Седьмая кровь. Книга 1: Пленники обмана

— Знаешь что? — шепчет он устало.

— Что? — голос сорванный мой, хриплый.

— Боль душевная, она как роза, острая.

— Почему, я не понимаю?

— Поймёшь, я уверяю...

      «Кровью истекало женское тело. Амир сильнее прижал к себе еле дышащую советницу, неся куда подальше от этого кошмара. Быстрее, судорожно поджимая губы что в немом ужасе готовы кричать — не умирай, Рамона! Только не умирай!..»

Помоги мне, Счастье, прошу,

Убери всю боль — больше нету сил плакать...

      «В дрожащих руках был зажат до идеала заточен нож, что Гор тайком утащил у меджая, что стоял у входа во дворец Бастет. Он никогда не убивал, и более того, ненавидел казни, но сейчас замахнулся, зная, что только так защитит брата...»

Помоги мне, Любовь, молю,

Не дай осколкам жестокости царапать новые раны.

      «Она всё сильнее сжимала лебединую шею соперницы, яро желая выдавить последние капельки кислорода из лёгких. Такая ярость и ненависть за сломанную жизнь, но такая награда для неё — убить. Жесть убить богиню, которую многие зовут царицей мира сего. Подлая и лицемерная сука — кричала женщина, не давая Исиде и возможности убрать руки...»

Помоги мне Вера, смилуйся родная,

Вылечи мои раны, ничего более не прошу...

      «Наконец-то, среди кричащей толпы, она увидела знакомую личность... На глаза навернулись слезы, что водопадом скатились по щекам. Он жив. Он был жив. Папа — кричала Рамона и бежала к родному человеку, прямиком под град горящих адским пламенем стрел...»

Помоги мне, Смерть...

Я хочу твоей ласки — как во сне, умереть мне изволь...

Ночь накрыла город сонный, И меня не видно в этой пустоте. Не видно и души игривых молний, Лишь парадокс, приятной тишины... Помоги мне, Жизнь, молю, Собрать все пазлы твои воедино...

***

      Скупой солнечный свет струящийся из окон ложился на открытые свитки и палетку писца, подчёркивая текст еле уловимой линией магии, которая просачивалась в каждую щель. В тёмно-серых, отдающих холодом мужских глазах плескалось отчаяние. Ра постоянно прокручивал в голове момент с весами, артефактами что украли сегодня, убийства, и не мог найти должной логики. Да, всё это несомненно наталкивало на мысль об Одджит, и что эта ниточка во всех делах слишком хорошо видна, но что-то всё равно не давало покоя, словно настоящий и правдивый ответ был где-то под носом, а его не замечают. Он как змей — полз под ногами и мог спрятаться в любую щель, лишь бы не быть пойманным. Так подумал про себя бог Солнца, когда прокрутил в подсознании облик извечного врага. Апофиса.       Сейчас ни в одного из богов больше нет сомнений о том, что Апофис вернулся, и что скоро вернётся и Одджит — его возлюбленная. А это значит только одно, что пророчество о возвращении правдиво и проклятие Седьмой крови продолжает действовать. Во многих городах Та-Кемет уже отдали приказ о поиске пятой Избранной, что должна встретиться с Одджит в бою. Правители понимают всю сложившуюся ситуацию и в попыхах пытаются что-то решить — совет Золотого города тоже выступил за поиски. Ра немедленно дал разрешение на проведение обысков, но пока они не дают никаких плодов. Ни один из артефактов не указывает на наличие божественных сил у простой смертной. Ни у одной, которую за сегодня проверили власти города не было сил ни одного из богов.       Но Правящий совет предполагал, что есть большая вероятность того, что Избранной нет в их городе вообще. В Та-Кемет много сепатов и в каждом не мало девушек, так же не стоит забывать и о Та-Дешрет — территориях о котрых малое известно. Ровно как и о правителе — Селкет. Она очень скрытная, что и делает её ещё более желанной. Бастет говорила что она правит в тени, не советуясь ни с кем и не переживая ни за кого. Словно сама себе царица, сама себе слуга и сама себе указ. Не иначе.       Но Ра, если честно, то и сам уже не помнил, есть ли в Та-Дешрет какие-то города. Он помнил что это красная и бескрайняя пустыня, переполненная монстрами и сыпучими песками, в которых погибли многие.       — Апофис показал себя, сомнений нет, значит, его любимая тоже скоро вернётся, — Ра проговорил это в слух, не сразу осознав какую глупость совершил. Зачем тыло говорить это в слух, если пустая комната ничего не ответит.       Дрожь окутала руки когда от резко появившегося ветра, окно само по себе открылось, ударяясь полотнами в стены. Монарх в миг обернул голову, нахмурился. Что-то в этом ветре его сильно настораживало. Он словно что-то ощущал. Ощущал такое... Нехорошее...       Поднявшись на ноги, фараон чеканя каждый шаг подошёл к окну и выглянул на улицу. Палящее солнце обрамленное лучами будто короной выжигало жизнь из каждой щели, из-за чего людей по улицам было крайне мало, и поначалу могло показаться что город вымер. Но на деле...       — Всё куда интереснее, правда?.. — отовсюду в кабинете монарха послышался громкий, грубый мужской голос.       Ра напрягся, сжимая ладонями подоконник. Он слишком быстро узнал своего гостя...       — Ты!.. — сквозь протно сжатые зубы прошипел монарх, опуская брови к переносице.       — Я, мой известный враг, я... Апофис... — злобный смех в конце был подтверждением. — Я очень рад, Ра-а-а, что мы снова встретимся... Скоро, очень скоро...       — Твои грязные игры скоро закончатся, и не думай, что тебе всё так просто сойдёт с рук.       — А мне и сошло. Жаль только, что ты не видишь всей картины, как я... Тебе стоило бы оглянуться вокруг. Разве не ясно, что вокруг тебя столько змей?       — Единственное что я вижу, так это то, что подлый змей вновь пытается вернуться за старое...       — О-о-о... Вот и я о том, ты не видишь ничего кроме меня. Как забавно, а ведь кругом тебя столько грешников Ра, но ненавидишь ты только меня. А ведь половина правды, это уже целая ложь. Это главное в этих играх, дорогой Ра...       — Игры? То для тебя это только игра?       — Нет. Это не я считаю, а смертные. Все привыкли думать что жизнь — это простая игра в перегонки за лучшим. Они несутся по венам улиц в поисках того, что спрятано в них самих — в поисках счастья. Но не найдя ничего стоящего, начинается хаос. А хаос, как ты знаешь, мой удел, потому что там проще слиться с толпой... И в этом есть фишка, хаос подчинить себе проще, ведь там ты можешь заявиться либо как правитель, либо как победитель... И эффект будет одинаковым. Однако знаешь что лично я понял во всём этом?.. Так это то, что чтобы победить, необходимо быть только вторым...       Тишину пронзил смех Апофиса, если это и в правду говорил он. Ра нахмурился, но по прежнему не оборачивался, сухо глядя на город. При этом он пытался уловить хоть какую-то магическую частичку ауры змея, чтобы понять где он находится. Но то ли из-за покрова магии, или большого пространства — найти его было невозможно...       С этим шепот прекратился, но странный чёрный осадок остался на губах. Ра продолжал стоять глядя в окно, при этом думая о том, мог ли Апофис так легко заявиться к нему? Или он до сих пор меж пространством и временем?..       — Скоро, действительно скоро... — холодным эхом дал обещание бог и ровно в тот же миг, за стенами города, что с высоты птичьего полета были как на ладони словно прогремел взрыв и тут же стражи городских ворот дали сигнал — вой сурмы заложил уши. Случилась беда. — Что во имя хаоса происходит?!       Снова взвыли сурмы, но теперь напевая мотив что послужил сигналом. Ра понял это незамедлительно. На город напали.       Не став медлить, монарх почти бегом вышел в коридор и приказал страже:       — Немедленно позовите ко мне Аписа и Амира!

***

Полчаса до этого

      Тьма стоящая кругом напоминала загробное царство в первые минуты пребывания там, пока душа маа-херу ещё не осознала всей ситуации и прелести. Гор не мог спутать эти ощущения, и мог поклястся, что его состояние примерно такое же, хоть он далеко не в Дуате, а также, судя по личным расчетам, он не в пирамиде. По крайней мере это темное пространство не тот коридор, где юноша стоял... минуту назад? Но действительно ли минуту? Или больше? А может и того меньше? Разобрать было невозможно, ибо не было возможности сориентироваться. Единственное что Гор понял, что лежит на холодном полу, упираясь спиной во что-то острое, а в руке, что он сжимал невзначай, был какой-то предмет, который пока ни о чем не говорил ему.       Юноша зажмурил глаза и в уме посчитал от одного до десяти, а после в обратном порядке, чтобы вернуть себе четкость и ясность ума. Не вышло. Всё по прежнему было покрытое тьмой, а тело сковывала слабость, если не полное онемение. Голова была слишком тяжёлой чтобы поднять. Он только существовал, чувствуя запах металла и слышал как до него долетели даже самые тихие звуки.       «О, милосердный Ра, что происходит? — Гор с усилием заставил себя дёрнуть онемевшей рукой и прижать к себе, чтобы понять что сжимает в ладони. Став пальцами водить по предмету, юнец нащупал холод драгоценного металла, серебро или золото, и гладкий камень. — Драгоценность...»       В нечётных попытках понять что происходит, Гор провел какое-то время, прежде чем наконец-то к нему началось возвращаться зрение и рефлексия тела. Он снова ощутил что может шевелится, потому начал разминать онемевшие пальцы рук. Каждое последующее движение получалось чётче и давалось легче. Когда наконец-то удалось сбросить с себя этот «балласт», Гор опираясь на руки наднялся и сел. Голова тут же заболела, в нос ударил жуткий запах пыли, а во рту появился ужасный привкус соли и метала — кисловатый, вызывающий тошноту.       «Исфет! Что твориться?!» — юноша никак не мог найти логического объяснения всему происходящему. В голове осами роились самые различные мысли и догадки, но ни одна не была хорошей. Ибо судя по всему, исходящая ситуация не может быть хорошей.       Тьма. Неизвестность. Боль. Игры разума. Магия. Всё говорило только о том, что юноша оказался где-то не по своей воле, и есть риск что он тут находится достаточно давно. Однако вопрос в другом, если это так, то почему его никто не ищет?       Только сейчас Гор заметил, что сам не ощущает рядом никакой магии, даже её отголоска, а зачастую ему не требовалось много сил чтобы уловить хоть искру. Сильному богу нет преград в таком деле, однако сейчас все карты поворачиваются против него. Словно кто-то другой, тянет за нити, руководя чужой душой как марионеткой. Теперь — он кукла, но кто тогда кукловод?       «Нет, так просто я не сдамся...» — привычек всё бросать и сдаваться при первом переломном моменте у Гора никогда не было и, как он самоутверждался, никогда не будет. По его словам, сдаются только слабаки, проститутки и дома, а он бог, принц и будущий наследник на престол. Разве правитель может сдаться и подвести тех, кто в него верит?       — Не гоже принцу быть слабым, на такого и народу не опереться, да и доверия никакого не будет. Разве такого наследника хочет видеть отец? — так раз говорил Гору старший брат, когда в порыве эмоций, юноша впервые подал слабину и желал убежать от всего кошмара в своих покоях.       Слова Анубиса, конечно же, Гор изначально принял за оскорбление, и унижение его как личности. Мол, что от него все хотят? Ибо уметь делать абсолютно всё в мире невозможно, да и проявлять эмоции тоже нормально. Но как выяснилось позже, каратель Царя Богов только намекнул на то, что сдаваться это не лучший способ решить проблему, потому что они созданы, чтобы их решать, и этим самим закалять свой характер и оттачивать умения в том или ином деле. Грубо говоря получать опыт. Что, конечно, Гору не всегда по нраву.       Но сейчас они были как никогда кстати, ведь юноша прекрасно понимал, что в данной ситуации он не может бездействовать, иначе это плохим обернется. Поэтому, всячески силясь, Гор тихо прошептал одно заклинание которому его научил сам Ра, затем ещё раз и ещё, повторяя его до кристальной четкости. Пока, наконец-то, в руке не появилась искра магии.       — Netjeru! — повторил сокол вслух и пустил шар магии в воздух, при этом надеясь, что всё сработает. Ведь чтобы магия действовала с ней нужно совладать и держаться уверенно, а он напуган и этим сам себе вредит.       Но все ожидания юноши сбылись: магия озарила помещение и, как того и хотел Гор, зажгла все фонари и факелы, которые были в ближайшем радиусе. Всё в тот же миг засияло ярким пламенем чар, после чего погасло. Юноша потер глаза, а когда осмотрелся, то вместо яркого света увидел залитые сатином огня факелов и масляных ламп просторы большой...       — Библиотека... это же библиотека... — шепнул так, словно всё ещё не верит в происходящее, в горле тут же появился тягучий спазм мешающий дышать, а глаза привыкшие к темноте начало жечь от появившегося освещения, словно туда насыпали горсть песка. Так неприятно и постоянно хочется сполоснуть их чистой, холодной водой и избавится от ощущения огня в зрачках.       «Только, что за библиотека?..»       Юноша по прежнему всматривался в эти коридоры между стеллажами, и то, как в этом пространстве на холодном мраморе танцевали медленный танец прожилки света и зарево огня. Где тихий треск искор и запах ламп странным дурманом дополняли атмосферу, в которой Гор, на чудо, больше не чувствовал себя в опасности. Да, он попал сюда не по своей воле, и не знает что ожидать, что от него хотят, кто в этой клетке опасный зверь, а кто жертва, и вообще без малейшего понятия где это «сюда» находится, но при этом странная тревога прошла как только тьма отступила. Ему больше не было страшно, ведь он бог, и многое умеет. Конечно, будь на его месте Анубис, то он бы с ледяным спокойствием начал действовать не замедлительно, а не то что его брат — с глазками любопытного котёнка смотреть на всё как будто видит впервые. А ещё, теперь он смог наконец увидеть что так судорожно сжимал в руке. Медальон. Мамин медальон — нефритовая птица с расправленными крыльям, украшения фианитами, аметистами, топазами и позолотой на каждом тонко сделанном пёрышке. Но, откуда украшение?       «Разве он был у меня?» — Гор не припоминал чтобы брал вещь, которой его мать так дорожит. Не смей брать его — в ушах прошвучал строгий голос Исиды. Он слышал его и более того, всегда так поступал прежде. Ни он, ни Анубис никогда не брали вещей матери. Но сейчас...       Склонив голову на бок, принц хмуро посмотрел в даль от себя, где-то за стеллаж в попытках отыскать хоть какие-то ответы. Там, как рисовало его воображение и мысли, вроде были двери, или что-то похожее. Проход. Кажется он — шептал разум, хоть Гор понимал, что около того, в комнате по-любому есть ещё что-то ещё, не только полки со свитками.       С этой мыслью он начал смотреть по сторонам.       Стены изрисованы линиями и кривыми бликами света, сплетением тусклого зарева. От этого по спине пошел лёгких холодок — в этих силуэтах что-то было. Словно они вот-вот протянут к нему свои корявые, как усохшие ветви, руки, и схватят за горло, или и того хуже, вырвут сердце прямиком из груди. Оставляя его с болью совершенно одного.       Но действительно ли один?..       Тяжёлый вздох вновь спазмом сжал горло. Юноша вновь ощутил в крови страх, а в голове дурь порождённые от появившейся тревоги. Вот она опять, холодная и липкая.       Но это было только...       Началом...       «Во имя Ра! Нет...»       На полу в добрых трёх метрах от него самого лежало девечье тело в белом, усыпаным пятнами крови платье. Повёрнутая к нему спиной она не подавала никаких признаков жизни, по крайней мере юноше так казалось на первый взгляд. Что, несомненно было ошибочным. По нему он не мог ничего определить. Возможно он знает эту даму, но сейчас он никого не узнавал, слишком размыто и не четко, и слишком много крови... Потому он продолжил смотреть, словно желая узнать личность той, с кем он вместе угодил в капкан поставленный маньяком.       Маньяк. Это слово прокрутилось в голове волчком несколько раз. Гор медленно начал собирать по частицам этот пазл. По сепатам Та-Кемет блуждает неизвестный, что безлалостно убивает невинных девиц в попытке отыскать Избранную, и не мудрено, что он попал в логово этого самого маньяка, а там, в углу, лежит его новая жертва. Только вопрос один, при чем тут он сам? Этого принц непонимал никак. Какая из этих деталей головоломки — он? И принадлежит ли он к этому пазлу, или его роль иная?       И это необходимо понять, пока этот механизм стоит на тормозах.       Со страхом, юноша откинул назад взлохмаченные волосы, и медленно стал подползать к неизвестной, при этом думая о том, чтобы он сумел остаться незамеченным. Сокол уже знал, что он тут не один.       «Милостивый Создатель, помоги мне...» — сколько раз за сегодня Гор в уме взывал к имени всемогущего Ра. Уже и не сосчитать.       — Эй... — несмело шепнул, едва оказался около неизвестной настолько близко, что можно было дотянутся рукой.       Но стоило лишь юноше рукой убрать черные волосы, дабы разглядеть лицо, как тело вновь сковало холодом. Рамона. Перед ним лежала Рамона, словно спала и видела десятый сон. Сейчас она была такой хрупкой и невинной как малое дитя. Но его пугал её внешний вид. Откуда столько крови?Почему здесь? Почему с ним? Почему она?..       — Рамона, очнитесь... — он потряс её за плечо, в судорожных попыхах желая разбудить. — Прошу, прошу... очнитесь... — с боку это выглядело убого. Как это сильный бог, пытается привести в чувство смертную простыми действиями. Можно же магией. Но это опасно, ведь владение лечебными чарами — слишком тонкое искусство, ибо одно не верное движение и можно навредить. — Ну же, — он потряс сильнее, практически поворачивая её на спину.       Ещё несколько таких движений и девушка тихо простонала и, как показалось соколенку, сильнее зажмурила глаза, отчего длинные ресницы затрепетали. Сын Исиды ещё что-то промямлил про себя, наблюдая как дама медленно приходит в себя.       Мутный взгляд карих глаз таил в себе загадку. Рамона смотрела и словно не видела ничего перед собой. Так же, как и Гор в первые минуты своего пробуждения — тьму.       — Вы меня слышите? — вновь прошептал юнец борясь со странным наваждением. — Рамона...       — ლຈ꓃ತᕦ¤ᘛ¤ਊ¤ຈ ꁞଘಠತωຈ. ಸᘛತಥ. ¤ʋᕙ ლຈಠര꓃ᕙᴥ ਊ ಸଓ¤ｴ ತᕦ୧ຈ... — глядя куда-то вперёд пустым взглядом проговорила Рамона. Гор опешил, ибо явно не понимал на каком языке она говорила, и у него были сомнения, что она сама поняла что сказала. Это странный язык далеко не египетский, но и не архаичный египетский — последний не помнят даже боги мироздания.       — ಸᘛತಥ... — старательно повторил юноша слово, что Рамона сказала особым акцентом, словно желая выделить его среди остальных. Оно, будто важное для неё. — ಸᘛತಥ... ಸᘛತಥ... — повторял он слово, что вполне могло быть именем, или особым местом, или быть может даже заклинанием хека. — Рамона?.. — он позвал и перевернул на спину. Девушка тут же раскинула в стороны руки и так же, открыто смотрела на потолок.       Смотрела и не видела ничего.       Но она дышала, и это уже радовало Гора. Она жива. Однако не давало покоя другое, отголосок магии который он ощутил рядом с ней. Он был сладким, не привычным для него, и что главное, незнакомым — он не принадлежал ни одному из богов которых юноша знал.       — Во имя Ра, как это?       — Ра тут не при чем, эта игра не его. Её начали за его спиной ещё столетия назад, когда в пороке нечестивца тьма захотела забрать своё... — вдруг заговорила Рамона.       — Что? — Гор с испугом смотрел на лежавшую неподвижно советницу. Словно кукла она лежала на полу, смотрела вверх, медленно моргая. Что сперва кому-то может показаться что это мертвое тело, и только вздымающаяся и опускающаяся от дыхания грудь говорит о другом.       — Нужно искать ответы, это цель, иначе легенда оживет.       — Какая легенда?       — Седьмой крови. В апокрифе убитого жреца была только часть, правда таится глубже.       Она все продолжала говорить и словно смотрела в воду — то бишь видела будущее. Гора это начало не на шутку пугать. С кем он говорит? Действительно ли это Рамона или кто-то из Дуата решил с ним связаться в такой способ?       «Такую магию из всех богов практиковал только Анубис. Связь с мира мертвых с миром живых через смертных, чей век ещё длинный», — припомнил принц заглядывая в карие зрачки направленных на потолок глаз собеседницы.       — Что вы знаете?       Тишина. В помещении стало слишком тихо. Рамона медленно повернула голову, кося взгляд на Гора. Этот холод прошиб полностью. Он смотрел в зрачки, но он были какие-то бездонные, в них ничего не отражалось. Юноша не мог ничего там прочитать, словно в них нет... Души. И эта улыбка, холодная и зловещая, медленно появилась на потрескавшихся губах.       — Вы...       Он замер, уже сомневаясь, кто перед ним сейчас. Кто эта тварь? Понять не получалось. Все мысли летали по лесничным пролетам памяти, не давая возможности понять, что есть сон, а что явь.       — Убийца...       Шепнула она, по прежнему криво смеясь, где только сумасшедший смог бы назвать эту ухмылку нормальной. Гор обомлел и начал медленно отодвигаться. Рамона всё так же смотрела на него, не моргая. Она лишь повторяла одно и то самом слово: «убийца», пока эхо, не рассеяло его по библиотеке.       Убийца.       — Нет...       — Да... — тишина пропала в одно мгновение. За спиной принц ощутил чье-то дыхание и то, как это нечто положило руки на его плечи, останавливая. Рамона смотря на это зловеще засмеялась, словно это её рук дело. Но вот юноше было совсем не до смеха — страх в миг сцепил тело будто прочный, покрытый ржавчиной из-за времени капкан.       Медленно, он повернул голову. За ним стоял какой-то полумрец, плотно сжимающий плечи. От него так и веяло загробной вонью смешанной с маслами и песком. Отвратительно. И всё это в реальности.       — ლᕙʋຈ୧ᕙ ଘʔತｴ⊡ᕙ... — прошипел он, а сын Исиды поймал себя на мысли, что уже слышал эту фразу.       — Са...       — УБЕЙ!!! — не дав договорить громко прокричала Рамона резко меняясь в лице. И больше Гор ничего не услышал. Только почувствовал как сжались на его шее холодные руки мертвеца. А за ним следом звук ломающихся костей...       ИГРА НАЧАЛАСЬ.       Гор с содроганием распахнул глаза и как не в себя посмотрел вперёд. Прямиком перед ним, с не менее удивлённым выражением лица смотрела напуганная Рамона. Живая и нетронутая.       — О, Незримый бог! Ты очнулся. Я уже боялась что ты не проснешься, — немного отстранившись не скрывая радости протянула дама. Юноша опешил и резко сел, опираясь на руки, из-за чего перед глазами все на мгновение потемнело.       Что. Сейчас. Было? И было ли на деле?       — Ты как? — продолжила дама, касаясь кончиками холодных пальцев тёплой щеки юноши.       Опустив взгляд вниз, сын Исиды закрыл глаза, желаяя привести в порядок мысли и бушующие как песчаная буря в груди чувства. Тревога никак его не покидала, как и странное ощущение дежавю. Он... словно был здесь, видел всё это и проживал этот момент. Или, это только казалось знакомым.       Он сам не знал как он, что за странная тяжесть в груди, что за звуки в голове, мысли. Не знал что творится кругом. Не знал ничего. И это сейчас пугало как сыпучие пески, как ловушки спрятанные куда подальше, как тьма пожирающая солнце...       «Я... запутался...» — мысль становилась преградой действиям. Только, каким?       — Гор! — его вновь позвали, но он не реагировал, после чего Рамона с силой схватила его за плечи и потрясла. — Гор!       — Исфет! — гневно крикнул наследник нагло сбрасывая руки и вскидывая голову так, как будто его ошпарило горячей водой.       — Хвала Ра!       — Ч... — не дав договорить, Рамона тут же обняла ничего непонимающего юношу, как будто родного сына. Последний что-то пробормотал, вновь закрывая глаза. — Что происходит?       — Не знаю... — отпустив кольцо рук, дама как-то не по-доброму скривила лицо, шмыгая тонким носом. — Ничего не знаю, очнулась в этом... странном месте, ничего не помню. Думала одна тут, но как оказалось, боги смиловались надо мной, — поняв как двусмысленно и достаточно смехотворно прозвучала её фраза, она тут же её выправила: — Или это кара меня настигла за мои грехи.       Столько иронии и пафоса, что Гору стало тошно, но Рамона была в своем репертуаре. Он всё же открыл глаза, возвращая миру четкость. И, к его сожалению или счастью, он увидел ту же комнату что и в своем... сне — как он понял — пару минут назад.       Это была в точности та же библиотека, мягко освещённая зажженными факелами и масляными лампами, что были расставлены в той точности, что и в рисунке его памяти. Пламя завораживало, и юноша не сразу сумел оторвать глаза от танцующих языков и маленьких искор. Оно ему что-то напоминало. Нет, говорило прямым текстом: «ты всё знаешь». Однако внутренний голос твердил совершенно о другом: «не стоит играть с огнем, это опасно». Слишком опасно — подметил для себя бог хмурясь. Как вдруг в его глаза бросается совершенно другая деталь.       Мамин медальон. Он вновь сжимал его в руке, как в том видении, ибо то что юноша видел, сном считать не мог. Слишком много совпадений было на данный час: библиотека, зажженый огонь, Рамона рядом, и мамина нефритовая птица на серебряной цепочке. Её любимое украшение которое для всех было запретным и, как сперва казалось слишком любопытному соколенку, странным. Но оно сейчас напоминало нежную и пламенно любящую Исиду, которая всегда была их с братом личной панацеей от всех проблем и переживаний. А также и от кошмаров; сперва от тех что жили под кроватью и мучили детский, и без того ранимый разум, а сейчас от тех, с которыми сталкиваются взрослые. И не только боги, но и простые смертные тоже. Исиде всегда можно было высказать всё, а взамен получить поддержку.       Большое всего Гор любил общаться с матерью когда плохо, ибо знал, что их маленькие тайны никто не узнает. Даже брат. Уже в раннем возрасте принц узнал ту не самую весёлую историю измены его отца с Нефтидой, где в пороке страстей и неверности и родился Анубис. Сперва из-за этого он злился на названого брата, тётю и даже отца за всё это. Ему казалось, что эти «грешники» не его семья. Слишком ранимый, слишком малый и слишком наивный он верил в добро, но не верил в предательство. Потому не понимал и мать. Гор не раз мог наблюдать картину как Исида после того случая вновь мило смеётся с сестрой, обнимает и целует мужа, обнимает Анубиса как родного. Однако каково же было его удивление, когда он узнал, что Исида сумела всё простить и найти в себе силы идти дальше.       Исида любит всех, как и любила до этого. Пламенно, нежно, трепетно, как умеет только она. Богиня говорила, что если подпитывать кошмар, то он не пропадет никогда, а в кошмаре никто жить не хочет. Поэтому, нужно даже во тьме, искать свет. И это было правдой. Юноша понял. Понял, когда Исида рассеивала и его личные кошмары. Даже Анубиса. Не один раз принц видел, как его брат сидя на земле припадал к коленям Исиды и, как малое дитя мог рассказывать о наболевшем, а взамен быть услышанным. Казалось бы, такой сильный и могущественный бог входящий в состав свиты самого Ра, был таким слабым в тот момент, позволяющий мачехе переберать его волосы и слушать тихую, порою несвязную речь...       Он сжал его в руке, закрывая расправленные крылья с идеально вырезанными пёрышками, после чего медленно поднял голову, посмотрел помутневшим взглядом на всё ещё молчаливую Рамону. Что сейчас было чудом. Когда это она молчала? Гор сейчас не про припомнить и одного случая, ибо за то время что проводил с ней, она всегда болтала. В стрессе, панике, переживаниях. Всегда. Она никогда не умолкала ни на минуту, постоянно язвила и качала права. А сейчас. Её лицо как белое полотно, на котором можно изобразить абсолютно всё, что желает душа. Дайте только чернила, краски и кисточки. И это пугало.       Пристальный взгляд карих глаз шарил по нему, как прыткий солнечный зайчик бегал по просторному помещению. Так всегда было в его библиотеке — блики света всячески проникали внутрь и заполняли пространство до самого потолка, как бы хозяин не закрывал окна.       — На что вы смотрите? — как-то бесстрастно спросил юнец, паралельно подбирая второй рукой длинную серебряную цепочку медальна. На него Рамона посмотрела украдкой, как какой-то вор. Её привлекло звяканье метала, не более. Однако сейчас расспрашивать она не стала и подняв взгляд обратно, тяжело вздохнула. — Не знал, что вы такая молчаливая, когда боитесь.       — Я... это... ну в целом... — она замялась, не зная что сказать. Гор увидел как она покраснела, и даже то что она отвернулась и схватила правой рукой затылок её не спасало. — Я хочу знать что происходит, и где мы с тобой оказались.       Теперь умолк принц, ибо и сам не знал ответа на вопрос, а хотя он его мучил. Где он, бесы его подери? Вроде та же библиотека, те же стеллажи, те же факела и лампы, и те же люди... Так, в чем дело? Какова причина этого странного сходства, в которое Гор верил с трудом. Таких случайностей не бывает. Ему то, богу, известно об этом как никому другому.       — Если бы я знал... — продолжит он всё тем же равнодушным тоном, хотя на деле ему было чертовски страшно. — Но...       — Что, но? — перебила Рамона, что явно было не свойственно ей, и этим собеседник лишь больше убедился в том, что она напугана.       — Но это место мне кажется знакомым, я... будто видел его ранее, — конечно же, о сне он ничего не сказал. Не хотел пугать и без того напуганную даму ещё больше.       — Это библиотека... по крайней мере я так поняла своя по всему.       — А разве это похоже на что-то другое? — светлые брови изгибаются дугой. Гор явно не находил логики в словах Рамоны. Как библиотека может быть чем-то другим?       — Мы видим только часть комнаты, откуда ты знаешь что дальше? Это может вполне быть лекторий, простой склад, чей-то рабочий кабинет. Откуда ты знаешь что это библиотека? Я сказала просто так, что подумала первое... вернее, какие сделала для себя выводы.       Рамона пошла в атаку, отчего сын Исиды конкретно удивился, ведь она была права в своих словах. Это место — может быть чем угодно.       — Да, вы правы, в этом что-то есть...       Гор поднялся на ноги, при этом ощущая как тело ноет от прошедшей регенерации. Что конечно, странно, ибо чтобы начала действовать регенерация, нужно чтобы с организмом что-то было. Какое-то воздействие с боку.       Дама поднялась следом.       «Что же тут было до того как я пришел в себя?»       — Гор... — перед его глазами настойчиво щёлкнули пальцами, вновь борясь за минуту его бесценного внимания.       — Госпожа, я вас прекрасно слышу. Каждое ваше слово. Не нужно каждый раз дергать меня чтобы что-то сказать, — старательно спокойно проговорил юноша, борясь с тем, чтобы не накричать на даму. Хоть он понимает, что она просто боится и потому всячески пытается привлечь его персону на себя, чтобы не остаться одной, пусть и мысленно. Ведь физически она не одна. Возможно даже вместе они не одни, и тут кто-то есть...       — Тогда будь так любезн, отвечай... — голос сквозит злостью вперемешку со страхом.       «Исфет, за что мне всё это?»       — Я отвечаю, — он развернулся к ней. — Я тоже не знаю где мы и что вообще происходит. Не знаю почему мы тут оказались и что вообще делать чтобы выбраться отсюда...       «Я тоже напуган!» — но в слух, конечно же, Гор этого не сказал, чтобы не наводить ужаса ещё больше. Он знал, что в подобных случаях главное не показывать страха, ведь если человек будет видеть, что кто-то смелее его и держится крепче, то страх будет не такой большой. А паника сейчас ни к чему.       — Поэтому я настоятельно прошу вас, не паникуйте, от этого ничего не изменится. На данный час единственный наш выход, это пытаться узнать в чем дело, — решительно заявил он.       Рамона на это промолчала. Она лишь ощутила на себе свинцовую тяжесть, не иначе, словно кто-то большой сжал тело, не давая возможности пошевелится. Но советница понимала, что её собеседник как никогда прав, ведь паника ни к чему.       — Да... прости... позволила себе лишнего...       «Глупая и безрассудная... знаешь же что в подобном нужно делать!» — силой воли, девушка заставила себя протрезветь, ведь затуманенным взглядом ничего не сделаешь. Только хуже будет.       На подобный случай Рамона от своего наставника в Александрии заучила одно привило: что теряясь в догадках, главное помнить, что каким бы не был исход, — он окажется верным. И ты не в силах его изменить, ведь для этого, тебе не дано ни единого шанса.       Однако касаемо последнего, девушка всегда спорила, ибо не верила в то, что есть что-то, что человеку не под силу исправить. Она всегда считала, что изменить можно многое, а невозможно исправить ситуацию лишь тогда, когда на крышку закрытого саркофага опускается темнота гробницы и холод загробного царства. Вот тогда. Когда человека больше нет в живых. А всё иное, под силу, ведь Создатель не посылает людям те испытания и кары, которые они не могут понести. Это важное правило, что сопровождает каждого до конца жизни. Люди привыкли благодарить богов за всё хорошее что с ними произошло, ровно как и винить за все бедствия. Но порок человечества вечен.       Вечность — слово сладкое и мучительное одновременно. Целую вечность человечество винит Апофиса во всех своих грехах. Но не понимают того, что каждый из них это алчные, порочные, готовые убивать свои детей и матерей, пожирать тела и души друг друга. Апокрифы гласили, что человечество — это уродливое порождение чудовищной жестокости, которой не имеет даже хищный зверь, а Апофис, да и другие боги лика тьмы, лишь облачают эту греховную сущность. Это люди устраивают войны, убивают друг друга и разрывают плоть на куски, окунаясь в беспросветный мрак и гниющую массу своих же мечт. Люди жестокие и беспринципные, не знающие, что боги не их крови, и что вина за содеянное не лежит на их плечах. Они в отличие от своих созданий, не получают удовольствие от зла, их завлекает власть и контроль, а о тьме, люди привыкли думать сами, приписывать её каждому встречному.       Казалось бы, вот она, истина, и она слишком проста — не тьма делает людей злыми, а они сами. Вот только, никто этого не понимает. И вряд-ли поймет. И Рамона тоже. Она свято верила в то, что мировоззрение меняется в зависимости от смены карт под названием жизнь, и что боги в этом плане тоже иные...       Вдохнув пропитанный ароматом свеч воздух, Рамона посмотрела на юношу, что к тому моменту уже начал осматривать место где они вместе оказались. Гор практически сразу начал её игнорировать, словно её и вовсе здесь нет, дама лишь фыркнула носом, мол, не очень то и хотелось внимания с его стороны. Вместо этого, она собрала свою волю и смелость в кулак и молча пошла в сторону стеллажей. От ног противно отскакивали камешки и мелкое крошево, а хруст от рваных свитков набатом ударял по ушам. Рамона кривилась каждый раз, когда носочком ноги ловила преграды на пути, что могли выдать её с потрохами, где бы она не была. Это пространство библиотеки освещённое скупым светом никак не давало покоя, мысли рвались на шестнадцать раз, но каждая была ещё более абсурдная чем предыдущая.       Старательно успокоившись, дама всё же начала ступать увереннее, при этом рассматривая всё что её окружало. А окружало её не многое: высокие стеллажи, которые, почему-то, были практически пустые. Свитков там было слишком мало — почти пустые полки казались подозрительными. Рамона как-то привыкла видеть полные до краев из трактатами стеллажи в библиотеке.       «Интересно почему так?» — тонкие изящные пальчики коснулись пыльного дерева, а после и свитка. Рамона скосила предосторожный взгляд, желая прочитать ярлык.       «୧ತଓଘᕙᘛᏊ», «Ʒᕙƪᘛᴥଓェᴥ», «ꁞل‌୧ʋᕙᴥ ꓃ᕙᕦェᴥ» — странные надписи не гласили ни о чём важном, как для себя отметила Рамона. Для неё то были не больше чем каракули, очень схожие с теми, что она уже могла наблюдать в писемность о Майе. И, возможно, это тот язык, на котором говорил с кем-то Апофис в храме Гелиопольского пантеона.       — Почему мне кажется, что кто-то расставляет эти подсказки специально. Эти символы, язык, я видела и слышала не один раз. И... голос... — прошептала она, ловя самые недобрые мысли.       Голос. Она вдруг вспомнила о чёрном силуэте что предупреждал о чем-то и теперь поняла, что именно тот голос часто соврала по снах, в реальности он тоже щекотал ушные перепонки, заставляя обратить на себя внимание. А может так было и сейчас?.. может это вновь проделки этого странного призрака — ибо иначе его не назвать — что так яро достает её?       «Nebet-per-nefer... — шепнула память въедливым, приказным тоном. — Кто-то играет с огнем...» — она нахмурилась и немного несмело, взяла манускрипт и прокрутила в руке, рассматривая на наличие чего-то подозрительного. И только после этого, позволила себе открыть его...       Шершавая от старости бумага была практически полностью исписаной всё те ми же иероглифами, если их можно так назвать, которые для Рамоны к сожалению не играли ролей. Она не понимала ни одного, зато могла смотреть на рисунки и гравюры, что автор рисовал к трактату. И это ей не нравилось. Странные чудища и твари что здесь изображались, наводили дикий ужас. Что это за место? Логово маньяка? Убийцы? Рамона никак не могла дать объяснение всему этому. Она смотрела на текст, но не видела ничего, словно смотрела на пустой лист.       «Милостевый Ра, как это понимать?»       — Что это?       Прозвучал голос за спиной. Советница дрогнула, когда теплое дыхание коснулось кожи шеи и плеча, и как за механизмом резко обернулась. Перед ней стоял Гор, с любопытством смотря на даму.       — Свитки... — его взгляд стал прикован к писемности. Выражение лица изменилось, и судя по этому, Рамона поняла, что он тоже в замешательстве от всего этого. — Где вы его нашли? — вот теперь глубина голубых глаз отчётливо закрывала силуэт напротив.       — На полке, их тут не много, — Рамона показала по стеллаж, — однако прочитать я ничего не могу.       — Интересно... Это не похоже на архаичный египетский, или иные языки что мне известны, — пожал плечами юноша.       — Я... Кажется, видела этот язык раньше, однако...       «Однако мне не нравится это... Слишком много совпадений за это время. Язык, силуэты, гравюры что схожи с теми тварями что я видела не только во сне, но и в реальности...»       Рамоне вдруг вспомнилось, как сегодня в библиотеке ей показался верный силуэт, что предупреждал о какой-то беде. И... Элиф... А сейчас эти самые изображения она видит на свитке. И почему-то советница знала, что они здесь, вдвоем не просто так, и это нашла она на просто так. Вся эта ситуация в целом, случилась не просто так. Такого просто напросто не бывает, она то знает, как боги плетет нити судеб каждого — всё связано между собой, пусть люди этого не ощущают.       — Вы говорите о Майе? Верно?       Рамона не сразу поняла, что к ней обращаются из-за своих размышлений. Потому, немного медленно, но подняла глаза на Гора, что ждал ответа.       — Наверное. Больше схоже с этим, но мне кажется что есть что-то ещё.       — Не знаю, но, это явно что-то значит.       Гор забрал из рук Рамоны свиток и сам стал рассматривать гравюры. Голубые глаза потемнели в некой злости. Наверное, это впервые было так заметно, когда он перестал играть в доброго юношу и снял с лица эту маску, что ему с годами надели на лицо — бесстрастие и строгость о котором гласил царский устав. Гор как и все особи царских семей, всегда должны придерживаться этикета который соответствует их статусу, даже если они находится наедине с родными. Всегда и везде.       Рамона не раз замечала это у Исиды. Милостивая богиня всегда придерживалась соего статуса, держа маску на лице так, словно родилась с ней. Гор в каким-то смысле схож с ней, но всё же есть различия, что наталкивало на мысль о том, что юноша больше пошел в отца, Осириса.       — Это кажется легенда.       — Легенда? — хлопая ресницами переспросила советница не понимая с чего он это взял.       — Да, а вернее один из тех трактатов и апокрифов что были уничтоженны.       — Это ты о чём?       Судя по всему, Рамона ничего не понимала, или не знала той истории, о которой сейчас вспомнил Гор.       — Вы что-то слышали о «семиголовом чудище»? — но на вопрос она только отрицательно покачала головой и с явным удивлением в глазах смотрела на собеседника. — Это старая легенда, о которой многие трактаты были попросту уничтоженны... — начал он даже не поглядывая на Рамону. Только на писемность которую не мог перевести. — Когда-то, когда между богами и смертными не было такой тесной привязанности, а мир не так сильно был пропитан магией, люди больше чем сейчас вникали словам святых. Они толковали и несли между люд все слова, сказания и проповедования. Жрецы, как и сейчас были приближенными к богам и знали обо всем, однако не всё говорили, дабы не сеять панику. Ведь, не все сказания были добрыми и милостивыми. Боги, хоть и любили свое творение, но тоже могли послать кары и наказания тем грешникам, которые посмели осквернить их имя и слово. И их люди боялись больше всего, ведь за грешников, увы, не редко приходилось страдать и простым сметным, что почитали богов и верили в их праведность, святость и могущество. Но, не смотря на тайны и завесы запретов, были и те, кто начал записывать каждое слово богов, создавая так называемые апокрифы — тайные религийные сочинения или легенды, которые не признавали жрецы и запрещали их читать...       — Было и такое? — перебила Рамона.       — Да, к сожелению, до того как мир не стал на ноги, люди были слишком суеверными и верили во многое. Например, что всё написанное богими обязательно сбудется или то, что если верить в мифы и легенды то это значить отворачиваться от богов и всё в таком духе. Однако многим боялись напрасно, ибо забывали тот факт, что все легенды и байки в апокрифах, были только транзакцией и абстракцией ведения жрецов. Многое тогда было слишком приукрашено, словно для создания большего антуража и известности вокруг этого. Но людям это не мешало верить во всякий бред. И среди этих апокрифов, были найдены трактаты, в котрых речь шла о так называемом семиголовом чудище — проклятию богов за грехи. Мол, настанет время, когда на мир насунется лихо — кара божья — зверь из семью головами, что уничтожит всё. Превратит реки в кровь, заставит пасть небеса и изчезнуть сушу, зверье и растения. Тогда по всюду будет полный хаос, боль и страдания. Сердца наполнятся страхом и ненавистью. Погибнут святые, мир наполнится злобой и утонет в непросветном мраке от грехов. И тогда это станет концом всему.       — Ого... Никогда раньше не слышала об этой легенде.       — Вы бы и не услышали, ведь все трактаты уничтожили безвозвратно, а всех тех, кто знал об этом трактате, жестоко убили, дабы эти слова не возвратились вновь. Словно заставляя людей забыть об этом.       — То есть, убили? Это же не гуманно да и...       Царским жестом Гор попросил Рамону замолчать.       — Знаю, сам от этого не в восторге. Но как мне говорили, это сделали из-за того, что мало кто мог дать клятву молчания и не говорить об этом, поэтому, проще было убивать и уничтожать всё то, что касалось той легенды, или пророчества, как иногда называли.       — Но почему вокруг этого была такая шумиха? То есть, именно вокруг этой легенды, ведь есть множество других. Это странно.       — Гласили, что она была написана черными богами, теми, кто входил лик Апофиса. Там же когда-то был и мой дядя.       — Сет? — Гор демонстративно закаляшлялся, делая этим акцентнцю точку, давая понять что больше не скажет об этом и что его слова выше, были ошибкой. Рамона умолкла, и одними только губами шепнула: «прости...»       — Поэтому уничтожили. Поговаривали, что это было написано самым Апофисом. Оригинальный трактат в последствии люди сохранили, делая копии, дописывая в летописи, однако одна деталь была неизменной — текст был идентичным везде, словно его писарям шептали на ухо. Никто ничего не добавлял от себя, не менял слова, писал так, как оно было.       Закончив, юноша на последок посмотрел на гравюру в свитке. Огромный человекоподобный зверь с копытами вместо ног, неестественно длинными руками, кральями за спиной и семью головами. Так его описывали исходя из свидений известных малости, но вот было ли это правдой, никто не знал...       — Но это только миф, не больше... Не стоит этим беспокоится, — проговорил он сворачивая манускрипт и ставя на место. — Идем, я хотел вам кое-что показать.       Промедление прошло слишком быстро и Рамона вновь вернулась в реальности. Гор уже тем временем начал отдалятся от неё, куда-то ведя.       «Не стоит этим беспокоится... Конечно же, не стоит. Зачем же тогда говорить о запрете. Если дело важное, то о нем не молчат...» — не долго думая, Рамона быстро взяла с полки тот самый свиток и сложив несколько раз, спрятала за широкий пояс платья.       — Посмотрим, какие тайны хранит прошлое... — она коварно улыбнулась сама себе и в несколько широких шагов нагнала спутника, что вел её в глубь библиотеки, оминая каждый пустующий стеллаж. Сейчас она не решалась ничего спросить, доверяя ему, хоть где-то в глубине души понимала что эта история не закончится хорошо.       Юноша безмолвной статуей завернул за стеллаж и остановился.       — Вот... Смотрите.       Рамона подняла взгляд. Ужаснулась. Она смотрела на большую дверь с тем же символом песочных часов, что был на изображен в пирамиде.       — Погоди, что это значит?       — Как бы я не хотел признавать, но... Мы там, куда и хотели попасть.       — Но как?       — Не знаю. Но бы в библиотеке, вход в которую строго воспрещён. И сюда так просто на попасть, магия нас не пустит. Бог Ра когда-то закрыл это место в надежде уберечь своих людей. И никто не знает зачем. Мать только говорила мне что это место старинная библиотека, но вот что здесь есть такое важное, я не знаю...       — Тогда как мы здесь оказались, если дверь так просто не открыть? — Рамона нашла нестыковку.       — Скорее всего нас сюда кто-то перенес. И... Это кто-то из богов, ибо чтобы открыть магическую защиту, нужна магия, а смертным она не подвластная. А это значит только то, что тот, кто принес нас сюда, имеет свои мотивы.       — Почему ты так решил?       — Ра не позволит так просто сюда войти. Он всё узнает, поэтому сами подумайте, стоит рисковать просто так?       Она задумалась. И правда ведь, действовать за спиной Ра ради забавы мало кто станет. Разве что безумец.       — Что ты знаешь, Гор?       — Что? — он обернулся, и с явным удивлением посмотрел на Рамону. Последняя сгрозился. — В чём вы меня подозреваете? Вы же тоже здесь оказались.       — Ты слишком многое знаешь. Не мудрено что за этим всем стоит какой-то коварный план. Библиотека в которую хотели попасть, тайны, какие-то странные события. Что это всё значит?       — А мне откуда знать?! — зал заполнился криком. — Хватит меня обвинять! Разве это моя вина что мы тут оказались?! Я тоже хочу выйти отсюда, не только вы. И вообще, разве вы не хотели попасть сюда?       — О, то теперь ты на меня стрелки переводишь? Как ты сказал, смертным сюда не попасть? Так сделай вывод что я тут не при делах, а ты бог. Да и к тому же, не только меня интересовало это место, но и тебя тоже, ты ведь шёл сюда по своим причинам. Разве не так?       Тут уже юноша замолчал, не зная что на это толком сказать. С одной стороны, конечно, Рамона права, ведь доступа в эту комнату у неё нет, только богам. Но вот с другой, она сама не понимает во что лезет и кого хочет сделать виноватым. Либо это на неё повлиял страх, как и на него самого, либо она правда самовлюблённая эгоистка что хочет покрыть себя.       «О, Исфет, за что ты меня так наказываешь?» — он невзначай сжал в руке всё ту же мамину нефритовую птицу, словно желая этим успокоиться. И в тот момент, его буквально осенило.       — Знаете что, я думаю что в этой ситуации нет правых и неправых. Если хотим со всем разобраться, то нужно действовать сообща. Иначе, мы может здесь остаться надолго... — Гор нехотя протянул руку, якобы для того, чтобы договор имел силу. Рамона как малое дитя скривилась, и подумав немного, всё же протянула руку в знаке согласия, и пожала, всё же в этом случае, ей ничего не остаётся, как вступить в эта авантюру.

***

      Треск огня зажженной лампы ломал пространство на куски. В обрамленном золотом зеркале застыло выражение лица, изобличавшее не то ужас, а не то беспокойство. Ещё недавно тело ходило ходуном из-за происходящего, а сейчас она чувствовала себя как разбитое зеркало. Собрать всё обратно можно, но пейзаж больше не будет прежним. Это трещины-грани больше нельзя убрать, они навсегда останутся как шрамы на теле, напоминая о том что было и то, чего бы могло не быть, если бы обстоятельства тогда сложились иначе. Богиня не раз корила себя за это, и, наверное, никогда не перестанет, ведь знает что жизнь её ребенка в опасности.       Сейчас она сидела как на иголках, полной грудью ощущая как по изгибам спины течет что-то подобное на холодок. Богиня всячески пыталась изменить эти мысли на более приятные, дабы отвлечься от кошмара кругом. Но не выходило. Над головой и за спиной сгущались живые тени. Они робко обнимали женщину за плечи и шептали что-то на ухо. «Исида, это не выход... То чему суждено сбыться, миновать нельзя». Исида знала эту истину — если шут приходит во дворец, то он не становится царем, а весь дворец становится его цирком. Стоит быть осторожным с тем кого пускать во свои владения, ведь один шут может разрушить всё то, что человек построил. Всё так очевидно, но к сожелению она поняла это не так быстро.       Ничто в людях не меняется. Десять раз обожжемся, а всё равно хотим гореть.       Исида глубоко вздохнула пропитанный маслами воздух, подавляя этим поступившие слёзы. Всё пройдёт хорошо, нельзя сомневаться ни в чем, она поступила так, как должна была. Не иначе. Но на душе все равно был камень. Холодный и твердый минерал.       — Не волнуйтесь, госпожа, всё будет хорошо, Гор справится. Он храбрый и смышлёный юноша, — в голове как грохочущие волны реки, прозвучали слова старшего сына.       Анубис ушел в Дуат около получаса назад, по своим делам. Неохотно, но Исида проводила его с улыбкой, хотя ощущала, как с уходом дорогого ей Анубиса, ушла и её мощная опора. Сейчас ей на кого было положиться, некого обнять и, казалось бы, что Исида сама готова припадать к коленям сына и говорить обо всем, позволяя также водить руками по её длинным волосам, и самое главное быть услышанной и защищённой в его крепких руках.       «Надеюсь, они всё поймут... Большое тянуть со всем этим нельзя. Я не позволю убить своего ребенка», — она сжала руки в кулаки, ощущая приток решимости. Хоть в душе, Исида злилась на то, что втянула в эту кровавую авантюру невиновного человека.       Сейчас уже больше нет смысла скрывать правду, играя в нечесную игру из самим собой, когда в ночи кровь от мертвых тел и вздохи от боли и чудовищных событий, что случились из-за неправильно принятого ранее решения. Голову накрыло дурманом, а в пролетах памяти не раз появлялась одна и та же мысль о поиске того доминанта, что захватив над ней власть однажды, теперь держит её на цепи на протяжении сотен лет. Казалось бы, такая сильная и горячо любимая многими богиня, а оказалась в ловушке того, от кого она этого никак не ожидала. И что самое интересное, из неё нет выхода. Как бы святая не пыталась, её золотые крылья связаны прочной тернистой проволкой, не проволяющей расправить их и улететь прочь от своего мучителя.       Да и куда, собственно, можно улететь? Даже на каком-то необитаемом острове нет укрытия. Ведь даже в слове остров, должна быть магическая красота слова «рай». Живя на острове, человек может утратить связь с реальным миром. Исида для себя поняла, что сама сейчас живёт на этом острове, что в определенный момент стал её внутренним миром. И самое интересное что это мир, из которого больше невозможно убежать. Он всегда с ней, куда бы она не пошла, сколько бы мест и общения не сменила. Всегда будет тень, что не покинет её даже самым жарким днём.       В последний раз, Исида так беспокоилась о Изис, когда та подписала договор с Апофисом. Богиня отчитливо помнит тот день и помнит, как статуя её самой воздвигнута в саду перед храмом Эннеады начала мироточить. Из каменных глаз лилась кровь вместо слез. Ведь её воспитанница, к которой богиня постоянно прикладывалась, отвергнула её и больше не возвращалась к ней.       И ей со всем пришлось смириться...       Неожиданно в дверь постучали. Исида дрогнула и поднявшись на ноги подошла к окну покоев. Выпрямилась и старательно сдерживая слезы проговорила «Входите».       За спиной послышался какой-то шум, а после скрип дверей. В комнату вошли, но Исида по прежнему стояла у окна, смотря на Золотой город.       — Чем обязана? — сухо спросила она без тени опасений, думая что это кто-то из слуг, ведь только они могут так молчать при ней, дожидаясь приказа. Но вместо ответа, в комнате заплясали линии чар и в одно мгновение все окна и входная дверь с силой закрылись.       Исида была ошеломленная и испуганная от того что перед её носом с глухим ударом неожиданно закрылось окно, но тем не менее обернулась. От увиденного сердце защемило в груди, словно, его там и не было вовсе.       Перед ней стояла незнакомка в маске. Та самая, что уже однажды связала себя с Царицей богов узами договоренности.       — Думала перехитрить меня? Уговор был иным, а сейчас ты играешь краплеными картами прямиком за моей спиной?       — О чём ты?       Но вместо ответа гостья показала богине подвеску с нефритовой птицей. Ту самую, которую Гору полчаса назад оставляла богиня. Мощный магический артефакт, что способен защитить того, кто его носит.       — Откуда она у тебя? — чёрные брови поползли наверх от удивления и ужаса одновременно. Исида ловила все самые недобрые мысли, которые только могла. Птица была у Гора, а если она у твари, что не даёт ей спокойно жить, то это значит что что-то с ним случилось, и более того, она может обо всем догадываться.       Незнакомка тяжело дышала глядя через прорези маски на якобы ничего непонимающую Исиду, после чего с силой отбросила птицу в сторону, прямиком в стену, из-за чего магический артефакт раскололся на части, осыпавшись крошевом на ковер. Исида сгрозилась, ощущая как от страха за сына холодеет тело.       — Где Гор и что ты, змея, с ним сделала?!       — Он там, где и должен быть, Исида. Но вот ты... — даже не видя выражения лица собеседницы, богиня могла поклястся, что она злая на неё. — Ты меня разочаровала. Думала, что я не узнаю что ты тайно, за моей спиной решила рассказать сыну обо всем, а чтобы я не узнала, отправила в библиотеку первых жрецов? Какая же ты наивная, Исида. Ты правда решила, что можешь противостоять мне?       Богиня на это не спешила отвечать, хоть ответ у неё был, да, она решила.       — Знаешь, я до последнего верила, что ты не станешь испытывать судьбу и оставишь всё как есть, но ты, готова даже пожертвовать сыном ради справедливости.       — Ты не тронешь Гора. Ни его, ни Анубиса, никого из моей семьи.       В голове рисунками были сигилы и символы, а внутри них была вбита смерть. Вот он, переломный момент — конец и начало в одном лице. Где смерть, это цена волшебства и магии.       — Кажется ты, Исида, забыла: никакое равновесие не вечно. Кто-то из вас всё же умрет. Либо ты, либо твой сын. А ты прекрасно знаешь, мне не нужно много усилий, чтобы забрать в Дуат ещё одну душу. Пусть и бога. Один раз, Гор чуть не умер по твоей вине. Разве после этого ты готова рискнуть ещё раз? Неужели тот огонь которым ты обожглась не научил тебя не совать руки куда попало?       — Я всегда и везде буду защищать свою семью, и ты с этим ничего не сделаешь. И я не буду тебе подчиняться!       — Нет?.. Как интересно, но кожется ты но поняла меня. С каких пор ты тут главная?! — голос зазвенел ржавым металлом, заполняя каждую щель покоев.       Исида ощутила как пространство заполняется тёмной магией, а её собственная, становилась на чудо слабой.       «Анубис! Я взываю к тебе! Гор в опасности, убереги его!!» — она на последок отправила старшему сыну послание в мыслях, после чего контроль магии был утерян полностью. Она её блокировала, не позволяя воспользоваться, чтобы банально проверять связь с сыновьями и другими членами их семьи.       — ଓര꓃ᕙ ლᕦଘωᕙຈଓωᴥ... — проговорила незнакомка в маске пуская по помещению чёрные линии магии. Она что-то шептала про себя — заклинание, которое Исиде было неизвестно. И в какой-то миг, оказалась прямиком перед святой. — ଘ꓃୧ತ!!       — Ах! — за криком последовала резкая, невыносимая адская боль. Сильный и обжигающий нутро укол прямиком в солнечное сплетение.       «Кинжал...» — поняла она, когда грубая рукоять упёрлась в тело. Затем незнакомка ударила ещё раз, чуть по выше. Ткань одежды тут же пропиталась кровью, а залитые слезами глаза постепенно закрываясь, этим самым глаголя простую истину — богов, тоже возможно убить...       — Не...т... — она закашлялась кровью, жадно хватая воздух ртом, которого сейчас было предательски мало. Лёгкие трещали от нехватки кислорода, тем самым накрывая зрение туманом... — Н...ет...       — Как яро ты цепляешся за никчемную жизнь... — дама в маске захохотала когда Исида начала хоть и с трудом, но отбиваться. И в этих рянных попыхах освободится, содрала с лица маску и та с грохотом упала на пол.       «Милосердный Создатель...» — она удивилась. Зная кто перед ней.       Но незнакомка ничего не позволила сделать: она вытащила кинжал и с силой отбросила от себя истекающую кровью богиню. Регенерация из-за слабой магии не происходила. Исида лишь видела, как к ней подошли. Подол длинной мантии колебался маятником, а за ним последовал ещё один удар, прямо в сердце...       — Не стоило играть со мной...

Во время наступившее в век ненастий,

Играет он — полна рука крапленых, карт.

Лжецов и циников всех важных мастей,

Игра на смерть — нечестивца проклятый дар...