Седьмая кровь. Книга 1: Пленники обмана

Никогда не иди назад,

Возвращаться нет уже смысла.

Даже если там те же глаза,

В которых тонули мысли.

Даже если тянет туда,

Где всё ещё было так мило.

Не иди ты туда никогда,

Забудь навсегда что было...

Омар Хайям

      Воистину: прекрасная судебная плата. Расхищены её акты, лишены хранилища её тайн (своего) содержания... Воистину: свитки законов судебной платы выброшены, по ним ходят на перекрёстках. Бедные люди сламывают их печати на улицах. Воистину: бедные люди достигли положения Эннеады, (ибо) то ведение дел Дома тридцати лишилось своей замкнутости...

Мудрец Ипувер

***

      Широкая колоннада Серапеума поддерживала весокие потолки с фресками и рисунками великих богов. Задрав голову, дама ловила глазами тонко нарисованные линии челюсти и руки держащей посох Осириса, и умело нарисаванные контуры тела Аписа, в честь котрых возвели храм. Так символично и интригующе одновременно. История многих лет хранила свои тайны, от которых холодок шёл телом практически мгновенно.       Где-то в дали прозвучала мелодия арфы, где струны сотрясали пальцы. Опустив голову Рамона осмотрелась, но в небольшом дворике храма было пусто, и из всех звуков тут было только пение птиц спрятавшихся в тени под цветами. Но арфа... Её мелодия завлекала в танец, чтобы кружился подол длинного бордового платья.       «Иллюзии только в нашей голове... — шептал чей-то голос заплетаясь в пышные кудри. — Беги...»       И она побежала держа ткань руками. Вперёд к просторному залу, в котором бывала не рез. Платье забавно кружилось, кудри подпрыгивали на каждом шагу, а тень от бега лозой плелась под ногами, смешно танцуя от малейшего перепада света. Всё же вечером тут красиво: мягкий свет ламп, приятный запах эфирных масел, пустой зал где оживают тени, ведь никого нет и можно не прятаться. Эти коллоны, что сейчас кажутся практически черными, однако тот кто бывал здесь днём знает, что на деле они нефритовы, чем ещё больше завлекали даму.       Здесь как и везде, всегда проводили важные церемонии, ритуалы, торжества. Однажды и Рамона имела честь побывать здесь в момент торжества солнцестояния. Люди подносили дары и молитвы богам, желая взамен получить благословение. Великий праздник горожане тогда устроили в честь богов: веселье, танцы и вино лились рекой. Чему несомненно многие были рады, ведь считалось если во время этого ничего необычного не произойдет, то это значит что боги ещё на год благословили их. А если же нет, то святые сошлют кары за грехи.       Слишком жестоко...       Голос разума вел коридорами памяти безустали, но практически всегда заводил в тупик, чем давал понять, что воздвигнутые стены были только в голове, не иначе. Так всегда гласили мудрецы, что годы на пролет восседали в храме при дворе великого бога Ра в Фивах. Многих из них уже нет в живых, а те некоторые, что сейчас в Египтусе, больше не хотят говорить о прошедших временах, ибо эта тяжесть, что отдается болью по телу, страшнее смерти.       Пусть твоё счастье будет таким, как и твоё сердце. Для одних это — благословение, а для других — проклятие... — эти слова память шептала слишком проникновенным голосом, далеко не подходящим на мужской баритон. Будто Рамона запомнила всё это иллюзорно, а не так, как это было на деле. Так... Странно было вновь вспоминать что-то для себя, что всегда находило отклик с душе. Слова. Голос. Мысли. Текста. Трепет... Всё это мозаикой сложилось перед глазами. Рамона сморгнула всё с ресниц, и рисунок пропал как тень я темную ночь.       Она вновь оказалась в библиотеке, а не храме, что рисовала её фантазия. Это больше не её сон в котором она блуждала коридорами храма Серапеума у своей родной Александрии. Это вновь были больше схожие с катакомбами или казармами для заключённых стены библиотеки первых черномагов, или как правильнее будет выразиться первых жрецов. Хоть слово «черномаги» тут подходит больше, ибо в давнину темная магия была в почёте и имела значительно больший попыт нежели услуги жрецов. А всё потому, что последние всегда брали слишком высокую плату, что порою даже богатым семьям Египта было не по карману, да и к тому же не всегда их работа была полезной. Другое дело черномаги, или как их называли в народе, «дети Шезму». Они же во многих случаях приносили пользу и могли сотворить то, что никому не было под силу. Поэтому, их плод был таким сладким, но одновременно таким запретным.       Их летописи, трактаты, свитки, находили не один раз, но в каждом, как под копирку были лишь запретные текста о черной магии онейромантии и некромантии, что сейчас были под строгим табу. Почему так, ответить просто — темная магия после попыток Сета убить брата больше не в почёте, поэтому, люди уже по умолчанию ненавидят всех тех, кто с ней связан.       Это было первым о чем подумала Рамона узнав текст одного из свитков, что походил на запретные писемности детей Шезму. Гор нехотя но подтвердил догадку и более того, поведал о том, что эта библиотека когда была храмом сектантов как раз таки детей Шезму, но из-за запрета их поубивали, а храм и вовсе разрушили. А библиотека осталась только потому, что была под землёй, и вход в неё так и не нашли. Зато нашли боги, когда воздвигали новые пирамиды уже в Египтусе, но чтобы не привлечь беды, то запечатали это место.       На этот рассказ Рамона не единожды фыркала носом словно не веря во всё это. Но впрочем, Гору то и не особо интересно было знать её мнение. Ему главное было то, что знал он, а знал юноша многое. Всё же богам доступно гораздо больше всего, нежели простым смертным. Уж она — ставшая свидетелем многого такого и Слышащая — знает об этом слишком хорошо.       Черномаги, твари, охотники, убийства. Казалось бы, что ко всему этому богам нет и жадного дела. Все всячески пытаются обойти систему, выставить кого-то виноватым и отыскать правду там, где её никогда и не было. Всё это сводится к одному — самотечению обстоятельств, которые почему-то для Рамоны не были хорошими. Последнее время с ней только происходили всякие неприятности и беды от которых и святой водой не умыться. Может всё потому что она Слышащая и имеет какой-никакой почёт у богов и их предрасположенность к себе больше остальных? Может потому что стоит высоко с создателями мира сего?       «Не бойся» — эта фраза в библии — книге о создании мира у крестьян, о которой Рамона знала малое — повторялась 365 раз, ровно столько же, сколько дней в году. Но сейчас для неё она обрела какой-то особый смысл. Её советница поняла: каждый день бог говорил людям, что не стоит боятся ничего, он ведь оберегает каждый шаг. И это было верно. Зачем бояться если страх до добра не доводит? А сейчас он ни к чему, ведь им с Гором стоит разбираться со всем и уходить пока не поздно. Но самая главная задача, над которой дома ломала голову: как они тут оказались?       Гор об этом ничего не говорил. Он в целом говорил малость о всем происходящем, а просто что-то постоянно выискивал в свитках, словно там что-то ценное, а не текст на непонятном никому языке. Рамона то знала, что это что-то запретное... Писемность черномагов всегда гласила в себе тайну, страх и боль от всего того, что та описано. Ритуалы, жертвоприношения, убийства, рекет, резня и преступление с боку детей Шезму.       О последнем Гор заикнулся случайно, чем выдал свои намерения, после чего пришлось рассказывать Рамоне зачем ему понадобилось в библиотеку. Дама, нехотя, но пояснила всё тоже. Юноша на рассказ о странном призраке, или то фантоме, никак не удивился ведь знает, что тьма существует бок о бок со светом, словно другая сторона мира. Без тьмы бессмысленно существование — раньше даже правление богов было при поддержке темной магии. Это даже признал сам Ра. Тьма была всегда, ведь даже предмет под солнцем отбрасывает тень, и это снова темнота. Принц, который поведал многое, не смотря на свой молодой возраст, размышлял о том, что Рамоне хотели этим сказать святые. Мертвые не восстают, а души которые пересекли последние врата Дуата и прошли Судилище его отца никогда больше не могут дать о себе знак на земле, и с ними связи больше нет. Во снах это было редкостью. Только те души, которые остались неприкаянными, то бишь не добрались до Суда — могут блуждать меж мирами и только они могут показываться живым, других не отпустит Осирис.       Это и не нравилось Гору, ведь это означало, что кто-то из мира мёртвых имеет связь с миром живых, а страж Дуата назначенный его отцом не уследил за душой. И поэтому покойник ищет пристанища где ему быть не суждено, но пока не ясно какая это душа: плохая или хорошая. Или это вообще может быть паразит — душа покойника, которая специально цепляется к кому-то из мира живых подпитки ради, чтобы в конечном итоге получить человеческое тело из плоти и крови, а не пустую оболочку. Такие души, как пояснял соколу брат, как правило не несут в себе что-то хорошее, они заложники собственного кошмара, которые желают отомстить за то, что им не дали возможность умереть как положено — не проводили в последний путь, чтобы гордо восстать перед владыкой Дуата Осирисом. Но ещё, эти души могут быть беженцами — Анубис говорил, что иногда среди душ на Полях Иаллу находятся и те, кто только то и делает что ищут брешь в матрице пространства миров, где быстротечное время и вечность не спутники в его загробной жизни, а стражи, не позволяющие уйти туда, где им не место. Такие покойники не находят места желая вернуть себе место под настоящим солнцем и в окружении песков пустыни. Терпеливые и молчаливые тени, — их стоит бояться больше всех, ведь среди них не мало тех, кто был добр в реальности, но почернел в мире мёртвых.       Но вот Рамоне такой расклад не нравился от слова никак. Её не привлекала перспектива быть жертвой в руках ловца — «Закон зверя» всегда был для дамы табу, если всё поворачивалось против неё. Странная привычка везде иметь верх и быть доминантном осталась со времён учебы у жреца, когда ради достижения целей нужно было использовать все методы, даже, морать руки в грязь или кровь. Порою в прямом смысле этих слов. Но вот как быть с призраками и духами того мира, она не знала. Хорошо доминировать над тем, кто реален, но вот как играть против тварей и оболочек, что одним взмахом руки убьют? Просить помощи Рамона на привыкла, да и к кому можно подойти, если проблема кроется в потустороннем мира, где вход живым воспрещён?       Боги — это слово вынырнуло из головы точно стае стервятников, что взмыли в небо и кружат над землями львиного прайда ради достижения добычи. Сейчас Рамона сравнивала себя с ними — гордые львы, что перекусят жертве глотку за секунду. Но порой была стервятником — хищником что живёт от одного удачного момента до другого, но никогда не создаёт их сам. И последняя сложившаяся ситуация была именно такой: чёрнота событий как клеточки поля для игры в сенет, где положение фигур определяют последующий ход, что может как приблизить к победе, так и отдалить. Каждая партия заканчивалась в ничью, но начиналась вновь и вновь, но исход всё был тот же. Седьмая кровь — игра без начала и конца, без победителей и проигравших, но всегда имеющая жертвы — фыгуры твердо стоящие поневоле на доске только приза ради. Но, чего стоит ожидать?..       Годами жрецы, мудрецы и Старейшины задавались этим вопросом: в чем заключается эта игра в догонялки с тенью и как всё сложится, если исход окажется совершенно другим?       Купель во дворе фараона наполнялась теплой парой и запахом эфирных масел и трав, а приятный треск огня в лампах ласкал ушы и дополнял атмосферу уюта и спокойствия. Теплая вода ласкала кожу: мужчина погруженный до груди в бассейн провел рукой по прозрачкой глади и про себя улыбнулся, замечая силуэт. Он расслабленно распростер руки в стороны на края купели и откинул голову. Словно налитые свинцом глаза закрылись сами по себе погружая в дремоту. За ней секунды спокойствия и умиротворения, а после шаги и шуршание тканей.       — Слишком хорошо...       Хозяин открыл глаза и обернулся, увидел, как женщина медленно распускала шнуровку платья. Дразнила. Он упивался неземной красотой дамы, глазами скользя вниз, расстёгивая строгий царский корсет. Это забавляло. Такой могучий мужчина, а какова она рядом с ним. Её плод запретный, но манящий — она прекрасное «Нельзя», среди миллиона нежных «нет».       Лукаво смеясь, дама позволила себе отпустить шнуровку: на пол с грохотом упал сперва позолоченный и украшеных камнями корсет, а за ним водопадом, скользя вниз по красивому телу упало и само платье, обнажая вид на изящные формы: пышную грудь, широко расправленные плечи, осиновую талию и округлые бедра, которые подчеркивали только длинные ноги. Уверенной походкой от бедра, она прошла к краю бассейна, к мужчине и, присев на корточки, стала растирать руками плечи мужа. Последний вновь прикрыл глаза, позволив тонким женским пальчикам скользить по мокрой коже. Это будоражило и заставляло расслабиться полностью.       — Волшебно, маликати... — шепнул бог беря руку дамы в свою и целуя тыльную сторону. Госпожа тихо засмеялась и склонив голову, шепнула что-то неприличное на ухо мужчине, после чего заласкала языком.       Наблюдающая в тени Исида отвернулась, не желая смотреть на прилюдия монархов. Она скрипнула зубами, виня себя за то что позволила себе шпионаж, за который так призерает и ненавидит. Но до неё дошли слухи о том что царица готовит убийство собственного мужа. Конечно же, богиня магии до последнего не верила в это, пока перед ней не поставили слишком весомые факты, что свидетельствуют об обратном. Но вот были ли они правильными, или их навели с целью вреда?       Этого нельзя было знать наверняка, поэтому и поход богини тоже тайна — она не хотела во всё это впутывать невиновных. Одно боялась, а второе... Оно ей надо? Сама ещё ничего не знает толком.       Вдруг послышалось плескание воды и громкий смех царицы. Он на миг дезориентировалась, словно водой облили её. Исида дрогнула и обернувшись, посмотрела через щель в купель — там беззаботно, в теплой воде с лепестками роз и лилий нежились супруги. Царица Богов только то и видела как Санера прижималась к мужу целуя и что-то шепча прямо в губы. Ра реагировал со смехом, запустив руку в кудрявые от пара и воды смольные локоны супруги. Исида нехотя засмотрелась, недобро сощурив глаза. Словно видела не то, что было на деле. Не нежности супругов, большую купель и ароматную, теплую воду. А что-то другое...       Кошмары...       Госпожа сморгнула их с ресниц и посчитав в голове от одного до десяти, вновь посмотрела на монархов. Ужаснулась. Санера больше не казалась милой, какой была — всё тело было изуродованное, слезающая гнилая плоть, спутанные и грязные от земли волосы, костлявые руки жадно тянущие к лицу мужчины подобно змею, глаза наполнены кровью больше не блестели залотом, а туманом, словно стеклянные и не имеющие в себе больше и капли жизни, и речь такая, подобна загробному шепоту преисподней. Исида смотрела и не узнавала, как в этом ожившем трупе, ещё минуту назад виднелся облик нагой царицы, нежно щебечущей и целующей мужа. А сейчас это походило на оживший кошмар.       Госпожа сглотнула слюну, продолжая смотреть, словно не в силах отвести глаз от твари, что многие называли царицей. Она больше не видела её такой — только противным трупом, что выбрался из-за саркофага гробницы и пополз меж живых. Даже магия её больше не излучала свет — богиня, что было странным, уловила странную искру перерожденной души. Такое ни с чем нельзя спутать, шум магии напоминает шуршание песка, что стекает по узкому горлышку песочных часов, до последней песчинки, пока его не перевернут и содержимое не начнет пересыпаться в новую секцию. Вот, на что это было похоже — жизнь не имеющая смерти, но и не имеющая рождения. Круговорот — дуальность змея — змей что заглатывает хвост, или символ уробороса, символ вечности, бесконечности и повторения. В особенности — цикличность природы жизни: чередования создания и разрушения, песня рождения и смерти, постоянного перерождения и гибели.       Понять почему и как, жена Осириса не могла, лишь со смесью страха и непонимания смотрела из своего укрытия на монархов Египтуса.       «Исфет... Как это понимать? — она прикрыла глаза. — Нет, это только приступ, это не Санера», — Исида старательно хотела верить в эти слова. И вскоре получила желаемое — это правда был только приступ.       Перед глазами вновь показалась богиня, которая как ни в чем не бывало целовала мужа. Наблюдающая дама выдохнула с облегчением.       «С ней всё в порядке. Пока... Я вижу предзнаменование, то, что может случиться в будущем, — богиня спряталась за колонну ловя себя на одной, не самой приятной мысли. — Все всегда говорят, что будущее предрешено, но никто из святых не может знать этого наверняка. Никто, кроме Тота, не может видеть то, что будет в будущем, только один из вариантов его развития. Самый вероятный, но силой воли человек способен изменить его. Я это знаю, но, отчего же так плохо? В кругу богов ведутся слишком жестоко игры, неужели, кто-то из смертных правда может пострадать, как шепчутся в верхушке?.. Тот не может ничего сказать дабы не уничтожить своим влиянием будущее. Всё, чему суждено сбыться — сбудется всё равно...»       Катастрофа была несоизмерима с тем, что Исида даже побоялась представить. Всё увиденное казалось лишь сном, но боги их не способны видеть, и она знала, что это твари ожившие из строк Екллесиаста...       Всё только начинается...       — Ох, бедная неферут...       Рамона дрогнула как хрупкий листик на ветру от воспоминаний заигравших в памяти. Рассказ богини наводил ужаса о возможной развилке этого сюжета, но при этом толковал о том, что человек собственной силой способен сменить своё будущее. Но это тонкая грань, что не дарует лишь хорошее, это игры со смертью и жизнью, что могут закончится плачевно. Каждый раз человек становится перед выбором, который в каком-то смысле может поменять чью-то судьбу, или свою собственную.       Однако Рамону никак не покидала мысль о том, что все дороги вновь сводятся к Санере. Это уже не первый раз, когда облик царицы ставится под подозрения, и не только у Исиды, но и сама советница не раз сталкивалась с этим. Этот страх ледяным холодом скользил по спине вниз, до стянутой поясом талии. Столько вопросов, но ни на один нет толкового ответа, только догадки и теории, которым не всегда есть место в реальности.       — Госпожа? — от тихого и шелестящего, как песок, голоса юноши, советница вновь дрогнула. — Чего вы так боитесь?       — Да нет, ничего, просто задумалась о своем и не заметила как ты подошёл, Гор, — она вскинула голову чтобы посмотреть в глаза принца. Последний нахмурился, читая в радужках собеседницы страх и отчаяние.       «Этот страх... Я уже его видел... — Гор прищурился, силясь вспомнить где уже встречал эти эмоции. И нет они не были чем-то обычным, напротив, что-то в них заставляло сердце ощущать тревогу. — Мама... Так же боялась мама, когда вернулся Сет. Это был страх вместе с ненавистью и отчаянием одновременно. Смесь эмоций, которые, как казалось, не могут быть вместе. Но мама тогда боялась Сета, однако при этом яро ненавидила за попытку убить мужа. И потому не знала как поступить, из-за чего отчаялась, хотела опустить руки, смириться, пока ненависть и обида всё же не взяли верх над ней, в ходе чего она чуть не убила Сета», — юноша отметил для себя это сходство, но спросить прямо, чего, или кого Рамона боится, не решался. Вместо этого подошёл со стороны.       — Это место имеет много тайн и страхов... Не даром его скрывали от людей.       — Место черномагов, — как бы невзначай подметила Рамона. — Здесь проводились ритуалы и даже возможные убийства.       — Это не удивительно, темная магия когда-то была в почёте. Ею занимались законно, а потом, с приходом богов, это изменилось. Но помню кто точно ввел этот запрет, но... Магия стала вне законна для простолюдинов. Ею было разрешено пользоваться только жрецам. Да и сейчас так: только жрецы и жрицы могут применять магию.       — Помню, ещё до правления Птолемеев магией пользовались направо и налево.       — Верно. А дальше черномаги, да и маги в целом начали скрываться ото всех, ибо за это их ждала казнь.       — А здесь...       — Что? — Гор вскинул светлые брови, когда Рамона замолчала.       — Как мы здесь оказались? Я всё пытаюсь понять это... Как, или быть может кто нас сюда перенёс? И самое главное для чего?       Гор впервые за всё время, которые знал Рамону, увидел на её глазах слезы. Они блестели в уголках покрасневших глазных яблок, однако она всячески сдерживала их, чтобы те не скатились по щекам вниз. От этого сердце защемило, на мгновение пропуская удар. Гор вновь ощутил этот страх исходящий от Рамоны, от которых за своими словами и действиями юноша хотел её отвлечь. Не получалось. Всё чувства завладели ими вновь, как в самом начале — принц слишком хорошо запомнил, какой он увидел её когда они проснулись в библиотеке. Напуганная, готовая рыдать от безысходности. Загнанная в угол овечка. Сейчас она ничем не отличалась. Что было странным. Гор даже близко подумать не про о том, что такая грубая, целеустремлённая, наглая, хитрая, дерзкая в порою жестокая госпожа, сейчас была как малое дитя: боялась каждого шороха. Боялась остаться одна.       «О, Ра...» — даже не успев толком подумать о боге, принц увидел, как по щеке скатилась слеза. Рамона не сумела сдержать эмоции.       Юнец изменился в лице. Равнодушие сменилось горечью и Гор не долго думая, заключил госпожу в объятия, словно это было спасением. Хотя, возможно, так оно и было. Проводя слишком много времени со смертныы, он понял, что порой главная ценность для человека, это не богатства, а время и внимание. И Гор дал ей это.       Его руки мягко обвили тело дрожащей дамы, смыкаясь на ищящной спинке. Рамона от неожиданности на миг перестала дышать, позволяя потоку странного тепла пройти между ними, после чего с явной опаской, но обвила рука и тело сына Исиды, прижимаясь к нему так, как малое и обиженное дитя к матери. Мягко и поривисто одновременно.       «Прошу... Прошу... Прошу...»       Сейчас ей хотелось только тепла и защиты, и ничего более. Хотелось хоть иногда побыть слабой и уязвимой, и как ребёнок нежной, а не всё это. И Гор хоть немного, но подарил ей это чувство. В его крепких руках, бархатном шепоте чьих слов было не разобрать, приятном аромате чужого тела, искор магии и тепле, Рамона чувствовала себя по-настоящему в безопасности и она не хотела, чтобы это заканчивалось... Терпкий запах мирта дурманом бил по голове, из-за чего дама невзначай сжала пальцы, беря ткань белоснежных одеяний принца в руки и упираясь щекой в широкую грудь юноши. Он же в ответ ничего не делал. Только молчал, держа руки на чужой спине: не сжимая, не прижимая ближе, но и не расслабляясь. Да собственно говоря, этого не не нужно было, Рамона всё сделала сама...       Так в молчании прошло некоторое время и Рамона кое-как успокоившись, нехотя ослабила хватку и медленно отстранилась от принца. Лицо Гора по-прежнему не выражало каких-либо эмоций, кроме сожаления. Но... Девушке не нужно было, чтобы её жалели или думали что она слабая и ни на что не способная. Она хотела ровняться со всеми и чтобы её имя знали.       — Спасибо... Я в порядке, — старательно придав голосу твердости проговорила Рамона, после чего поджала дрожащие губы.       Гор только кивнул. Хоть ему и не сильно нравилось что свою броню Рамона так и не хочет хотя бы расстегнуть, а не то что бы снять полностью. Она — девушка-воин, хоть и не с мечом или луком, но со стальным сердцем и волей сжатой в кулаке. Непреступная как скала и сложная в понимании, но оттого ещё более желанная и необычная — так о ней отзывался Амир, что Гору сперва не было понятно почему. Однако сейчас он всё понял. Его губы против воли тронула улыбка, хоть обстоятельства никак не позволяли улыбаться.       — Верю...       «Знаю о вашей силе...» — в слух, конечно же, принц ничего не сказал. Он был только рад, что хоть как-то отвлёк Рамону от всего.       — Давай продолжил поиски?       Они искали детали, что могли бы ответить на множество их вопросов. Всё детали пазла что знала Рамона и знал Гор вместе соединялись в одну картину. История Майи и история Селект, которую юнец тайком нашел в одном из похожих свитков. Он думал, что это всё как-то связано между собой — те видения что видит Рамона и те, что видит он сам. И это не казалось чем-то забавным или смешным.       «Однажды был подобный случай с Анубисом, когда тьма мировоззрения пытались искривить судьбу сплетая её собой. Однако тогда ничего не получилось, оковы брат сломал достаточно быстро. Но... Что, если это вновь повторяется просто с другими личностями? В таком случае надеятся на такой же исход глупо, оно будет аккуратнее, чтобы добиться своего...» — Гор бесшумно выдохнул, стараясь больше не смотреть на Рамону. Милое личико вновь обрело привычный холод и спокойствие. Если, конечно, последнее случилось, в чем юноша сомневался, ведь даже он сам не был спокоен. Скорее, Рамона всё старательно скрыла за маской бесстрастия.       — Давно ли вы видите видения? — спросил юнец касаясь маминого медальйона на шее.       — Нет, не так уж давно. С перенесением в Египтус. До этого я никогда не видела ничего подобного.       Гор кивнул.       — Это какие-то предупреждения?       — Да... Наверное. Я не знаю точно, ведь они все какие-то абстрактные и аллегорические, а порою даже не имеют какого смысла... — но смысл определенно был, это Рамона знала, ибо дыма без огня не бывает. Гор выслушал и подловил себя на мысли, что у него всё так же, многие видения что он видел только какие-то рисунки воображения, что не имеют места в реальности.       Смерти, ритуалы, нападения, монстры, твари, мумии, места захоронения по которых он блуждает — это всё, и многое подобное, что он видит в своих кошмарах каждую ночь и даже днём. А хотя боги не видят снов, ведь они блуждают по ним, и потому не имеют собственных.       В последнем своем «сне», юноша видел гробницу эпистата в Долине Царей и Цариц с длинными темными коридорами, что витиеватыми линиями смыкались и размыкались, образуя что-то на подобии лабиринта. Он бродил по них имея в руках только факел, от пламени которого стенами плелись вязкие тени, а под ногами хрустели камни и шелестел песок. Что юноша искал там, что хотел, понять не так и не смог, ведь во сне всё кажется иным — размытым, странным, но до мурашек реалистичным. Там грани совершенно иные, иные и нравы, и порядки, и события. Последнее Гору не нравилось больше всего. Исида говорила, что если богу всё же снится сон, то это всегда несёт беду, ведь то, что там происходит, зачастую имеет сакральное значение и всегда сбывается. Это пугало, ведь то, что видел Гор не вкладывалось в голове — море крови и горы трупов, и возвышался над ними на троне никто иной, как Апофис, а у его ног, мирно сидела припадая к коленям змея некая госпожа в маске. Одджит.       Сперва Гор думал, что все это видения о Седьмой крови, а вернее об их пятом бое, что случится совсем скоро. Это бы пояснило многое. Но после того, как принц узнал об истории Майи и её причастности к мертвым, это утеряло смысл и, казалось бы, обрело новый. Более изощрённый и жестокий.       «Кому-то из богов известно об этом? Круг Правящих всегда слишком тщательно смотрел за порядками в городах Египта. Однако, что будет сейчас, когда Египта, как такового, больше нет? Египтус — лишь искажённое отражение былого и одновременно грядущего, но здесь боги обрели былую власть над обоими мирами — миром живых и миром мёртвых, и даже пространством между ними. Мостом. Однако как говорила мать, кто-то в верхушке начал кровожадную игру, за убийствами девиц стоит бог, только... каков прок идти против своих? Чего ради нужно это безумие, которое вполне может быть только порождением чьих-то фантазий и эмоций?»       Гор вспомнил о том, что вчера ночью вновь было найдено тело молоденькой девушки, которая опять таки подпадает под приметы Избранной. Тоже самое ритуальное убийство, те же следы что и прошлые разы и вновь убийца не найден. Охотники фараона Амона-Ра уже не первый раз прочесывают города в поисках душегуба, но за всё время так никто и не был найден. И, как бы там ни было, Гор имеет надежду, что в этих свитках детей Шезму найдет то, что так яро ищет — ответы, что прольют свет на историю проклятия.       И тут юношу осенило. Рамона утверждала, что для создания проклятия, необходима человеческая плоть, похороненная с почестями. Знать с именем. Ведь культ смерти был единственной вещью, что по своей силе и значимости могла сравнится с культом самого великого и сильнейшего божества Амона-Ра. Он же Создатель мира сего.       «Ей смертной, о ритуалах и порядках захоронения известно всяко больше чем мне. Хотя, приведи сюда Анубиса, так он начнет читать лекции о лекарских деяниях, погребениях и правилах похорон покойного часов десять, не меньше, — от мыслей о скучных нотациях у Гора свело челюсть. Хотелось от души выругаться, но ему, как наследнику, делать это негоже. При других он должен быть спокоен и учтив. — Храни меня Ра от этой каторги, но сейчас мне не помешал бы совет. Анубис знает об этом деле слишком много, а я никогда его не слушал и постоянно находил отмазки и причины, лишь бы вновь не окунуться в эти рассказы о покойниках и правилах мумифицирования... Это же такая тоска», — однако сейчас появилось сожаление, что Гор не слушал то, чему его учил старший брат. Всё же Инпу рассказывал важные вещи, а не «ненужную нудятину», как отзывался младший принц.       — Где-то тут я видел свитки... — Гор сказал это в слух, прикидывая в голове рисунок тех стеллажей библиотеки, где были свитки о проклятиях и ритуалах.       — Я не хочу давить, но как ты собрался их читать? Этот язык... Он тебе известный?       — Нет, но я знаю способ как его перевести.       Юноша остановился и обернулся к Рамоне. Последняя не сразу сообразила что и к чему, потому вовлеченная в свои мысли ударилась в спину сокола. Задела лбом что-то металлическое.       — Твою ж... — она что-то пробормотала под нос и выругалась неприличными словами на свою неуклюжесть. Отступила на несколько шагов назад, потирая рукой лоб.       — Всё в порядке? Выглядите неважно.       — Я... Просто вспомнила кое-что...       — Что именно? — Рамона на мгновение задумалась, стоит ли Гору говорить свои подозрения, ведь будем честны, она не имела к нему должного расположения. Потому колебалась, но в итоге сдалась, ибо поняла, что если у них есть шанс со всем разобраться, то только вместе, и соответственно, секретов быть не должно.       — Исида утверждала, что игру затеял кто-то из верхушки. Но сейчас я задаюсь одним вопросом, не случился ли какой-то переломный момент из-за чего весь совет стал ветхим?       — Ч-что? Почему вы так решили?       — Очевидно же, игры богов хоть и были всегда, но предатель среди своих мог появиться лишь тогда, когда система мироздания дала трещину, иначе святые бы заметили неладное сразу. Или, предатель был всегда, но действовать начал когда появилась возможность. И что самое интересное, он наганяет упущенное время. Игра более жестокая.       — Я не знаю... Это очень сильное заявление, госпожа. В дела святых смертные не лезут, им это ни к чему. Но и понять они их не пытаются, всё равно то что твориться в верхушке иерархии Египтуса знают только их ветки семей и каст, не иначе, — Гор недобро сощурил глаза, затаив в голове какую-то обиду или злость. Почему мать сказала о важных делах каст Круга Правящих — властвующих, единых и ведающих смертной?       Ему такое было не по нраву. Их с Анубисом с самого детства учили, что все дела святых остаются в из кругу, а дела смертных среди смертных. И что не стоит обедениять касты союзами договоров, слов и действий. Это плохим может закончится. Все знают о нерушимом правиле содействия: смертные со смертными, а боги с богами, и никак иначе быть не может. Да и это звучит глупо, смертные в делах святых.       «Никак пламя и лёд встретились... Только... Мама, почему ты раскрываешь секреты верхов?»       Гор не мог найти этому пояснение. Касты и семейства Круга Правящих существуют уже довольно давно, ещё со времени Хаоса и создания мира, как такового, и все из дела были строго в рамках, в которые никто не лез, даже боги нижней общины — правители сепатов и стоящие высоко в своем ремесле личности.       Всего в Египтусе были три верхи Круга Правящих, что сохраняли баланс в мире. Первые и стоящие выше всех были властвующие — великие боги которые приложили руку с созданию мира. Ра, Манту, Упуат, Тот и замыкающей в списке была Маат. Далее за ними стояли единые — боги которые не менее предыдущих держат власть в руках. Шу, Нут, Геб и богиня Тефнут. Ну и не последок были ведающие — семейство бога Осириса и богини Исиды, что замыкали Круг Правящих. Осирис, Исида, их сыновья Анубис и Гор, а так же непосредственно Сет и Нефтида, как брат и сестра царей. И на этом всё, больше никакие боги и прочие особи не смели входить в Круг Правящих, но и не ведали о делах вышестоящих. Исключением стала лишь царица Санера, как супруга Всевышнего, и никто более. Другим, как говорили Гору не раз и не два, строго настрого запрещено влезать в верхи, а если кто и посмеет нарушить правила, то его незамедлительно ждёт казнь и проклятие памяти. Даже Гор и Анубис, не будь они членами правящей семьи и главными наследниками не престол, тоже не входили бы в Круг Правящих, и стояли бы на той же ступени, что и остальные боги.       Когда-то, когда касты Правящих только начали зарождаться, в правлении были замешаны и люди. Жрецы и жрицы стояли так же высоко, как и боги: они сетовали о делах всевышних, глаголили своими устами слова святых, тем самым наводя порядок и укрепляя союз смертных и бессмертных. Но всё изменилось, когда люди стали просить слишком много, лукавить и осквернять имена богов. И в последствии этого, святые отказались от людской помощи и создали Круг Правящих, их касты и ответвления отвечали за отдельную функцию и были незаменимой частью мира, а бессмертные нижней общины, несли их слова, восседая в сепатах как правители. Потому Гор и не понимал мать: как можно вставать на одни и те же грабли вновь?       Рамона, не внушала ему такого доверия, как его матери и богу Ра. Для него она была на более как советница нижней общины, которая только то и делала, что сетовала делами старших и заведовала мелкими делами сепатов. Экономика, политика, территориальный устрой, медицина, и всё тому подобное. Но вот чтобы совать нос в дела святых и высокостоящих знатей... Что ж, Гор бы ей этого не доверял. Ни ей, а подобным советникам. Юноша наученный горьким опытом — не раз он сталкивался с тем, что лица людей при одержании власти менялись в худшую сторону. Вернее спали маски доброты, которых они якобы не имели.       Возможно... С Рамоной будет тоже самое.       Гор обогнул стелаж со свитками и двинулся к старой секции, которую нашел чисто случайно, пока изучал библиотеку, а его спутница рылась в свитках черномагов. Конечно же, ничего интересного там она не нашла, в отличие от Гора, что всё таки кое-что нарыл из всего предоставленного. Конечно, фактов было негусто, но и того было достаточно чтобы собрать картинку, или хотя бы её частичку, которая бы приблизила их к разгадке.       Рамона застыла в недоумении, когда юноша царским жестом дал знак остановиться, после чего сам нагнулся к сундуку, что на вид был просто отвратительный. Для себя дама отметила что не стала бы лезть в него, ведь одному Создателю известно что там хранится и кто им вообще пользовался. Она читала о ритуалах черномагов и то, что они даже прибегали к каннибализму — поедали человеческую плоть и сердце ради свершения равенства. Конечно, такое ей было не по-нраву, но деваться было некуда. Факт оставался фактом.       — Надеюсь, там есть то что мы ищем? — конечно вопрос был риторическим, ведь ни Гор, ни сама госпожа не была ни в чем уверена. Но одно они знали точно, что оказались тут не просто так, что-то они должны здесь найти. Однако пока не до конца ясно, что именно: вещь или информацию.       — Возможно. Я... Видел этот сундук в видениях.       — Так ты говорил, что видел эту библиотеку.       — Да... Я тоже так думал, но как оказалась позже, это было только часть того, что я видел.       — Ты начал вспоминать? — карие глаза округлились до размера плошек, ведь для Рамоны это место не больше как комната с бесконечными тайнами. — И... Что там было? — осторожно продолжила она делая несмелый шаг вперёд. Ей совершенно не нравилось всё происходящее.       — Не помню точно. Кажется... — Гор притронулся ко лбу рукой, вторую по-прежнему держа на крышке сундука. Он всячески пытался вспомнить что видел. Но не мог, словно кто-то старательно стирал все его воспоминания. — Нет, не помню. Не помню. Всё плывет перед глазами, всё такое размытое. Не могу вспомнить хоть... Знаю... — последнее слово прозвучало слишком тихо, словно Гор это говорил лишь себе или. Он посмотрел на Раману в попытке отыскать ответ, но его порыв надежд умер так и одержав опору в мыслях.       Он. Не. Помнил. Ничего.       А должен был. Он это знал...       Отвернувшись вновь, юноша зажмурился, старательно желая вернуть себе совладение и спокойствие. Хоть последнего было на мели.       Неожиданно на плечи бога легли хрупкие плечи и чуть сжали фарфоровую кожу, неестественно холодную, даже под одеждой.       — Я в порядке... — но по тому, как тело пошло ходуном от прикосновения и тому как задрожал голос принца, Рамона поняла, страх цепями сковал и его. И тот металлический голос, коим Гор всячески пытался говорить пропал.       Рамона не стала давить на больное и просто позволила ему действовать дальше. Он принял этот знак как то, что нельзя давать слабину. Да и как он, принц и наследник на престол может дать слабину? Да ещё перед кем? Смертной?       Он проглотил вязкий ворох противных мыслей от котрых загорелимь злым румянцем ланиты, а глаза сверкали как звезды в ночной мгле. Маленькие огоньки на широкой, приятной вискозе.       «Чтобы я так низко падал перед смертной? Да никогда!» — Гор не знал точно откуда злость, но она сейчас придавала сил. Он призвал печать Ра — Всевидящее Око солнца — открыл сундук. Рамона скривилась.       — Здесь магическая защита, по другому никак, — проворчал юноша поясняя, как ему казалось, слишком очевидные вещи.       Ему кивнули. Но он не обратил внимания и просто продолжил. Приложил ещё усилий, отчего защита пала и широкая цепь обвиваюшая сундук с противным вязгом упала на пол, а затем послышался скрип петель. Гор открыл его, и оттуда сразу же повеяло каким-то зловониями и гнилью. Это практически сразу вызвало приступ рвоты у обоих присутствующих. Если Гор ещё сдержался, то Рамона не смогла. Желудок скрутило тугим спазмом. Её вырвало прямиком под коллону.       — Ми... милосердный Создатель... — она закашлялась, закрывая рот ладонью. — Что там?       — Вам не понравится, — от того, с каким оптимизмом Гор это сказал, Рамоне стало ещё хуже. Она быстро поняла суть.       — По запаху чую воняет мертвечиной и что-то из лечебных приспособлений. Травники, снадобья, настойки.       — Вы правы...       «Естественно... Нужно легенды о черномагах-каннибалах поддерживать, будто всякого дерьма в мире мало, — скривилась советница понимая, что не это хотела услышать от принца. Хотела чтобы он спротировал её слова. Ей хотелось ошибиться. — Будь проклят тот день, когда я сунулась сюда! Всё равно не узнала ничего стоящего!»       — ...это что-то схожее с содержанием алебастровых кувшинов, — Гор продолжал говорить, и Рамоне нужно было возвращаться в этот мир, а не блуждать в мыслях.       — Что? — вытерев рот и подбородок от остатков рвоты дама против воли и кривясь от мерзкого запаха и привкуса, подошла ближе, но пока не решалась заглянуть внутрь, в отличие от её спутника. Сын Исиды как ни в чем не бывало лазил по сундуку, водя руками и изучая, когда тот час, советница даже близко бы не подошла.       — Я говорю, что эта мертвечина, ничто иное как содержание алебастровых кувшинов.       — Те самые в которые при бальзамировании ставятся внутренности умершего? Это то? — нельзя сказать что Рамона очень разбиралась в теме мумий и этапа бальзамирования, но кое-что всё же знала, ведь не знать о последнем пути из жизни в смерть было тяжким грехом.       — Да, это они, только кувшинов здесь нет, зато внутренности есть.       — Как они там ещё не сгнили? — юноша обернулся.       — Рамона, если вы знаете о бользамировании мумии, то должны запомнить что бальзамы и масла могут сохранить мумию умершего долгое время.       — Это я знаю, но, разве это применяется и к органам? — Гор изогнул белоснежные брови и в этом укорызненном взгляде Рамона нашла ответ: да, применяется. — Хорошо... Но зачем кому-то человеческие внутренности? Да ещё в сундуке, без специальных сосудов?       — А сами как думаете?       Рамона замолчала прикидывая всё в голове. Все пазлы. И ответ нашелся.       — Для ритуалов.       «Мы проникли в обитель черномагов, которые занимались различными ритуалами и жертвоприношениями. А для них вполне могли пригодится чьи-то органы», — однако буквально сразу нашлось опровержение этой теории.       — Хотя, при таком сбережении, эти органы бы долго не сохранились, они нужны свежие, а судя по библиотеке, тут не ступала человеческая нога не меньше столетия. Значит, вывод сделаем другой: внутренности занесли относительно недавно, однако нужны они кому-то для собственных целей и нужд. Как я говорила, плоть покойника или внутренности как правило служат для создания проклятий.       — Но и на счёт ритуалов вы тоже верно подметили. Везде, где по большей части присутствует черная магия, используют покойников. А вот для светлой... Нужна плоть животного как жертвоприношение богам... — поняв как двусмысленно и иронично прозвучало последнее предложение, Гор выправил себя: — Игры смертных ради милости, которой некоторые и вовсе не заслужили.       — Не могу не согласиться касаемо последнего. Милость заслужили не все, а вот наказания... Это вопрос не такой спорный.       Гор ухмыльнулся. Осознавая, как её слова совпали с его личным мнением. Он считал точное так же, что милость — это своеобразный дар от всевышних за деяния направленные в правильное русло.       — Что там ещё есть? — продолжила дама невзначай делая шаг вперёд, за спину сына Исиды. Она нагнулась чтобы заглянуть во внутрь, но мерзкий запах плоти вызвал приступ рвоты. Но на сей раз она сдержалась и просто закрала рот и нос руками.       — Кроме внутренностей снадобья, баночки с сушенымм травами, какие-то мази, лекарства... Даже ножи, судя по виду ритуальные. Даже не один, а с разных народов... Греческая Геката, эксклюзивный кинжал из Гебель аль-Арак, и даже индийская Калидасса. Интригует...       — Ближе к делу... Что ещё?       — Свитки. Много свитков и палетки писца. Похоже кто-то вел записи того, что делал...       Вопреки всему юноша рукой отодвинул в сторону какой-то почти сгнивший орган, и аккуратно достал свиток. На бирке было странное название, и что самое интересное, написано оно на греческом. «Ἑκκλησιαστής». Это насторожило, ведь Гор ожидал увидеть текст на том непонятном языке, или хотя бы на иврите, но не на греческом. Да и какой прок писать на этом языке? С Македонией и Грецией современный Египтус больше ничего не имеет — всё так, как и было из самого начала, каждый сам по себе. Но теперь Царство Египта и вовсе не связано с Грецией, пусть и не по своей воле и потребностях в переносе.       «Ἑκκλησιαστής... — Гор в мыслях повторил для себя название и раскрыл папирус, но тот оказался пустой на текст. Только картинки каких-то несуществующих чудищ. — А что, если метку Ра? — мысль осенила и он протянул левую руку к свитку и в уме прочитал заклинание: — Pa-Maru-en-Pa-Aten!»       Рамона ничего не понимала и только наблюдала за тем, что её спутник делает. И, мягко говоря была в шоке. Мало того, что он не сильно хочет что-то говорить, так ещё и призывает магию, в месте которое и так не внушает ничего хорошего.       — Ты все видело, так покажи и мне, верни назад! — он проговорил это довольно громко, чему Рамона не была довольна, ведь ещё пару минут назад сокол ворчал на неё, чтобы не кричала и не истерила по пустикам. Однако сейчас...       Рамона увидала как на руке принца золотом засиял символ Всевидящего Ока ночи, а левый глаз Гора, который по легендам Сет выколол племяннику в миг почернел. По щеке вниз каплями тут же стекла какая-то жидкость и юноша практически сразу погрузился в себя, словно... Видя что-то...       «Ну конечно же, у Гора дар видеть прошлое через метку Ока Ра!» — она все поняла. Все действия теперь казались логичными и правильными.       — Здравствуй, госпожа...       Прямо над ухом прозвучал женский шелестящий голос, а худощавые и холодные руки сомкнулись на шее. Рамона невзначай крикнула...       Гор уже был в трансе, медленно погружался во тьму созданную магией Всевидящего Ока. Всё кругом сперва плыло, а после погрузилось в непроглядную темень, что не сулила ничего хорошего. Принц знал, если его видения сперва темнеют, значит события переносят его слишком далеко и слишком глубоко в матрицу времени. Метка Всевидящего Ока ночи — как ловчая времени, даёт возможность видеть то, что было когда-то, и даже века назад. Но таким переносы всегда требуют и больше сил, однако юноша не может это контролировать. Он в целом не властен над теми видениями, что появляются от прикосновения к предмету. Это для него всегда загадка и риск...       — ...это заходит слишком далеко! Погибнут невинные!       — Ты сама это допустила, сволочь!       — Не. Смей. Трогать. Моего. Сына! Иначе клянусь именем Амона-Ра, я лично тебя убью, и никто мне ничего не сделает!       До Гора долетали обрывки чего-то разговора. Говорили... Нет, между собой ругались две женщины, и для юношы, их голоса были знакомы. Но пелена что поникла перед глазами и звон в ушах не давали возможности сосредоточиться и понять что и к чему.       — Только попробуй... И похоронишь ещё одного мужчину... Поверь, мне не составит труда убить ещё одного...       — Ты, сука убила многих, чего ты ещё добиваешься?       — Я?..       Что-то зашарудело. Словно свиток упал на землю. За ним смех.       — Власти. Я хочу вернуть себе всласть. Чтобы вновь был матриархат! Я устала быть рабыней чьих-то амбиций и подчинятся каждому...       На этом голоса на миг стихли, а тьма потихоньку начала рассеиваться. Сокол наконец-то увидел всё. И это ему не нравилось...       Он увидел всё ту же библиотеку черномагов где они сейчас были, те же стеллажи и свитки, те же горящие факела и свечи. Однако настораживало другое: стойкий запах магии. Темной магии. Её Гор не спутает ни с чем, ведь из-за Сета, сам имеет частичку в венах. Выколов племяннику глаз, дядя невзначай поделился тем, чего имеет очень много — темные чары. И это, порою, играет злые шутки с соколенком, хоть его собственные чары сильнее тех, что достались от дяди. А сейчас комнату наполнял запах металла и чего-то очень горького, и источником была одна из женщин. Санера.       «Мама...» — Гор словно был невидимым и безучастным свидетелем ссоры, где участвовала и его мать. Это вызывало ещё больше вопросов чем до этого. Почему здесь? Почему они? И посему именно это событие хранят свитки?       — Ты, монстр, Санера. Апофисов монстр! — крикнула царица плотно сжимая руки в кулаки. Но жена Ра только засмеялась. Маска спокойствия пала и лицо богини обрело известную Гору ранее лишь раз слепую, звериную ярость. Нет, не злость, а именно ярость, что сильнейшим огнем полыхала в таких нежных, голубых глазах.       — Да, Исида, как же ты права! А знаешь почему? Потому что мне надоело быть только твоим отражением. Твоей тенью. Твоим голосом что звучит из-за спины. Мне надоело. Я хочу, чтобы так равнялись на меня! А я только то и слышу, что «Исида». Думаешь, имеешь почёт в моего мужа и лика святых, так сразу главная фаворитка? Мне всё равно, богиня ты или нет, но, сука, эти игры кончились!       — И только ради этого, ты заключила сделку? Да ещё и с извечным врагом собственного мужа? Да ты в своем уме?! Или власть последние мозги выбила? — поразилась Исида.       — Но я же не ты! Мне власть на блюдечке с золотой каёмочкой не принесли, в отличие от тебя, — со смехом Санера развела руки в стороны. Однако по её взгляду было понятно, что эта беседа вот-вот выйдет за рамки весьма гуманного разговора, ведь в сложившейся ситуации, даже ругань это лучшее.       «Так вот почему мама так невзлюбила царицу Санеру. Должно быть из-за этого конфликта. Что-то произошло серьезное, если уж они начали так ругаться. Да и мама... Я никогда больше не видел её такой... как тогда, когда она хотела убить Сета за папу. Вот только тогда она имела такую ярость в глазах и действиях. Но это было так давно. Даже Египтуса ещё не было и всё царство было на Земле...»       Молчаливому наблюдателю ничего из этого не нравилось, ой как не нравилось, и будь его воля, он бы вмешался. Но нельзя, ведь это только проекция его разума, даже не прошлое на которые можно повлиять, а только картинка в его голове, которую он может только видеть.       «Ох, мама... Почему всё так? — но на всё это должна быть своя причина. Эта ссора с Санерой должна быть обоснованная. Не даром Гор видит именно её, это что-то важное... — Важное... — вдруг его осенило. — А не ты ли это, мама, меня сюда отправила? Ты хотела чтобы я это увидел! Ты хотела мне это показать, потому что не могла сказать в слух! Да кто ты такая, Санера, бесы тебя подери?!»       Сын Исиды впервые поймал себя на мысли о том, что действительно не знает ничего о царице Санере. Абсолютно никакого её факта из прошлого. Только то, что она была жрицей в Мемфисе, где собственного говоря они с Создателем и познакомились. И на этом всё. Ничего более он не знал, ровно как и другие, словно она специально ничего не говорит о себе, или, не имеет прошлого вообще. Что, на деле, не так и странно. Всякой нечести порожденной на свет ради определенной миссии слишком много. Взять к примеру ту же Одджит, или принцессу Изис — тьма никогда не была с ней, но с её появлением в жизни, всё изменилось, только в худшую сторону. Ведь она только кукла в руках Апофиса, которая должна как цепная собачонка выполнять его приказы за лакомый кусочек мяса или сочной кости. У неё своя миссия от которой она не может отказаться или как-то увильнуть. Уже поздно, она связана узами договоров, которые, на себя нацепила сама, без сторонней помощи.       Так, возможно и с Санерой. Она может быть той, кто является пешкой в чьих-то руках ради собственных целей. Или быть может сама этот самый кукловод. Ферзь, что сам решает кого помиловать, а кому голову с плеч. Больше вариантов Гор не мог найти — у Санеры есть своя роль из-за которой её прошлое под замком от посторонних глаз, ушей и ртов. И ему жутко интересно, почему на её пути встала его мать? Из-за чего спор, ссоры и ругань? И храни Ра, чтобы это была только ругань, а не что-то большее. Юноше уже страшно на счёт тех убийств, что упоминались в их диалоге выше.       — Это не даёт тебе повода убивать! Ты, меркантильная сука и мразь, которая только то и делает, что строит из трупов себе гору, чтобы возвеличить естество и надутое эго! — не выдержала Исида и подойдя к Санере с дуру отвесила опонентке сильную пощечину. Последняя не ожидая этого пошатнулась, но на ногах устояла. На щеке остался красный след. — Ра обо всем узнает! Клянусь!       — Давай! Говори! И тогда на одного покойника будет больше. Но ты скажи, понравится ли тебе, что к трупам понесенных во имя Апофиса, прибавится и труп твоего ребенка?..       От последнего предложения в груди у Гора защемило, а на лице появилась маска со смесью ужаса и удивления. Он не знал, как сейчас выглядит его физическое тело, и видит ли на его лице Рамона те же эмоции, что он испытывает от видения. Но его часть в видении, его тело что больше походило на оболочку, что присутствовала в прожитом когда-то моменте напряглось как струны арфы, а дыхание оборвалось на краткий миг.       — Ты не посмеешь... — Исида притихла слишком резко меняясь в лице. Гор даже увидел, как в её глазах заблестели слезы.       — Где же твоя смелость сейчас, дорогая? — насмешливо протянула Санера. — Что, уже на такая смелая, как речь о больном месте зашла, да?.. Поверь, посмею. Бедный малыш... Мои люди уже около него, да и моя магия куда сильнее. Один щелчок пальцами, и твой сын мертв. Подумай, нужно ли тебе это счастье? Оплакивать родного сына как и мужа в своё время.       Вот теперь в лице изменилась и Санера. Эта весёлая ухмылка пропала, и лицо обрело серьезность, если не злость. Исида же, потерялась в пространстве, не зная как на это реагировать. Она знала, что Санера может, однажды, она правда чуть не убила её сына, из-за того, что жена Осириса всё же решила открыть всем глаза на правду. И после того случая, поняла, с царицей не стоит шутить, ибо то, что она задумала, она обязательно воплотит в жизнь.       — Не смей трогать, моих сыновей! Ни Анубиса, а ни Гора! Иначе я не буду такой милосердной. Ты права, игры кончились! Твои игры! — вновь Исида обрела этот львиный оскал, словно она уже на шаг впереди, или имеет скрытый козырь в рукаве.       Санере её дерзость не понравилась. И та, призвала магию...       — Нет... Нет... Не трогай мою мать, ведьма! — но как бы Гор не кричал и не рвался в защиту родного человека, он здесь ничего не мог слелать. Он был для них не больше чем шопот, который они не слышали.       — Полюбуйся! — крикнула Санера и над её поднятой рукой заплясали черные дымки витиеватых линий чар.       — Нет!.. — Исида широко распахнула глаза, в уголках тут же появились слёзы. Она что-то видела, но ч.то конкретно, Гор не знал даже близко. — Не посмеешь!       — Уже, Исида. И в твоих руках это исправить, облегчить его мучения, или позволить умереть. Одно из двух. Выбирай.       — Нет! Сдохни, сука! — больше с этими прилюдия тянуть не было смысла. Исида знала что Санера не поступится и все равно может убить того, кем богиня дорожит больше жизни.       В миг глаза всё пространство вокруг на мгновение потемнело от призванной магии, а после залилось ярким светом. Гор увидел, как сильная волна магии созидания его матери отбросила Санеру в стену.       — Ты никогда не посмеешь навредить моей семье, исчадие Дуата!       И вновь призванная магия, что ранила опонентку. Однако Исида знала, что Санера тоже богиня, пусть и не рождённая, она имеет силы бога Ра. Сила света и созидания. Но и силы тьмы, она имеет тоже. Яркий контраст, что был очень сильным орудием для исполнения задуманного.       — Ljos! — хватило Санере лишь на миг увернутся от атак, как она успела ответить за все действия.       Исида не успела среагировать, как магия царицы поразила её сбивая с ног.       — Мама! — Гор бросился к матери в суматохе позабыв о том, что здесь он лишь наблюдатель. И его руки, что было ожидаемо, как руки призрака прошли сквозь тело Исиды. Он ничего не мог сделать в этой игре двух богинь. — Мама!       По щеке невзначай скатилась слеза, когда Гор увидел что мать не поднимается, а лишь как больная оперлась на локти приподнявшись. Изо рта стекало расплавленное золото — боги высшей общины не имели крови, лишь золотого, что струилось по венах. А он ничего не в силах сделать. Он не здесь, не с мамой. И никогда не был.       — Стоило бы подумать ещё раз, перед тем как делать, дорогая, — Санера оказалась рядом слишком быстро — подкралась как тень. — Я слов на ветер не бросаю, ты знаешь, и за это меня ненавидишь... — схватив Исиду за волосы жена бога Солнца больно подняла её голову заставляя посмотреть ей в глаза. — Я ведь не такая как ты, не тихая и жалкая скотина, овечка что следует за баранами и пастухами. Я сама себе хозяйка...       — Ты монстр... Не знаю что Ра в тебе нашел. Повелся на шлюху и ведьму... — желчью брызнула Исида и оскалившись вцепилась руками в шею Санеры чтобы задушить. Её больше ничего не держало. Ею руководил закон зверя — либо съест она, либо съедят её.       Повалить Санеру Исиде не удалось, ведь хоть и расслабленная и уверена в своей победе над кровной богиней она не потеряла хват и бдительность. И не дала себя обыграть и убрав руки с шеи, повалила Исиду сама.       Гор наблюдал за этим с диким ужасом и бессилием.       — Противная мразь... — Санера нависла над ней, всё сильнее сжимая лебединую шею соперницы, яро желая выдавить последние капельки кислорода из лёгких. Такая ярость и ненависть за сломанную жизнь, но такая награда для неё — убить. Жесть убить богиню, которую многие зовут царицей мира сего. — Подлая и лицемерная сука, — кричала женщина, не давая Исиде и возможности убрать руки...       С этим видение начало потихоньку рассеиваться. Гор уже не видел что было дальше. Всё темнело, а изо всех сторон звучал женский крик. Он то, и вывел его из видения.       Метка Всевидящего Ока на ладони пропала и левый глаз вновь стал обычным. Гор вновь был в библиотеке сидящий около сундука, и смотрящий на те же свитки и плоть. Но на душе было горько и сердце бешено стучало в груди словно закрытая в клетке птица что рвалась на волю.       — Гор! — за спиной вновь раздался крик и зов. Звала его Рамона.       Он нехотя обернулся, злой, уже готовый был кричать на неё за то, что она вывела его из видения, и он не увидел всей картины. Но не тут то было.       «Исфет! Приспешники Одджит!»       Библиотеку наполняли твари Одджит. Уродливые мумии, чье появление не сулило ничего хорошего. Рамона уже была в их плену; беззащитная против дюжины она ничего не могла поделать       «Откуда они здесь? Это место тайна...» — Гор выбросил с рук свитки и было хотел подняться, как за его спиной возник силуэт, и схватив за волосы, со всей дури ударил принца головой в сундук. Послышался хруст: звук ломающегося носа.       — Гор!       Всё произошло настолько быстро, что юнец не успел даже понять что происходит. Лишь истекающее из носа по губам и подбородку золото заставило его прити в себя.       «Исфет...» — Гор схватил существо за руки, что плотно сжимали его волосы и, как того учил эпистат Апис, выкрутил голову, а затем ударом локтя убрал захват противника и повалил на землю, тем самим предотвратив второе столкновение с сундуком.       Ему удалось подняться на ноги. В голове от удара и видения тут же закружилось. Но он знал, что регенерация пройдет быстро и от перелома не останется и следа. Так и было. Уже через секунд пятнадцать-двадцать, ничего не было. Но этого времени хватило, чтобы Гор отбил атаки ещё нескольких тварей. Рамону они, что самое интересное, пока не трогали, только держали заломав руки за спину. Она брыкалась желая выбраться, но хват был железным, потому ей оставалось только смотреть, как юноша сражался вжав голову в плечи.       Интересное с боку наблюдателя: со стороны такое действие выглядит так, будто Гор боялся нападающего, но на деле, то было необходимым действом в бою. Но, он точно знал что делал, ведь, во-первых, голову всегда нужно держать как можно ниже, иначе перелетит как раз таки по ней, а во-вторых, любой человек перед ударом переступает в более удобную стойку и немного смещает корпус. А бог же, ещё и следил за ногами противника, чтобы нанести ему удар.       — Potestas lucis! — с произнесенным заклинанием в руках Гора заплясали линии чар, что волной полетели в сторону тварей. Одно мгновение и все мумии, что бежали к нему откинуло к стелажам.       «Неплохо...» — он ухмыльнулся сам себе, вновь призывая чары чтобы продолжить сражаться, как вдруг, некая сила пронзила ушные перепонки. Гор невзначай прикрикнул и закрыл руками уши.       — Так неинтересноч соколёнок... — из толпы этих тварей вышла леди в маске, демонстративно размахивая подолом темно-алой, как густая кровь, мантии с капюшоном. — Мать постаралась на славу, воспитала достойного воина, но не достойного наследника на престол Та-Кемет. В отличие от твоего брата. Должна признать, Анубис куда интереснее личность.       — Кто ты? Что тебе нужно?! — сквозь боль в голове Гор всё же нашел в себе силы выровняться и посмотреть на незнакомку.       — Я твой кошмар, — шепнула она без тени радости. — Убейте её, мне она живой не нужна, — дама кивнула тварям, что сдерживали Рамону. Советница подавилась воздухом от услышанного и начала брыкаться пуще прежнего, едва увидела нож в руках одного из мертвецов. Гор осознавал, что если он ничего не предпринимает, то её действительно убьют прямиком на его глазах.       — Нет... Potestas lucis! — из последних сил принц призвал магию и направил в сторону Рамоны. Вспышка света озарила всё пространство, превращая тварей в пыль. Советница что до этого была в углу, замерла испугавшись. Но не ясно чего она испугалась больше, магии или того, что её чуть не убили. — Бегите! — крикнул он открывая дверь из библиотеки.       — Но...       — Быстро! — гнев исказил голос Гора до неузнаваемости. — Про... — но договорить он не успел, его прервали ударом под ребра.       Но заплаканная и до смерти напуганная Рамона уходить не собиралась, ибо теперь, когда руки свободны, она должна действовать. Тем более кем она будет, если отступит отсюда и позволит незнакомке навредить тому, кто готов пожертвовать собой, лишь бы спасти её.       — Не этому меня учил отец, — процедила она сквозь зубы и подняв с пола запачканный кровью хопеш одного из мертвецов.       Драться на мечах Рамона не умела и не знала азов боя даже близко. Она только видела как это делали опытные воины на арене в Александрии и других городах Египта, пока путешествовала с Клеопатрой. Но вот чтобы сражаться самой — никогда. Она даже не была уверена, держит ли хопеш правильно. Но сейчас, в стрессовой ситуации ей руководили отнюдь не правила и порядки, а совесть и здравый смысл, что не позволял уйти, хоть инстинкт самосохранения и вопил в голове: «Уходи! Уходи немедленно!», и ему дама противилась.       «Кем я буду если уйду?..»       — Оставь его! — Рамона сделала несколько больших шагов вперёд и замахнулась хопешем. Удар прошёлся мимо цели, в чем она не была удивлена. Она повторила вновь, и теперь удалось выбить из рук незнакомки кинжал, что наверняка был пропитан отравой. Рамона поняла это по цвету. Насыщенный сапфир — один из видов яда которые использовали в войнах, чтобы быстрее добить противника.       «Она хотела убить его или меня этим ядом?» — но ответа на этот вопрос не было даже близко, только зыбкая тишина в голове. Но Рамоне бы сосредоточиться на том, что ей делать с незнакомкой и тварью, что вновь начали подползать к ней.       — Уходите! — Гор вернулся за старое. Но Рамона не слушала и вновь пошла в атаку, с жадностью цепляясь руками за рукрядь хопеша, что явно был для неё слишком тяжёлым.       На этот раз дама в маске не успела увернуться и в качестве блока выставила руку. Послышался звук металла. Под мантией были защитные пластины — они виднелись из-за порватой ткани. Рамона её не ранила, но, впрочем, неа этого и не хотела, ведь её цель отвлечь, чтобы Гор поднялся.       «Хитро и умело, как для не воина», — мысленно похвалив даму за то, что она не бросила его и помогла чем сумела. Но она на этом не планировала остановиться и вновь замахнулась.       — Прочь! — рявкнула женщина и магией Рамону отбросило в стену. Прохрипепев от боли она сползла вниз и прикрыла глаза, от удара всё плыло. — А теперь ты, — незнакомка отвернулась обратно к юноше и, взяв его лицо в свои руки, заглянула в голубые зрачки. — Твоя мать поведала тебе много ненужного, но ничего, мы это исправим... — она начала что-то шептать, после чего Гор ощутил резкую боль снова. — Ты забудешь всё что видел, но на твоём месте я бы присмотрелась к брату. На него готовят покушение, змея уже около него, — женщина содрала с его шеи медальн Исиды и металлическими когтями проткнула тело под ребрами. Юноша вскрикнул, прижимая руку к ране. — Ты слишком юн для всех тех игр, что точатся в верхах иерархии Египтуса. Слишком. Нужно наведаться к твоей матери.       Женщина отпустила принца и тот упал к её ногам, судорожно хватая воздух. Словно каким-то ядом были пропитаны её когти и она, не жалея решила убить таким способом. Или хотя бы оглушить.       — Apos... Игра началась... — в прорезях маски рубином засияли глаза, после чего стены храма содрогнулись. Землетрясение. Она призвала землетрясение.       Факела со стен начали падать на землю, стеллажи и свитки тоже оказались в мелком крошеве. Храм разваливался на глазах. И в этой суматохе, госпожа со своими тварями покинула библиотеку, оставив двух особей практически без создания, валятся в разрушающемся здании.       «Помощь... Амир, прошу, помогите...»