Хвостатые обстоятельства

За восемь дней до событий (Затишье перед бурей)

      Сквозь зудящий скрежет швейной машинки пробивалась мелодия, льющаяся из динамиков огромного телевизора. Он громоздился на хрупкой стеклянной тумбе, словно телевизионный колосс, чудом удерживаемый на пьедестале.       Рядом, в оконной раме, застыл стеклянный страж. Но даже его стойкость не могла остановить напор солнечных лучей, пронзающих комнату золотыми копьями. Длинные тени от телевизионных антенн, похожие на причудливые усы, скользили по ламинатному полу.       Взрослая кошка, замершая у швейной машинки, прервала монотонный ритм работы. Взгляд её был прикован к маленькой фурии, что, словно отважный рыцарь, вступила в неравный бой с тенью, порождённой телевизионной антенной.       Малышка, выжидая ошибку теневого врага, ловко извивалась в яростном танце, сокрушая неподвижного противника. Каждый выпад сопровождался звонкими, визгливыми возгласами, разносившимися по комнате.       — И вот она делает кувырок! — подтверждая свои слова, маленький комок энергии, провозгласивший себя рыцарем, перекатился вдоль тени. — Переведя дух, она достаёт свой двуручный меч!       Воображаемое оружие, до этого покоившееся на спине, было извлечено из ножен с характерным звуковым эффектом, рождённым в глубине маленького ротика.       — И уда-ар! — провозгласил храбрый рыцарь.       Воображаемый меч обрушился на ни в чём не повинную тень. Мать, наблюдая за этой сценой, обошла юного героя и медленно опустила антенну, вызвав ликующее мяуканье победительницы.       — Я победила! Это успех! — откашлявшись, она попыталась придать голосу утробную загадочность: — Но это только начало. Впереди её ждёт более серьёзная угроза.       От бурной активности на белоснежной шёрстке гиперактивного ребёнка проступили первые капельки пота . Янтарные глаза, по-боевому прищуренные, изучали окрестности замка — комнаты. Чёрное пятнышко, игриво украшающее правый глаз, эффектно контрастировало с белизной шёрстки, выделяя юную воительницу. Миниатюрные ушки, устремлённые к потолку, лишь слегка подёргивались от возбуждения после славной битвы. Пушистый, словно снежное облако, хвост метался позади хозяйки, подобно сабле, охраняя тылы. На губах играла «крутая», по её мнению, полуулыбка.              Старшая кошка, усмехнувшись, промурлыкала:       — А как же грязная посуда, мой маленький рыцарь? — улыбка, расцветшая на её морде, таила в себе нечто более пугающее, чем пасть огнедышащего дракона.       — Ну, ма-ам! Всю малину обломала!       — Марш мыть посуду! — рявкнула мать, словно валькирия в гневе. Но тут же смягчилась. Присев на краешек кровати, она лениво переключила канал.       Малышка, понуро опустив мордочку, безмолвно признала своё поражение.       Шаркая лапками по полу, юная бунтарка подчеркнуто громко демонстрировала своё недовольство, шествуя в сторону кухни, топая. Не оценив по достоинству этот протест, мать нетерпеливо притопнула лапой, подгоняя хвостатую героиню.       Звон новостей заполнил комнату. Внезапная тень беспокойства скользнула в душе кошки-матери, и она, позабыв обо всём, прильнула к экрану. Два зверя, волк и лось, с будничной серьёзностью обсуждали насущные проблемы.       Внезапно в новостной ленте промелькнула картинка: горящие здания, последствия теракта в другом районе города. Сердце женщины замерло. Дрожащими пальцами она судорожно схватила пульт, пытаясь переключить канал, но обволакивающий страх сковал её. Пульт, словно кусок мыла, выскользнул из онемевших пальцев и с глухим стуком упал на пол.       Вопли умирающих существ эхом отозвались в далёких воспоминаниях, застряв в горле истошным криком утраты. Знакомый запах опалённой шкуры витал рядом, лишая возможности вдохнуть полной грудью. Горячие слёзы потекли из уголков глаз, а с губ сорвался жалобный стон. Кошка провалилась в прошлое, которое вечно будет её преследовать.       — Г-господи… — задыхаясь от ужаса, женщина судорожно отбивала чечетку пальцами, пытаясь унять дрожь. — …Нет…       В этот момент, выжидающее зло, притаившееся на кухне, высунуло любопытную мордочку. Не заметив панического ужаса на лице матери, Лаура приготовилась к прыжку.       Поглощённая внутренними переживаниями, мать не услышала тихих хлопков маленьких лапок по полу.       Преодолев пару шагов, Лаура, словно маленький вихрь, набросилась на мать. От неожиданного натиска кошка завалилась на кровать. Нависнув над ней, Лаура занесла крохотную лапку и опустила её на белоснежную шерстку материнской шеи.       — Попалась, ведьма! — ликующе воскликнула она. Но, заметив слезы, предательски блеснувшие на щеках родного зверя, дочурка вмиг смутилась и отдернула лапку. — Мам, тебе больно?       Встревоженный взгляд дочери мигом вернул кошку в реальность. Она торопливо смахнула слезы, глядя на это маленькое чудо, что делало её жизнь чуточку светлее. Теперь в янтарных глазах малышки отражались глаза матери, в которых затаилась недоброе.       — Нет, дорогая, что ты, вовсе нет, — пальцы грациозно смахнули слезы с ресниц. — А вот тебе сейчас будет очень больно.       Почуяв неладное, юная разбойница решила отступить.       — Врассыпную! — пропищала она и, совершив молниеносный маневр, спрыгнула на пол.       Удирая в сторону спасительного выхода, девочка ловко уворачивалась от вражеского обстрела. Снарядами служили тапки, летевшие по траектории: мать-воздух-дочь. В этот момент малышка чувствовала себя настоящей героиней. Бесстрашной спасительницей невинных созданий, ежедневно рискующей жизнью ради их благополучия. Каждый тапок, несущийся в её направлении, казался горящей стрелой, способной нанести серьезную рану и замедлить побег.       Необузданная фантазия Лауры часто играла с ней злую шутку, застилая истинные мотивы окружающих зверей. Она самозабвенно вживалась в роль любимого героя, упиваясь разыгрывающейся в голове историей. Сложно представить себе жизнь, где все вокруг таит смертельную опасность. Но кошечке по имени Лаура не пристало жить как все, ведь в глубине души её мир был именно таким. В свои двенадцать лет маленькая авантюристка пережила восемь походов по врачам и четыре визита к психологу.              Убежденная в своей исключительности и правоте, малышка, словно художник на холсте, продолжала рисовать коварных врагов, окружающих её повсюду. Несмотря на все сложности воспитания, родители искренне любили свою дочь и желали ей лишь добра. Её заливистый смех был для них путеводной звездой, волшебной сказкой, которую они, несмотря на все старания, не могли разделить с ней. Взрослая жизнь диктовала свои суровые правила.       Тем временем, юная кошечка, почти достигнув спасительной двери, грациозно затормозила, словно балерина, впиваясь аварийными коготками в дорогой ламинат. Звук получился такой, будто кто-то провел ножом по стеклу.       Путь ей преграждал полноватый кот, неуклюже барахтавшийся с курткой, пытаясь водрузить её на вешалку. Заметив беглянку, он внезапно расставил лапы в позе сумоиста, и из его груди вырвалось утробное пыхтение, словно из старого самовара.       — Ага, вот ты и попалась, моя маленькая злодейка!       И, дабы окончательно закрепить образ, кот разразился громогласным, неестественным хохотом, словно сошедшим со страниц комикса злодей.       Но Лаура и бровью не повела. Отступив на пару шагов, она принялась деловито рыться за маленьким комодом. Не прошло и десяти томительных секунд, как в её лапках материализовался зловещего вида электрошокер «тазер» средних размеров.       Кот застыл в немом изумлении. Образ злодея мгновенно рассыпался, уступив место полнейшему недоумению. Вопрос, каким ветром занесло в их тихую обитель это адское устройство, затмил все остальные мысли.       — Милая, откуда у тебя эта… «штуковина»?!       «Штуковина» в лапке девочки заиграла зловещей стрекочущей симфонией, возвещая о начале электрической феерии. В глазах дочурки вспыхнула искра такой решимости, такой ослепительной уверенности, что отец не на шутку испугался. Предательские задние лапы подкосились, лишив его возможности укрыться от неминуемого электрического возмездия. Отец еще не раз проклянет этот день, когда осмелился перейти дорогу своей не по годам вооруженной дочери.       — Алиса, скажи ей, чтобы она положила эту «штуковину»!       Алиса, наблюдавшая за разворачивающимся представлением, заговорщицки улыбнулась, отчего у отца семейства нервно задергался глаз. Мать, вспомнив, что обычно смотрит ее дочь, приняла позу бравого военачальника: широко расставив ноги, словно упираясь в невидимые окопы, она вскинула правую руку, сжатую в кулак, в сторону изрядно располневшего кота. Вторая рука, прикрывающая глаз, завершала образ пирата, готового к абордажу.       — Даю добро на открытие огня! По команде!       Малышка, отсалютовав командиру, прицелилась в самое, как ей казалось, уязвимое место.       Кот был потрясен предательством жены до глубины души. В его глазах застыло немое изумление, граничащее с отчаянием. Неподвижно стоя на месте, он тщетно пытался разглядеть хоть намек на шутку в лицах самых близких его сердцу созданий. Не найдя спасительного блефа, мужчина издал горестный вздох, смирившись со своей печальной участью.       Алиса, взмахнув лапой, словно дирижер, дала сигнал к началу атаки.       С губ Лауры сорвалось странное, словно из старинной сказки, заклинание:       — Удар божественного волка, грозовой клык!       — Да ёлы-палы!!! — это было последнее, что успел выкрикнуть «злодей», прежде чем обрушилась на него неминуемая кара.       Мощный разряд поразил жировую прослойку на животе, отчего плоть пошла волнами. Скривившись в забавной гримасе, отец семейства рухнул навзничь, словно подпиленное дерево, роняя не листву, но сопли и слюни.       Удовлетворенно кивнув на результаты своей атаки, малышка показала главнокомандующей маме большой палец вверх. Мать, в свою очередь, одарила свою маленькую протеже лучезарной улыбкой, кивком подтверждая успех блестяще проведенной спецоперации.       Лаура, обойдя поверженного отца по кругу, бросила орудие преступления на месте и, стремительно выскользнув за дверь квартиры, крикнула на прощание, что пошла погулять. В порыве остановить дочь мать преодолела расстояние от комнаты до прихожей в мгновение ока, но осеклась, понимая, что уже не в силах удержать неудержимую энергию дочери. Протянутая рука застыла у закрывающейся двери в немом жесте, умоляя вернуться.       — Будь аккуратнее, мой рыцарь…              В последний раз царапнув дверь, за которой скрылась Лаура, Алиса обернулась к приходящему в себя супругу. С досадливым вздохом о несостоявшемся материнском воспитании, она помогла коту подняться на лапы. Джон, словно рыба, жадно хватал ртом воздух, выстраивая в голове гневную тираду, которой собирался огреть свою неугомонную жену.       — Что это сейчас было, дорогая?.. — стараясь не обрушить свою немалую тушу на хрупкую кошку, Джон с трудом завалился на шкаф в прихожей. — Только не говори, что это была репетиция, в которой я играл роль живой мишени. В прошлый раз я поверил в эту чушь, но сегодня я собственной шкурой ощутил всю прелесть, мать её, электрошоковой терапии!       Алиса мило улыбнулась и чмокнула Джона в щеку, ласково шепнув на ухо:       — Да брось, Джон. Девочке нужно хоть немного развлечься. Она тут в четырёх стенах и…       — Повторяю вопрос: Электрошокер, Алиса! Откуда в нашем доме полицейский электрошокер?!       — Если честно, сама не знаю… — Алиса закатила глаза к потолку, словно пытаясь что-то вспомнить. — У неё был какой-то друг… называла его «древнее существо». Говорит, у него есть всё на свете. В любом случае, иди обедать.       — Ты серьёзно сейчас?       Отмахнувшись от кота, Алиса пошла досматривать выпуск новостей. Джон лишь раздраженно промычал и, покачиваясь, поплелся на балкон, чтобы проследить за новыми выходками своей дочери. По пути он машинально подцепил валяющийся на полу электрошокер.       — Ну и ну…              Прильнув к стеклу, кот стал невольным зрителем уличного представления. Его маленькое вихрастое счастье, вооружившись палкой, яростно обрушивало удары на ни в чем не повинный металлический забор, выкрикивая что-то о мерзких лианах, оплетающих мир. Вокруг, словно окаменев, застыли чужие родители, спешно отворачивая детей от развернувшейся вакханалии. Улыбка, как лучик солнца, озарила довольную морду упитанного кота.              «Ну, Лаура… Вся в себе», — промелькнуло в голове у Джона.       Тем временем, свинцовые тучи все плотнее затягивали небесный холст, крадя последние лучи солнца, словно заговорщики, готовящие дождевую революцию. Грядет перемена… Погоды ли?

***

      Полицейская машина, словно взбесившийся зверь, неслась по мокрому от дождя асфальту. Багровые проблески маячков выхватывали из темноты окрестные дома, а вой сирены, надрываясь, резал ночную тишину, предвещая беду. Дождь, усиливаясь с каждой секундой, молотил по крыше и стеклам, словно требуя немедленной остановки. Внутри, два волка-полицейских, напряжённо вглядывались в размытую пелену.       — Эй, полегче! С такой скоростью в кювет улетишь, как пить дать! — прорычал черный волк, заметив, что стрелка спидометра неумолимо ползёт вверх. — Я сказал, сбавь обороты! Самоубийца, что ли?       Водитель, словно оглохнув, не ответил ни слова, продолжая вжимать педаль газа в пол. В резком повороте машина чиркнула носом по светофору, и скрежет металла, словно предсмертный крик, разнёсся по округе. Ему вторил яростный вопль пассажира:       — Ты! Чтоб тебя, совсем рехнулся, придурок?!       Вдалеке громыхнуло, и ударная волна прокатилась по спящему городу.       — Странно, молнии не видно…       Визгнув тормозами, машина оставила за собой черную полосу жжёной резины. Полицейские выскочили из салона, но не успели сделать и двух шагов. Снайперский выстрел разорвал морду одного из них, превратив её в кровавый фейерверк. Мозг и кости, словно арбузная мякоть, расплескались по асфальту. Тело обмякло, как тряпичная кукла, и рухнуло на землю, окрашивая её багрянцем. Когтистая лапа в предсмертной судороге вцепилась в дверцу машины, оставив глубокие, зловещие отметины.       От увиденного кошмара у второго волка подкосились лапы, а пальцы, сжимавшие пистолет, ослабели.       Поняв, что он — следующая цель, тот молниеносно перекатился за машину, замер в напряжённой позе, стараясь уловить каждый звук и заглушить собственное, предательское дыхание. Ошмётки черепа товарища попали ему на морду, но страх разделить его участь был сильнее отвращения.       Новый выстрел прошил дверцу машины и застрял в сиденье.       Придя в себя, волк мёртвой хваткой вцепился в пистолет, снял его с предохранителя и взвёл затвор. Сквозь барабанную дробь дождя по капоту доносились чьи-то шаги, приближающиеся к машине. Проклиная всё на свете сквозь стиснутые клыки, волк потянулся к рации, но в панике не смог удержать её в лапах. Рация с глухим стуком упала на землю.       Потеряв самообладание, волк высунулся из укрытия, направив пистолет в сторону приближающихся шагов. Но не успел нажать на курок — выстрел оборвал его жизнь. Пуля, пробив морду, вынесла затылок. Кровь залила асфальт, образовав багровую лужу. Последний полицейский испустил дух, так и не доиграв свою роль до конца. Наступившая тьма поставила точку в этой кровавой игре.

Game over…

***

      В полумраке комнаты эхом отозвалось жалобное «мяу». В приступе ярости, вызванной непокорностью сложной игры, кошечка швырнула джойстик в ножку кровати. Отец, до этого момента утопавший в чтении газеты на диване, встрепенулся, отложил её и с ленцой поднял свое внушительное тело. Стараясь ступать как можно тише, Джон приблизился к разгорячённой дочурке.       — Тише, солнышко, Алиса только уснула. Не буди её, пожалуйста.       Осмотревшись в поисках новых объектов для разрушения, маленькая фурия ничего не нашла, и гнев её начал угасать. Разбудить маму ей точно не хотелось.       Утвердительно кивнув, она принялась искать кнопки, вылетевшие из злополучного джойстика.       За окном сгущались сумерки. Тёмное пространство манило своей таинственностью. Околдованная этим зрелищем, Лаура смотрела на огоньки, с разной скоростью скользившие по ночному городу. Уголок её губ тронула едва заметная улыбка, и она тихо прошептала:       — Души чьих-то родных начали своё путешествие по тёмному мегаполису, ищут пути к своим близким…       Увлечённая своими мыслями, девочка не заметила, как отец подошёл к двери. Развернувшись обратно к окну, она с грустью прошептала:       — Я помогу тебе упокоиться…       Внезапно на её хрупкие плечи легла большая отцовская лапа.       — Малышка, это всего лишь огни машин и свет, не выключенный в окнах квартир.       С грустным вздохом мужчина погладил размечтавшуюся дочку по растрепанной прическе.       Лаура отмахнулась от слов отца, словно от назойливой мухи. Её глаза продолжали своё маленькое путешествие, изучая каждый светящийся объект. Носик затрепетал от внезапно пришедшей мысли.       — Пап, а как ты думаешь, бабушка там, среди них?       Взглянув на это маленькое чудо, отец совершил поступок, о котором впоследствии не раз пожалеет. Он подыграл фантазии дочери, вопреки договоренности с психологом.       — Да, милая, там, далеко-далеко, горит самый яркий огонёк, освещая дорогу живым в их непростой жизни.              Почесав лапку, Лаура бросила на отца взгляд, полный нескрываемой обиды и неверия.       — Пусть она нам освещает! Маме без неё совсем плохо! Я даже воровать конфеты перестану! Честно-честно, я не хотела…       Крошечные слезинки градом покатились по щекам, плечики задрожали, словно от ледяного ветра, а хвостик, обычно гордо вздернутый, бессильно опустился, коснувшись лапы отца. Тихие всхлипы, словно острые иглы, вонзались в его сердце. Тот самый герой, что делил жизнь между двумя мирами, воздвигая щит от повседневной рутины, вдруг почувствовал себя потерянным. Слова застряли в горле, оставив лишь горький привкус правды. Если бы не фантазии их дочурки, бабушка, мать Алисы, была бы жива. Не случилось бы того страшного пожара, не было бы у Алисы бессонных ночей. Все было бы хорошо. Но Лаура ни в коем случае не должна винить себя. Как и он сам.       — Все хорошо, милая, просто доверься мне, и я проведу тебя сквозь эту тьму.       Большая лапа указала в сторону черного двора. Лаура медленно вытерла слезы, вопросительно сверкнув влажными глазками.       — Пойдем, малышка, прогуляемся?       Словно очнувшись, отец взял Лауру за лапку и повел в прихожую. Мигом оживившись, кошка принялась натягивать кроссовки, пока отец натягивал куртку.       — Дорогая, все же, откуда у тебя эта штуковина? — мужчина вытащил из широкого кармана шокер. — Будь добра, объясни.       — Мне его одолжило одно очень древнее существо!       Гордо выпятив грудь, Лаура звонко хлопнула себя лапкой, слегка прокашлявшись от удара. Где-то вдали чихнул человек.       — Это полицейский шокер! Не может же полиция давать такое опасное оружие ребенку!       — Это тайна, покрытая мраком, папочка.       Не став спорить, Джон сунул шокер обратно в карман куртки.       — Ну что, пойдем искать светящихся духов, мой герой?       Прыгая от счастья, словно мячик, Лаура помчалась вызывать лифт. Отец же, провожая ее взглядом, страдальчески вздохнул.       Ночь только начиналась.