Седьмая кровь. Книга 1: Пленники обмана

Помню как в детстве,

Я боялась многих вещей.

Но почему никто не сказал,

Что боятся нужно людей?

Почему не сказали горькой правды,

Что мир жесток, едва открыл глаза...

      Во время войны законы молчат, и все правила диктует лишь жестокость и непредвиденные обстоятельства, которые заставят пойти и против ближнего своего. Враги, не те, кого ненавидит весь мир и желает убить, а те, кто притворяются друзьями лишь для выгоды, а после наносят удар в спину в самый удобный момент...       «Стоит быть осторожным с тем, кого впускаешь в свою обитель... Сколько волков в овечьей шкуре во дворе фараона...» — мысль кинжалом прошлась по коже, словно который раз напоминая о себе как о боли. Амир на мгновение зажмурился, но не так от палящего солнца, как от воспоминания о разговоре с Исидой.       Богиня говорила о предателе не раз, и на два, но после случившегося на Ледуме, открыла новые сведения. Её подозрения подтвердились, в кругу монаршей семьи есть змея, что медленно убивает своих. И это так странно, ведь в кругу верхов так много святых, которые могут голыми руками свернуть горы, но они ничего не делают. Словно не замечают элементных вещей что творятся прямиком у них под носом.       «Или попросту не хотят замечать. Проще же пропустить всё мимо глаз, чем что-то предпринять», — выправил свою мысль Амир скрестив руки на груди. Его цепкий взгляд вновь стал прикован к воинам...       Меджаев как медведей в спячке разбудил вой горна — сигнал от городских стражей о том, что на город напали. Тренера, генералы, командиры и сам верховный эпистат — бог Апис — собрались на арене из-за нападения чудищ из Та-Дешрет. Некоторые ещё сонные и измученные после ночной смены, а некоторые бодрые смотрели за главнокомандующими в ожидании приказа.       В обороне города стояли лучшие меджаи, которых тренировал лично сам эпистат. Грозный и сильный бог Апис в обличии не то быка, а не то человека. Амир глядел на него свысока, словно его хваленная сила была только мифом, хотя на деле, генерала пугали события из-за которых они оказались в одной лодке.       Амир не сильно любил работать с Аписом, ведь с его высокомерием и через чур острым языком, нравом и характером, найти общее невозможно. Оттого и бои с ним часто заканчиваются неразберихой, которую, собственного говоря, всегда устраивает именно эпистат. То ему угодить невозможно, то исход не такой как он хотел, а иногда и вовсе давал слабину, отчего приходилось выкручиваться кое-как, чтобы не упасть ещё ниже. Он единственный из лика святых, кто не желает, чтобы кто-то привосходил его. В особенности смертные. Однако сейчас ему придется работать с ними.       — Апофис объявился, что ж, почему я не удивлен... Этот Змей ещё ни разу не упускал возможность укусить лакомый кусочек человеческой плоти, — Амир к жаргону Аписа привык, потому никак не отреагировал на смехотворное по мнению бога выражение и лишь холодно посмотрел в его сторону.       — Смертных убивает бог, но я не думаю, что Змею есть до этого дело. Это слишком грязная работёнка для него. Ему проще кого-то подослать. Тем более, его магии Ра не уловил, только отголосок чего-то человеческого...       На слова генерала Апис только насмешливо фыркнул. Его смешило это бесстрашие и беспечность того, кого в Египтусе уважают. Амир не из слабых, и никогда не был таким. Не смотря на свой молодой возраст, он добился больших высот, при этом набивая шишки и ломая крылья не раз. Но вот для эпистата он оставался только ребенком, которому ещё учиться и учится азам боя.       — Человеческого? Ха-ха!.. насмешил ты меня, — Апис громко рассмеялся, не беря слова Амира всерьез. — Да чтобы ты понимал, Апофис давно разорвал все связи с человечеством. Ему нет и жадного дела до людей, его интересует только собственное эго и больше ничего. Всё это... — эпистат вдруг стал серьезным, — не больше чем простые игры ради власти. Апофис, всегда хотел уничтожить Амона и править в обоих мирах, но ещё ни разу, у него это не получалось. Амон давал достойный отпор всему, который раз доказывая, что власть в мире — он.       — А как же Одджит?       — Любовница. Жалкая куколка чтобы утолить свою похоть и за одно, как ты сказал, хороший инструмент чтобы не морать руки о всякую гадость и тварь. Не более. Поверь, все сетуют о том, что она будет ему не нужна, как только мир падёт к ногам Апофиса, — холодно проговорил эпистат, хмуря кустистые брови, опуская к переносице, отчего взгляд черных глаз стал острым как лезвие. — Но поговаривают и другое, — Амира насторожило это предложение, сказанное весьма злостным тоном. Нет, не просто холодным, а именно злостным, полным ярости, что, казалось бы, дай Аписа волю, он бы зарычал от эмоций. — Говорят, что Одджит далеко не единственная проблема. Многое что твориться по сепатам — убийства, похищения, ритуалы и кражи артефактов, дело рук кого-то из наших.       — Круг Ра? — уточнил Амир, хоть где-то в мыслях понимал, что ответ верный. Эпистат кивнул уводя взгляд на воинов.       — Пока не ясно кто именно, но это правда, кто-то из высшего круга Амона затеял игру против своих. А благодаря божественным силам, этого предателя никто не может поймать. Для всех он, или она, только тень и шёпот, безучастный участник и свидетель всего.       — Ты не отрицаешь, что это быть может женщина. Значит, веришь в женскую силу?       От слов про женскую силу Апис прорычал, с жадностью сжимая руки в кулаки. Генерал знал, как многоуважаемый эпистат ненавидит женщин и призирает их. Сколькие пострадали на его арене, из-за того, что хотели изучать азы боя. Для эпистата и тренера, это было диким и не нравилось, когда в бой, вступали женщины. Он считал, что им не место на арене и что от этого толку не будет.       — Не смотря на то, Амир, что в Египтусе не действует строгий патриархат и у женщин есть какие-никакие права, но нет орудия страшнее, чем злая и разъярённая женщина, что не получила свое. Чтобы ты понимал, женщины — единственные существа, для коих месть и первость превыше всего. Они не редко пребегают к радикальным действиям и могут даже призвать на помощь тёмные силы, лишь бы добиться своего.       Амир криво усмехнулся на слова бога плодородия, не веря в это.       — И с чего такая мысль, Апис? С чем связано это?       — А с тем, Амир, что ранее в Египте действовал строгий патриархат и у женщин не было абсолютно никаких прав. Они подчинялись мужчинам, и как ты понимаешь, не собирались мириться со всем этим. Вернее, не все, были между дамами и жалкие и пугливые овечки, которые просто приняли свою участь должным образом. Но те, кто не собирался с этим там просто соглашаться, начали бунтовать, силой рваться куда-то, доказывая что они чего-то стоят. И потому со временем патриархат стал не таким строгим и у женщин появились права и возможности. Они стали стоять так же высоко как и мужчины, хоть правление всё равно переходит от отца к сыну.       — Потому ты решил, что за этим может стоять женщина.       — В деле магии и мести женщинам нет равных, — фыркнул Апис и поняв, что с Амиром больше нет смысла говорить, ибо генерал наведёт более весомые аргументы, пошел к своим воинам. Амир лишь качнул головой кося взгляд индиговых глаз куда-то в даль. Как вдруг виски закололо болью. Мужчина закрыл уши руками, зажмурил глаза.       «Помощь... Амир, прошу, помогите...» — прямиком в голове как звон колоколов, прозвучал голос младшего сына госпожи Исиды.       «Что? Как это...» — смутно понимая всё, генерал отошёл чуть назад, в тень, прислонился спиной к стене из монолита.       «Прошу... Амир...»       «Гор, ты это?» — военачальник понял, что бог связался с ним в мыслях.       «Да... — вышло слишком тихо, Амира это насторожило, ведь Гор никогда с ним не связывался. Да и боги в целом, разве что когда была какая-то проблема, но то была только Исида. — Мне... Необходима ваша помощь... Срочная...»       «Что случилось? Где ты?» — Амир старательно расслабил лицо, чтобы воины ничего не заподозрили, да и Апис тоже.       «Старая библиотека черномагов... В пирамиде богини Маат... — слова на миг прервались, и генерал громко выдохнул, ощутив облегчение, но уже через несколько секунд отратно ощутил резкую боль. — Двери с песочными часами, я там, с Рамоной... И здесь не безопасно. На нас напали... Прошу, помогите...» — и на этом было всё. Амир больше ничего не слышал. В ушах отчётливо звенела тишина, что постепенно наполнялась голосами воинов и эпистата.       — Как это понимать? — шепнул он еле открыв рот. — Где эта несносная, непокорная Аморель, снова накосячила? Куда вляпалась? Да ещё и не одна, с Гором. И... Милосердный Создатель... — Амир не сразу понял, что сказал это громко, и практически привлек внимание к себе. Апис обернулся.       — Что случилось? Ты бледный.       — Нет, ничего... — он старательно выровнялся и сделал лицо попроще, чтобы не вызывать ещё большие подозрения. Эпистат отвернулся, вновь что-то говоря своим подчинённым. Ему не было дел до генерала, его интересовали исключительно свои проблемы.       «Облога города и я должен быть здесь, а ты, Аморель, не даёшь мне покоя. Такая маленькая, но такая...» — даже а мыслях Амир не мог обозвать девушку, и потому только сцепил зубы, принимая решение...

***

Закончился карнавал — пали все маски,

И зверь в клетке больше не сидит.

И истец с душой порватой не верит в сказки,

Когда предательство в душе молчит...

Молчаливым путь всего один, —

Широкая тропа Дуата и мораль.

Сказанная одним, среди сотен лиц,

Вытесаная навек в памяти скрижали.

      В ушах всё звенело, а перед глазами крутилось как листья сорванные с деревьев на ветру от сильного удара головой в стену. Рамона вновь была в том состоянии, когда ни разум, а ни ощущения, не давали должного понимания в происходящем. Единственное что она поняла, что храм начал разваливаться. Всё осколки стен падали на пол разбиваясь и превращаясь в мелкое крошево. И когда один, достаточно увесистый валун упал прямиком возле её головы, Рамона словно отрезвела и резко поднялась — сработал инстинкт самосохранения.       «Незримый бог...» — с глаз стекли слезы, но не так от страха через разваливающийся храм, как через то, что они позволили убийце уйти. Сейчас она была уверена на все сто процентов, что эта незнакомка никто иной, как приспешник Апофиса. И именно она убивает невинных дам. И она ушла, по их вине.       Рамона дрожащей рукой стёрла слезы и проморгав немного с ресниц темноту, вновь осмотрелась. Всё кругом рушилось и трещало. Пирамида Маат становилась крошевом, быстро осыпающиеся на битом полу. Падало абсолютно всё: колонны, стелажи, арки, подвесные люстры со свечами, факела и лампы. Некоторые тухли, забирая с собой последние клочья света, а некоторые предательски горели. Но хуже было то, что прямиком к свиткам из ламп растекалось масло, что служило подпиткой для огня. И если пламя пустится по этим дорожкам, то тут всё загорится.       Будучи в хилом состоянии, дама понимала, что не успеет затушить все факела, ведь их много, но зато есть время чтобы забрать отсюда Гора, которому, повезло ещё меньше чем ей. Эта тварь, ведь другим словом ту женщину советница назвать не могла, отравила его чем-то, и его состояние по правде ужасное.       Значит, нужно действовать...       Опираясь на руки, Рамона медленно поднялась на ноги. Пошатываясь как от удара головой, так и от трясущегося пола, она стала пробираться через горы битого хлама к юноше, которого, к счастью, пока не завалило обломками камня и деревянных стеллажей. Он лежал на холодном полу, словно мертвый. И, кто-то мог бы ошибочно предположить, что Гор действительно погиб, если бы медленно опускающаяся и поднимающаяся от дыхания грудь не выдавала его.       — Ах... — рядом с ногами Рамоны обвалилась колонна. Её задели только мелкие камни, противно ударяясь в окровавленные от царапин лодыжки. — Милосердный Создатель, помоги мне... Прошу...       Стараясь держать равновесие, Рамона шла дальше, но чем ближе она подбиралась к соколу, тем больше колонн и арок рушились на её глазах. Гор находился практически в самом сердце библиотеки, а весь арочный потолок был как паутина — сходилась вся конструкция в середине. Прямиком над Гором. И рано или поздно, оно всё обрушиться на него, Рамона была уверена в этом, потому знала, что времени у неё слишком мало на то, чтобы забрать принца и убежать из библиотеки.       Рядом снова упала колонна, а за ней люстра. Горящие свечи частично потухли, а некоторые всё таки горели. Советница ступила ближе и ничком сандалии потушила что могла, а до чего не дотягивалась, оставила, но вместо этого ногой убрала свитки подальше, чтобы не загорелись. Но в нос всё же ударил запах дыма, всё же где-то свитки горели.       «Нет... Нет... Нет...» — оскалив зубы в немой злости, дама продолжила переступать через обломки и свитки, чтобы дойти до Гора. А до него оставилось каких-то пару метров, но даже это расстояние в такой обстановке, где каждый шаг может быть последним, пробираться было слишком сложно. Но отступать было поздно.       Она продолжила путь. Холодные стены падали — Рамона слышала за спиной шум, но ещё больше её пугал запад едкого дыма, которым постепенно заполнялся зал библиотеки. Дама посмотрела назад украдкой, и увиденное её шикировало, от помещения практически ничего не осталось, только хлам и разруха.       «И как потом выбираться?.. — Рамона как-то не подумала о том, как в целом планирует уходить из библиотеки, да ещё и не одна, а из раненым. В план не входил огонь, что может просто отрезать выход, а надеятся, что Гор с помощью магии сумеет их перенести из кошмара достаточно дурная мысль. Ведь будь его воля, то он бы не терял возможность и перенес их уже давно, а так, должно быть понимание того, что эта возможность утрачена. — Но Гора необходимо забрать! А там уже по ходу будем как-то решать. Может у него будет свежая мысль, а не вакханалия в голове, как у меня.»       Пересиливая себя, Рамона шла вперёд, старательно держа равновесие и минуя все преграды и вскоре все же добралась до юноши. Упав перед ним на колени, она переполняла его, пристраивая голову у себя на ногах. Гор не был в сознании, но дышал, и это её очень радовало, однако улыбки не вызывало, ведь быть в самом эпицентре всего было опасно. Потому требовалось уходить чем быстрее.       — Гор... Гор... Очнись, прошу, — аккуратно убрав с лица юноши прилипшие белые волосы, она похлопала ладонью по бледным щекам.       Юноша был в ужасном состоянии, Рамона видела огромную рану под ребрами, медленно заливающуюся расплавленным, горячим золотом, а тело усыпалось какими-то чёрными прожилками. Девушка смутно разбиралась в медицине, тем более если дело касается богов, но поняла, что это реакция на яд, а золото — заменяет кровь.       — Гор... Очнись, — думать как другими способами его разбудить, времени не было, потому, Рамона выбрала стандартный. — Прости, прошу, прости... — ударила пощёчину. И, то ли совпадение, а то ли удача, но принц распахнул глаза и машинально приложил ладонь к месту удара. — Гор... — на лице появилась улыбка.       — Ра...мона... Почему вы не... ушли?.. — прохрипел принц щурясь от боли.       — Как я могла тебя оставить здесь? Если уходить, то уходить вместе!       Голос обрел решимость. Дама на миг представила что было бы, если бы она послушала Гора и ушла. Да и Исиде бы не понравилось такое, что её сын ради смертных готов пожертвовать собой, а ради него смертные не могут. И тогда нет смысла величать и почитать богов, говорить что они сделают ради их милости всё. Эта ложь рано или поздно падёт и истинное лицо и намерения покажутся всем. А Рамона не хотела, чтобы её трусость сочли за эгоизм и самолюбие.       — Рамона... У меня было большое шансов уйти самому. Вами завязали мне руки. И сейчас мы в одной лодке.       Советница опешила, понимая, что крепко накосячила, вновь. Хотела помочь, а вышло только хуже.       — А если бы ты не смог уйти? — она пробовала найти оправдания, хоть понимала, что это пустая трата времени.       — Ушли бы вы, и позвали бы кого-то... А там, мы бы уже придумали что-то. Моя мать бы меня не убила, и брат тоже. В любом случае у вас возможностей было куда больше. Но вы предпочли остаться здесь... Почему?..       — Я... Я не привыкла бросать кого-то в беде...       Гор опираясь на руки, медленно поднялся. Посмотрел на собеседницу и криво усмехнулся.       — Похвально, но вы знали, что иногда лучше тактично отступить. Не всегда нападение оправдывается, очень часто оно ломает всё. И в данном случае нужно было послушать меня и отступить, поверьте, это было лучшим решением.       — Но я...       — А сейчас, мы в ловушке, и оказались благодаря вам... — гневом звучал голос. Рамона нервно сглотнула, сдерживая поступившие слёзы. Ей было обидно, что всё обернулось против неё. — Поднимайтесь, нужно уходить.       Гор вопреки здравому разуму послушал свою гордость и отказавшись от помощи, поднялся на ноги. Но тут же был готов упасть, если бы Рамона не успела поймать под локоть. От помощи юноша не отказался, только проворчал себе под нос, ведь понимал, что сам не дойдет. Она подхватила его поудобнее, под руку обвив тело, Гор сделал то же самое, а второй рукой закрыл рану под ребрами. Вместе они двинулись вперёд, к выходу, по обломкам всякого хлама. Но уже пробираясь ближе к выходу из библиотеки, их путь обрезал огонь. Огроменные языки пламени поднимались практически до потолка. Загорелись свитки и древесина стеллажей. Случилось ровно то, чего так боялась Рамона. Их прижало со всех сторон: выход обрезан огнем и пеленой дыма, стены падают, ровно как и арочная паутина потолка.       Они остановились.       — Куда теперь?..       — Никуда, Рамона, никуда... Мы никуда не можем пойти. И перенести нас тоже не могу. Магия слишком слабая. Да и через яд, я не могу ничего сделать.       — Но...       — Я блокирую действие отравы. Я бог, не забывайте, на меня яд не будет действовать так же быстро как на смертных, — достаточно жёстко отчеканил Гор гневно зыркая на Рамону. Ему понимающе кивнули.       — Хорошо, но как нам... Уйти?..       Советница зашлась кашлем от едкого дыма, коим была переполнена библиотека. Гор же, пока не реагировал на это, хотя дышать становилось тяжелее. Юноша понимал, что долго она не протянет, и вскоре просто отравится и свалится без сознания ему под ноги. И тогда уже не понятно, кто кого будет тянуть из библиотеки.       — Рамона держитесь...       — Я...       Она вновь зашлась кашлем. Перед глазами начало плыть и темнеть. Вряд-ли она долго протянет. А огонь наступал. Старые свитки загорелись как за щелчком пальцев.       — Я попробую призвать магию и забрать нас отсюда.       — Ты уверен?..       «Ни в чем я не уверен, но попробую...» — конечно в слух, Гор ничего не сказал и просто сосредоточившись пробовал призвать силу. Минута. Вторая. Третья. Ничего. Принц не мог ничего сделать, но время соскальзывало с пальцев как шелестящий песок в гладкой колбе песочных часов. Рамона еле держалась на ногах и глубоко дышала в попытках нормализовать состояние. Но не выходило. Она делала ещё хуже.       — Рамона... — Гор прикрикнул уже подхватывая руками её. Она практически парила над полом, судорожно цепляясь руками за тело молодого бога.       «Да за какие грехи мне это?»       Пламя загорелось пуще прежнего. Огроменные стены наступали изо всех сторон, а над головой трещал потолок. Гор дрогнул и как сумасшедший прижал Рамону к себе, словно позабыв обо всем. Мысль была только одна — выжить. В попыхах, юноша вновь попытался призвать магию. Искры болью отдавали в теле, а особенно под ребрами, где истекала горячим золотом рваная рана от когтей.       — Potestas lucis! — закричал он синхронно с треснувшим потолком. Груда камней падала вниз, прямиком на Гора и Рамону.       Мгновение. Сердце замерло в томном ожидании. Но... Ничего не происходило. Принц в предвкушении смерти открыл глаза, над ним замерли падающие камни, а огонь, казалось бы, уменьшился.       — Это, я сделал?.. — он с удивлением посмотрел на свою руку.       — Нет.       Голос завтавил Гора отключиться от мыслей и вернуться в реальность. Но посмотрел на огонь и удивился. Оттуда к нему шагал некий мужчина в мантии.       — Это сделал я, и больше такого не буде. За моё милосердие необходимо дорого платить... Потому, засыпайте... — грубым басом проговорил он поднимая руку в каком-то магическом действии. Только Гор уже не видел ничего. Для него и для Рамоны, всё медленно погрузилось во темноту...

***

      Тьма что окружала тело и разум была практически осязаемой и до неё можно было дотронуться рукой чтобы почувствовать. Рамона давно перестала ощушать на себе теплое дыхание Гора, его прикосновения, только магия золотистыми всполохами маячила перед ней напоминая о том, что она всё ещё жива. Но жива ли? В этой темноте, казалось, не было ничего: ни живых созданий, ни мира, ни времени, ни её самой. И возможно, именно так бы ощущалось небытие на коже и неизвестность где единственным спутником были золотые блики чужой магии, если бы не удар по затылке. Что это было Рамона не могла понять, ровно как и то, что твориться кругом. Где она? Что с ней? И как она здесь оказалась?       «Как... Больно... — она была и одновременно её здесь не было. Однако потребности остались те же... — Воздух... Хоть глоток. Нужно вдохнуть»       Рамона попыталась открыть глаза, но на веки, руки, ноги и тело давила тяжесть чего-то холодного и шелестящего. И каждый новый вдох сопровождался резкой болью. Рот и нос засыпал песок, отделяя даму от заветного воздуха.       «Песок... Где я бесы подери?»       Паника была первым чувством, которое охватило Рамону с головы до пяток за считанные секунды. Она как сумасшедшая разгребала руками песок в попытках выбраться из этой ловушки, в которой она вновь оказалась не по своей воле. Ей был нужен всего глоток воздуха иначе... Но весь песок что Рамона разгребала просачивался сквозь пальцы и, казалось бы, засыпал всё пространство кругом шелестящим золотом, горячим. Она просто хотела жить и лишь это руководило ей в этой ситуации. Из последних сил Рамона подалась вперёд в надежде пробить эту стену противного песка. Советница не знала точно, пробивается ли наверх, к воздуху, или напротив, залезает в песок глубже, но отчего-то верила, что лишь так она может добиться чего-то.       Каждое новое движение руками и ногами отдавалось болью и спазмами в лёгких, что трещали от нехватки кислорода. Рамона ощутила как плотно закрытые глаза наполнялись слезами от боли, и не от физической, но и душевной. Она жадно сражалась в этом нечестном бою, зная, за что сражается. За себя, за свое будущее, за право существования. Рамона сейчас вспоминала каждый клочек своей жизни. Отца, маму, людей что сыграли в её жизни определенную роль, события что её изменили. Но под плотно сжатыми веками доселе мелькали отголоски голоса Гора и пришедшего незнакомца. Его ненависть за содеянное, его гнев, его крики на неё...       Но, где она сейчас? Что за ловушка песка, где Рамона оказалась зарыта? Ведь это точно не пирамида Маат и библиотека где они были, ибо там бы её придавали блоки монолита и падающие колонны, но не песок. Да ещё и так много, если зарыли её целиком.       «Давай, Рамона... Не сдавайся...» — но с каждым рывком вера в лучший исход пропадала, словно её не существовало вовсе. Слова в голове не имели опоры в реальности. Она продолжала расталкивать руками проклятый песок и в один из моментов её ладонь преодолела толщу ловушки и поймала пальцами заветный воздух.       Это подарило надежду, зародило её в подсознании и сердце. Советница продолжила активнее работать руками, но за радостью появилась новая боль. Лёгкие затрещали от накатившего спазма и, Рамона, будучи так близко к спасению, потеряла сознание оставаясь во тьме, в которой, пропало всё.       Сны. Страхи. Боль...       — Ты ещё нужна мне, маленькая пташка... — мужские руки сомкнулись на женской талии, поднимая.       Сознание вернулось с сильным кашлем. Рамона перевернулась на бок выплёвывая вместе со слюной ошмётки песка, а после глубоко вздохнула, набирая полные лёгкие воздуха. Затем ещё, убеждаясь что она жива и правда дышит.       — Милосердный Ра... — прохрипела она открывая глаза. Полные песка они пекли и Рамона интуитивно потёрла их руками. Но тут же пожалела, ибо поняла что заносит ещё больше грязи.       Однако не смотря на весь ужас сложившейся ситуации, на потрескавшихся и сухих губах появилась улыбка. Радостная и теплая оттого что она жива.       «Благодарю, тебя всевышний Ра, что сохранил мне жизнь...» — Рамона засмеялась, как умолишенная, громко и искренне, хоть вся ситуация и была до жути ужасной. Но она жива. Жива. Она жива. А это уже стоило улыбки и даже слёз.       — Я жива...       Улыбаясь девушка всё же открыла глаза, чтобы осмотреться и понять, где она оказалась. Увиденное её привело в ужас. Нет, она не была где-то в опасном месте, но и то, где она оказалась ей не нравилось и вызывало слишком много вопросов, но ни одного ответа.       — Нил. Берег Нила, — шепнула она садясь на песке.       Она оказалась на берегу лазурного Нила. Рядом плескались волны воды, плыли кувшинки и белоснежные лотосы. Но вот за спиной была яма с песком. Как она оказалась здесь, советница не имела даже малейшего понятия. Единственное что приходило на ум, это незнакомец что вывел их из горящего храма. Но почему он перенес её сюда? Под песок, в котором она чуть не задохнулась.       Но размышлять у Рамоны не было ни желания, ни настроения, она просто поднялась на ноги и стряхнула песок с платья. Река протекала через город, около крайних домов, близь ограды сепата. Советница узнала эту улицу, по ней она однажды бежала чтобы попасть в пирамиду на заседание — она вела прямиком во дворец фараона.       — Город, мне нужно в город. Найти Гора и... Исиду...       Девушка решительно пошагала от берега к улице, а после перешла на бег по каменной брусчатке, держа курс на пирамиду. Ей было плевать на то, что на неё оглядывались проходящие изредка жители города. Она просто бежала, но неожиданно её отвлёк звук какого-то инструмента. Рамона замерла прислушиваясь. Вновь зазвучал горн — звук которым оповещали стражи о беде в городе.       «Что произошло? — но ответом на мысленно поставленный вопрос дама увидела чёрное от дыма небо и дюжины горящих стрел, рассекающих в полете воздух. — Нападение? На город напали?» — воздух на миг стал недоступным. Рамона уже представила, что твориться на главной площади и томно сглотнула.       — Милостивый Ра...       Она побежала к пирамиде. В тот момент её не интересовало откуда столько сил, советница просто бежала, понимая, что это необходимо.       Небо сгущалось, заполняясь темными тучами дыма, над головой свистели стрелы, а чем ближе была Рамона к центру города, то ко всему прочему добавлялись и душераздирающие крики людей, бег, шум и суета. Уже на площади, землянка видела как бегали и прятались в укрытия люди. Как плакали дети и матери их успокаивали. Видела как власти отводили стариков в безопасные места. Видела как замертво от стрел падали меджаи и горожане, которые не успели спрятаться. Видела, как в руину превращался Золотой город. Рамона видела абсолютно всё происходящее. Оно скопилось в горле большим комом, не давая вздохнуть полной грудью.       Советница ожидала всё что угодно, но только не это. Не город в огне.       — Что происходит?.. — голос терялся в криках, свисте и шуме огня; Рамона не знала точно, у кого она это спрашивает, у горожан, или у самой себя.       Бегите... Спасайтесь... — толпа людей кричала что было сил, бежала, чтобы спастись. Однако от чего? Стоя как столб посредине главной площади, Рамона пыталась понять кто напал на город. От кого бегут люди. Что им угрожает. Что вообще происходит...       Из своих мыслей её вывели крики прямиком возле неё. Из той улицы, откуда на площадь прибежала Рамона выходили люди. Израненные и напуганные они смотрели на неё и что-то говорили. И так всюду. Кругом неё кто-то куда-то бежал, что-то кричал и просто истезал душу болью. И в этой толпе, дама увидела человека...       — Папа?       Глаза засияли от радости, а на губах против её воли появилась улыбка. Это... Это был он, или землянке из далека так казалось. Что из-за горя ей привиделось, что там её отец. Что тот мужчина с седой макушкой и бородой, и усталыми карими глазами, её отец.       — Папа?! — крик вырвался из горла сам по себе и брюнетка побежала в толпу в надежде увидеть родного человека. Но каждый раз ей на встречу кто-то шел, кто-то что-то говорил и пытался сменить её маршрут. Но она шла дальше и наконец-то, среди кричащей толпы, она увидела знакомую личность... На глаза навернулись слезы, что водопадом скатились по щекам. Он жив. Он был жив. — Папа, — кричала Рамона и бежала к родному человеку, прямиком под град горящих адским пламенем стрел.       — Мона... — старик остановился, услышав голос дочери. На глаза навернулись слёзы. Его самая сокровенная... Нашла его и бежала к нему. — Монка...       — Папа! Папа! — безустали бежала к отцу размазывая по лицу слезы, не веря, что спустя время в этом дивном и чудном мире, она наконец-то встретила его. Радости не было придела.       Ровно до одного момента.       На бегу Рамону кто-то остановил, силой сгребая тело девушки в охапку не давая выбраться. А за тем громкий шум будто что-то упало заложил уши и поднял облако пыли.       — Не пекись в опасность, сумасшедшая Александрийская! — закричали ей удерживая на одном месте.       «Ашэй!» — она сразу же узнала голос и руки, что так яро обвили её тело.       — Нет, пусти меня, прошу... Там... Там мой отец...       Но стоило Рамоне поднять глаза, как ту толпу, где она нашла родного человека, пронзило градом летящих стрел, полыхающих бесовским пламенем. Теперь крики заполнили не только уши, но и разум и эти извивающиеся от боли в диком танце тела, что падали замертво на площадь заставляли кричать её саму. И среди них, она увидела упавшего отца, чье тело истекало кровью от стрелы, что поразила самое сердце.       — Папа!       — Их не спасти, глупая, сама спасайся, а то хуже будет! — Ашэй не выдерживал и шепча что-то под нос, подхватил вырывающуюся Рамону на руки и понес куда-то.       — Нет, пусти, прошу тебя, прошу! — голосила она давясь слезами. — Папа! — но меджай был неумолим и не поступал ни в чем. Он просто нес её к остальным, привычно холодно морщась из-за всего.       — На город напали, там толпы чудищ, не глупи. Одумайся...       — Молю тебя... Молю...       — Угоминись, теперь прошу я! От тебя там толку всё равно есть. Если там есть живые, то им помогут лекари, но не ты, сумасшедшая Александрийская!       Рамоне откровенно говоря было всё равно на других, её интересовал отец и она хотела знать что с ним. Но ей не позволили увидеть это и просто отнесли в безопасное место.       Не дали увидеть смерть...

***

      Укрытие находилось в одном из старых храмов построенных в честь бога солнца Амона-Ра. Там спасаясь от опасности, собрались люди и меджаи, что сопровождали их и стерегли покой. Хотя в такой обстановке покоя не было. Маленькие дети не могли усидеть на месте и если не бегали, то плакали и кричали, что хотят домой. Матери всячески прижимали их к себе в попытке успокоить и читали нотации, что нельзя так себя вести и что всё будет хорошо. Рамону же, повели дальше, в другую комнату, где к её счастью не было детей. Нет, она их любила и очень, но в данный момент просто не смогла бы выдержать этих криков и визгов. Голова и так раскалывалась на части и болела. Рамона хотела покоя, как и остальные. Но судьба-сука распорядилась иначе.       Даму завели в большую комнату, что когда-то служила молебней. Там уже сидели женщины, забившись в углы от страха. Некоторых советница знала. Одни были лекарями при дворе, другие жрицами, а одни служанками и даже когда-то наложницами для одного из богов. Были тут и её коллеги — советницы при дворе Ра. А вот были и те, кто для Рамоны не играл ролей, она их не знала и знать не хотела. Но тем не менее, сейчас ей необходимо делить с ними кров.       Она ступила на первую ступень небольшой лестницы, что вела в комнату. Но прежде чем отпустить локоть Рамоны, Ашэй довольно злостно процедил сквозь зубы:       — Посиди здесь пока не разрешат уйти, Рамона, и во имя Ра, не протився, это для твоего же блага.       С этими словами он отпустил её и развернувшись ушел куда-то. Советница понимала, что уйти ей не получится, ибо с тем количеством стражи, ей не удастся. Потому прошла дальше.       — Рамона... Рамона, подойди, — одна из старушек позвала её к себе. Поняв голову, молодая особа встретилась взглядом с одной из главных лекарей самого фараона.       — Мариам... — скупо улыбнувшись, без радости, Рамона под косые взгляды подошла к женщине стоящей у священного алтаря и обняла.       — Маленькая девочка, как хорошо что ты тут. Там, на улице такое твориться, — Мариам сняла с головы платок и мягко улыбнулась. Ткань яркого цвета индиго с позолоченным краем упала на худощавые плечи. Старушка дрогнула, словно упала какая-то тяжесть, а не одеяния. — Почему ты плачешь?       — Что там твориться. Кто напал на город, Мариам? — проигнорировав вопрос взволнованной дамы, Рамона спросила то, что важно для неё.       В проницательных чёрных, как уголь, глазах лекаря, затаилась боль и обида. А выражение лица, которое Рамона увидела после вопроса, вызывало только страх.       — Ты не знаешь? — советница отрицательно покачала головой. — Тогда отойдем, не будем привлекать лишнее внимание. Хорошо? — получив кивок в знак согласия, дамы отошли в сторону, где никого не было и никто не мог их услышать. После опустились на большой каменный блок, чтобы не стоять. — Как так вышло, дорогая, что ты, как советница Ра, ничего не знаешь? Тебе же он доверяет.       — С чего вы взяли, что наш правитель мне доверяет?       — Всем уже давно известно, что Ра не просто так выбрал тебя в советницы. Понравилась ты ему своим умом и манерой. Да и ты особенная для него, только тебе он доверяет больше всего. Ты знаешь ровно столько много важной информации, как и его жена и Исида. То бишь всё самое сокровенное. А порой даже то, что наш правитель жене не говорит.       — И это тоже меж всех ходит? Слухи? — удивилась Рамона, ведь никогда ничего подобного не слышала.       — Нет, это только я знаю, да богиня Исида.       — Да? И что мне это даёт? Какой-то авторитет? — проговорила дама стирая накатившие слёзы.       — Нет, дорогая, но... это Ра по секрету сказал, потому прошу, не хвастайся и не пекись за величием, Рамона. Не неси в сердце злость и ненависть. Знаю, с ними проще сражаться, и порою нужно заглушать голос милосердия, но, не позволяй очернить себя...       — Мариам... Меня не было, не знаю что происходит. Даже если Ра доверяет мне, у него не было возможности что-то сказать мне... — Рамона старательно перевела тему, ведь сейчас её интересовало не то как к ней ставиться окружение, как то, кто стал виной гибели её отца.       Лекарь выдохнула.       — На город напали. Одджит вернулась и ищет Избранную. И потому твориться хаос, людей убивают ища ту самую. Но пока безрезультатно... Но хотят слухи, что кто-то навёл их на наш город. И цель иная, а Избранная только предлог, чтобы прийти именно сюда.       — Какой ужас... И что власти приняли?..       — Дают отпор, даже боги стали на оборону. Ра, Апис, Анубис, Упуат, Маахес... Те, которым не все равно на простой народ. Меджаи, капитаны и генералы. Все на обороне.       «Амир...» — от произнесенного в голове имени в груди закололо. Теперь к боли за отца, прибавилась ещё одна. За генерала.       — Скажи мне, отчего на твоём сердце так неспокойно, девочка моя? — длинная пауза затянулась и Мариам взяв ладони Рамоны в свои, настояла на ответе. Последняя со слезами и дикой болью рассказала об отце... К концу монолога лекарь сама горько вздохнула и обняла советницу, желая таким способом утешить её и разделить боль. — Вся боль рано или поздно затянется, Рамона. Забирая что-то, судьба дарит новое. Запомни...       Слушала ли дама, неясно. Она просто положила голову на плечо пожилой женщины, дозволяя ей расчёсывать пальцами полные песка волосы. Однако в этот момент ей вспомнилась слова одного мудреца из Александрии: «при возможности находи пояснения тому или иному поступку, деже алегоричному или абсурдному». Конечно, Рамона могла найти объяснение и смерти отца, что хорошо что его не стало в это время, когда точится война и кругом столько смертей что не сосчитать, но от этого чертовски больно. Очень больно.       Так в молчании прошло несколько минут, пока Рамона не отстранилась. Мариам нарочно не отпускала её до тех пор, пока девушка не сделает это сама, ибо никогда нельзя угадать, сколько человеку нужно внимания чтобы он успокоился.       — У меня здесь кое-какие снадобья прихвачены, сейчас сделаю тебе успокоительное, хорошо?       — Буду благодарна... — Рамона терпеть не могла лекарства и всё что с ними связано, но на данный час, сочла это нужным.       Мариам тепло улыбнулась и поднявшись на ноги подошла к кому-то. Брюнетка проводила её глазами мысленно уходя в себя, как неожиданно в толпе, недалеко от себя услышала до боли знакомый голос.       «Амир...» — резко обернувшись в сторону прохода. Тепло улыбнулась. На ступенях правда стоял Амир, в своей военной экипировке и осматривал присутствующих, как хищник, суровым взглядом. Словно искал кого-то и ворчал что-то под нос.       Но в отличие от него, Рамона радовалась. Радовалась тому, что хоть его, видит сейчас живым. Хоть он и при исполнению обязанностей и долга перед государством, но по прежнему выглядел прекрасно. Дама не могла оторвать глаз, не могла выговорить и слова, хоть и очень хотела крикнуть ему и подойти. Но не могла, только смотрела как Амир кого-то искал. И вскоре нашел.       Суровый взгляд индиговых глаз генерала точно остановился на ней. Такой холодный и грозный Амир тут же изменился — Рамона заметила как с облегчением расслабились его плечи, и выражение лица стало мягче. Казалось он даже улыбнулся, краешком тонких губ.       «Нашлась, непослушная Аморель...»       Амир ничего не кричал и не привлекал лишнего внимания, но царским жестом подозвал её к себе. Ему кивнули, после чего мужчина скрылся в проходе. Почему он так поступил, Рамона поняла сразу — не хочет чтобы кто-то видел что он имеет с ней дело, ибо потом точно начнутся вопросы и подозрения. А все и так на взводе. Потому она тихо поднялась и сказав Мариам, что сейчас вернётся, торопливо вышла за Амиром в коридор.       Мужчина молча и покорно ждал её неподалеку от входа в молебню, оперевшись плечом об стену. Но увидев приближающуюся к нему даму быстро выровнялся. Рамона как провинившийся ребёнок подошла к нему, и воин, что было неожиданностью, обнял её.       — Наконец-то я тебя нашел, непослушная...       — Амир, я...       — Я уже знаю, где ты бывала и что натворила, Рамона. Или ты думаешь я просто так здесь?       — Знаешь? Откуда? — не отходя от Амира спросила девушка, хоть приблизительно, ответ знала.       — Гор сказал. А когда и как, это наше с ним.       — Он в порядке? — не выдержала дама и посмотрела на Амира. Тот ухмыльнулся.       — В порядке, не беспокойся. Он уже на Сумеречных островах. Но меня интересует другое. Как ты? У тебя всё в порядке? — а вот теперь тон голоса стал тихим, практически интимным, но Рамона уловила в этом боль и скорбь. Да и выражение лица изменилось. Амиру было тревожно. — Ты выглядишь неважно. Ничего не болит?       Амир бережно притронулся пальцами к её волосам и заправил непослушную прядь ей за ухо, после чего коснулся щеки. Рамона дрогнула. Ладонь была такой теплой, а не то что советница.       — Ты холодная вся, — тело её и правда было холодным как ночи в Египте. — Замёрзла? — продолжил он всё так же обеспокоенно смотря на неё.       — Я в порядке, правда... — но слезы скатившиеся по щекам говорили обратное.       — Я тебе не верю... Ты ухитрилась выбраться из горящей библиотеки. Вся в мелких ранах, царапинах, с опухшими от слёз глазами. Ты думаешь я поверю, что ты в порядке?..       — Я бы сама хотела в это верить.       — Скажи мне правду...       — Я устала, Амир, устала от всего...       Генерал бережно обнял её снова, но на сей раз склонил голову и поцеловал Рамону в макушку. Советница прижалась к нему всем дрожащим телом, желая получить уют и защиту от всего. И она верила, что в руках Амира, она её получит. Получит поддержку и тепло, которого ей так не хватает в последнее время.       — Я рядом, Аморель, рядом. Не беспокойся.       — Почему? Почему ты здесь? Почему рядом? Почему искал меня?.. — Рамона безустали засыпала встречными вопросами мужчину, желая этим утихомирить собственную бурю в душе.       — Потому что беспокоюсь за тебя.       — С каких пор я стала тебе небезразлична?       Этим вопросом Амира ударили в самое сердце. Он и сам хотел бы знать ответ на него. Как быстро он привязался к несносной черноволосой даме. Как быстро появились чувства, пускай и смешанные. Ему не хотелось её отпускать сейчас, хотелось быть рядом и быть уверенным в том, что она будет в порядке. Но обстоятельства не разрешали.       — Ты всегда ею была, Рамона. Просто не замечала, — шепнул он водя рукой по волосам дамы.       — Забери меня отсюда, пожалуйста...       — Не могу.       — Почему не можешь, Амир?       — Ты знаешь про нападение на город. Пока всё не утихнет, я не могу тебя забрать. Ты должна оставаться здесь, — Рамона оторвала голову от груди генерала и посмотрела ему в глаза. Она хотела услышать не это. — Прошу, не плачь, всё обязательно наладится.       — Верю...       — Но я попрошу тебя об одолжении, можно? — Амиру кивнули. — Прошу тебя, Аморель, не уходи никуда. Вне храма опасно, там кишат монстры из Та-Дешрет и ходят воины Апофиса. Я не хочу чтобы ты пострадала, потому оставайся здесь, пока я не заберу тебя. Хорошо?       — А ты? Как же ты? Сам говоришь там опасно... — вот теперь Амир услышал в голосе Рамоны привычную ей дерзость. Даже брови опустились в злости и укоре: «не смей мне перечить!» который меджай понял без слов. Прочитал во взгляде.       — Это мой долг, я обязан там быть. Не беспокойся за меня.       — Как это не беспокойся. Как ты себе это представляешь? Я не хочу чтобы ты уходил. А что, если с тобой что-то случиться? — девушка уперлась рогом, не желая отпускать генерала. — Я боюсь за тебя... — честно призналась она.       — Всё будет хорошо, доверься мне, Аморель.       — Аморель? Что это значит? — Амир который раз назвал её весьма интересным именем, и это показалось странным. — Это имя?       — Нет, вишня. И ты такая же, красивая и сладкая, но имеешь закаленное годами сердце, — к концу речи Амир тихо вздохнул. — Порой мне хочется, чтобы ты была и внутри мягкой... Потому хоть раз, послушай меня, прошу, и сделай так, как я велю тебе. Хорошо?       — Да, — всё же согласилась она хмуро смотря на мужчину. — Но и ты мне пообещай, что будешь осторожен. Не хочу чтобы ты пострадал.       — Обещаю, — не удержавшись, Амир склонил голову и шепотом повторил сказанное: — Обещаю, Аморель, — а следом притронулся губами к её щеке, трепетно и практически невесомо целуя. Рамона опешила, не зная как реагировать на это. Но зато знал Амир. — А теперь возвращайся. Мне тоже пора идти, меня ждут.       И на этом они попрощались. Амир, как и сказал, ушел к своим подопечным, а Рамона вернулась в молебню. Там её ждала Мариам, помешивая в глиняной чашке какой-то отвар. Успокоительное.       — Он уже был здесь ранее. Тоже искал кого-то. Теперь понимаю, тебя, — не без улыбки шепнула лекарь едва Рамона опустилась на тот же блок около неё.       — Амир был уже здесь? Когда?       — Практически сразу пришел, едва вся эта история с нападением началась. Твой молодой человек?       От слов про молодого человека советница покраснела и поспешила оправдаться, что они не вместе и что это просто чудовищное недоразумение. Мариам махнула рукой, мол, всё ясно, а после прочнула Рамоне чашку.       — Успокоительное, только пусть сперва настроиться немного. Тогда эффект будет лучше.       — Спасибо... — от холода глины руки слегка закололо. — Когда этот ужас закончится? Все эти поиски Избранной, бесово проклятие, убийства, жертвы... Всё это так... Ужасно... — советница неожиданно для Мариам начала изливать душу. Последняя горько посмотрела на неё, продолжила:       — Ты же знаешь, что как минимум последующие сорок лет, будет твориться это. Поиски Избранной, бой, сражения армий и эти голодные игры, что не несут в себе что-то хорошее. Сорок лет, Рамона, пока не явиться Седьмая Избранная.       — Я это знаю, но не понимаю, почему власти не могут положить этому конец раз и навсегда. К чему эти представления? Я вот как-то пыталась сложить эти пазлы, понять, почему боги не лезут сами во всё это, а выбрали человека, что должен отстаивать чьи-то интересы и амбиции. Почему лучше играть в эти игры без начала и конца?       Мариам покачала головой.       — Потому что Плеяды имеют большую силу.       — Что? При чем здесь скопление созвездий? — крайне удивилась Рамона не понимая к чему тут астрология.       — Потому что когда из Хаоса высшими богами создавался мир, магия разлетелась по каждым закоулкам галактики, но именно на Плеяды, воздействие было больше всего. Сила оставшаяся там, поражала всех. Говорят, что под ним и создавалось проклятие Седьмой крови. И потому семь жертв. Плеяды так и называются в некоторых источниках — «Семь сестёр», — пояснила Мариам. — Сила запечатанная в них сама определила судьбу жертв. Их могло бы быть меньше, но...       Взгляд лекаря поник. Мариам выглядела осунувшейся, ещё хуже чем сама советница.       — В прочем, ты прекрасно знаешь что из себя представляет само проклятие. Игра ввмшых сил добра и зла, которые постоянно перерождаются.       — Да, знаю, что Избранная это один и тот же человек, просто перерожденный в другом обличии.       — Потому, когда Избранная и Одджит встречаются в бою, обе обязательно погибают, чтобы переродится и через двадцать лет встретится вновь. И так по кругу. Это замкнутый круг, игра без начала и конца. Ведь логичного конца нет. Гибель и перерождение.       — Но Избранная, она ведь меняется.       — Да, — усмехнулась Мариам. — Но только ивзне, Рамона, но душа одна. Все Избранные — это Дара, самая первая воительница что сражалась против Одджит. А все последующие оболочки только её отголоски. Дара меняется, она другая внешне, характером, у неё другое имя, другая семья, общение, другие мысли, другая деятельность, другие нравы, другие способности подаренные богами, но душа не меняется. Она та же. Ниара, Эпи, Мандиса — это всё один человек, просто перерожденные. И последующие Избранные, это будут не новые девушки, а проекции душы Дары. Понимаешь?       Рамона активно закивала. Она понимала всё из рассказа, кроме одного.       — Понимаю, но что значит «другие способности подаренные богами»?       — Всё просто. Ты же знаешь, что когда вся эта история начиналась, боги, выбрав Избранную, наделили её частичками своих сил. Каждый из святых что-то дал ей. Все, кроме Сета, он посчитал тогда глупым связывать себя узами со смертными. Но сейчас не об этом, а о том, что ни один бог, не может подчинить себе все существующие силы и магию. Никто, не может, и смертным это тоже не под силу.       — И как тогда Избранная справляется со всем? — недоверчиво спросила Рамона.       — Никак. У неё, как выяснилось, проявляется только одна из сил богов, другие приглушаются. К примеру у Дары, отчётливо превышала сила Аписа и Упуата. Она была за натурой воительницей. Суровой и холодной, точно знающей чего хочет. У Ниары превышала сила Нут. Сила созидания. У Эпи, в своё время отчётливо приглядывались силы Маат и Осириса, она была как несущая справидоивость. А вот Мандиса, тоже имела силы Аписа и Маахеса. Бойцов.       — Она была воительницей, как и Дара, — это дама скорее напомнила для себя нежели для Мариам. Лекарь и так это знала, а вот Рамона словно открыла для себя нечто новое.       — Именно. Каждая Избранная несёт в себе что-то своё, не похожее на других.       — Ого... Я не знала этого. Всегда все говорили об Избранной как о спасении и идеале могущества, — собеседница фыркнула носом, прокрутив руке чашку с успокоительным, что за момент их разговора окрасилась в насыщенный зелёный. Мариам заметив как Рамона смотрит на это, заулыбалась от того, что своими разговорами сумела отвлечь её от кошмара творящегося вокруг.       — Пей, наверняка настоялось. Тебе стоит отдохнуть, успокоиться.       На слова лекаря девушка лишь покорно кивнула и преподнеся сосуд с лекарством ко рту, сделала несколько больших глотков. Само успокоительное было практически безвкусным и потому выпить его не составило особого труда. Мариам что-то пробормотала себе под нос и забрав чашку, продолжила ещё говорить о проклятии. Рамона слушала её но с каждой минутой её брала сонливость. Зевнув который раз, она прикрыла глаза, услышав на фоне краткое: «Поспи, девочка моя»...

***

      По пустым коридорам блуждал сквозняк и холод тех самых, диких, египетских ночей. На стенах горели зажжённые меджаями и служителями храма факела. Их треск эхом затекал в каждую щель, а вязкие тени от пламени сплетали потерны словно лозой. Эта ночь не была спокойной: в городе велись активные боевые действия. Люди панически боялись всего этого и без возможности уснуть, сидели в темной комнатушке, часто распрашивая о чем-то стражей, что ревно сторожили вход в комнаты храма бога Ра. Вход в молебню, основной зал, библиотеку, склады. Все, где помещение могло сойти за убежище.       Женщина смотрела за этим из тени коллон. Уже ближе к трем часам ночи, он же час бесов и нечистых, люди позасыпали. Неспеша, она прошла по коридору, заглядывая в комнаты лишь взглядом. Она не заходила, не кричала, не пыталась кого-то достать. Просто шла, а следом из стен до неё доносились голоса.       — Одджит... Мы здесь...       — Забери нас отсюда, папа рассердится...       — Тут холодно... Долина пугает...       За голосами появились и ожили тени. Холодные и мерзкие они плыли по стенах, шепча на ухо тьмой, протягивая руки в попытке схватить. Но у них ничего не выходило, их призрачные руки, что еле-еле выделялись на этом фоне, проходили сквозь тело, даже не задевая его.       — Помоги, выпусти нас отсюда...       — Нам больно... Очень больно...       Больно — слова отскакивали от стен отлунтем, что, казалось бы, не услышать их может только глухой. Они хотели быть услышанными...       — Больно, нам очень больно. Тут тесно для нас.       Разум погруженный во тьму уже не отличал реальность от вымысла. Рамона видела только непролазную темноту и практически неуловимую глазу дымку тумана. Но теперь пространство заполняли ещё и какие-то голоса. Словно дети.       — Забери нас отсюда, папа ждёт. Нам тут плохо, — продолжали шептать голоса и, казалось бы, Рамона ощутила касание холодных пальцев к своим ушам. Будто загробный шепот стал осязаемым.       — Помоги... Нам нужна помощь... Тут очень холодно и больно...       Кому они говорили, Рамона сперва не понимала, но потом пришло осознание, что тени взывали к ней. Не знала кто они и что хотят, но видела, как к ней начали тянуться множество рук. Тянули и молили о помощи, что им больно, холодно и тесно.       Их окружала...       Смерть.       Дрогнув, как резкого удара, Рамона распахнула заспаные глаза. Это был только сон. Странный сон, что не несёт в себе что-то ценное. Только порождение разыгравшейся фантазии от волнений и переживаний, не более.       «Приснится же такая дурь», — поняв что просто уснула, дама выдохнула с облегчением, после чего уложилась обратно. Но уже найти нормальную и удобную позу в импровизированной кровати из парочки подушек и тонкого одеяла Рамона не могла.       Сев на одеяле, дама огляделась. В этой темной комнате, которую освещал только свет факелов с коридора, она увидела, что рядом с ней посипывая спала Мариам, другие люди что прятались от военных действий, тоже спали, а в коридоре, должна была стоять стража. Эта картина убежища и шумов с улицы, наводила только ужас, что липким потом и холодом стек по спине вниз. Дрогнув как осиновый лист, Рамона легла вновь, зажмурилась. Она не хотела ничего этого видеть, ей хотелось уснуть, а когда проснется, то чтобы ничего не было, и всё было хорошо.       В голове она начала вести отсчёт от одного до десяти, потом в обратно порядке, а после снова от самого малого числа и до большого. И так несколько раз, пока паника не отступила и разум не начал теряться в темноте здешней комнаты. Медленно, с ним растворялась и магия, и весь шум. Всё происходящее снаружи, казалось бы, слух улавливал как через толщу воды. Гомон, крики, лязг металла в бою за пьедестал, чужие голоса что твердили не надо всё это, не надо. От этого в груди болью засел страх, сдавливая ребра предательским спасзмом. Воздух вновь на миг оборвался. Но Рамона, испугавшись что вновь окажется заперта без воздуха, сделала глубокий вдох носом. Всё тело было измождённо, а от успокоительного ещё присутствовала слабость.       — Помоги нам... Нам очень больно...       — Папе не понравится.... Он будет злится на тебя...       — Тут темно, а ми хотим на свет, к тебе...       И вновь эти голоса, что Рамона слышала во сне. Те самые что просили у неё помощи. Но это было во сне, а сейчас...       Резко сев, дама снова огляделась, но теперь в глазах читался и немой испуг. Что это бесы подери?       «Это снаружи, с коридора, — но размышления прервали очередные фразы, а за ними последовал и крик. — Может они зовут не ко мне, но их не слышат. Или не хотят слышать? Или... Нет, Рамона, тебе показалось» — до и кто эти они вообще? Призраки? Души? Тени?       Казалось бы, дурное всё это: игры в мистику, храмы, черномаги и больше походит на какую-то детскую сказку или страшилку для непослушных детишек. Но... в мире где царствует магия, где зло и добро стоят по разные чаши одных и тех же весов, где всё уже написано и просто находится в руках святых, уже нет места здравому рассудку и веры в то, что это простая реальность без чудес, магии, чудищ и извечной войны за власть.       — Помоги... Выпусти нас...       Голоса повторились, и на сей раз мыслей что ей показалось или послышалось не было. Но и то, что это реальность тоже не находило в голове опору. Рамона была как между двух огней, не понимая что происходит. И судя по тому, что другие люди не обращали на это внимание и просто спали десятым сном, это слышала только она.       — Нам очень холодно...       — Мы знаем ты слышишь... Отзовись и помоги...       Каждое последующее слово начало отдаваться болью в висках. Дама поморщилась и стала массировать пальцами лоб. И как в прошлые разы, вновь начала считать в уме. Это уже была как своего рода медитация или успокоительное, что действовало без побочных эффектов.       — Рамона...       Вот теперь стало действительно страшно. Свое имя девушка никак не ожидала услышать да ещё и таким злым тоном, что стало не по себе.       — Иди к нам... Помоги нам...       — Да, помоги, пока мама не рассердилась...       Советница прислушалась. Шум исходил с коридора. Посмотрев туда, она увидела, как из дверей в комнату тянули свои руки тени. Слабо освещаемые огнём факела, они виднелись с трудом, но всё же Рамоне удалось их разглядеть. Сперва руки, а после и тела в целом. Они звали её к себе, манили пальцами, продолжали шептать о том, как им плохо, холодно, больно и тесно в их заточении. Они звали её помочь и, казалось бы, не отстанут от неё, пока она не оставит всё и не пойдет за ними.       — Я не могла сойти с ума, — но Рамона не верила в эти слова.       — Иди за нами... Помоги нам...       — Я не хочу... — прошептала она ответом но какого-то беса поднялась на ноги и пошла к выходу из молебни. Она этого не хотела, но словно какая-то невидимая сила, как за ниточками, вела её за собой.       — И мы не хотели... Но помоги нам... — продолжали тени шевеля пальцами — взывая пойти за ними. И Рамона пошла, грубо игнорируя спащих на полу людей.       — Тётя не спит... — задев ногой край подушки, советница не заметила, что разбудила мирно спящего мальчика. Маленький ребенок, которому лет шесть, посмотрел на неё сонными глазками, пока та не скрылась в коридоре. Он смотрел на вход ещё минуту в надежде что девушка вернётся, но этого не происходило и мальчик лег дальше.       Стоя уже в коридоре, Рамона вглядывалась в темноту обители: редкие вспышки огня факелов наводили ещё большей тревоги и ужаса, чем когда либо.       — Иди за нами... — повторяли тени въедливым тоном, пока Рамона не пошла за ними.       Она медленно проходила коридоры храма, словно марионетка, нечего не понимая и ничего не видя перед собой кроме белоснежной пелены, порожденной её же разумом. Это словно было её домом, её обителью, её кровом. Её всем...       — Не бойся... Иди за нами...       Тени звали в глубь помещения. Странные коридоры сейчас казались лабиринтом. Эти развилки, темнота потернов тени зовущие куда-то в глубь храма. Всё это напоминало ловушку, а Рамона в ней жалкая зверушка, что боясь смерти повинуется любому капризу и приказу того, кто сильнее. Того, кто стоит выше.       — Помоги, Рамона, помоги нам...       — Я...       — Ты должна, — перебили тени блокируя всякие мысли и домыслы, чтобы Рамона ненароком не убежала от них.       Они продолжали вести её коридорами храма бога Ра, заводя куда-то в глубь. А из-за своего состояния, Рамона не могла дать отпор или банально убежать отсюда. Она шла не понимая куда, и не понимая за кем.       — Не должна...       — Помоги нам...       Помутнение глаза не отображали никаких признаков жизни. Словно призрак, что шёл за голосом из преисподней. Медленно ступая по полу, играя с тенями в прятки слушая непрерывное сердцебиение и голоса, что колоколами звучали в голове.       Она должна. Она нужна. Им темно. Им холодно. Им тесно. Им больно. А она может помочь...       Вскоре перед Рамоной показались большое двери, запечатанные каким-то заклинанием. Что именно, она не знала, могла только догадываться по печати и странным символам вокруг.       — Potestas lucis! — советница слышала это у Гора, потому повторила протягивая ладонь к дверям. На что она тогда надеялась, никто не знал, она просто говорила что-то и пыталась действовать, Даже не понимая того, что магии у неё из роду не было и соответственно, её попытки ничего не принесут. Но может ли это понять человек, что полностью во власти тьмы?..       Не может.       За спиной возник облик Тёмной Матери.       — Potestas lucis! — повторила она шепотом сотворяя волшебство, что способно открыть дверь.       Теням было всё рано на то, что твориться кругом, их интересовало то, что перед Рамоной со скрипом открылись огромные двери.       — Иди, дитя, не заставляй ждать их... — шепнула Мать протягивая костлявую руки и показывая на открытый проход.       Рамона кивнула и сделала шаг вперёд, за порог. Но вместо долгожданного ответа, за ним последовала темнота...       Проснулась дама уже на холодном полу, смутно помня что произошло, но хорошо осознавая что будет. Ею больше ничего не руководило, она ничего не слышала и не ощущала. Никаких изменений в голове и теле. Ничего. Однако смущала обстановка. Большие стены коридора и тьма, что служила неотъемлемой частью этого храма. О, как же Рамона хотела избавиться от неё раз и навсегда, чтобы открыть для себя всё то, что она скрывает по сей час.       Но, что скрывалось терерь?       Всегда Рамона пыталась отыскать для себя истинну за которую бы она сражалась. Для неё важен трофей, который она получит после всего этого и главное, понять вовремя, стоит ли он этого сражения в целом. А вот сейчас, не было ясно за что Рамона ведёт борьбу. За знания? Волю? Имя? За что? Что стоит в конце этого пути, который стоит её внимания и борьбы?       Она не знала. Ничего не знала.       Не знала как оказалась здесь. Не знала почему нужна. Не знала что из себя представляет эта игра. Не знала кто тут ферзь, а кто простая пешка. Хотя на счёт последнего был спор, ведь пешкой наверняка была она, а вот кто ферзь — царь или царица, что сам решает кого помиловать а кому голову с плеч, советница не знала. И отчего-то понимала, что этого она не узнает до конца партии.       — По-мо-ги... — шепот отдалялся, но для Рамоны он будто звучал прямиком в голове. Так отчётливо, так громко и так близко. Будто она сама говорила это.       — Кто здесь? — всё же осмелившись спросила дама поднимаясь с холодного пола на ноги.       — По-мо-ги... — продолжал голос, но теперь, вместе со словами, она услышала и скрежет. Он прозвучал впереди.       Рамона напряглась, не зная что ей делать. Бежать? Но куда? Идти на зов? Но зачем, какова цель? Но из этого выбора, для неё самым лучшим решением стало пойти вперёд. Был это исключительно её выбор или разум снова накрыла пелена контроля, а на плечи упала петля обмана — ответить землянка, к сожалению, не могла. Все было так странно, так, наигранно, будто это не реальность вовсе, а игра.       — Иди к нам...       Вязкие руки теней плелись по стенам, в попытке дотронуться к горячей человеческой плоти. Но призрачные они и не имеющие даже частички былой души, просто проходили насквозь, так и не одержав опору в действиях. Они яро взывали к ней, вели, без возможности ослушаться.       — Ты можешь нам помочь...       — Дотронься до души...       Тени продолжали вести, пока перед дамой не показалась глухая стена коридора, со всех сторон обставленная каменной резной рамой, с какими-то символами. И ровно в этот момент Рамона окончательно вернулась в сознание.       — Какого беса? — в панике крик вырвался против воли. — Кто ты? Покажись, немедленно! Я не собираюсь играть в твои игры, исчадие Дуата!       — Чего же так кричать, дитя? — ответом прозвучал женский голос, за ним смех. — Просто помоги, и всё.       — Не стану я тебе помогать, мерзкая ты тварь!       Женщина засмеялась.       — Нет? А почему ты решила, что я дала тебе право выбора? Я не играю, дитя, я ставлю перед фактом, а не выбором. И когда я прошу помочь, это значить что нужно повиноваться. Запомни это. На доброте далеко не заедешь, чтобы победить, нужно играть грязно.       — Я. Не. Буду. Тебя. Слушаться, — Рамона зло чекана каждое слово, задирая голову к верху, словно ведя разговор со странной дамой.       Любое преступление что сотворённое не в гневе или злости, имеет причину и мотив в котором может крыться истина — это правило Рамона знала как молитву во имя бога Ра. И сейчас история была той же. Чтобы не натворить в гневе что-то, ибо её истина проста — не помогать никому.       — Тогда посмотри вперёд, на стену...       Нехотя Рамона повиновалась и все же посмотрела туда, куда ей велит голос. И неожиданно для неё самой, стена начала словно таять, а на её месте появилось стекло за которым были сотни, если не тысячи, душ. Все они уродливые тени без лица и тела, только оболочки которые рвались на волю и все как один твердили о том, что хотят на свободу, что им холодно и больно. И Рамона поняла, что это вход с мира мёртвых в мир живых и эти тени хотят одного, оказаться на её месте. Потому она так яро звали её, потому вели сюда. Они хотят, чтобы Рамона разбила зеркало и выпустила.       Но этому не бывать.       — Нет. Я не стану этого делать, — продолжая смотреть на жутких, воющих от боли теней желающих свободы.       — Дитя, не гневи мать, — строго предупредил голос. Но на сей раз Рамона ощутила на шее ледяное дыхание, а в стекле увидела фигуру. Оно стояло за ней.       «Что?» — испуганная она резко обернулась.       То, что стояло перед ней, нельзя было назвать человеком, но и трупом тоже нет. Только сгустком самой настоящей тьмы.       — Слышишь, не гневи мать, дитя, — за этими словами последовал резкий удар под ребра. Ударили чем-то острым. Ножом.       Рамона даже не успела закричать, как её рот тут же закрыло это существо и что-то прошептало. Что это было, советница разобрать не могла, но уже в следующий миг, земля под ней содрогнулась, как и стены потернов. Этот храм, как и пирамида Маат часами ранее, начал разваливаться.       — Не стоило лукавить, дитя...       Существо вытащило нож и силой отбросило девушку в стену. Закричав от боли, Рамона осунулась на пол, интуитивно закрывая рану рукой, но кровь предательски утекала сквозь плотно сжатые пальцы. Тварь ушла оставив её, не пойми где одну. Оставив умирать. Да ещё и такая нелепая смерть от потери крови.       «Милостивый Ра, прошу...» — больше подходящих слов Рамона найти не могла, только обратиться к повелителю, но вряд-ли её мольбы услышат. Она и сама себя не слышала. Тело медленно умирало, а от ясного разума остались только клочки. Всё что было дальше было для умирающей Рамоны иллюзорным — всё вроде было, но не имело абсолютно никакого смысла. Только то, что будет после — боль и покой...       — Рамона! — неожиданно её позвали. И это была не тварь, а мужчина. Она узнала голос Амира. — Рамона отзовись! Рамона! — за криками она услышала приближающие шаги, но ответить что-то не могла. Всё медленно провалилось во тьму.       «Нет... Нет... Как же так?» — Амир всего на мгновение застыл на месте, когда увидел окровавленное женское тело.       — Рамона! — он кинулся к ней, минуя падающие на пол камни. — Рамона, твою ж... — заметив огроменную руну под ребром, Амир не на шутку испугался и присев на колени перед девушкой, аккуратно кинжалом отрезал ласкут ткани с рукава и сложив в несколько раз, приложил к больному участку. — Потерпи, моя хорошая, я заберу тебя отсюда.       Одним рывком, Амир подхватил Рамону на руки и кинулся прочь с катакомб храма, в надежде унести отсюда раненую.       «И Как ты вообще тут оказалась?» — логики в этом воин не находил и решив, что спросит её об этом как всё будет хорошо. Сейчас главным было убежать...       Храм разваливался на глазах — колонна одна за другой падали на пол превращаясь в каменное крошево. Амир старался обходить каждую, при этом ускоряя шаг, чтобы как можно быстрее выбраться из ловушки Апофиса, в которую, он снова попал из-за несносной черноволосой дамы, которая вечно ищет приключения на свою пятую точку. Стоило Амиру лишь раз помочь ей, лишь раз пересечься взглядами, как все стрелы сразу же летят только в его сторону. Словно он какой-то щит ото всех бед и невзгод. При этом, хоть бы одно слово благодарности прозвучало в его сторону. Нет же, только возмущения и постоянные притензии.       Вот и сейчас, игры её разума привели её в ловушку без выхода, которая к тому же полностью пропитана чёрной магией. Любопытство сыграло с ней злую шутку, которая, как выяснилось, ещё и стоила ей жизни. Амир лишь на миг представил, когда пришел в катакомбы храма и увидел окровавленное, находящиеся между жизнью и смертью женское тело. И страшно представить что было бы, опоздай хоть на пару минут. Смерть. Погиб бы простой человек, и пока не ясно, по чьей вине.       Хотя с одной стороны, игру в детектива начала именно Рамона, но вот кто же знал, чем это обернется?       Порою глядя на все это, Амиру начало казаться, что в эту партию играют молчаливые — они лишние. Наблюдатели с высоких трибун, что отдают приказ, выстраивая на доску пешки и руководствуют ими — судьба фигур в руках живых. Однако, пока не ясно, кто стоит за этим. Скорее, свои игры тайком за спинами у всех начал тот, кому не лень идти вперёд ради своих целей, и не важно, что ради этого стоит ставить на колени всех и каждого на пути. Положить на колени весь мир Египтуса. Но пока не ясно, кто так плотно сжимает в руках несчастные фигуры...       «Не ото всех есть польза, кто-то как гарматное мясо, — в голове прокрутились волчком слова Аписа. И Амир на миг перестал дышать, понимая, что эпистат Египтуса сейчас как никогда прав... Не ото всех есть какая-то польза или выгода, и есть в этой игре те, кто служит, только балластом, который выкинут как он станет ненужен. Используют как жалкую овцу на убой ради собственных целей. — Об этом предупреждала и Исида!» — так же грозно прозвучали в голове и слова богини, и Амир в злости сжал пальцами женское тело, что выносил из храма.       Милосердная царица Богов на кануне всех этих поисков Избранницы говорила генералу о том, что на Египтус надвигается страшная беда. Страшнее Одджит и Апофиса. И что мир утонет в её кровавых слезах. Однако тогда Амир, будем честны, не обратил на это должного внимания. Он только молча выслушал богиню, даже не задумываясь о том, что уже ходит по тонкому лезвию. И страшно только представить что будет, упади он из этого хрупкого и болезненного пути.       Исида утверждала, что уже давно, ещё до того как в мире появилось ещё одно порождение грешного змея Апофиса, появился враг, что желает подчинить себе миры. Желает владеть былым и грядушим, временем и пространством, живым и мертвым, настоящим и иллюзиями созданными миражами. Словно фатум, который настигнет каждого за грехи, что были сотворены ещё столетия назад. Об этом гласили все пророчества и трактаты, которые, были сожжены ради того, чтобы о чудище что желает уничтожить мир никто не узнал. В истории это обозначено как «Дорога построенная мертвыми». Такое название дали жрецы тем горожанам, которые верили в добро, когда уничтожили все сведенья, все свитки, манускрипты и трактаты и неизвестном семиголовом чудище, которое, как гласило старое писание, придет однажды и поглотит мир умывая земли кровью и покрывая небеса тьмой. Тогда солнца больше не будет, но и луны больше не будет. Никто не станет плыть по небесному и подземному Нилу, поднимая яркое светило. Не будет больше ни воды ни суши, ни зверья ни растений. Не будет больше ни жизни, ни смерти... — так гласила писемность священных апокрифов в храме бога Ра в Гизе. Но и их, к сожелению, сейчас нет...       — Во что же ты, моя дорогая Рамона, вляпалась на сей раз? — шептал про себя воин ныряя в большой арочный проход соединяющий несколько коридоров катакомб большого храма.       Он снова посмотрел на окровавленное тело в руках, и с злостью сцепил зубы, отчего свело челюсть. Как же можно было не думать головой, прежде чем что-то делать? Да ещё не абы что, а полезть в запретную библиотеку с целью игр с мистикой, а сейчас и в катакомбы храма Ра, что в конечном итоге ничего не принесли. Если не считать беды, которая из-за любопытства готова была забрать самое дорогое — жизнь...       — Непокорная. До чего же ты непокорная! — прорычал воин, даже не задумываясь над тем, из-за чего злится, ведь это не его бесова проблема. Но, отчего же так... противно...       Амир уже был практически у входа что выводил из катакомб, как в ужасе дрогнул, ощутив как грудь от чего-то стала влажной. Он посмотрел вниз и от увиденного похолодело. Кровь. Вот что он увидел. Большое количество крови, которой пропиталась вся его одежда.       — Исфет!       Рамона быстро истекала кровью. Все те раны к которым Амир наспех приложил ткани дабы остановить кровотечение сейчас полностью окрасились алым, как и платье. Изо рта тоже стекали густые струйки крови, и девушке повезло только тем, что её голова была повернута, и что она не могла захлебнуться. Однако проблема была в другом, если не поторопиться, то велик риск, что советница просто умрет на его руках...       Этого нельзя допустить...       — Рано тебе в Дуат, непокорная Аморель, рано, — генерал скорее вбивал это в голову себе, нежели даме, что уже находилась на грани между жизнью и смертью. Он смотрел на неё и отчего-то сердце леденело пропуская удары, а в мыслях появились черные блики и шепение. Амир не понимал уже ничего, но почему-то знал, что времени осталось слишком мало.       Тьма сгущалась, тучами покрывая все пространство. Всякий смысл сужался, превращаясь только в дрожь и боль в мышцах. Тело непокорной советницы в его руках все больше расслаблялось, а кровь предательски продолжала течь с раны вниз. Амир хорошо ощущал как его собственная одежда начала липнуть к телу от лишней, металлической влаги чужой крови. Он боялся посмотреть на неё. Хоть за свою службу Амир и насмотрелся всякого, что даже смерти не казались для него самым страшным кошмаром, но сейчас, генерал не мог опустить глаза, чтобы посмотреть на тело в руках. Ведь действительно боялся, что увидет то, что уже поздно...       Боялся что изобличавшее ещё большей бледностью лицо застрянет маской бесстрастия и безразличия. Боялся что загробный шепот станет заплетаться в черные кудри. Боялся что тонкие пальчики и ставшие для него такими нежными руки покроются шершавостью и холодом. Боялся, что сердце ставшего дорогим человека, больше не застучит вновь...       Но всякие мысли уже перестали существовать вовсе. Всё что было сейчас важным, уйти отсюда, и унести от кошмара ставшего явью Рамону, пока нить жизни не поблекла окончательно. Это только игра Апофиса — порождения сущего зла, в которой он явно выигрывал.       Стук сердца прекратился... Он не успел...

Тихо качает деревя ветер,

Унося далеко-далеко яркие сны,

И моей души вечный трепет,

Оставляя лишь боль звенящей пустоты...

***

      Тьма здешней обители наводила ужаса ещё больше. Холод завывал, напевая странную колыбельную и терзая измученый последними событиями разум. Резь от песка не давала нормально открыть глаза — боль была сейчас спутником. Рамона её ощущала слишком хорошо и слишком отчётливо, даже для слабого состояния. Ломота в мышцах, боль в боку, пульсация в висках и соленые слёзы на глазах. Она насколько могла сжалась клубком, даже не осознавая, где находится и на чем лежит. Ей просто было больно. Очень больно. Но не так от раны в боку, как от осознания того, что её самый родной человек мертв. От этого Рамона заплакала как сумасшедшая — навзрыд, плевав на всё кругом. Сейчас для неё ничего не существовало.       Мертвый отец, сговор богов, ритуалы, нападение на сепат, зеркало и тварь в подземелье храма, а после тьма... Всё как водоворот повторялось в голове, без возможности забыть это. И Рамона сомневалась, что она забудет. Ничего из этого. Всё понесет до самого гроба.       Но самое главное, что она жива...       Жива. Вдруг эта мысль кольнула разум даже глубже, чем мысли о смерти отца, играх богов и всему прочему. Она притихла, и кусая губы, медленно притронулся рукой к ране на под ребрами. Но её там не было, как и крови, только дыра в платье, не больше. Однако тот участок все равно предательски ныл, что совершенно не нравилось Рамоне. Или это очередная игра разума и нападение в коридоре только иллюзия? И на деле она просто отключилась, а всё это последствие от удара головой об холодный пол?       Да? Нет? Вот что сейчас было важным...       Глубоко вдохнув, Рамона попыталась вернуть себе былой контроль. Выходило всё это с трудом, словно вся тьма что скопилась внутри выходила наружу нанося вред, тем самым не давая возможности даже опомнится и понять «что, когда и как». — Не сдавайся... — вдали, совершенно приглушенный и еле различимый, прозвучал голос, и Рамона могла поклястся, это была Исида. Так же она догадывалась, что за всеми этими видениями и посланиями стоит именно богиня, и никто другой.       Но что было делать сейчас? Советнице не хотелось ничего, только лежать свернувшись калачиком, как кошка, и просто плакать, ведь держаться уже не было никаких сил. Всё. Игра окончена. Она больше не хочет играть в этих верхах иерархии, где каждый точит ножи ради того, чтобы убить даже ближнего. Сегодня Рамона поняла, какие по правде жестокие игры точатся наверху. Боги немилосердны, каждый из них готов убивать и карать, погребая тела падших в песок. Тот... Который дама ощутила и под собой... Это всё же заставило её «проснутся».       Ничего непонимающая Рамона провела рукой подле себя — она правда лежала на песке. Руководясь желанием осмотреться, она резко открыла полные слез глаза, но резь заставила её пожалеть о содеянном. Прошло мгновение прежде чем советница повторила действо, но медленне. Теперь и картинка стала чётче: бесцветный песок пустыни спящей под покровом сумрака и песни слишком холодного, даже для ночи, ветра.       «Незримый бог! — с горем пополам Рамона села, при этом смотря кругом широко открытыми глазами. — Где я на этот раз, бесы тебя подери!»       Это был не храм в Золотом городе, но и не самая настоящая пустыня, как казалось сперва. Исполинские врата и такие же статуи виднеющиеся вдали наталкивали на совершенно другие мысли... Которые Рамоне совершенно не нравились.       «Темный коридор, тварь, раны, Амир и тьма в конце... — она пересчитала все последние случившиеся с ней в храме события, и с тревогой посмотрела на свои руки. Холодные и покрытые какими-то чёрными прожилками. — Нет... этого не может быть... — на глаза навернулись слёзы. — Я... Я... Умерла?» — всё говорило только об этом. Она потеряла слишком много крови и умерла.       — Как же так?! Почему?! — крик терялся в шуме ветра. Рамона с диким страхом понимала, что она там, откуда не возвращаются смертные и те врата впереди только тому подтверждение.       Это больше не было игрой. Всё теперь суровая реальность. Её окружал только холод и страх. Перед ней раскинулся...       Дуат.