Хвостатые обстоятельства

      Огромное и обветшалое здание детского приюта стояло на своём законном месте. Там же, где и много-много лет назад. Дэш не раз проходила мимо этого проклятого места, всматриваясь в каждый облупленный кирпичик, каждую трещинку на стёклах и открытую, как пасть клыкастого чудовища, дверь, ведущую в главный холл.       Стоя перед заведением, куда её когда-то скинули, как ненужную вещицу, она не могла не думать о своём пыльном прошлом, расколупывая внутренние наросты из горьковатых на вкус воспоминаний. Внутри Дэш происходила настоящая буря, но на мимике это никак не сказалось, так-как девушка привыкла прятать всё под дырявой шторкой безразличия.       Пробежавшись взглядом по потрескавшейся брусчатке, ведущей к главному входу девушка неосознанно потянулась к кисти, начиная раздирать нервными почёсываниями огрубевшую под шёрсткой шкуру. Не сосчитать, сколько раз её тайком выводили из этой огромной двери подальше от глаз воспитателей. В тайне ото всех самопровозглашённые блюстители порядка, а именно ими тогдашние беспризорники себя и возомнили, вершили «справедливый» суд над глупой и наивной дурочкой лисицей. Каждая издёвка или подпалённая спичкой шёрстка со стороны хулиганов встречалась малышкой как справедливое наказание за свой чрезмерно болтливый язык. Она ела абсолютно всё, что ей скажут, соглашалась со всем, лишь бы не остаться снова одной. Но судьба играла в несправедливую игру, не давая маленькой и наивной девчонке и шанса на сохранение. Все её либо избегали, либо использовали как предмет выплёскивания своих внутренних демонов. Было среди непроглядной тьмы и одно яркое, как солнце, исключение. Но оно ранило гораздо сильнее и глубже.       В те времена она даже была рада, что служит хорошей боксёрской грушей для душевной разгрузки. Лишь бы у её «друзей» всё было хорошо. От мерзостности своих прошлых мыслей девушка печально улыбнулась. Привкус горьковатого сожаления сошёл с уст едва слышимым для чужого уха пыхтением. — Друзья, да?..       Через потрескавшиеся окна проглядывались сияющие как лампочки глазницы детей, которые, заметив взгляд девушки, скрылись, оставляя после себя тёмную неизвестность и лёгкое дежавю. Дэш очень любила детей. Обожала. Маленькие и беззащитные они подстёгивали на мягкие и позабытые чувства заботы. Но так же Дэш лучше всех знала, что у ангелочков, если их немного потревожить, проявляются рожки. Суть остается прежней даже среди беззащитных детей. Слабый не уживается среди сильных. — Ну что же, — поправив китель, девушка бодро зашагала в сторону дверей. — За работу.       Подходя ко входу, лисица резко себя одёрнула, останавливая нижнюю лапу на полпути. Она заметила то, что хотела бы позабыть навсегда. Маленькая песочница, в которой ей повстречался первый настоящий друг. То самое исключение из правил, кардинально изменившее её жизнь навсегда. Камень преткновения самого понятия самобичевания в её жизни. Каждый раз Дэш задавалась вопросом: «А что если бы?», но было уже очень поздно. Шрамы затянутся, вырванные клоки шерсти отрастут, но воспоминания останутся. Останутся навсегда, пожирая изнутри, как бы ты не старался уйти.

Детство

      Утреннее солнце взошло над Зверополисом, даруя детям в приюте приятный повод для весёлого времяпрепровождения на свежем воздухе вне опостылевших четырёх стен. Бегая по небольшому участку, дети играли в догонялки наперегонки с утренним ветерком и друг с другом. Кто-то уже давно спрятался в высоком кустарнике и очень терпеливо ждал, когда его начнут искать. Разгорячённая минутной свободой, что предоставили им воспитатели, небольшая толпа из отважных в своей глупости зверят лазила по большому и ветвистому дереву, которое располагалось совсем неподалеку от здания. Соревнуясь друг с другом, кто выше долезет, они из раза в раз цепляли своей тонкой шкурой сотни заноз, которые в дальнейшем будут отдираться в общих комнатках.       Ссадины и синяки были как напоминанием о причастности в этом мире, поэтому с улыбкой от уха до уха сорванцы продолжали своё глупое, но такое захватывающее соревнование. Невзирая на крики старших, они лезли всё выше, наплевав на любую опасность.       Среди расцветающей жизни лишь маленькая лисичка не смогла себе найти пристанище из компании. Предаваясь одинокому времяпрепровождению в песочнице, она безучастным взглядом провожала пыльные облака, которые поднимались в воздух из-под лап сверстников. Обида горела в синих глазёнках девчонки, выходя наружу через унылые пыхтения.       Сидя на барханистой поверхности песка, Сара резко задёргала миниатюрными ушками и сильно зажмурила глазки. Боль, обжигающая всё нутро, с новой силой ударила в районе трясущихся в припадке кистей. Подпалённая шёрстка по-прежнему выглядела как обугленная спичка, а шкура под ней покрылась небольшими пузырями. «Наказание» которое она получила вчера, было жёстче всех предыдущих.       Стараясь в который раз заглушить нарастающую и расходящуюся по всему телу боль, девочка закопала одну из своих лап поглубже в песок. От безысходности лисичка начала горько постанывать, так-как даже песок не смог унять тот пожар, что происходил на маленьком участке лапы. Подойти к воспитательнице и попросить помощи девочка боялась, так-как её «друзья» могут снова наказать и уже жёстче. Одинокая слезинка скатилась по щеке малышки, затекая в полуоткрытый ротик. Она снова поверила своим «друзьям» и эта слепая вера обернулась ей в еще одну бессонную ночь. Терзаемая призраками из увиденных когда-то фильмов, маленькая Сара пополнила свой отягощающий багаж новыми фобиями и переживаниями.       Дрожа как осиновый листик на ветру, девочка начала размазывать слёзы по мордочке, стараясь тем самым не выносить ссоры из избы. Песок, в котором она совсем недавно копалась, облепил её щёки, лоб и нос. Её «друзья» скорее всего, извинятся позже. Именно так она думала. На то и надеялась.       Грязная и потрёпанная, Сара сильно выделялась на фоне своих сверстников, что подталкивало их на всё новые и новые издёвки. Каждая изощрённей предыдущей. Лисица хотела понять, в чём таком провинилась, но никто ей не отвечал. Даже взрослые не давали ответа, лишь отмахиваясь от настырного и никому не нужного ребёнка.       Не прекращая растирать по морде грязь, как какой-то бальзам, Сара дёрнулась, так-как не ожидала услышать позади себя громкий смешок, перерастающий в речевой поток с лёгким заиканием. — О-они снова за своё, д-да? — хрипловатый голос неприятно кольнул уши лисицы. — И сколько ты б-будешь это терпеть? Ты совсем, д-дуреха?       Над Сарой стояла, гордо выпятив грудь колесом, маленькая волчица. Солнце, которое она загородила, подчёркивало её чрезмерно худенькое тельце ярким контуром. Короткая юбчонка, которая была на ней надета, развевалась по ветру, как флаг, показывая на публику ободранные в кровь коленки. Стоя на одном месте, она театрально скрестила лапки на груди, слишком сильно прищурив глазёнки, как будто ветер целенаправленно бил по её глазам. Широкая улыбка на мордочке молодой актрисы погорелого театра подчеркивалась аккуратными клыками. Горящая не пойми откуда взявшейся прытью, она снова по театральному возвела очи к небу, положив правую лапу себе на лобик.       Чего-то напряжённо просипев, маленькая актриса старалась всеми силами вспомнить текст, который благополучно вылетел из головы. — …О! Какой тлен! Какая т-тщета! — играя роль, которую она сама для себя когда-то придумала, девочка резковато присела на одно колено, сильно чиркнув ободранным коленом о песочное покрывало. Хватая щеки Сары в шершавые ладошки, она пропела хрипловатым голоском: — Но не б-бойся дорогая фрейлин! В следующий раз я защищу т-тебя, чего бы мне э-это не стоило!       Актерская игра маленькой волчицы немного покоробила Сару. Боясь высказать свои истинные мысли вслух, так-как не хотела обидеть, лисица неуверенно хмыкнула, отводя от навязчивой девчонки взволнованный взгляд. Заметив такую оценку её актёрской игры, приставучая волчица удручённо вздохнула, отпуская щёки оппонентки.       Наступила минута тишины между такими разными и одновременно одинаковыми существами.       Сара помнила, что навязчивая девчонка, которая стоит совсем рядом, являлась пугалом похлеще её из-за чего желание общаться с такой же, как она сама, отпадало напрочь. Та же в свою очередь очень хотела помочь слезливой лисице. Высунув от натуги влажный язычок наружу, девочка активно вспоминала фразочки, услышанные в фильмах. Ничего подходящего не вспомнив, волчица пошла на крайние меры.       Без объявления войны незваная гостья прыгнула на песок, приземлилась около Сары, бесцеремонно хватая ту за повреждённую кисть. Глаза цвета рубина сверкнули интересом и состраданием.       Опешив от такого внимания к своей персоне, Сара постаралась отстраниться от настырной сверстницы, но та крепко вцепилась в её лапу, как в спасательный круг. Пробуксовав на песке ещё немного, лисица сдалась на волю странной даже по её меркам девчонки. — Тебе б-больно, да? — понимая, что собеседница не ответит, девочка набрала в ротовую полость побольше слюны, выплёвывая её на повреждённый участок. — В-вот! Теперь должно пройти!       Клякса, которая вышла из-под слюнявого пера волчицы, опоясала совсем небольшой участок на кисти, но этого маленькой лисичке хватило с лихвой. Она банально впала в сильный ступор, смотря на свою кисть и переводя взгляд голубых как сапфиры глаз на виновницу слюнявого торжества. Та как будто бы не желала замечать скапливающиеся под уголками глаз слезинки оппонента, начиная растирать жидкость по почерневшей шкуре. — Мне м-мама так делала. В-вот! — радостно засопев, малышка осмотрела со всех сторон «обработанную» слюной подпалённую поверхность. — М-меня кстати, з-зовут Амина! Ты же Сара, да? Давай д-дружить?       Недолго думая, Сара смущённо кивнула, протягивая трясущуюся от болевых судорог лапу Амине. Та, загоревшись пуще бенгальского огонька, схватилась за протянутую ладошку, как за спасательный круг. Они нашли друг друга. Знала бы Сара, какой большой ценой обойдётся эта дружба. Но на тот момент она по-настоящему уверовала в то, что жизнь не состоит из тёмных пятен, как опалённая шёрстка на её кисти. Она просто в очередной раз поверила.       Дни, которые летели как секунды, уносили с собой частичку той самой наивной малышки, какой Сара когда-то была. Общение с раскрепощённой волчицей дало о себе знать. Больше Сара не давала себя одурачить или просто-напросто насмехаться над собой. Вежливая и аккуратная манера ведения диалога испарилась без следа. Теперь в обиход молодой леди входили грязные и грубые словечки, которые подкреплялись физической начинкой. Сара перестала бояться боли, так-как Амина посеяла в ней зерно своей уверенности и стержня. Каждый синяк или рассечённая часть тела подталкивали лисицу к еще большим «свершениям». Из раза в раз, получая увечья, она старалась всеми имеющимися у неё силами навредить обидчику. Настолько старалась, что все в приюте начали её бояться как смерти. Потрёпанная, израненная и до одури довольная собой девчонка. Вот кем она стала для всех, кроме разве что Амины. Два сапога пары были настоящим кошмаром. Кошмаром, который пойдет гораздо дальше тесных помещений в детском приюте.       В один из обыкновенных дней Сара сидела на краю крыши и курила подаренную ей на день рождения сигарету. На дворе стоял глубокий вечер. Где-то далеко за пределами приюта горели сотни огней по-настоящему живого города. Усилившийся ветерок приятно щекотал порядком выросшие уши. Грудь, находящаяся под плотной кофточкой, вздымалась высоко вверх от глубоких затяжек. Глаза перестали отливать голубым небом, теперь в них проглядывалось бушующее море.       Взгляд Сары был направлен на город. С каждым годом девчонка становилась только озлобленней и причина этого была далеко не в подруге. Сара хотела чего-то нового. — Ты опять смотришь на город, моя принцесса? — рядом с Сарой присела сильно потрёпанная волчица. — Ты всё время б-была романтиком.       Амина никогда не переставала выходить из образа, активно махая лапами, тем самым многократно подчеркивая свои слова и давая им небольшую весомость. Театр, которым она постоянно грезила, был настоящим ночным кошмаром для Сары, так-как волчица очень часто по ночам рассказывала о своём видении того или иного актера. Нередко эти монологи заканчивались целой постановкой, после которой две подруги валялись на полу и боролись. Одна за продолжение банкета, вторая за спокойный сон.       Это немного раздражало Сару, но в этом была фишка подруги. — А ты стала меньше заикаться, Амина, — отцепив взгляд от светлячков, снующих по городу, девчонка пробежалась взглядом по подруге. — Чего с тобой произошло? С кем это ты что-то не поделила? — Не важно, — отмахнувшись от этой темы, как от пустяка, девочка аккуратно вправила палец, который смотрел не туда, куда нужно. — Так, вернемся к насущной теме, моя госпожа, — переключив тумблер, Амина стала серьёзной. — Чего-то ты в последнее время витаешь в облаках. Ты что-то х-хочешь?       Сара замолкла. Она не знала, что и ответить, но глубоко внутри себя чувствовала необыкновенное предвкушение. — Я хочу…

Наше время

— Хочу пиццы. Вот из того ларька…       Предложение, после которого её жизнь изменилась навсегда кольнуло где-то глубоко внутри, отдаваясь неприятным коктейлем в горле. — Вот дурочка…       Позади девушки прозвучал громкий голос, который, развеял воспоминание. — Что прости? — Георг аккуратно обошёл вставшую у прохода девушку. — Ты в порядке, Дэш? — Эх… Про тебя-то я совсем забыла, — пробежавшись по радостному псу взглядом, девушка приподняла правую бровь. — Как ты вообще умудрился уговорить босса? — Я это умею! — показав свой немалый бицепс, мужчина глуповато улыбнулся, чем вызвал у девушки лёгкую полуулыбку. — Погнали, напарник! Мне не терпится поговорить с детишками! За мной! — Черт бы тебя побрал, комок гиперактивного существа! — провожая взглядом широкую спину напарника, девушка страдальчески вскинула голову к синему небу, по которому плавали беловатые облака. — Интересно, как там дела у Саши? Может он уже влип в передрягу… Или его похитили? — прифигев со своего же вопроса, девушка себя одёрнула. — Ах-ха! Не-е! Это слишком радикальные мысли, даже для меня. Кому он вообще нужен? Ну, кроме… меня. — Что ты опять там бормочешь? — Иди нахер! Я просто задумалась! — Тогда догоняй! Напарник!