше, стоит лишь захотеть этого и изменить всё.       Вдохнув прохладный воздух, Рамона попыталась расслабиться и выкинуть из головы всё ненужное. Но там и так было на чудо пусто. Последние события, которые творились в городе не давали думать о чем-то другом. Они вытеснили абсолютно всё, что только можно было. И дело было не так в этом переносе — к нему уже частично люди привыкли, или попросту смирились со своей участью, — дело крылось в другом, в тех убийствах, что за последние сутки значительной увеличились. Теперь люди находили убитых девушек каждый день и каждую ночь, а почерк один и тот же.       «Скорее всего серийный убийца», — мысленно представила Рамона, вспомнив рассказ стражников, что сегодня ночью снова была найдена мертвой неизвестная девушка лет двадцати — как и прошлые жертвы.       Всё это наталкивало на мысль о том, что Апофис и Одджит, скорее всего, никуда не пропали, а тоже находятся в Египтусе. Но Рамона не была в этом уверена на все сто процентов, так как единственное, что объединяет эти убийства и убийства на Земле во время поисков слугами Одджит Избранной — возраст: 20 лет. А в Египтусе каждая жертва ко всему прочему ещё и Слышащая — та, что слышит богов. И это никак не давало покоя, ведь и Рамона Слышащая, и она тоже могла бы быть одной из жертв этого неизвестного, однако единственное что её спасает — если спасает, конечно, — возраст. Ей двадцать два. Но, возможно, и это не помеха для убийцы.       Исида говорила, что эту тему убийств одну из первых будут поднимать на Ледуме — Верховном суде и совете что проведут сегодня днём в городе Гелиополе. В некогда храме Девяти святых — Гелиопольском пантеоне — сейчас находится Ледум, где всегда собираются боги Египтуса, правители и их самая важная чета: министры и советники. Сегодня в составе представителей Золотого города будет и Рамона, как одна из советниц. Однако чего можно ожидать от этого собрания святых и как оно вообще будет проходить — пока неясно. Исида, поясняла своей ученице, но весь этот пазл собирался в голове потерявшейся во всем этом девы с трудом, и вся новая информация для Рамоны за правду в одно ухо влетела, а через другое вылетела. Она малое запомнила из всего того обилия материала, что ей говорили и поэтому боялась накосячить и подвести тех, кто на неё положился и кто ей доверяет. И более того, ошибки ей не простят, и кто-кто, а царица Санера точно.       Она ещё в первую их встречу — собрание советников Золотого города, где впервые была и Рамона — чётко дала понять, что землянка ей не по душе. Весь час она пыталась её как-то сломить, чтобы удостовериться, что её муж допустил ошибку, когда пустил смертную в их круг. Но Рамона, стараясь идти по совету Исиды — не хамить и реагировать на всё спокойно — держалась стойко, отвела на вопросы царицы с умом и, по факту, последней чисто не было к чему придраться.       Но Рамона не надеялась, что её сразу полюбят. Она понимала что тут, в Египтусе, даже любовь придется заслужить, не говоря уже про уважение, статус, имя и авторитет. Их придётся выгрызать зубами. В целом, В Египте было то самое, что было в своё время и на Земле — война между советниками и министрами за место под солнцем.       Но сейчас... Что можно ожидать сейчас? Девушка так и не дала ответа на этот вопрос. Теперь ей оставалось только ждать, чтобы всё пошло своим чередом и эти брамы для нее открылись.       — Нужно отвлечься, — Рамона чуть покачала головой и отвела глаза с корабля на лазурные волны Нила.       Вдох-выдох. Морской бриз щекотал ноздри, успоксивал горящие в смятении нервы. Вдох-выдох. Снова и снова, пока от волнения не остаётся только кристальная пустота, готовая принять что-то другое. Хорошее. Лучше хорошее. Однако, в сердце всё равно есть что-то колкое, не позволяющее как следует расслабиться. Эта пустота внутри снова стала заполнятся волнением — и на сей раз пробудили его воспоминания, собрания соратников где тема была всего лишь одна — убийства и предательство. И всё это зарождало в голове лишь темноту, ибо тот мир Египтуса, что восстал перед Рамоной оказался совсем другим: мир не такой красочный, а боги не такие добродушные. Будто, всё то, что стоит на поверхности: все эти богатства, красота, величие подаренное людям богами, счастье — ничего другое как иллюзия, транзакция, что делает смертных рабами в той клетке, что от собственной веры в эти дары они построили сами.       Это странный замкнутый круг: жертва — насильник — спаситель. Тут, в Египтусе люди невольно стали заложниками, жертвами насилия богов. Но при этом, они выбирая святых ради помощи — считают их своими спасителями, однако никто не понимает, что это чистой воды фантазия и ложь, и боги, которых считают спасением — насильники, что внушили смертным, что они спасают их, но спасают от своего же насилия. Так и держится власть — люди опасаясь страха обращаются к богам, что в свою очередь, чтобы поддержать свой авторитет защищают их от кошмара, что сами и создают. Всё слишком просто и тот час слишком сложно для понимания.       И каждый тут задаёт себя вопросом: кто в этой игре проигравший? Казалось бы, всё просто — проигравший тут смертный человек, однако, тут тоже есть обратная сторона. А вернее связь, без которой эта система развалится в одно мгновение. Богам чтобы иметь власть нужны люди, а людям, чтобы жить, нужны боги. И это снова замкнутый круг.       Писцы и жрецы не редко писали в своих рукописях о том, что в этом мире даже добро имеет власть только при поддержке зла. Всё же, к сожалению, в этом мире есть место как для хорошего, так и для плохого, и не смотря на наш высокий уровень осознания, мы все равно не замечаем элементарных вещей. Это как чаши одних весов и, чтобы был баланс, тёмные силы должны быть в жизни каждого, ровно так, как и солнечный свет и лунная ночь — неотъемлемая часть.       Но, действительно ли зло так ужасно, как его описывают? Ответить сложно, но как и везде, есть исключения.       Внезапно, совсем близко раздались детские голоса, что который раз заставили Рамону будто вернуться в реальность. Она лихорадочно заозиралссь, старательно ища глазами других советников или хотя бы некоторых важных личностей из рядов охраны, что по мимо обычных стражников, тоже должны быть на царском судне и сопровождать царя и царицу, и всю почтенную чету. Включая Правящий совет Золотого города, советников, самых близких соратников фараона и даже некоторых жрецов. И всё эти особи должны постать перед пятью Старейшинам Ледума, рассказывая о той или иной проблеме, что требует решения.       И, последнее, Рамону пугало больше всего. Сегодня ночью она снова не могла уснуть, всё думала о предстоящем собрании Ледума и то, что там будет происходить. И потому, пришла пораньше на место собрания, а после отправки, чтобы хоть с кем-то поговорить. К примеру с другими советниками, с которыми Рамона познакомилась. Но как на зло никого не было из тех, кого девушка знала. Поэтому, даже поделиться своими переживаниями и просто разузнать побольше о Ледуме не удалось. А своими мыслями, она ещё больше загнала себя в тупик.       И вот, это чувство страха и немощности настигло её снова и накрыло целиком, как вода Нила в период разлива накрывает песчаный берег. И Рамона не могла дать этому должного объяснения, почему эти чувства, что в какой-то степени были девушке чужими, сейчас готовы съесть её как голодный лев хилую и слабую зверушку. Беспощадно, не оставляя ничего после себя, даже намёка. Да и к тому же это было странно, как всегда такая боевая и неукротимая за характером девушка в один миг стала как пугливая овечка. И она сама этому удивляется, будто, в какой-то момент судьба беспощадно переломала её, заставила выставить извне ту часть её личности, что досель была скрыта прочными узами, выстроенными самой советницей.       Тишина снова окутала разум, и Рамона погрузилась в себя. В памяти заиграли диалоги с Исидой — девушка прокрутила их в голове до кристальной четкости, и теперь, она начала понимать многие советы и наставления своей наставницы. Конечно, не всё, но многое прояснилось.       — А ты ранняя пташка, Рамона, — неожиданно дама ощутила на своем плече чью-то руку, и голос такой бархатный прозвучал так громко, что она даже дрогнула.       Советница обернулась и завидев свою новую коллегу Ифе, расслабленно улыбнулась.       С этой девушкой, что была всего лишь на год старше самой Рамоны, у них завязались по правде хорошие отношения. Они как-то с первого дня нашли общие интересы и темы, хоть за характерами были полностью разные. Рамона — буйная, своенравная и непредсказуемая как воды лазурного Нила. А Ифе — вечно радостнся, любопытная и скромная. Она — девушка-солнышко.       — Я просто пунктуальная, не люблю опаздывать, — Рамона пожала плечами и обернулась всем телом.       — Я заметила, ты ещё и в первую встречу показалась мне досточно интересной.       Прямолинейность — первое что заметила в новой коллеге Рамона. Ифе очень честная и всё скажет прямо, и это стопроцентная гарантия того, что она не обманет. Но при этом с ней есть некая лёгкость в общении, что позволяет полностью ощутить своеобразную атмосферу уюта.       — А я тебя спросить хотела, — Ифе смахнула с лица прилипшие русые волосы, — как ты оказалась в совете? Ты не рассказывала.       — Так я до переноса в Египтус была советницей, поэтому с этим у меня проблем не возникло.       Это частично было правдой. Вернее, правдой было то, что девушка была первой рукой самой Клеопатры, но вот действительно ли изща этого Ра взял её в совет она не могла сказать точно. Поэтому её снова начали терзать какие-то сомнение. Заметив это, Ифе кивнула и поспешила сменить тему на что-то более спокойное, чтобы не говорить о Земле. Так за беседой незаметно прошло время. И наконец советницы увидели как к королевскому судну идет Ра со своей супругой Санерой, почтенная чета богов Правящего совета и некоторые советники и соратники бога Солнца. А по обоим бокам их сопровождали вооружённая стража, и среди них Рамона узнала и Амира.       Генерал как всегда был неотразим и со своим закалом серьезный. Эти индиговые глаза смотрели строго вдаль, чтобы не пропустить не единой опасности, что могла бы угрожать королевский семье или тем, кто близок к ним. Рамона сглотнула и, как Ифе, сделала несколько шагов назад, пропуская вперёд персон, что значительно важнее.       Советницы поклонились при виде царя и царицы. Ра коротко улыбнулся завидев девушек, а Санера только холодно отвернулась, будто ей всё равно. С богами было то же самое, одни только Бес и Исида хоть как-то тепло окинули взглядами молодых дам. Ровно как и Рамона ласково улыбнулась своей натавнице, а после её кивка, она, как и Ифе, последовали за ними. Вошли на борт королевского судна.       Ифе скрылась с вида почти мгновенно, а землянка лишь потерянно озиралась по сторонам. Внутри корабль был таким же красивым и величественным, как и снаружи. Всё обставлено по требованиям царей и богов — со вкусом. Рамона не могла оторвать глаз от этой красоты, будто видела всё это впервые в своей жизни.       Наконец-то корабль тронулся — поплыл по лазурной глади Нила. Землянка посмотрела в небольшие окна и улыбнулась про себя, видя как плещет чистая вода, как играют на ней бисеринки света, и как плавают птицы. Советница подошла к окну в плотную. Засмотрелась.       — Рамона, — из-за своих раздумий девушка снова не заметила как к ней подошли.       Она нервно дернулась и натянулась подобно струнке. Обернулась.       «Амир», — расслабленно выдохнув, дама улыбнулась.       — Не поверишь, но я рада тебя видеть, — она будто пошла в атаку.       — Ты какая-то взвенченная сегодня, — воин хмуро опустил брови. — Волнуешься?       — Скорее боюсь, нежели волнуюсь, — девушка призналась честно.       — Это нормально, каждый в начале боится. Но я не думал, что Ра пустит тебя на Ледум, включая тот факт, что ты ещё грубо говоря новичок.       — Я тоже. Но, такового было решение самого Ра. Он сказал, что это хороший способ показать себя.       — Я не спорю, это правда хороший способ показать себя, однако тебя достаточно рано пустили на растерзание. На месте Ра, я бы для начала дал тебе возможность со всем ознакомиться, а уже потом ставить как пешку на доске, — Амир задумчиво покачал головой, и неспешно добавил: — Но в любом случае, на то только воля правителя.       Рамона только кивнула, даже толком не зная что на это можно ответить. С одной стороны Амир был прав, но с другой, это решение зависло и от Рамоны тоже. И оно было в сторону Ра, ибо девушке не хотелось его подводить.       — Но я не об этом хотел поговорить, — генерал качнул головой и чуть приблизился к Рамоне, что расстояние между ними уменьшилось до минимума. Советница уже хотела возмутиться на это, но поняла, что только для приватности их диалога.       — А о чём тогда? — совсем тихий шепот, но Амир разобрал и продолжил:       — Давай отойдем, не хочу чтобы слышали. Лишние уши и глаза, а возможно и рты, нам не к чему, — строгость голоса отдала сталью, будто воин отдавал приказ, а не просил.       — Куда?       Но вместо ответа мужчина кивнул куда-то вправо. На дверь. Рамона лишь покорно качнула головой, хоть пока не совсем понимала куда он хочет её отвести. Но ей пришлось согласиться на те условия, что ставил Амир.       Незаметно для остальных, они пересекли корабельное помещение и отворив дверь, прошли в какой-то коридорчик, что по сравнению с той комнатой где они были до этого, был до неимоверного маленьким. Но зато тут их никто не будет трогать и, тут смело можно поговорить без опасения, что их услышат.       — Ну, так о чем ты хотел поговорить? — Рамона сказала это самым будничным голосом.       — О твоём деле по поводу отца. О поисках.       — Есть какие-то новости?       За последние дни Рамоне про её дело ничего не говорили, что в какой-то момент ей даже стало казаться, что его не ведут вовсе. И поэтому услышать хоть что-то стало бы для девушки как спасательный круг, чтобы успокоить нервы.       — Да, есть. Несколько неопознанных мужчин с тем возрастом, что и твой отец. Но они пока не граждани Золотого города, поэтому о них в данном случае мало что известно.       — А мне почему не сказали? — тон набрал немного строгости и стал громче. Амир приложил указательный палец к губам, намекая на то, чтобы девушка была тише.       — Не кричи, тебе ведь не нужна огласка.       — Прости, просто не понимаю... Мне ведь должны были сказать, так? — дама старалась придать своему голосу мягкости, но какая-то злость одновременно с радостью всё же вырывались наружу.       — Эти мужчины объявились только сегодня утром, поэтому тебе не успели сказать. Однако среди них есть и одно мёртвое тело, что по твоему описанию тоже подходит. Поэтому, тебя просят приехать на опознание.       Тут Рамона напряглась, и уже мысленно представила, какого покойника они нашли. И, единственное о чем она подумала — чтобы этот бедняга не оказался её отцом.       — И когда это можно сделать?       — Когда тебе будет удобно, для них это не сильно имеет значение. Однако чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше и для тебя, и для них.       — Понимаю, — советница кивнула. — Но, я хотела спросить, а если эти поиски вообще ничего не дадут, что тогда?       — Если спустя довольно длительное время никакого результата не будет, то дело вероятнее всего закроют, а твоего отца просто объявят как пропавшего без вести, и на этом будет точка. Однако, его могут и возобновить, если всплывёт хоть какая-то информация, но, я вынужден предупредить тебя, что следователи не сильно хотят возобновлять старые дела, что находятся в архиве очень долго. В основном это связано с тем, что некоторые дела довольно сильно влияют кому-то на репутацию, к примеру высоким знатям. А ещё обычная «лень», поверь многим лучше дело спустить на тормозах и забыть о нем как о страшном сне. Увы, такой исход случается даже чаще, чем положительный.       — То есть, я в любом случае в проигравше могу оказаться?       — Если дело затянется, то можешь, однако если снова замолвить словечко, то нет.       — Да уж.       — Но я тебя как бы предупреждал об этом, разве нет?       — Да, говорил, — однако Рамона малое запомнила из того монолога Амира у неё дома, несколькими днями ранее. И всё из-за вина, что вскружило даме голову. — Однако в тот момент, я не сильно вслушивалась в твои слова и для меня они не были столь важны, как сейчас.       — Всё же на пьяную голову плохо что-то решать, не так ли? — в этих словах генерала советница услышала упрёк, но понимала, что вина там только за ней.       — Ты долго мне это напоминать будешь? — девушка скрестила руки на груди. Но Амир только слабо улыбнулся.       — Мне это не нужно, ты и сама с этим справляешься. Ты в любых моих словах ищешь какой-то подвох.       — Разве? — бровь изгибается дугой, делая взгляд под — более игривым и тот час ядовитым. Но ответ и так понятен — да, ищет, и не стыдится этого. — А как по мне, то это ничего больше чем простая попытка изучить тебя получше.       Теперь бровь выгнул Амир. В индиговых глазах забегали смешинки — загорелся интерес. Воин сделал шаг вперёд и расстояние между ними снова уменьшилось. Рамона опешила и уже готова была выставить руки вперёд, чтобы он не подошёл ближе. Однако Амир и не собирался играть с ней, а просто освободил проход, так как услышал за дверью шаги и даже чьи-то голоса.       «Амир... — Рамона посильнее скрестила руки на груди, будто, это должно было её от чего-то защитить. Только от чего? — Амир же не угроза, так?» — кто его знает.       С ним довольно сложно, нежели с Рамоной. У девушки хотя бы всё видно на лицо, и считать её личность довольно просто. А вот за непробиваемым панцирем Амира, что называется «строгость и официоз», или проще говоря звание генерала, узнать его настоящего ой как не просто. Он очень скрытый, тихий, что нельзя сказать наверняка что в нем сидит. Какой-то дьяволёнок или быть может ангелочек?       — Но-но-но Рамона, — тут улыбка Амира, сползла с лица, и он помахал указательным пальцем, продолжил: — не стоит заигрывать со мной.       — Знаете, господин генерал, — Рамона шутливо заговорила с ним на вы и опустив руки, сама сделала шаг вперёд. Расстояния уже практически не было. Воин вопросительно посмотрел в карие глаза дамы, что как-то лукаво улыбнулась. — Я не строю любовные романы на работе, — советница по-кошачий притронулась пальцами к волнистым волосам Амира и чуть расчесала их. Мужчина удивился.       — Строить может и не строишь, но со мной ты сейчас флиртуешь, — он ловко перехватил ладонь девушки и немного нахально, но сбросил.       — Это всё, или ты что-то ещё хотел сказать? — эта коварная улыбка ни на миг не сползала с лица Рамоны. Однако теперь Амир отчётливо услышал в этих словах намек, что его компания не сильно нравится девушке. А может и персона в общем.       — Нет, это всё, — вышло как-то скрипуче, а тонкие губы генерала заметно дрогнули.       — Тогда, с твоего позволения, я всё же пойду, — мужчина только кивнул и сделал несколько малых шагов назад. Рамона с ядовитой улыбкой отклонилась и поспешно вышла из того коридорчика обратно в то просторное помещение, где её уже ждала Ифе.

***

      Морская лазурь величественного Нила в свете дня блестела как многократная драгоценность. Нос корабля, словно острым лезвием хопеша прорезал её, держа курс на город Гелиополь. Мужчина сощурил индиговые глаза, и стоя на передней части палубы смотрел на эти величественные сепаты и городские массивы. Позади уже остались множество больших городов, и сейчас они проплывали мимо города Медум, что находился рядом с Фаюмским оазисом — небольшим «морским глазом» Западной пустыни. И смотря на пройденный маршрут, то можно предположить, что примерно где-то за час, они прибудут в Гелиополь.       Амир уже и не помнил, когда в последний раз в Египтусе случалось событие столь важное и ужасное одновременно, что требовало решение исключительно Старейшин Ледума. Всё всегда без особых проблем решалось и в Золотом городе — Правящим советом. Но как отозвалась совсем недавно генералу богиня Исида, дело на этот раз вышло за рамки дозволенного. Впервые за последнее время дело касается не только одного Египтуса, но и Земли тоже. И это вызывало у воина только смешанные чувства и мысли, что в свою очередь тянули за собой нерешаемые загадки и вопросы без ответов. Однако мужчина и без объяснений догадывался, что вызвало такую панику.       Дело касалось убийств, о которых в Египтусе знали, казалось бы, все, от мала до велика. Из-за этого в Золотом городе была постоянная паника — родители бояться отпускать своих детей самих, горожане выходить из своих домов даже на ближайший базар закупить продуктов, а обвинения в сторону «ни на что не способной стражи», что вела дозор круглосуточно были завершающей вишенкой на этом торте.       Кому как не Амиру это знать. За последние несколько дней его воины вели усиленный патруль по всему периметру города, чтобы наконец поймать этого убийцу, что так холоднокровно лишает жизни ни в чем невиновных девушек. Но результата от этого не было никакого — убийца действовал быстро, тихо, незаметно и без каких-либо следов, а стража элементарно не успевала и приходила слишком поздно, находя лишь тело очередной жертвы. А иногда за ночь и несколько сразу.       В других городах тоже самое — такие же жестокие издевательства на людьми, а точнее 20-ти летними девушками. Это Амиру сообщили его коллеги и отец, что сейчас служил в войсках Сумеречных островов. Он тоже, как и его младший сын — имел высокий статус и имя, ровно как в свое время на Земле, в Александрии.       Отец в письмах рассказывал сыну о том, что твориться в городах царства Сумеречных островов на деле, а не то, что говорят людям дабы успокоить их. Они скрывают всю жестокость убийств, всю ту кровь жертв, что, казалась бы, способна окрасить собой в алый все извилины и вены реки Нил. По сравнению с Сумеречными островами, в Золотом городе жертв очень мало. И это заставляет задуматься о том, в чем заключается такой интерес в Царстве где правит царица Бастет. Но и на этот вопрос Амиру не удалось заполучить точный ответ, хоть при этом он понял одну важную деталь — убийца может быть не один, ибо на путешествия с города в город требуется не мало времени, и у убийцы чисто физически не получилось бы это.       «Разве что, убийца использует хека, или же, он не простой человек, как и утверждал Осирис, а бог...» — мысль навязчивая крутилась в голове генерала точно мотылькам у горящего костра.       Внезапно воин ощутил металлический запах рядом с собой. Запах магии. Он насторожился и медленно обернул голову назад, и ровно в тот момент раздались равномерные шаги, а после на палубу вышла та, о которой Амир недавно вспоминал — Исида.       Богиня с совершенно серьёзным видом подошла к генералу. Тот обернулся и как годится почтенно поклонился ей.       — Давай пока обойдёмся без этого официоза, Амир, — на эти слова богини воин только кивнул, а женщина подошла к борту корабля и так же облокотилась на него. — У меня к тебе есть разговор. Однако, это должно остаться только между нами.       Тон богини заставил насторожиться. Амир обернулся и также, как и Исида, облокотился на резные деревянные борта королевского судна.       — Я вас понял, моя госпожа. Так, чем могу быть полезен?       Исида промолчала с минуту, прежде чем начать говорить:       — Вчера после совещания, я встречалась с Осирисом — своим мужем, а не учёным. И у нас с ним состоялся не самый приятный диалог. Кто-то снова пытался сломать кровную печать «Ирт Уадж», что на храме Одджит, и Осирис до сегодня был уверен в том, что это был кто-то из богов. Однако никакой магии не было, вместо неё был странный запах, который наталкивает на мысль о том, что это был смертный человек.       — В Дуате? Разве такое возможно? — Амир крайне удивился, ибо не понимал, как обычный смертный может так просто пересечь врата Дуата — охраняемые Ключником и Привратником, и совершить такое действие, как сломать кровную печать. Да и у тому же, если ты не бог, то путь в Дуат всего один — смерть.       — Да, это возможно, но только в том случае, если человек использует хека.       — И вы хотите сказать, что кто-то проник в Дуат ради печати?       — Как видишь, Амир, людям очень скучно живётся, если они полезли в такие «дебри». И меня очень сильно это напрягает.       — Вы подозреваете кого-то конкретного? — на прямую спросил генерал. Исида украдкой глянула на него, после чего равнодушно отвела глаза на воды Нила. Продолжила говорить:       — Пока нет, но эту ситуацию ни в коем случае нельзя оставлять. Потому что к твоему понимаю, Амир, я скажу так: ни один человек не может без помощи бога проникнуть в Дуат. Ибо даже с хека, это не всегда возможно сделать. Сил не достаточно. Всё же люди и боги слишком разные.       — И вы думаете, что тому смертному, что все же проник в Дуат помог кто-то из богов? — осторожно спросил мужчина, быстро поймав утекающую мысль за хвост.       — Да. Скорее всего так оно и было. Кто-то из смертных имеет очень тесную связь с одним из богов пантеона. И я сейчас говорю не только о Золотом городе, ибо на сей раз дело мы имеем масштабное. Думаю из последних событий ты это и сам понял, — Амир одобрительно кивнул, но в беседу пока не лез, слушал богиню. — Но это ещё не всё, стоит понимать ещё и тот факт, что наш предатель скорее всего может быть одним из советников, соратников или даже жрецом, то бишь близким к богам. Как правило, власть имеет вторую сторону, и среди тех у кого она есть, крыс гораздо больше.       От последних слов собеседник мягко говоря был шокирован. Ему слабо верилось и в то, что людей убивает кто-то из богов, а то, что кто-то из свиты может быть предателем даже в голову не приходило.       — И, что вы хотите от меня?       Амир правильно это подметил. Ибо он знал, что Исида никогда не заводит с ним такой диалог просто так, чтобы высказаться. Зачастую богиня делала это потому, что у неё было к генералу особое дело.       — Мне нужна твоя помощь с одним делом, Амир, и я надеюсь на твоё согласие.       — Ну? — кивнул меджай.       — В общем, из-за того что и среди богов, и среди близких к ним есть предатели, то вероятнее всего, они будут сегодня на Ледуме, чтобы узнать ценное для себя, и твоя задача, найти их.       — Найти их? — эхо ловит последние сказанные Исидой слова, что поставили Амира в ещё больший ступор. Он никак не ожидал услышать подобное от богини. — Но как? Хека? Да я в жизни не пользовался магией и не буду этого делать, — генерал сразу отметил своё недовольство до предложения женщины, но и отказываться от работы тоже пока не спешил, ибо не все карты сейчас открыты.       — А тебе и не нужно, — Исида снова посмотрела на мужчину, но на сей раз не обрывала с ним зрительный контакт. — Всё что тебе нужно, это вот эта вещь, — богиня незаметно протянула ему небольшой камешек лабладорита со словами: — Это позволит тебе найти тех, кто имел связь с загробным миром.       — То есть? — продолжил распрашивать собеседник, паралельно спрятав в кулаке полупрозрачный камень покрытые еле уловимыми взгляду росписями золота и рунами.       — Чтобы ты понимал Амир, даже путешествие в Дуат не проходит бесследно, магия Царства Мертвых имеет свою специфику. Её легко вычислить, и этот камень тебе позволит это сделать. Человеку, который бывал в Дуате достаточно только стоять рядом с тобой, как камень тут же подаст тебе сигнал. И всё. Тут ничего сложного.       — Но почему именно я?       — У тебя больше возможностей найти предателя, ибо ты будешь вести патруль на Ледуме, чтобы совет прошёл удачно, и соответственно весь храм в твоём распоряжении. А я же никуда не смогу уйти, а всё время буду в зале совета, поэтому вряд-ли смогу сама найти крысу. Поверь, Амир, не будь это так важно, я бы тебя не просила мне помогать, а справилась бы как-то сама, а так я вынуждена это сделать. Да и к тому же, мне не к кому больше обратится, только к тебе, потому что тебе я доверяю, Амир, и знаю что ты не подведешь.       Из всех смертных, не считая Рамоны, больше всех Исида доверяла только Амиру. Его женщина знала можно сказать с самого детства. Ещё на Земле она не редко наблюдала за миловидным мальчишкой, которого отец уже тогда строго воспитывал, как сильного воина, которым, в итоге, Амир и стал. Ну, а в Египтусе их знакомство, когда парню было каких-то шестнадцать лет, прошло довольно сумбурно, хоть и было запоминающимся для обоих. Но оно потянуло за собой массу событий, в ходе которых зародилось крепкое доверие, уважение и искренность. В воине богиня никогда не сомневалась, и никогда не будет, потому что уверена, что выбор сделанный в его сторону был правильным.       — Но ведь все советники будут в зале, то мои поиски по всей территории будут нелогичными.       — Думаешь? — женщина изогнула бровь. — Поверь, предатель точно захочет найти что-то ценное на Ледуме, и будет бродить по храму. Там ты его и сможешь найти, — Амир слабо выдохнул. — Ну так что, ты согласен? — покорно ждала ответа Исида.       Генерал покачал головой и с любопытством посмотрел на камень лабрадорита в руке, будто хотел отыскать там ответ.       — Не знаю, а если на меня выйдут, то что тогда? Я не хочу подставлять вас, госпожа.       — На этот счёт не волнуйся, это решение было согласовано с самим Ра, поэтому, можешь быть спокоен. Даже если на тебя выйдут, то доказать что-то против тебя у них не выйдет, Ра не позволит.       — У вас всё схвачено, — мужчина ухмыльнулся краешком губ, паралельно зажимая руку с камнем.       — Иначе я бы не позволила тебе участвовать в подобном, — Исида тоже усмехнулася. — Я же не изверг, чтобы так легко отпускать тебя на растерзание.       — Хорошо, я помогу вам. Но у меня вопрос: что если я никого не найду, что тогда?       — Ничего, будем искать дальше, ибо как я сказала, это дело нельзя упускать.       Богиня снова стала холодной. Эти события сильно задели её, и не заметить это было невозможно — эмоции её выдавали с потрохами. Горящие злостью глаза, побелевшие костяшки сжимающих борт корабля руки, еле уловимая дрожь и сбитое дыхание.       — Надеюсь, совет примет правильное решение.       — Касаемо чего? — Амир знал что совету Ледума для обговорения предоставят множество тем и проблем, поэтому для него сейчас не до конца было понятно, к чему клонит Исида.       — Касаемо Одджит и Апофиса. И скажу тебе прямо, я ничего хорошего не жду от этого совещания, потому что и без всего этого знаю, что самое страшное ещё впереди. Перенос был ошибкой, он ничего не изменил.       — Вы простите меня за мою вольность, госпожа, но этот перенос изначально не давал стопроцентных гарантий, что Одджит и Апофис останутся на Земле. Ибо насколько мне известно, с Земли Ра забрал всё, включая магию.       Исида выдохнула, так как понимала, что Амир прав, и эти мысли волновали больше всего.       — Боги думали, — продолжил тем временем генерал армии, — что спрятав свой люд подальше от злых сил, они этим сделают лучше. Однако никто не думал в тот момент над тем, что высшие силы сами по себе пропасть не могут. И не важно, тёмные они, или же светлые — они тесно связанные друг с другом. Вы бы ничего с этим не поделали. Если уж суждено было Одджит явится снова, то так оно и будет. Мы не в силах изменить судьбу, госпожа, что должно случиться, оно и так случиться, но мы способны повлиять на что-то.       — Ты прав, добро и зло тесно связаны между собой... И даже нам, богам, в руках которых есть всё, не всегда под силу поменять судьбу. Даже, если бы это было правильным решением, — голос исказило печалью и богиня прикрыла глаза.       — И если это окажется правдой, что тогда? — Амир как бы нарочно пропустил слова богини мимо ушей, и спросил то, что его интересовало больше всего.       — Пока неизвестно, но я думаю ты понимаешь, что ничего хорошего. Ни среди людей, а ни среди богов.       — Но ведь боги могут теперь сражаться против Одджит, так?       Мужчина прекрасно знал, что будучи на Земле, боги хоть и имели силу, но в них не было возможности сражаться против тьмы. А сейчас им по факту ничего не мешает.       — Сложно сказать наверняка, Амир. В целом это возможно, но станут ли боги пантеона после всего этого сражаться — пока не ясно. Многие из них когда-то начали из-за этого войну, в ходе которой, многие города сейчас превратились в руины, как к примеру те же Александрия и Сива. И, если бы эта война продолжилась, то её границы легко могли бы пересечь Сумеречные острова и спуститься вдоль реки к другим городам. Не все боги, Амир, хорошо отнесли к этому переносу, но как бы там ни было, уже изменить ничего нельзя, царство Египта невозможно вернуть назад. Да и к тому же захотят ли люди, что прожили тут множество лет вернуться назад? — Исида посмотрела на своего задумчивого собеседника. — Вот ты, к примеру?       — Я не могу ответить вам, ибо не знаю... Я довольно долго живу тут, и, наверное, для меня сейчас было бы дико снова оказаться на Земле, в Александрии, в родительском доме. Но всё же в какой-то степени мне этого хочется. Я уже как-то привык к буйной и всегда непредсказуемой, как эти воды Нила, жизни в Египтусе. Но вот спроси вы это у только прибывших землян, то они вам не задумываясь ответят: да. Потому что, они хотят домой.       — Всё же и ты скучаешь по дому, — Исида добродушно улыбнулась и как-то по-материнский коснулась плеча Амира. Воин резко перевел на неё немного помутневший взгляд индиговых глазах.       — Как и любой человек, госпожа, — густые ресницы еле заметно затрепетали, выдавая немую печаль засевшую где-то глубоко за ребрами. — Все люди хотят мира без войны, и перемен без жертв, но так не бывает. За всё и всегда нужно платить. Даже тут, в Египтусе. Перемены за частую всегда к лучшему ведут. Хоть люди это не всегда понимают. Но я ни о чем не жалею. Ведь великое рождается через жертвы. А жертвы — это всегда выбор.       — Лучше и не скажешь.       — Но я вас еще кое-чём хотел спросить, — воин внезапно сменил тему разговора. — Неужели то, что людей убивает кто-то из богов правда?       — Я не знаю, Амир, мне бы не хотелось верить в это, но факты говорят про обратное, — горечь исказила речь богини. Она рвано выдохнула и убрав руку с плеча Амира снова облокотилась на борт корабля. — Почерк один и тот же, что в Золотом городе, что в других городах Египтуса. Поначалу мы пытались искать убийцу за тем, как он выбирает жертв, но ничего это не дало.       — А если ли ещё сходство между жертвами за исключением их века? Ну не верю я в то, что убийца выбирает женщин просто так.       — Мы тоже не верили, и как оказалось не даром. Сходства правда есть. Все девушки, по мимо возраста, имели связи с жрецами или советниками, или сами являлись ими. А также каждая из жертв была Слышащая. И это натолкнуло на мысль искать предателя среди близких к богам, — пояснила женщина. — Но пока и это не дало никакого результата. Девушку, что убили сегодня ночью была одна из ряда наших советников.       — Прикажете что-то сделать?       — Этим уже занялись воины Аписа. Однако за некоторыми я бы попросила приглядеть.       — Поставить стражу? — уточнил генерал.       — Ну это ещё нужно согласовать с Ра, — серьёзно подчеркнула и Исида, прямо говоря о том, что её полномочия это не позволяют.       — Хорошо, но вы хоть скажите, кто в этом списке.       По просьбе Амира богиня стала называть имена женщин — советниц из ряда иерархии Золотого города. И среди этих имён, мужчина услышал одно очень знакомое.       «Неужели эта Рамона пользуется таким почётом у богов?» — Амир и сам не понял, как эта госпожа медленно заняла его мысли. Да и не только его, если о ней многие заговаривают.       — Я прощу прощения за своё любопытство, но почему к персоне Рамоны такой интерес? И это не только с вашей стороны, госпожа. О ней многие говорят.       Но слова собеседника больше позабавили жену Осириса, нежели оскорбили. Но она всё же поспешила оправдаться:       — Рамона тоже попадает под эти параметры: она советница, политический деятель, да ещё ко всему этому Слышащая.       — Она Слышащая богов? — удивился Амир. Исида кивнула.       — Да, и поэтому она стала моей ученицей. В ней есть потенциал. Поверь, мой дорогой, она очень интересная личность.       «То что она интересная личность, я уже узнал», — генерал про себя улыбнулся. Однако в словах Исиды быстро нашёл косяк.       — Но ведь вы говорили, что жертвы это 20-ти летние девушки, а Рамоне уже двадцать два.       — Амир, ты не думай, что на этом поиски закончатся. Не найдя Избранную среди совсем юных, слуги Одджит будут искать дальше. До тех пор, пока одна из сторон не найдёт её. Но в любом случае исход будет один и тот же — сражение и смерть обоих.       — Смерть это в лучшем случае, в худшем Одджит может завладеть ею и исполнить свои цели — превратить Египтус в царство Мёртвых.       Амир не раз слышал, что сражения Одджит и Избранной это всегда разные версии одного и того же финала. Они обе сражаются и обе как правилом умирают, чтобы потом снова возродится и через двадцать лет встретиться в том же бою вновь. Это замкнутый круг, что существует вот уже девяносто с копейками лет. И на разу за все эти годы, что две женщины сражались за свои права — он не изменился, и как гласило пророчество, не изменится ещё ближайшие сорок лет, пока не явится Седьмая Избранная. По легендам, в ней течёт кровь двоих сильных особей — бога и простого смертного, чье имя в народе ставят вровень с именем божьим, и она должна поставить конец этой войне. Она должна стать заключающей, или же подаровать Одджит власть безвозмездно. В этом бою может быть только один победитель и один проигравший, на ничью сыграть нельзя. Там выход только одни — жизнь или смерть.       «Жизнь или смерь правило неизбежное, хоть в этом мире, хоть в ином», — Амир понуро качнул головой, будто обдумывал сказанные богиней слова.       — Для нас, и ничья хороший вариант, главное чтобы не проиграш. Для нас это значит страшную беду. Но, думаю, ты и так это знаешь.       — Знаю. Но вы представте: столькие годы Одджит не было в Египтусе, а теперь она появится вновь, — горечь и некая злоба исказила голос генерала. Тот еле заметно дрогнул, сразу уже начал рисовать в голове тот образ черноволосой принцессы Изис, когда-то предавшей свою семью, свой народ и даже своё имя, в котором есть душа — ради власти. Но какова эта власть на деле? Быть заложницей Апофиса? Да разве это власть?       На это Исида ответила совсем сдержанно и кратко:       — Над этим мы не властны.       Естественно богиня не знала что толком ответить на это, поэтому увильнула.       — Но как бы там ни было, с этим нужно бороться. Хотим мы этого или нет. И я надеюсь, Амир, что ты мне поможешь. Ибо если всё это подтвердиться, то, будь уверен, что просьба найти крысу будет далеко не единственная.       Воин кивнул и старательно отвернулся, хоть при этом было дикое желание смотреть на Исиду и задавать вопросы дальше. Но и этого диалога было достаточно для обоих: Исида многое рассказала, а Амир довольно многое узнал.       На этом диалог был закончен, но перед тем как уйти, богиня добавила:       — Это должно остаться между нами, Амир, — и она торопливо ушла, чеканя каждый шаг от борта до входа на нижнюю палубу, оставив мужчину одного.

***

      Уже через час, как и предполагал ранее Амир, судно королевской семьи Золотого города прибыло в порт Гелиополя, где уже причалили корабли Царства Сумеречных островов где правила богиня Бастет; города Мемфис, где восседала на троне строгая Сехмет; величественного города Сиут — правителем которого был не менее величественный Упуат — первый боец великого Осириса и один из пяти Старейшин Ледума. И многие другие правители, что прибыли в Город Святых — коими словами ещё жители называли Гелиополь — из-за последних событий.       Рамона выйдя на улицу глубоко вдохнула нагретый солнцем воздух, по-детский улыбнулась. Яркое солнце и теплый воздух после душной и унылой каюты на корабле было чем-то по правде прекрасным. И советница этому очень удивилась. Удивилась, что даже солнце и тот же воздух — казалось бы, привычные каждому вещи — для неё ощущается как-то иначе, словно какая-то прекрасная драгоценность, что имеется в гардеробе каждой царицы или уважающей себя женщины.       «И правда, стоит лишь что-то потерять, и приобретя это вновь, оно уже ценится по-другому», — Рамона, если говорить откровенно, то никогда не придавала знания таким элементарным вещам, что сопровождали её каждый божий день и ночь вот уже годы на пролёт.       Нет, нельзя сказать что советница была циничной и думала только о авторитете и почестях — имени в обществе и полных карманах дебет. Она не была такой, но со временем, как и для любого человека, многое поменялось в её жизни. Изменились ценности, мнения, мысли, даже люди, что когда-то были ближе родителей стали каким-то чужими. Укутали свой мир приватностью, что как сторожевой зверь никогда и никого так просто не пустит к запертым вратам, где только хозяин способен их открыть.       В какой-то момент мир просто стал жестоким, и люди априори только то и делали, что выбивались из сил чтобы следовать за стандартами общества. Все так рьяно стали гонятся за всем крупным, что просто на просто перестали замечать все мелочи жизни, что делать нас живыми. Например пройтись босиком по горячему песку на берегу Нила, наблюдать за волнами или ночью глядеть за волшебной звездой Сотис и рисовать воображением созвездия на черном, усыпанном звёздами полотне. Встречать рассвет, или наоборот, провожать за горизонт закатное солнце. Верить и мечтать. Но люди слишком заняты, чтобы замечать то, что и так у них пол носом. Все они находятся между плохим и хорошим, близким и далёким, малым и большим. За этим большим, за этими богатствами, человек готов бежать до последнего вздоха, пока холодная земля могилы не станет его домом. И вот там уже правда ничего не нужно.       Это всё так странно для чужого глаза — всю жизнь бегать за всеми удобствами, что, по собственному мнению сделают счастливыми. Но нет, счастье не место в вещах или словах — оно внутри. Это чувство, что всегда просыпается внезапно, заполняя всю нашу душу чем-то теплым и по-истине приятным, и греет как изнутри, так и снаружи. Ровно как солнце нежные лепестки сесена.       Так сегодня всю дорогую Рамоне твердила Ифе, ни на минуту не умолкая, что в какой-то момент советнице даже надоело слушать свою коллегу и хотелось просто побыть в тишине. Хотелось покоя.       Но все мысли о нём пропали, как роса на солнце, когда перед глазами вырос величественный храм Девяти святых — Великая Эннеада в прошлом, и Ледум в настоящем. Храм был практически таким же, каким его видела на Земле Рамона. Большое, подобное царскому дворцу здание, что поражало своей красотой, которую сотворили умелые руки строителей и архитекторов. Всё было отточено до мелочей: та же прямоугольная форма, широкая дорога ведущая от буйного Нила ко входу, пышный цветущий сад перед храмом, обелиски и колонны на муре пилона, статуи фараонов и качающееся на легком ветру флаги. И глядя на это, сердце оборвалось кровью от воспоминаний и мыслей о том, как всё это изменилось с одним лишь вмешательством в жизнь людей богов.       «Это ведь было не так давно», — подловила себя на мысли Рамона.       С храмом Гелиопольского пантеона у советницы было связанно множество воспоминаний, как хороших, так, к сожалению, и плохих. И шагая сейчас по дороге, мысли рвались на куски от того, что может ждать за этими стенами. За этими дверями, что день изо дня охраняли мужественные меджаи. Нет, не те обычные стражники, которым только охрану и можно доверить, а меджаи — элитные воины, что могли быть также и разведчиками и пограничникам на рубежах. Им всегда, как правило, доверяли самые важные задания, или охрану значимых персон.       Таких воинов как эти — что встретили представителей Золотого города с особой холодностью и строгостью во взгляде и действиях, Рамона знала самую малость. На Земле она особо с ними не знакомилась, да и если говорить откровенно, то и не обращала на них внимание. Для неё всё воины: от обычных стражников и охранников, до меджаев и верхушки военного дела — были одинаковыми. Страж и страж. Хоть с оружием, а хоть без него.       Но таково мнение Рамоны было исключительно на Земле, но, возможно, что тут, в Египтусе, оно изменится, ровно как и многое. Все же хочет того девушка или нет, но она должна признать, что благодаря переносутмногое в её жизни изменилось. И если бы не боги, то она бы по прежнему смотрела на мир под одним только углом.       — Успокойся, всё будет хорошо, вот увидишь, — тихо прошептала Ифе беря снова напуганную Рамону под руку. Последняя лишь тихо пискнула что-то себе под нос и покорно кивнула. Хотя вряд-ли слова коллеги сейчас что-то значили.       «Тебе хорошо говорить, ты уже через всё это проходила не один раз. А я?» — землянка хотела высказать это Ифе, но в последний миг просто замолчала, поняв, что это в ней говорит страх. Не больше.       Опустив стыдливо глаза перед грозными междаями стоящими по обе стороны входных дверей, Рамона ускорив шаг прошла под аркой, и уже через секунду стояла в просторном гипостиле, с уже привычными колоннами с песчанника, что отделяли выстроенные рядами нефы. И, это было слегка непривычно, ведь обычно в храмах после входа должен быть открытый дворик с колоннадой, и только после должен был быть зал. Но тут всё было иначе. Словно планировку храма поменяли под себя.       «Поразительно, — Рамона округлила глаза, — не думала я, что власть для богов в Египтусе, по сравнению с Землёй не что иное как обыденность. Они даже ухитрились уничтожить то, что люди для них строили годами, чтобы удовлетворить их. И что в итоге? — воротя носом девушка продолжила озираться, почему-то это её больше злило чем удивляло. — Что там Амир говорил? Что имена и статус богов тут не так ценится как раньше. Пфф, ничего подобного! Тут, в паралельном мире у них власти значительно больше чем на Земле, ибо тут им не нужно прятаться и править через людей — фараонов и их семей, теперь они сами по себе, и делают всё что только хотят...»       Рамона и сама не поняла, откуда вдруг появилась такая дикая агрессия в сторону святых. Но сейчас, даже попытайся её скрыть за притворством и лестью, у девушки бы это не получилось. Она бы с превеликой радостью высказалась по всему этому поводу, дай ей только такую возможность.       «Только, что бы было за такую дерзость и вольность?»       Ответа на вопрос, что появился в её голове совершенно внезапно, так же, как чувства злости, у дамы не было. Хотя догадаться не сложно — казнь. Все кто прогнивил бога осмеливались ослушаться его воли не имели права на жизнь. Ни женщины, ни мужчины.       «Или у них кары другие? Хотя сомнительно, ибо большая часть политики Египтуса это те же законы Земли. Значит, и к подобному у них действия такие же, как и на Земле. Разве что у них было достаточно времени ввести свои коррективы во всю эту систему.»       За своими размышлениями, девушка не сразу сообращила, что Ифе пытается привлечь её внимание. И по её взгляду, который встретил задумчивую Рамону девушка поняла, что она делает это достаточно долго.       — Что? — с совершенно невозмутимым видом спросила землянка, старательно расслабив мышцы лица, чтобы скрыть свои настоящие чувства. Но тут же получила пинок под бок, а затем царский жест от спутницы, что означал «тише».       — Не отвлекайся, Рамона. — шикнула на неё Ифе хмурясь, — тебя могут звать, а ты в облаках летаешь. Такими темпами тебя и живём похоронить могут, мол, не отвечает, не реагирует, в одну точку смотрит, померла значит.       — А я не пойму, ты то чего взъелась? — грозно шепотом отчеканила каждое слово Рамона опуская черные брови, отчего взгляд стал острее чем заточенный до идеала хопеш.       — Ты отстаешь постоянно. Вон, смотри как все быстро идут в зал совета, даже Бес, что со своим весом быстро и не может шагать, а мне тебя почти волочить за собой нужно, — отчитала Ифе и развела руками. И, благо, что советницы шли почти в самом конце, и что никто кроме двоих стражников за их спинами этого не видел. Иначе потом пришлось бы краснеть за эту оплошность.       — Я просто задумалась, — Рамона смягчила, хотя чувства по прежнему бушевали, но ко всему прочему теперь добавился ещё и какой-то страх.       И, казалось, советница ещё могла бы откинуть глупые переживания, как вдруг, где-то за спиной из глубины коридора, донёсся неистовый женский крик:       — Такэль Аллах!       Дама как ошпаренная содрогнулась, и резко посмотрела назад. Ничего не понимающая Ифе изогнула брови, и было готова уже начать допрос, как Рамона в долю секунды обернула голову назад. Шёпотом спросила первая:       — Ты слышала?       В карих глазах читался реальный испуг, что не удалось скрыть за натянутой маской безразличия.       — Что? — удивилась советница и непонимающе покосилась туда же, куда и её спутница секунду назад. Однако никого, кроме двух стражей она не увидела.       — Крик. Кажется, кто-то кричал: Такэль Аллах.       — Но я ничего не слышала, и судя по тому, что никто даже не дернулся, то тебе послышалось.       В словах Ифе была доля правды, ибо действительно никто кроме неё не обратил внимания на то, чего, возможно, даже не было. На крик. Но ведь, Рамона слышала? Или из-за всего этого ей правда почудилось?       — Наверное, ты права, — девушка обречённо выдохнула и снова кратко посмотрела назад, однако теперь, среди колонн, на миг показалась тень.