Седьмая кровь. Книга 1: Пленники обмана

Одних тайн замки давно упали,

Других же не отыскать ключи.

Но мечта одна — найти себя, ведь они знали,

На что шли, и почему молчали...

      Карие глаза советницы настойчиво цеплялись в помещении за всё что только можно было и что нельзя. Холодные стены зала совета Ледума, как и весь храм поражали своим величием, что девушка не могла, да и не хотела отрывать взгляда. Но она глядела со странной смесью эмоций. Всё было таким интересным, но тот час отвратительным — как храм Великой Эннеады стал будто чужим. Тут больше не было знакомой Рамоне атмосферы волшебства, детской веры и магии, которая всегда присутствовала на Земле, в том же храме Девяти святых.       «Интересно, кто ещё по мимо Ра Старейшины Ледума? Их... Пять должно быть, вроде так говорила Исида. Пять богов, что совершают правосудие во всем Царстве Египтус.»       В какой-то момент Рамона снова окунулась в собственные мысли, и, благо, других богов в зале совета не было, только советники и жрицы как Золотого города, так и других городов. Но не правители и их самые верные соратники — те буквально сразу скрылись с вида, чем лишь подогрели интерес до всего происходящего. Но больше всего Рамоне були интересны боги и их роль тут. Ей до безумия хотелось увидеть их и познать также, как какой-то интересный манускрипт — до конца, запоминая даже мелочи. И это чувство, в какой-то степени забрало злость советницы, и она больше не реагировала на всё это так остро, как раньше. Хотя, должна признать, что этот осадок ещё долго будет её мучить.       — А как долго будет проходить этот совет? — шепотом упросила сидящую рядом Ифе Рамона.       Коллега оторвала взгляд от свитка который читала, и перевела на единственную на данный момент собеседницу.       — Это зависит от быстроты принятия решения Старейшинами. Некоторые проблемы решаются быстро, а для некоторых уделяют время. Но, в целом, довольно долго. Ну сама подумай, что для того, чтобы выслушать и осмотреть позиции каждого города, нужно очень много времени, — Ифе пожала плечами и зачем-то добавила: — Только в связи с последними событиями, нет гарантий что Старейшины Ледума выслушают всех, и возможно, что заседание повторится на следующий день.       — И такое может быть? — удивилась девушка.       — Не только может, но уже и было несколько раз. Этот процесс по правде очень муторный и долгий, поэтому никто не любит эти собрания Ледума. Ни правители, а ни сами Старейшины.       — А Старейшины, они тут главные, так?       Ифе улыбнулась завидев эту потерянность на лице землянки, поэтому поспешила пояснить всё:       — Да, Старейшины самые главные, но не только тут, на Ледуме, но и в целом во всём Египтусе. Они считаются Верховными богами и правителями Египтуса. И, рядом с ними, другие управляющие просто никто, словно их подчинённые, что каждый раз должны отчитываться за любое своё действие.       — Отчитываться? Правители для них никто? — это пока интересовало Рамону больше всего. И Ифе пошла по порядку:       — Да, проявители, что восседают в городах, должны докладывать о своих действиях Старейшинам Ледума, чтобы поддерживать порядок в Царстве. А касаемо статуса, то скажу так, Старейшины — верхушка иерархии, и рядом с ними, другие правители не имеют власти, они, как и обычные люди, должны подчиняться им.       — Но почему так? Я думала боги живут среди людей, разве нет?       — Да, это так, однако, среди богов тоже есть те, кто не ставит свой статус выше.       — Это как? — переспросила Рамона.       — То бишь, есть боги, что выбрали возможность быть ближе к людям, как примеру боги, что восседают в Золотом городе, а есть и те, как примеру трое Старейшин Ледума, что не стали опускаться до уровня людей, и сохранили своё божественное величие, — пояснила девушка и уже была готова снова погрузится во чтение, как Рамона снова накинулась на неё с вопросами:       — Трое? Так Старейшин пять, или я что-то путаю?       — Ты не поняла, Рамона. Старейшин правда пять, но трое из них среклись людей, а вот двое богов выбрали быть с ними. Понимаешь?       — А так разве можно? — дама запуталась окончательно.       — Ну, Ра, по факту, можно всё, — Ифе ядовито улыбнулась.       — Ра? То есть он и есть один из тех богов, что остался с людьми? — кивок собеседницы послужил ответом.       — Да, он и Упуат, правитель города Сиут.       — А кто другие? — продолжала распрашивать брюнетка.       — Самый главный — Манту, — начала Ифе, и у Рамоны тут же возник вопрос, но она решила, что задаст его потом, как её коллега закончит говорить, — дальше Упуат, он как правая рука, затем богиня Нут, Геб и на последок сам Ра, — закончила она.       — Погоди, а разве не Ра должен быть главным?       — Нет, ибо на Ледуме восседают те, кто ставит Царство выше всего. Ибо считается, что тогда ничего не отвлекает бога, но, так как Ра — Творец, Создатель всего живого, или же Отец, то его нельзя исключить с Ледума и поставить вровень с другими правителями. Он должен быть тут. А Упуат тут по приказу Царя Мертвых Осириса, ибо он первый его боец. Понимаешь? — на деле в Рамоны досель крутились в голове сотни вопросов, но она не разрешила себе задать их, поэтому только молча кивнула и отвернулась. Ифе продолжила чтение.       «Манту... Он когда-то считался Верховным богом пантеона, — начала размышлять советница, — может, поэтому он тут самый главный, а не Ра? Это логично, но, если боги, что выбрали быть ближе к людям, потеряли свой былой статус, то может ли это значит, что и Ра тут такой же?»       И размышляя об этом, Рамона вдруг осознала, что Амир всё же был прав, когда говорил, что у богов тут нет такой власти, как на Земле, по крайней мере не у всех. И это правда. Боги правда тут упали низко, и только потому, что многие хотели быть ближе к своему люду, и это действительно заслуживает уважения, ибо не каждый может пойти на такое, лишиться практически всего, ради собственного творения.       «Какой же мир Египтуса все же таинственный. Как бы я не погружалась в его историю читая рукописи писцов, я всё равно слишком мало о нём знаю... — подловила себя на мысли советница. — Всё, казалось бы, прямо на поверхности спрятано, но постоянно ускользает, стоит только потянутся рукой, чтобы отыскать...»

***

      — Не думал я, что всё так обернется. А главное, что теперь это невозможно изменить, — Тот покачал головой и поднял короткий взгляд на лик святых, что решили перед Великим советом перекинуться парой словечек о происходящем в Царстве.       В просторном зале, не смотря на весь свет исходящий из высоких окон и заполняющий все уголки, было довольно прохладно. Тень приятно щекотала разгоряченную адским зноем кожу, отгоняла дурные мысли и успокаивала, насколько это было возможно. Но с последними событиями успокоится и расслабиться было невозможно. В особенности теперь, когда слишком много чего открылось. И так считали все боги, на чьих плечах сейчас было правление и ответственность за людей, к которым они по своей воле стали гораздо ближе, чем были до этого.       — Никто этого не знал. Не знал, что те действия, которые могли бы спасти человечество окажутся губительными, — с боку это выглядело как шипение змеи. Но, Тот, которому это было адресовано, знал, что у золотоволосой, но очень своенравной красавицы Сехмет такая манера общения.       Мужчина мигом перевел на неё глаза и как-то колко ухмыльнулся. Сехмет как всегда выглядела великолепно в своём человеческом обличии. Такая красивая и по-звериному опасная, что бог знаний никогда не мог сполна напиться глазами её красоты. В её образе, казалось бы, всё было на своих местах: соблазнительное тело, что сейчас скрыто за свободным и немного вульгарным, но дорогим белоснежным платьем с мягкого шёлка. Медово-золототистые кудрявые волосы, что всегда были небрежно раскинуты по ровной спине и изящным плечикам. Золотые украшения, дополняющие величественный образ. Но самым красивым были её ярко-зеленые, львиные глаза и этот вечно надменный, скрывающий в себе неизведанную опасность и звериную сущность настоящего хищника взгляд.       Даже сейчас, сидя напротив Тота, Сехмет, не стесняясь своего вида подалась чуть вперёд выгибая по-кошачий спинку. Села как истинная царица, свысока глядя на притихшего ибиса. Засмотрелась, будто желая найти в чертах его человеческого образа что-то стоящее. Однако, ничего интересного там не было. Ни в одеяниях, ни в крепком мужском теле, ни в коротко подстриженных черных волосах, а ни в глазах, что в хорошем свете сейчас выглядели ещё ярче чем обычно.       — В любом случае, этот механизм уже запущен и как было сказано раньше, мы не в силах его остановить, однако можем попытаться изменить, — теперь заговорила молчавшая до этого Бастет.       — Это было понятно изначально, — перебил Сет, что из всех присутствующих в зале, был единственным, кто находился в своем божественном обличии.       Сет никогда не любил этих «жалких» — как он всегда выражался — смертных. Для него они были ничем большим как грудой костей и плоти, что могли утолить жажду либо привередливых богов, либо хищной Амат в Судилище его брата Осириса. Но, порою, люди могли выступить и каким-то инструментом — и, наверное, это единственное что ещё заставляло бога ярости хоть мельком и с нескрываемой злостью и надменностью просмотреть в их сторону. Но то бывало крайне редко, потому что, хоть смертные теперь и находились средь святых, но они по-прежнему были слабыми, что их помощь, порою, вылазила боком.       — Неужели вы правда думали, что перенеся Царство Египта у вас могло что-то выйти? — брови бога опустились. — Да если человечеству было суждено подохнуть как жалким мухам то так оно и будет, и неважно где теперь Царство — на Земле или тут, в паралельном мире. Одджит и Апофис уже сюда добрались.       После сказанной Сетом фразы в кругу святых повисло неловкое молчание. В каком-то смысле бог был прав: никто в тот момент не думал, что действие, что должно было спасти всех, в итоге превратится в ловушку без выхода.       — Пока нельзя говорить, что убийства дело Одджит. Осирис просто сказал, что тут причастны боги, и не больше, и не меньше. А слов о том, что Изис правда вернулась не было. Это вполне может быть местью кого-то из святых, — вмешалась в беседу Нефтида говоря по-царский грозным голосом.       — Да оглянись ты, эти убийства точная копия тех, что были на Земле в свое время! — мужчина прикрикнул, из-за чего его собеседница только сощурила глаза и насмешливо хмыкнула.       — На Земле боги не лезли во всё это, люди разбирались по большей части сами, — Бастет как всегда в своем репертуаре. — А сейчас у нас завелся предатель что строит козни богам, и пока не известно, имеют ли к этому причастность и люди.       — Разве от смертных есть толк? — Сет хмуро скосил глаза на царицу Сумеречных островов. Но в отличии от него, женщина, что сейчас большая походила на соблазнительную наложницу фараона в своем образе человека, была спокойная. И это ещё больше злило мужчину, ибо он не понимал, как в такое время можно быть спокойным.       — Есть смертные, которые очень жадные до власти, и сделают всё, чтобы заполучить её. Но и среди святых тоже есть такие, — Сехмет зло посмотрела на бога ярости, — ты самый яркий пример Сет. Ради власти и трона пойти против брата и его семьи. Решиться на убийство. Это же какую ненависть нужно испытывать, чтобы сотворить братоубийство?       — Было дело. Но Осирис остался жив, я не убил его, значит ни в чем я не виноват, — фыркнул Сет отводя глаза.       — А он считает иначе, — строго подчеркнул Тот положив ногу на ногу и вольяжно откинулся на спинку стула. На это брат Осириса ничего не ответил, а только зло нахмурился и фыркнул. Но никто, если честно, то и не ожидал услышать от мужчины что-то в догонку.       — Мы отклонились от темы, — Исида что досель молчала, выровнялась и хмуро обвела всех взглядом. Боги пантеона как один посмотрели на неё, а она тем временем продолжила: — Я думаю, что смысла говорить вам о пророчестве Седьмой крови не нужно, поэтому, я перейду сразу к делу. Сегодня ночью, кто-то пытался сломать кровную печать, что на храме Одджит. И никакой божественной силы не было. Осирис опирается на мысль, что это был смертный человек.       — Хекау? — удивилась Бастет. — Но использовать хека запрещено, за это душа обречена на вечное проклятие в небытие.       — Да, Амат обожает таких грешников, — лукаво ухмыльнулась Нефтида. — Но вы же не думаете, что это сговор кого-то из богов со обычным человеком.       — Это не обязательно должен быть смертный человек, Нефтида, — поправил Тот, — боги тоже могут использовать смертное хека, и тогда их невозможно так просто найти. Хека будто скрывает истинную силу бога, прячет её за более слабой силой, который вполне орудуют люди. Так, однажды и Осирис искал тебя, Сет, несостоявшегося братоубийцу. Ты ведь тоже скрывался за хека?       Последнее предложение Тота не было вопросом, скорее напоминанием о том, что Сет творил. После боя с братом, а после и с младшим племянником Гором, бог ярости ушёл, и никто не знал куда. Его искали месяцы напролёт, пока он не объявился сам с раскаянием.       — Да, я его использовал, — буркнул себе под нос осёл старательно серьёзным тоном, хотя на деле ему хотелось грубо заткнуть рот каждому, кто ещё раз заговорит о том, что было во время его боя с братом, а после с одним из его сыновей. И похоже другие боги ощутили это напряжение, потому сами отошли от темы, продолжив дискуссию по поводу событий с печатью.       — В любом случае попытка взломать печать Ирт Уадж уже наталкивает на мысль, что Одджит правда в Египтусе, и до её возвращения остаются недели, — богиня Бастет покачала головой, — наш учёный Акил тоже говорил, что за этим стоит кто-то из богов, но магию тщательно скрывают. Однако не стоит забывать, что у Одджит есть свои преспешники, что готовы на всё ради своей царицы.       — Да, они, как и сама Изис умирают, и спустя время воскресают, при этом до мелочей помня всё то, что им было приказано. И эти убийства не прекратятся до тех пор, пока Избранную не найдет одна из сторон, — втянулась Сехмет.       — Всё же имеем дело с предателем, — Тот выдохнул, мысленно пересчитав в голове всех богов, и даже тех, кто сидел с ним сейчас в зале: Исиду, Сехмет, Бастет, Нефтиду и Сета. Других же не было. Даже царицы Санеры, так как её муж — один из Старейшин, и у них сейчас другие беседы. Хотя с большой вероятностью, что они тоже говорят о случившемся.       — Предатель или нет, но у нас появились серьезные проблемы, касаемо людей, — подняв глаза, ибис встретился с немного гневным взглядом Сета.       — С каких пор тебе стали интересны смертные, Сет? — как-то недоверчиво уточнил Тот, прекрасно зная, как его — прости Ра — коллега, ставится к людям. Как к мусору, хотя при этом не до конца понятно, почему тогда Сет выбрал быть с ними.       — Мне они не к чему. Никогда их не любил, и любить не собираюсь. Но мне, как и вам, не нужны войны. По крайней мере те, в которых я должен буду защищать этих жалких смертных. Не заслужили они этого.       — Ты отвратителен, — брезгливо фыркнула носом Нефтида. — Но с одним я соглашусь, эти войны нам ни к чему сейчас. Царство только-только начали возобновлять после переноса.       Жена Осириса кивнула и продолжила мысль сестры:       — Война в любом случае может быть, и если не с богами, то с Одджит. Боюсь, грядут тёмные времена, и Изис, это лишь начало.

***

≪━─━─━─━─◈─━─━─━─━≫

В старом писании говорилось, что когда пятая судьба будет решаться святыми, тьма, что вопреки воле божьей появилась на свет, захочет вернуть свое «Я». Захочет вернуть свою личность, имя и душу, которые у неё забрали. Но, возможно ли обмануть судьбу и оставить тьму, в небытие?

Этого хочет каждый, чтобы этот кошмар закончился, и все зажили как раньше. Однако мало кто знает, насколько глубоко засел этот корень. Порою, всё то, что нам кажется мелочью, приносит гораздо больше бед...

≪━─━─━─━─◈─━─━─━─━≫

      Рамона свернула тощий свиток и откинулась на спинку сидения. В этой гробовой тишине, которую прорезал лишь шорох свитков других советников, прошло уже больше двадцати минут, и девушка грубо говоря заскучала настолько, что была готова упасть в лёгкую дрёму.       Никакие мысли не держались в её голове слишком долго. Каждая из них, на которую дама так и не могла ответить, просто исчезали в темноте подсознания, и пока не тревожили. Но советница знала, что рано или поздно и они сыграют свою роль. Ибо не будь они важными, никто бы о них не заговаривал.       Но Рамону больше волновали слова Ифе о богах и их роли в этом мире. И не только в Та-Кемет, где по факту восседали большая часть богов пантеона, но и в Та-Дешрет, где правила богиня Селкет. Но в той части, как писали писцы Египта в свое время, которую ещё иными словами назвали «Красная земля» жили и страшные чудовища, что в любой момент были готовы напасть — уничтожить человечество, если бы богиня не сдерживала их. Но вот какова её роль тут, в этом мире? Она одна из тех святых, кто срекся людей, или же близка к ним, и тоже вынуждена подчинятся Верховным богам, как и все другие правители? Неясно.       — О ней мало что известно. За всё это время, что я прожила в Золотом городе, Селкет ни разу не появилась среди людей, да и территории её будто запретные. Никто толком и не знает, что там. Но по легендам там живут бесы, чудовища и настоящее зло. Говорят, что на тех землях Та-Дешрет есть вход в преисподнюю — в Дуат, — ранее говорила Рамоне Ифе, когда та снова напала на неё с вопросами.       Но, естественно то были только легенды и сказки, которыми родители пугали своих непослушных детей. И всё. Но, почему же тогда об этом заговорили и боги?       «Неужто это имеет значение к сегодняшнему делу про убийства?» — тогда, в диалоге с Ифе Рамона не придала этому должного значения, только отложила где-то в голове, решив, что разберётся с этим дома, если время позволит.       — Рамона, — внезапно девушку снова пнула под бок светловолосая Ифе, заставляя обратить на неё внимание.       Советница немного гневного шикнула на неё и отчитала, мол, не обязательно пинать, можно же и за плечо потрепать или просто прикоснуться к руке. Но на это её коллега лишь закатила глаза и немного недовольно покачала головой. Начала говорить:       — Гляди, соратники начинают заходить в зал, значит сейчас начнется совет, — теперь на дверь просмотрела и Рамона.       «И правда», — постепенно зал заполнялся совершенной новыми лицами с Золотого города и других государств. И никого из них девушка не знала — да что там юлить! — даже не видела никогда в своей жизни. Ни на Земле, а ни тут, в Египтусе.       Вскоре почтенные знати заняли свои места, а на небольшой выступ, где находились пять тронов Старейшин вышли госпожа Исида и господин Бес. Богиня, как и её коллега пробежалась по большому залу беглым, но пристальным взглядом, и через несколько секунд, когда повисла немая тишина всё началось.       — Дорогие граждани Египтуса, я приветствую вас и рада видеть на очередном собрании Ледума, — громко начала говорить богиня совершенно холодным тоном. — Сегодня, в этот непростой час, мы с вами собрались тут, чтобы вершить правосудие. Собрались, чтобы сделать наш мир ещё лучше.       — Сегодня все правители и их подданные Та-Кемет, — подхватил Бес, — встретятся лицом к лицу с Великими богами Египтуса, поклоняясь их величеству и мудрости.       После этой фразы, сказанной таким холодным тоном, непривычным у Беса, присутствующие в зале зааплодировали, и только Рамона на какое-то время потерялась. И получив очередной пинок от Ифе — спохватилась, и сама начала хлопать ладонями. Но при этом какой-то страх и паника её не покидали.       — Пусть правда будет на глазах правителей, — Исида, как и Бес, указали на открытые двустворчатые двери. — Единогласная правительница Та-Кемет — царица Санера.       После речи Исиды в зал совета походкой от бедра, с совершенно безразличным видом пошагала такая величественная, неприступная и увереная жена Ра. Зал снова залился аплодисментами, пока женщина не заняла своё законное место, рядом со своим городом — первым сепатом Та-Кемет, что имел красочные название «Золотой город».       — Правительница Царства Сумеречных островов — царица Бастет, — Бес снова указал на дверь, под аркой которых показался облик женщины.       Рамона сглотнула и перевела глаза на пришедшую. Величественная Бастет в человеческом облике выглядела просто великолепно: длинные черные волосы, красивое подтянутое тело, пышные формы, которые её шёлковое чёрное платье с большим вырезом на бедре и большим декольте только подчёркивали. Но больше всего советнице запомнился её холодные глаза цвета крепкого абсента, что делали её взгляд по-истине хищным и опасным. Как и годится правительнице.       Бастет грациозно преодолела всё пространство зала и заняла своё место, отведенное для Сумеречных островов. Исида, тем временем продолжила:       — Правитель второго сепата Гермополя — Тот.       Под буйные аплодисменты в зал уверенной походкой шагнул бог мудрости и знаний Тот, в своем человеческом облике.       «Невероятно», — глаза Рамона округлились, когда она увидела этого статного мужчину, которого все знали как бога в виде ибиса.       Тот как его попередницы, занял своё место. А почтенные Исида и Бес продолжили подзывать богов. Так вышли сперва правитель третьего сепата, после правительница четвёртого сепата — города Медум Нефтида, за ней правители пятого и шестого сепатов. После вышла правительница седьмого сепата — знаменитого Мемфиса хищная Сехмет. И так дальше. Пока цепочка не закончилась на городе Гелиополе.       «На Замле, в Та-Кемет сепатов было двадцать один, а тут... Их значительно меньше», — заприметила землянка, когда последний правитель занял свое место. Всего десять сепатов Та-Кемет насчитала советница, полностью игнорируя города Царства Сумеречных островов.       — А теперь, Верховные боги Ледума, — Исида продолжала.       Теперь все замерли в предвкушении, и, только когда пятеро богов нырнули под аркой входа, люди и правители поклонились. И в тот момент, Рамона, казалось бы, даже не дышала, а просто ждала, когда ей разрешат выгнуть спину из поклонного жеста и взглянуть на почтенную чету святых Ледума. И когда это всё же произошло, то увиденное шокировало.       — Настоящие боги... — советница и не заметила, как сказала это в слух, пускай и очень тихо. И даже Ифе теперь её не сильно волновала, она просто как завороженная смотрела на то, как заняв всё пять тронов, Старейшины смотрели за каждым. Все как один были словно вытесаные из камня: серьезные и строгие, и все выглядели как те же смертные.       Как и говорила Ифе, это правда были Манту, Упуат, Нут, Геб и в самом конце бог Солнца Ра.       Мужчина выглядел довольно взвенченным, но изо всех сил хотел показаться спокойным и «трезвым», готовым принимать решения. Однако его выдавали на деле мелочи: плотно сжимающие подлокотники до побелевших костяшек руки и живо бегающие глаза, что больше секунды ни на ком не задерживались, что-то искали. Рамона сама того не заметила, как засмотрелась на правителя Египтуса и невольно пропустила очередную речь Беса и Исиды касаемо Старейшин. А когда же они ушли, и к всем людям обратился Манту, девушка будто вернулась в реальность и стала внимательно слушать бога, а при этом, пытаясь вспомнить хоть что-то из речи святых восседающих в Золотом городе. Но как не старайся, она этого сделать не могла — воспоминания были как куски одной мозаики, которую без главных частей собрать невозможно.       Манту, как и Исида с Бесом начал громогласно говорить, при этом, как и Ра, смотрел за каждым. Этот грубый голос Верховного бога заставлял содрогнуться, словно все слова, которые эхом отскакивали от стен и колонн держащих высокие потолки, поражали как заточенный хопеш меджая. Он что-то рассказывал, и все, казалось бы, слушали его затаив дыхание.       — ...пусть слуги Великого царя Мёртвых Осириса, станут свидетелями нашего совета. Дабы не нарушился священный закон Маат, и истинна не почернела и была чистой, как взвешенное на золотых весах сердце!       После этих слов Манту, меджаи города Сиут занесли в зал священные весы, которые, по легендами были в зале Судилища Осириса, и на которых Царь Мёртвых решал судьбу умершего. И у Рамоны в голове появились тонна вопросов о том, настоящие ли они и почему находятся тут, а не в некрополе. Но ответа не было, как и банальных догадок.       — А зачем весы? — шёпотом спросила советница у своей коллеги. Ифе обернулась к ней.       — Чтобы заседание прошло гладко. Ибо считается, что если во время совета с весами что-то случиться, то это страшная беда.       — Беда? Почему?       — Потому что зло не может повлиять на истину — правду что нерушимая на весах. Понимаешь? — на этот раз Рамона кивнула, а Ифе продолжила: — Боги считают, что весы, как знак праведности, подадут сигнал, если совет прошёл плохо, или что-то произошло.       — Всё настолько серьёзно?       — Да, ибо на Ледуме решается судьба всего Царства. И тут нельзя оплошать. Потому что на кону слишком много.       С этим диалог снова закончился и землянка отведя глаза на Старейшин Ледума. Теперь начал говорить Упуат — бог-воитель, первый боец Осириса. Он говорил о некрополе и двенадцати богах Дуата, и, если честно, Рамона пыталась найти в его словах логику или ответить на банальный вопрос: к чему всё это? Но когда в зал зашли главные слуги Царя Мёртвых девушка поняла, что это было простое вступление.       «Анубис и Маат — главные слуги Осириса. Страж весов, его гончий и праведная судья, что помогают ему вершить правосудие на последнем суде», — отметила для себя советница, когда перед богами Ледума восстали судья Маат и каратель Анубис в своем божественном обличии, держа с руках какие-то артефакты.       Боги почтенно поклонились, при этом что-то говоря, но на таком расстоянии сложно было что-то понять. После, получив разрешение, святые выгнулись из поклона и подошли к священным весам.       — Пусть правда раскроется также, как и это сердце не обманет Царя, — громогласно проговорил Анубис и положил на одну чашу весов стеклянное сердце — имитирующее сердце человека. И та часть весов упала вниз — перевешивала пустую.       — Пусть истина раскроется также, как и это перо открывает истинну Царю, — также громко, как и гончий Осириса продолжила Маат и положила на вторую половину весов то самое перо, что решает судьбу умершего на последнем суде. И едва она это сделала, как обе чаши выровнялись — ничего не перевешивало.       — Да начнётся совет! — как гром среди ясного неба прозвучал голос Верховного бога Манту, паралельно с ударом его посоха о холодный мраморный пол.       «Как всё тут сложно. Боги так к этому отнеслись, — Рамона ни на миг не отводила глаза со строгого и словно каменного образа Манту. — Это так странно. Они ведь среклись людей, но по-прежднему серьезно относятся к ним. Или... Нет, для них просто важен закон и истинна которую они несут меж смертных».       Девушка не собиралась искать оправдания поступку богов. Да и к тому же, как ей однажды сказали — искать оправдание это самый простой способ исправить тот или иной человеческий поступок, а вот искать логику этого самого поступка, а после и правду, даже горькую ой как не просто. Но это нужно, чтобы понять смысл и корень проблемы, а затем найти решение.       — Пусть нашими судьями будут правда и истинна, — в отличии от своих попередников богиня Нут говорила тише и, если так можно сказать, то мягче, хоть выражение лица как и всех было бесстрастным, будто они все лишь статуи высечены из камня талантливым скульптором.       — И так как в данном случае единогласным правителем Та-Кемет является мудрая царица Санера, то первое слово мы дадим Золотому городу. Вам есть что сказать, Ваше Высочество? — дал разрешение молчавший досель Геб.       Санера покорно поднялась со своего места. Совершенно спокойная и уверенная в себе она осмотрела всех Старейшин беглым взглядом золотых глазах, после чего начала:       — Я благодарю вас, господин Геб, и Великие Старейшины, для меня честь начать наше собрание, пусть и не с таких утешительных новостей. Все вы прекрасно знаете, что сейчас происходит в десяти сепатах Та-Кемет и Царстве Сумеречные острова — кто-то безжалостно убивает ни в чем не виноватых людей, чей век и близко не подошёл к концу. И пока, никто не может дать истинную причину происходящему. Однако, пообщавшись на эту тему с многими учёными и жрецами, они выдвинули теорию, что, возможно, это то самое проклятие, из-за которого мы все тут, и оно продолжает пускать свои нити. И каждому из правителей, хотелось бы услышать ответ на интересующий вопрос: действительно ли последние события, убийства, что потрясли Та-Кемет это ничто иное, как возвращение Одджит? И действительно ли к этому причастен кто-то из богов?       «Неужели это правда? Боги хотели спасти человечество перенеся его в другое измерение, однако Одджит нашла путь и сюда в параллельный мир... Похоже люди правда стали пленниками обмана. Обмана богов, — Рамона подловила себя на этой мысли, однако в какой-то момент в голову что-то щёлкнуло, и она перевернула эту медаль. — Но... Как говорил Амир, стопроцентных гарантий что перенос поможет не было. Они надеялись на лучшее, при этом были готовы на всё, чтобы оправдать надежды. Только случилось немного не так, как они планировали. И по факту, хоть их вина тут и есть, но боги пытались... Всё же их действия должны были сыграть во благо...»       Речь Санеры Рамона слушала затаив дыхание. Слушала внимательно, чтобы точно ничего не пропустить, хоть на эти темы царица за последние дни часто собирала совещания и заседания. Это обговаривалось не раз и не два, но ни разу за всё это время жена Ра не упомянула про Одджит и то, что людей убивает кто-то из богов. Будто, она до последнего хотела это утаить, только зачем? Ей и так пришлось бы говорить об этом. Или, если бы не она это сказала, то сказал бы другой правитель или кто-то из Старейшин, потому что как сказала Санера минуту назад, этот вопрос интересует каждого. Да и сомнительно, что мимо такого так легко можно пройти, учитывая при этом все масштабы.       Однако это дело пока касается только Та-Кемет, ибо о Та-Дешрет, где правит царица Селкет ничего неизвестно. Возможно, там тоже та проблема, или наоборот, ничего нет. Неизвестно есть ли там вообще какие-то города или населенные пункты; это Красная пустыня — опасное и неизведанное место. И Рамона впервые задумалась о том, что ничего не знает про эти территории. Даже будучи на Земле она мало изучала про Красную пустыню, в основном из-за того, что те земли не были столь важны, как к примеру Та-Кемет и его двадцать один сепат. Но сейчас это уже не играет должных ролей, ибо есть дела важнее.       «Боги очень умело плетут сети мироздания, и таких совпадений не бывает. Вернее, само по себе это не происходит», — слова о боге-предателе, как штамп отпечатались в подсознании Рамоны. Ей слабо верилось в то, что речь о боге только слова, совпадение что сейчас кому-то покажется чем-то нелепым и смехотворным. Пусть некоторые боги и сделали свой выбор в сторону власти, а не людей.       Выслушав женщину, Старейшины Ледума заметно изменились в лице, даже Ра. Однако его эмоции, по сравнению с другими богами, были более печальными. Манту, Упуат, Нут и Геб просто нахмурились. Но, если честно, то они этого ожидали. Ожидали что речь о тьме всплывёт наружу. И Ра в том числе, потому его эмоции беспокойства были оправданы, ибо как поведала советнице богиня Исида, идея с переносом ради спасения царства Египтуса принадлежит именно Ра. Поэтому если что, стрелы полетят в его сторону. Как в виновника.       Конечно же, обвинять Творца в подобной оплошности никто бы на прямую не стал, однако слухи пустились бы среди сепатов Та-Кемет очень быстро, что другие новости уже не имели бы никакого значения. Но действительно ли это только вина Ра? Рамона размышляла о том, что возможно у правителя изначально были недоброжелатели среди своих. Ещё на Земле. И именно они могли что-то сделать, чтобы все старания богов были напрасными.       Однако пока это была теория, что с реальностью ничего не имела должного. Была только плодом фантазии землянки, чьи знания о Египтусе с момента её поступления на пост советницы возросли. Рамона по новому открыла для себя богов и сейчас с совершенно новыми мыслями — не теми что были живя на Земле — стала смотреть на святых.       «Слишком много змей в этом кубле», — ей вспомнились слова Ифе в первый день их работы вместе. И, хочет того она или нет, но её слова сейчас обрели смысл.       — То, что сейчас происходит в Египтусе, не передать простыми словами. Мы все взволнованны от последних событий, и как и вы, пытаемся найти этому объяснение и логическое решение проблемы, — Манту заговорил ледяным тоном, при этом старательно держал маску бесстрастия, чтобы не выдать той колкой злобы, что всего на мгновение показалась в его дрожащем голосе. Но это было невозможно не услышать. Особенно тем, кто с таким интересом наблюдает за всем. — Однако, те, кто выбрали сторону подлого змея Апофиса, снова дают о себе знать. Как в свое время на Земле, как десятилетия назад во время битвы, когда пала Александрия, так и сейчас. Кто-то пытается оживить старое, то, что мы боги обещали забыть раз и на всегда. Но как бы мы не противились этому, но правда на лицо — Одджит вернулась, как и говорило писание: что было однажды, то случиться и дважды.       Последние слова дались богу сложнее всего — голос трещал, словно всё сказанное причиняло ему невыносимую боль. И не только ему: Старейшины Ледума заметно напряглись, а Ра и вовсе опустил глаза в пол, не в силах после этого высказывания смотреть на кого либо. Даже на жену, что за всё время монолога Манту поглядывала на него словно хотела вылечить глазами и как-то поддержать. Хотела показать, что он не один, и что в это тёмное время они вместе.       Наблюдая за всем этим, Рамона в каком-то смысле просто потерялась. Теперь в голове действительно было пусто — ни одна мысль не цепляла, а вместо этого душу заполонил страх. Липкий и противный, и что самое главное обоснованный. Одджит в Египтусе. И это означает только одно — начало конца.       — Грядут тёмные времена, — послышалось где-то из зала.       Девушка невзначай обратила внимание на других людей. Немой ужас и паника читались на их лицах как текст на открытой книге. Похоже никто не ожидал услышать это от богов. И что самое главное, как теперь это поднести другим людям? Не советникам и министрам, а простым горожанам, что свято верят в то, что тут их ждёт покой и долгожданный мир.       — И как быть с Избранной? Каковы дальнейшие действия? — тем временем продолжила Санера, зная, что Ра уже говорил на эту тему со Старейшинами, и они должны были принять хоть какое-то решение.       — Так как время уже не на нашей стороне, то самым наилучшим вариантом будет начинать поиски пятой Избранницы. И это касается абсолютно всех территорий, включая земли Та-Дешрет, — в отличии от Манту, его правая рука — бог Упуат выглядел более спокойным, хоть твердость его голоса и боевой закал доводили до мурашек.       — А уже дальше, имея на руках козырь будут решаться дальнейшие действия касаемо пророчества. Будет очередное собрание Ледума, — Нут опустила брови и украдкой просмотрела на сидящего по правую руку от нее Ра, что из-за всего этого не находил подходящие слова.       — Мы понимаем, что всё то, на что боги надеялись сейчас превратилось в пыль. И понимаем чем это грозит теперь и в дальнейшем. Но поделать уже ничего нельзя — Египтус должен сражаться, — заключил Геб и после этого на какое-то время повисла пауза. Воцарилась давящая тишина, что в зале стал слышен каждый звук и шум: шорох свитков, чье-то аханье, шёпоты, стук ногтей о столы. Всё.       Воспользовавшись этим, Рамона снова намертво приковала своё зрение на телосложении Ра. И, казалось бы, мужчина ощутил это и поднял голову. Серые глаза бога отдавали свинцом, и теперь у них отчётливо просматривалась решимость.       Неожиданно для всех бог Солнца заговорил. В первую очередь от имени всех богов он извинился за то, что не сумел уберечь свой люд, от страшной беды, что многими десятилетиями держала их прочными узами. И продолжает держать сейчас. И только после этого, мужчина заговорил о пятой Избранной, что должна сражаться с Одджит. Его речь медленно подхватили и другие боги пантеона, включая правителей сепатов Та-Кемет. Те поочередно заговаривали о той или иной проблеме. Но всё как один сводились к одному — Одджит. Каждый отстаивал свое мнение, наводил всё новые и новые факты, или опровергал уже существующие. Из-за этого обстановка ощутимо накалилась и теперь не такой уж тихий и спокойный шум голосов заполнял зал. Даже Гелиопольская огдоада божеств — Старейшины Ледума — уже чувствовали себя более уверенно и твердо. И никто даже не заметил, как обычный разговор между собой прекратился в самые настоящие дебаты.       Рамона всё это время лишь молча наблюдала за советом богов. И не только она. Очень малое количество советников и министров брали участие в этой словесной «войне». В основном многие держались по ту сторону добра и зла, стараясь не заострять, но и не оправдывать ситуацию.       — Такэль Аллах!       Внезапно буквально ото всюду советница услышала тот же зов, что и раньше. Но теперь чётче и громче. Она заозиралась, изучая глазами обстановку, но окружающая её в зале суета лишь наталкивала на мысль, что ей снова послышалось.       «Не думай об этом», — встряхнув головой, землянка опустила голову в открытый свиток, что лежал на столе, при этом силясь, чтобы не просмотреть по сторонам. Сидящая рядом Ифе бережно коснулась её плеча, но от этого Рамона лишь дернулась, будто от кипятка.       — Что с тобой? — взволнованно спросила коллега хмурясь. Но ей только ответили банально покачав головой из стороны в сторону, чтобы отстали. И Ифе поняла, поэтому быстро убрала руку и отвернулась.       Рамона продолжила читать, однако буквально через мгновение все голоса для неё заметно затихли — они звучали так, будто девушка слышала их через толщу воды. Они были тихими и приглушенными. Медленно подняв голову, она с явным страхом посмотрела вперёд — в зале до сих пор стоял шум, но почему для неё всё в один момент изменилось? Девушка не понимала, но хуже того, внезапно уши уловили совершенно другой звук: бой колоколов, что с каждой секундой становится всё громче и громче, пока от голосков людей ничего не осталось, будто никто и ничего не говорил.       «О, милосердный Ра!» — Рамона снова опустила голову и с силой закрыла ладонями уши и зажмурилась. Звон не прекращался, и разум словно отключился, не реагируя абсолютно ни на что.       Боль — единственное что сейчас ощущала брюнетка. Дикую боль в голове и шум в ушах. Даже стук сердца отдающийся в висках был до невозможного больным.       «Прошу...» — с глаз медленно скатились слезы и то ли по просьбе, а то ли нет, но звон прекратился также внезапно, как и начался, а следом Рамона ощутила тёплую ладонь Ифе, что с силой сжала её плечо. Но слуха по прежднему не было — словно в ушах была вода.       Тяжело дыша, но молодая особа подняла голову, посмотрела вперёд и увиденное шокировало. Чаши золотых весов Осириса сами по себе в долю секунды сменили положение — сердце перевешивало перо. А дальше, они также без сторонней помощи с грохотом свалились на землю, в последствии чего стеклянное сердце положеное Анубисом разбилось на мелкие осколки.       Того шума советница толком не слышала, но одно она поняла точно, что это очень и очень дурной знак.       «О, боги...» — непроизвольный тихий вздох вырвался изо рта.       Все на секунду замолчали и, как статуи, неподвижно замерли на месте. Появившиеся на лицах богов на месте спокойствия гримаса страха и удивления вперемешку с диким шоком пугали даже советников и находящихся в зале меджаев. А затем все засуетились, но Рамона видела всё как в замедленной съёмке — все двигались медленно, при этом что-то кричали и приказывали страже. Видела как с ужасом поднялись со своих мест Старейшины, как к весам подбежали Маат и Анубис, а за ними ещё некоторые правители. В зале поселился сущий хаос: боги что-то говорили своим подопечным, что в свою очередь из-за паники сами начинали кричать, а после и носиться туда-сюда. И среди этого бегающих людей, советница увидела странный черный, человекоподобный силуэт — женщину что смотрела прямиком на Рамону своими горящими алыми глазами. Смотрела, и вдруг резко закричала:       — Такэль Аллах!       Этот нечеловеческий крик заставил молодую особу прийти в себя. Слух вернулся и картинка перед глазами была нормальная, какой и должна быть. Но с этим пропал и тот силуэт.       — Рамона, да что с тобой?! Отзовись! — пекучий хлопок по спине застал девушку внезапно, ровно как и гневный крик Ифе.       Рамона как сумасшедшая дернулась и в миг ока поднялась на ноги, перевела мокрые от слёз глаза на советницу.       — Что с тобой такое?!       Через крик других присутствующих в зале, голос Ифе на мгновение показался брюнетке даже тихим.       — Мне плохо, — хриплым голосом выдала собеседница ошатнувшись.       На глаза который раз навернулись соленые слезы, а дрожащие руки с силой сжали край стола, чтобы не упасть.       — Ты бледная как стена, — тише заговорила коллега, на слова которой Рамона лишь поджала дрожащие губы и невзначай ступила одной ногой шаг назад, чтобы устоять.       И Ифе больше не надо был слов. Она без лишних вопросов и пояснений взяла девушку под руку и вывела из зала совета.       — В главном зале есть вода, там в себя придёшь, — всё же пробормотала советница когда они уже шли по коридору. — Но ты мне всё же скажи, что произошло?       Рамона ответила не сразу, как будто тот шок досель прочно сдерживал её. Не давал нормально отойти от всего.       — Я не знаю, просто в один момент голова начала трещать по швам и накатила слабость.       На это Ифе уже ничего не сказала, лишь растерянно покачала головой. Так в тишине они дошли до главного гипостиля, что оказался на удивление пуст. Тут не было ни стражи, ни меджаев, словно тут никого и никогда не было в помине. Но теперь это больше радовало, чем заставляло насторожиться. Хотя из-за того что случилось в зале совета нервы и так шалят. И Рамона не только о своих ощущениях подумала, но и о тех весах, что неожиданно для всех упали, но перед этим чаша с сердцем перевесила чашу с пером. А это даже на суде Осириса плохой знак.       Напившись воды из главного источника и умыв лицо, советница кое-как отошла от всего кошмара и пришла в себя. Ифе внимательно наблюдала за ней, но пока ничего не говорила, дав своей коллеге возможность полностью успокоиться. Ибо говорить с ней сейчас не самый удачный вариант.       — И что это было, с весами? — спустя некоторое время Рамона сама начала новый диалог.       — Дурной знак. Мало того что чаша обозначающая «греховность» перевешивала, так весы полностью упали, будто не выдержав этого натиска тьмы.       — Тьмы?.. — брюнетка пробует это слово на вкус.       Звучит горько, холодно и противно.       — С чего ты взяла?       — А зачем светлым силам это делать? Сама подумай. Чисто логически.       С этим Рамона должна была согласиться. Всё это было сомнительно, и одна только мысль о том, что в храме Девяти святых мог быть кто-то потусторонний — тёмная сущность, наводила ужас.       «Идиотизм, — дама хмыкнула, — однако... если Одджит правда вернулась, то инцидент с весами мог произойти по вине её подданных, что ищут для неё Избранную. Или это дело рук бога, что скрылся среди своих...»       Последняя мысль заставила Рамону вспомнить слова папы, что он говорил ей во сне совсем недавно: «Кто-то из богов затеял смертельную игру, в которой невозможно ни проиграть, ни выиграть. Это бесконечная ловушка без входа и выхода. И ты, дочь, можешь оказаться следующей её жертвой».       «Это же женщина...»       Мысль снова потащила за собой слова папы: «Она имеет душу, тело и бессмертие, а он не имеет ничего. Он важен, она это знает, потому готовит яд, оставляя за собой трупы. Она двухголовая змея, что влилась в доверия и правит во мраке. Запомни, она лжёт, Сердце не в её руках, пророчество ошиблось, пропиталось ядом её души. Она рядом с тобой, и всегда была, берегись её. Она не чистая ангельская душа, она дьявол. Берегись её дочка, берегись!»       «Ну конечно же, — в голове кольнула догадка, — предателем может быть одна из богинь. Та, кто имеет связь с тьмой даже больше, чем можно себе представить. Только, кто?.. Кто эта святая что имеет всё, а тот, с кем она связалась, по всей видимости, ничего? Да и такое возможно? Чтобы тьма с которой заключили договор ничего не имела? Тогда и смысла в ней нет...»       — Или, это ловушка, чтобы питаться силой святых...       — Что ты сказала? — переспросила удивлённая Ифе, а Рамона и не сразу поняла, что сказала свою догадку в слух.       — Да нет, не бери в голову, я о всякой ерунде думаю, — дама махнула рукой, мол, ничего важного. Хотя на деле это было важным, однако это пока только теория порождённая фантазией одной советницы, что на испытательном сроке.       «Но вероятнее всего об этом и предупреждал меня отец. Но, был ли это мой папа?»       Рамону впервые за долгое время кольнул этот вопрос в самое сердце. Действительно ли тогда, во сне, это был её папа? Или быть может это чья-то злая шутка? Игра, чтобы отвести глаза от чего-то по истине важного, пряча это под видом «предупреждения про опасность»?       «Могу ли я верить в это?»       Однако ответа не было, как и каких-то догадок на этот счёт. Столько тайн сейчас открылись, что думать о чем-то одном было просто невозможно. Мысли мешались, теснились одна с другой поднимая этим целый ураган, который был неуправляемый.       Из размышлений девушку вывели шаги. Вскинув голову она, как и Ифе обернулась, и в долю секунды увидела некоторых советников которых выводили из храма меджаи города Сиут. Один из них не прекращая шага как-то косо посмотрел на двух девушек возле источника воды, после чего холодно отвернулся и также как и остальные нырнул под аркой прохода. Рамона провела их глазами, и как только они скрылись с её вида, обратилась к молчавшей Ифе.       — Похоже и нам придется уходить.       — Возможно, — девушка обернула голову в сторону коридора. Там снова послышались шаги, но на этот раз это были высокие знати Медума, и среди них показался и облик богини Нефтиды. Но она дошла лишь до гипостиля, затем шепнула что-то страже и поспешила вернуться обратно.       Так следом вышли представители других восьми сепатов и Царства Сумеречных островов, и в конце концов, советницы увидели хорошо знакомых себе коллег и сопровождающих их меджаев Золотого города во главе с генералом Амиром.       — Амир! — крикнула Рамона и побежала в сторону воина. Ифе пошла следом, паралельно округлив глаза от того, с какой лёгкостью землянка ведёт себя с высокопоставленным меджаем.       — Ведите их, я подойду, — мужчина кивнул страже, чтобы шли без него. Они повиновались. — Что такое, Рамона? — внезапно Амир опустил брови, нахмурился, и не дав девушке сказать и слова, гневно продолжил: — И что вы тут делаете? Вы должны были быть в зале совета с другими!       — Господин Амир, это не то что вы подумали... — было начала оправдываться Ифе испугавшись вида генерала, но Рамона её перебила:       — Во-первых, Амир, не смей кричать на меня, ибо я ничего противозаконно не сделала. Воды вышла попить, потому что, мне плохо стало. А во-вторых, выслушай, может у меня к тебе личный вопрос есть!       Амир как и Ифе опешили. А последняя вообще была в полном шоке от того, что позволила себе её коллега. Так легко затыкать генерала, что в любой момент может укротить пыл острым хопешем. Но знала бы она, что по сравнению с другими выходками Рамоны, это только цветочки. Знала бы Ифе, что её подруга нагло огрела Амира вазой по голове, ночевала у него дома, напоила вином, а совсем недавно и вовсе кокетничала с ним и флиртовала словно они любовники, то не удивилась бы такой мелочи. Казалось бы, что за всю жизнь Амира, ещё ни один человек не трепал ему нервы настолько, как Рамона за последнюю неделю. И у меджая по этому поводу сложилось впечатление, что девушка каким-то чудом притягивает к себе неприятности.       — Прости, погорячился, — генерал демонстративно закашлялся себе в кулак, где досель сжимал камень лабладорита. И только сейчас он заметил, что он подал сигнал — засиял слабым советом.       «Рамона? — Амир не верил своим глазам, но камень действительно реагировал в присутствии советницы. Однако воин быстро нашёл несостыковку. — Или Ифе. Их двое».       В самом деле. Так быстро обвинять Рамону не стоило, ибо рядом с ней была её коллега, и ответить точно, на кого среагировал артефакт нельзя.       — Давай тогда отойдем.       Этой просьбой Амир убил двух зайцев одним выстрелом: нормально поговорит с настойчивой дамой, и узнает, кто из этих красавиц имеет связь с загробным миром. Потому что, если камень и дальше будет сиять, значит сомнений нет — Рамона не та, за кого себя выдает, а если нет, то значит дело в Ифе. Всё просто.       — Вы можете быть свободной, Ифе. Других советников уже отвели на корабль, — Амир галантно намекнул на то, что девушка тут явно лишняя, и что он хочет поговорить с Рамоной наедине. И она всё поняла, поэтому отклонилась и поспешно ушла.       Меджай украдкой просмотрел на камень. От него по-прежнему исходило слабое свечение, и прекратилось только тогда, когда Ифе оказалась на прилично большом расстоянии, а после и вовсе скрылась с вида. А рядом с Рамоной ничего не происходило. Теперь у генерала сомнений не было, что такая неприметная на первый взгляд Ифе имеет причастность к Дуату, но говорить о печати Ирт Уадж пока нельзя.       «Все же в тихом омуте черти водятся», — Амир усмехнулся этой мысли, но вдруг перед его лицом дама щёлкнула пальцами, как бы обращая на себя внимание.       — Ты тут? — буркнула Рамона. И своего добилась: воин убрал её руку и полностью сосредоточился на своей компании.       — В чём дело, Рамона? — бровь изгибается дугой. — Я надеюсь у тебя весомая причина отвлекать меня от дел?       — То есть та катастрофа, что произошла в зале совета не весомая причина? Ибо я уверена, что упавшие весы явно к чему-то очень и очень не хорошему.       Амир вздохнул и лишь устало качнул головой.       — Да, это знак чего-то по правде ужасного. Да и к тому же такого никогда не было. Чаши могли сменить положение, но чтобы весы просто так, сами по себе упали — нет.       — То есть весы упали теперь первый раз за всю историю?       — Думаю да.       — Так думаешь или утверждаешь? — настроение генерала быстро изменилось.       — Утверждаю. Ибо за то время что я провёл в Египтусе, я могу сказать что такого не было, а до этого тоже подобного не случалось, иначе мне бы сказали. Так как я веду патруль и обязан знать о таком.       Рамона кивнула.       — Это тебе боги дали приказ уводить людей?       — Да. Они решили, что людям пока не нужно тут находится. И тебе тоже, — на последнем предложении, что совершенно точно было адресовано упрямой даме, Амир заметно сгрозился.       — Я хочу знать в чем дело! И ты точно знаешь от чего спасаешь людей! Что такого случилось что боги решили всех эвакуировать?       — Хорошая моя, я и так сказал тебе то, что нельзя было говорить. А ты решила дальше качать права? — на чудо спокойно продолжил мужчина, и этим он как бы дал своеобразный сигнал, что ничего не скажет — показал военную выдержку.       Землянка сгрозилась, но перечить не стала и лишь подняла руки в знак капитулия.       — Тогда идём, пока нас не поймали, иначе и мне и тебе не поздоровится.       — Ладно-ладно, надоел ворчать, — совершенно равнодушно, но не без язвительности пробормотала Рамона, и уже собиралась уходить, как внезапно Амир схватил её за руку и тем же царским жестом, что и Ифе часами ранее намекнул девушке молчать.       Дама опешила, но решила не спорить и закатив глаза просто повиновалась. Они насторожились, когда совсем рядом послышались шаги, а после и голоса, что с каждым разом были всё ближе и ближе.       — Туда. Нужно спрятаться, — Амир, ощутив неладное силой потащил Рамону к большой статуи женшины с весами, что находилась в гопостиле.       Камень лабрадорита снова начал свититтся, и виною была не девушка, а кто-то другой. И воину нужно было узнать кто это, поэтому ничего умнее он не придумал, как затаится и из укрытия смотреть за человеком. Да и к тому же, попытайся они с Рамоной убежать через главный вход, то привлекли бы ещё больше внимания. Или своим шумом — бегом через весь гипостиль — они бы спугнули «незнакомца».       — Какого?..       — Не спрашивай и просто спрячься, — сквозь зубы прошипел меджай заталкивая Рамону за статую, и сам спрятался следом.       — Тут неудобно, — тихо проворчала Рамона, когда воин хоть и не специально, но немного придавил её своим телом к статуе. Но всё для того, чтобы их не увидели.       — ଓᏊ Ʒᕙꁞຈ꓃ ლෆಠᕙ ꈍ୨ತ௰ل‌ᘛ? — гневно заговорила женщина, но её слов было не разобрать, будто она говорила на несуществующем языке.       — ಠᘛᴥ ¤ಠʋ¤ᕦ¤ ಠຈᘛᕙ, ƪ¤ଓل‌ʋ¤ƪ, — совершенно равнодушно ответил ей какой-то мужчина, что даже по голосу не внушает доверия. — ꓃ʋຈ ʋଘӜ̄ຈʋ «ლਊತଓ¤ƪ ƪ୨¤ਊತ».       — ଓਊ¤ತ ಠຈｴლଓਊತᴥ ლᘛತ௰ƪ¤꓃ ୨ತლƪ¤ਊᕙʋʋᏊຈ, ʔ¤ᕦತ ଘӜ̄ຈ ತωଘଓ ਊತʋ¤ਊʋತƪᕙ, ƪ¤ଓ¤୨Ꮚｴ Ʒᕙᴥਊತᘛლᴥ ਊ Ʒᕙᘛ ლ¤ਊຈଓᕙ, — всё также холодно продолжила говорить та женщина. Но её собеседник ответом на эти заявления, которых Амир и Рамона не поняли, лишь засмеялся и продолжил диалог на том же языке:       — Я не боюсь их, запомни.       — Ты хоть понимаешь, что они с нами сделают если узнают, что ты был тут?       «Ничего не понятно. Это вообще какой язык? — Рамона чуть подвинулась и одним глазом выглянула из их с Амиром укрытия. И судя по жесту меджая, ему это не нравиться. — Я хочу знать кто там!» — в слух девушка ничего не сказала, хоть и хотела.       Мысленно ругаясь на тесноту их укрытия, советница посмотрела в сторону звуков, и похоже, Амир пошёл по её примеру. Выглянув, двое жителей Золотого города могли наблюдать стоящего под аркой прохода темноволосого мужчину, смотрящего в глубину коридора, где по всей видимости скрывалась его собеседница. Только кто эта самая «она»?       Её вида они не видели, а по голосу не могли точно назвать кто это. Мало того, что она была достаточно далеко от них и голос сам по себе был трудноразличимым, так ещё он был каким-то механическим, не живым. Словно незнакомка говорит через какой-то прибор или что-то подобное.       «Кристал реагирует, — как бы плотно Амир не сжимал камень лабрадорита в руках, его свет всё равно просачивался сквозь пальцы. — И так сильно. Почему? Рядом с Ифе такого не было — он светился слабо, а сейчас? — воина это настораживало, но никакого ответа на этот вопрос не было. — Неужто это один из богов подземного Царства? Царства Мертвых?» — эта мысль кольнула разум, и Амир невольно пересчитал всех богов, — мужчин — что относились к Царству Мёртвых. Однако пазл всё никаки не мог собраться.       — У меня для подобных случаев есть свои козыри, — продолжил незнакомец натягивая капюшок плаща на голову. Похоже он не хочет чтобы его увидели.       — Это какой-то язык Египтуса? — еле слышно спросила Рамона, на секунду глянув на Амира. — Ты хоть слово понимаешь из их разговора? Ибо я ничего.       — Нет не понимаю, — Амир силой закрыл Рамоне рот рукой, поднимая голову обратно.       Собеседник ответил только на второй вопрос, потому что банально не знал ответа на первый. А ещё, он хотел, чтобы Рамона умолкла, потому что если их найдут, да ещё и человек, который явно не настроен дружески, то с большой вероятностью их ждёт смерть, или что хуже. Потому что ни один злодей, — если тот незнакомец злодей — в здравом уме не оставит свидетелей живыми.       Амир и Рамона продолжили слушать диалог двух незнакомых им мужчины и женщины, хоть при этом ничего не понимали. Ни единого слова.       «А нельзя было по-людский говорить?» — про себя проворчала девушка.       — Какие козыри? Ра и так подозревает тебя, своего извечного врага.       — Он всегда меня подозревал, котик, это не новость, — в голосе незнакомца послышался тихий смешок, будто слова женщины больше забавляли его, а хотя по тону собеседницы, Рамона, как и Амир, поняла, что она не в духе и из-за чего-то злится.       «Только знать бы из-за чего, и о чём они вообще говорят!» — непонятно из-за чего, но Рамона теряла терпение.       — И зная это, ты решил заявиться сегодня? На Ледум во время совета, когда все до единого боги здесь? — буркнула собеседница. — Или ты решил своё появление в Египтусе сделать эффектным, Апофис?       «Апофис! — последнее слово, а точнее имя, Рамона поняла. И ей не нужно знать тот язык на котором они говорили, чтобы в этом произношении услышать имя бога Мертвых олицетворяющего хаос и тьму. — Неужели этот мужчина правда Апофис?!»       О чём незнакомцы говорили дальше, Рамона уже не особо то слушала, но между их диалога услышала слово очень похожее на «свиток». И этим она хотела поделиться, и просто заерзала, стараясь убрать руку Амира и сказать ему то, что она поняла с диалога. Но меджай не позволял ей ничего сделать и блокировал любое её движение своим телом, а рот по прежнему зажимал рукой. Он не хотел чтобы их нашли, и делал для этого всё, только... Если этот мужчина бог, как размышлял Амир, то он и так уже догадывается о чьем-то присутствии в зале. Возможно именно поэтому надел капюшон.       «Вот же... противный», — не желая так просто сдаваться, Рамона ничего умнее не придумала, как укусить Амира за палец.       Воин из-за неожиданности издал тихое «ай» и дёрнул рукой, в последствии чего задел плечом стену. Рамона услышала как лезвие его хопеша поцарапало стену. И этот шум сильным эхом пустится по всему залу.       — Это Апофис, — прикрикнула Рамона, но тут же закрыла рот рукой, но было поздно.       — Ты... — прошипел сквозь зубы Амир. Советница посмотрела на него и тут же встретилась с кипящим яростью взглядом индиговых глаз.       — Ой... — и вот теперь самоуверенность девушки упала ниже плинтуса. И неизвестно, что бы воин ей сказал, если бы его не отвлек какой-то гомон, а вернее голос того мужчины на том же неизвестном языке:       — Тихо. Я слышал там шум в зале.       Амир выглянул из-за статуи и увидел, как тот незнакомец — Апофис — двинулся уверенным шагом к ним, попутно призывая магию. Из ладонь чёрными затейливыми линиями к верху начал подниматься магический плотный дым. А по взгляду полностью чёрных глаз, можно было сделать вывод, что ничего хорошего ждать не стоит.       — Ну что, доигралась?! — меджай хотел сказать это громче — закричать, но и его шипение сквозь зубы и полный ярости взгляд и без того пугали Рамону.       Но воину уже было всё равно, что чувствует эта дама, после этого, он бы лично разодрал её, дай только возможность. Ибо до чего же она противная — замолчать! — что же здесь сложного?! Просто побыть тихо, как мышь! Это всё что он просил от неё! Нет же, нужно было показывать характер!       А Апофис тем временем приближался, и ничего хорошего это не сулило. Бог прямо здесь с ними расправиться.       Рамона сглотнула и сама того не заметила, как из-за страха вцепилась в руку Амира, на которой был большой золотой браслет с тремя синими камушками, при этом молясь всем богам которых только знала. Молилась, будто это чем-то поможет. Наивная.       «Дура!» — девушка уже мысленно приготовилась к смерти, как внезапно перед глазами засияла голубая вспышка.       Апофис в несколько шагов преодолел расстояние от источника с водой до статуи. А после резко посмотрел за неё, но там никого не было, лишь отголосок светлой магии. Бог насторожился и добавил своей собеседнице, что последовала за ним:       — У меня есть подозрения, что тут кто-то был. И это не хорошо. Нам стоит уходить.

***

      Голубая вспышка забрала зрение, и в один миг, за секунду до гибели от руки бога Апофиса, обстоятельства сменились.       Открыв глаза, Рамона поняла, что она находится уже не в храме, а в совершенно ином месте, что из её личных размышлений не являлось ни Египтусом, а ни Египтом. Это было что-то совершенно новое и неизвестное.       Но это точно город, только очень странный. Тут большие многоэтажные дома, а по широкой дороге ездил какой-то металлический транспорт невиданный раннее. Но вишенкой на этом торте «странностей» были люди, одетые как-то... Не так. Они проходили мимо, и смотрели на девушку как на сумасшедшую, при этом кривили лица и фыркали носом. А некоторые просто отвлекались на какую-то вещь, которую прохожие мельком называли телефоном.       «Где я?» — внутренний голос завопил, а тело снова сковал противный страх. И неизвестно, сколько бы ещё Рамона стояла неподвижно среди двух домов, если кто-то не потащил в глубину переулка, предварительно закрыв рот рукой.       Рамона начала брыкаться и мычать, но чем больше она сопротивлялась, тем сильнее её сжимались мужские руки.       — Да замолчи ты наконец-то! — закричал на неё мужчина, когда они оказались далеко от дороги и в таком месте, где их не сразу найдут.       — Амир? — радостно шепнула землянка, но завидев этот чудовищный взгляд под опущенными бровями, готовый извергать молнии затихла и с калейдоскопической скоростью изменилась в лице.       — Ты... Погляди что ты натворила!       — Я не хотела... Да и где мы вообще, это ведь не Египтус.       — Мы на Земле, Рамона, в современной Александрии, и не дай Ра, чтобы хоть кто-то об этом узнал. Иначе клянусь, я тебя лично придушу! Поняла? — голос звенел сталью, что даже девушке от этой злости стало страшно.       Брюнетка ему кивнула, но по её взгляду Амир понял, что до неё ничего не дошло.       — Но как? Я думала, что только боги могут возвращаться на Землю. Разве нет?       — А вот это тебе знать не нужно, и вообще, нужно уходить.       — Нет. Если это Земля, наша Александрия, то зачем ухо...       — Рамона! — рявкнул неё Амир, силой прижимая к стене.       — Прости, — и на это всё. Диалог закончился и меджай отпустив советницу что-то сделал с браслетом, и та самая голубая вспышка снова поникла перед глазами.       В одно мгновение картинка того чудно́го города сменилась тем же храмом Гелиопольского пантеона. Они снова в том гипостиле, но на этот раз он был совершенно пустой. И это радовало. Воин посмотрел по сторонам, и не завидев никого, взял Рамону под локоть и повел прочь. К выходу. Теперь девушка не противилась, и молча повиновалась.       Стоящая в тени одной из колонн женщина, что до этого говорила с Апофисом увидела двух быстро удаляющихся из залы людей. Генерала и советницу Золотого города. Это заставило её улыбнуться. Но без радости и довольно колко.       — Так вот кто наш шпион. Мерзавка... Я знала, что рано или поздно ты всё же покажешь своё личико.