Хвостатые обстоятельства

      Что чувствует условная душа при интимной близости? Есть ли те самые чувства в разгорячённых головах, окромя животных инстинктов, в которых вожделение вытесняет любые другие мысли. Привлекает ли Вас та личность на самом деле и не утратит ли она тот шарм, то шёлковое одеяло, которое вы сами ей и сплели за то немногое время, что вместе? Всё это лишь вопросы, ответы на которые не будут озвучены вовремя, но которые всплывут как утопленник по утру, гораздо опосля, после долгих лет отношений. Но почему-то именно сейчас один конкретный паренёк не мог унять потяжелевшую от дум голову, терзая себя этими невесёлыми вопросами, что с каждой секундой лишь сильнее обрастали депрессивными мотивами, как то же дерево обзаводилось омелой. Скорее всего это было из-за того, что его тело в данную секунду было придавлено к холодному полу одной конкретной особой, хвост которой сверх энергично метался из стороны в сторону.       А тем временем звенящая тишина перемежалась с едва уловимыми ухом вздохами и ахами, наполненными противоречиями из страсти, смущения и страха.       Возлегающая на полу парочка практически сплелась воедино в крепком объятии, как неразделимое целое, силясь прижаться друг к другу как можно плотнее, хотя и без того явственно ощущали, как сгорают заживо их опалённые от прикосновений тела.       Не успев поймать тот самый момент и не повернув назад, теперь они желали нечто большего, нежели ставшим обыкновенным для них явлением, как поцелуй или изучающее, жадное до подробностей прикосновение. Даже силой прижатый к полу парнишка, некогда трясущийся как листик на ветру, перестал как-либо извиваться в лапах хищницы. Как никак, но нескончаемый жар в области паха опьянял похлеще любого напитка. И вот страх понемногу притупился о края возбуждения.       — Чёрт… Это и в самом деле происходит, да? — губы говорившего сомкнулись в тонкую полоску, прихватывая верхнюю часть губы. Всё же охватившее ранее волнение никуда не делось, удерживая его горло невидимой лапой и надавливая каждый раз, когда он осмеливался говорить. — Кто бы мог подумать.       Парню было явно тяжело дышать, ведь жар их тел был подобен раскалённой кочерге, на которую вылили холодную воду. Но даже так, минуя считанные сантиметры, разделяющие их, они продолжали остервенело вгрызаться друг в друга, как страждущие до спасения извне.       — Все хорошо, — послышался голос, полный заботы и ласки, показавшийся парню песней русалок. Такой манящей и одновременно опасной. Да и глаза хищницы цвета взбушевавшегося моря подталкивали к такому сравнению, как ни что лучше, ведь тот в них практически тонул, не находя сил для сопротивления. — Хватит уже брыкаться.       Несмотря на лидирующую позицию, хищница волновалась не меньше прижатого к полу протеже, о чём можно было судить по мокрым от слёз глазам и исходящимся на легкую дрожь лапам.       Пальцы парня нежно прошлись по увлажнённым ресницам лисицы, унося вместе с ними все её тревоги и страхи. А вместе с тем он не упустил момента и пригладил её растрёпанный ворох ярко огненной прически, прилипшей к щекам.       Взгляд парочки вновь встретился, от чего те замерли как статуи, потерявшись во взгляде друг друга на какое-то время. Казалось бы, почему они убегают друг от друга?       Первым нарушил тишину придавленный парнишка:       — Ну и чего это опять плачешь, глупенькая? Мне не верится, что я это говорю… Но раз уж так всё происходит, то давай пройдем этот момент до конца, — со стороны слова парня имели под собой какую никакую уверенность, правда, в то время как внутри тот сгорал от нервозности и неуверенности в своих словах, ровно как и в последующими за этим действиями.       Пока девушка обдумывала ответ, пальцы наглеца с эстонской неторопливостью прошлись по вздымающейся груди и подшёрстку на боках и животике, продолжая свой путь до тёмных, как воронье оперение, трусиков, спрятанных от посторонних глаз за плотной тканью, всё еще надетых штанов.       Под аккомпанемент лисьего вздоха пальцы парня бесцеремонно скользнули за баррикаду тугой резинки, по ощущениям оказываясь в эпицентре вулкана. Кончики пальцев горели, практически пылали. Казалось бы, больше нет пути назад и самое время разгореться пламенем похоти, пуще прежнего отдаваясь внутреннему демону, что секундой ранее был столь убедителен, что мысли бессвязной мешаниной плавали в голове вдоль и против течения. Но в данный момент парень почувствовал, будто его обдало ледяной водой.       Взгляд его резко похолодел, утратив весь авантюризм, а пустившееся ранее в скач сердце поубавило обороты. То ли до него снизошло осознание своего положения, то ли нечто другое не могло дать покоя. Нечто пугающее, раз и страх узаконил своё место в мимике резко побледневшего паренька.       — Слушай, — нервно тот процедил сквозь зубы, как через сито, глотая возникший в горле ком. Неуверенность повисла между строк. — Знаешь… Похоже, я того… этого… Передумал!       — Только не надо давать заднюю! — требовательно изрекла хищница, прижимая парня плотнее к полу. Теперь же их губы разделяло каких-то несколько сантиметров. — Пути назад уже нет. Я же тебе говорила!       — Я сейчас не об этом, — казалось, что говоривший испытал шок. Его только что что-то осенило. — Не скажешь, как это так?       — Ах… Ты про «это»? — нижние лапы хищницы сцепились на бедрах жертвы, словно венерина мухоловка, фиксируя того на месте. — Признаюсь, я не была с тобой до конца честна, ведь очень боялась твоей реакции, — после небольшой паузы, в которой были слышны лишь сиплые вздохи через нос, девушка заметно нервно продолжила, в то время как взгляд её стыдливо «убежал» в сторону. — На самом деле я когда-то давно была парнем.       Спокойный голос разрезал то немалое пространство между ними, как ножницы бумагу, вместе с тем задевая уши слушателя не совсем тем, что он готов был услышать, и то, что явно не проглотить за один присест и за несколько дней.       Тут то некогда горящие глаза парня перегорели, совсем как лампочки, в одночасье лопнув. Не было в них былого блеска, окромя безжизненной пустоши. Теперь ему стало предельно ясно, во «что» это упёрлись его пальцы, и «что» это так угрожающе пульсирует, норовясь выйти из берегов чёрных трусиков, которые по итогу оказались боксёрами. Он почувствовал, как в одночасье сердце пропустило лишний удар, а внутри вспыхнула детская обида. И вот, казалось бы, слёзы нашли своё место на глазах.       — То, что ты нащупал, осталось ещё с тех времён, — девушка выжидающе уставилась на шокированного парня, от волнения прикусив до крови губу. Она заметила, как отреагировал тот, кто ей не безразличен, и от того её горло сдавило слёзным комом. — Знаешь, мне… Мне очень жаль.       — Ага… Вот значит, как... Ну и повороты у этой новеллы, конечно, — едва слышно пробубнил себе под нос не то чтобы довольный Воли, смотря с явным недоверием и презрением в экран портативной приставки.       Недавно купленный симулятор свиданий по итогу показал себя не с самой лучшей стороны. И это мягко сказано. И казалось бы, читай примечания на обратной стороне, но по невнимательности проигнорировав его раз, более медведь не совершит такой оплошности в будущем. Каждая последующая упаковка будет вдоль и поперёк облизана в поисках уточнений и примечаний.       Продолжая неотрывно смотреть на экран, здоровяк так и не дождался того, что лисица, рут которой он самолично избрал, со смешком пояснит, что это всё злая шутка. Но шло время. Секунда сменялась секундой, норовясь перерасти в минуту. И это время улетело в никуда, и по всей видимости, не судьба.       От силы медвежьего нажима края игровой приставки затрещали, как снежный наст, а по небольшому экранчику пробежался каскад из трещин. Но даже такое повреждение не помешало разглядеть мужчине предлагаемые игрой варианты выбора.       А именно: А) Мне все равно, главное, что мы вместе! (хорошая концовка) и Б) Сбежать поджав хвост. (плохая концовка).       «И ведь не постеснялись пометить, что хорошо, а что плохо» — пронеслась мысль в голове Воли.       — Какой же мерзкий конец у этого рута!       Слово «конец» для верзилы обрело совсем другое значение, нежели тот пытался в него вложить. Ведь стоило его неискушённому взгляду снова «коснуться» члена лисицы, который статичной картинкой застыл на экране, как настроение стремительно пробило пол.       Почесав за рваным ухом, мужчина так и не нашёл, как описать свое неслабое потрясение от сюжетного твиста. Он мог лишь безуспешно хватать ртом воздух, как речная рыба, выкинутая на берег, ощущая себя использованным, ровно как и герой новеллы. Только в отличие от героя, Воли поимели продавцы, причем без какой-либо скидки.       — И почему в последнее время мне попадается что-то столь… Прогрессивное? — палец здоровяка медленно вдавил кнопку второго варианта, не останавливаясь на достигнутом, тем самым продавливая её вовнутрь многострадального устройства. — Ну, ничего, я еще почту своим визитом того наглеца, что посоветовал мне это непотребство.       — Да ради всего святого! Воли! Мать твою ети!       Заслышав громкий ор, медведь дёргано вздрогнул, будто только что очнулся от долгого сна, поднимая взгляд на разгневанного льва. Его босса. Тот же с миной полного шока взирал на своего подопечного, который на часы вылетел из реальности, отдавшись своему увлечению.       — Ну, ты хоть бы убавил звук этой своей коробочки! Ей Богу, после этого хочется помыться!       Мужчина в годах явно был поражен пристрастием своего подопечного, что подчеркивалось его чрезмерно активной жестикуляцией. В тот момент даже протезированная лапа правдоподобно извивалась, чертя в воздухе незамысловатые жесты, полные экспрессии.       — Нет, ну вы только подумайте! Лисица и с членом! С членом, Воли! Куда вообще катится наше общество?       И, казалось бы, негодование немолодого зверя могло продолжаться и дальше и разгореться в нечто большее, чем гневный спич. Но в одночасье перегорев, тот прервал свой словесный поток и неловко притупил пылающий взгляд, хрипло прокашлявшись. По всей видимости, до льва медленно дошло осознание несвойственной ему гиперактивности, которая не красила серьёзного зверя, коим он себя считал.       — Прошу прощения, босс, — меланхолично изрёк пристыженный медведь, между тем чувствуя, как вместе с настроением улетучилась и бодрость, которой, правда, тот не обладал и с самого утра. — Я, честно признаться, в шоке не меньше вашего. Думал скоротать время за любимым делом, пока вы слушаете доклад моего горе напарника. Ну и… — но тут отчитывающийся мужчина прервался, услышав голос, льющийся из колонок приставки. Выбор как никак был сделан, и игра немного погодя, в том числе из-за повреждений, снялась с паузы.       — Мне все равно! Главное, что мы любим друг друга! — по всей видимости, Воли в порыве негодования вдавил совсем не ту кнопку выбора. А голос мужчины из новеллы страстно продолжил: — Ого! Даже больше, чем у меня… Мама, да ты…       Но не успел герой новеллы договорить свою мысль, как приставка, подгоняемая лапой верзилы, со скоростью пули и звуком разорвавшейся мины влетела тому в лбину, рассыпаясь на составляющие и опадая на пол, как осколки стекла. На изрезанной морде же здоровяка не дернулся и мускул, хотя, казалось бы, сила удара была приложена немалая.       Между Босом и подопечными повисла мхатовская пауза. И пока он, босс, не верящим взглядом прожигал дыру в медведе, тот с меланхолией в глазах смотрел в ответ. И не то чтобы чувствовал себя хоть сколь нибудь дискомфортно, ведь скопившаяся за долгие месяцы усталость давала о себе знать. В тот момент для него будто вовсе ничего и не случилось.       Дэн же, тем временем, стоявший все это время у стола начальства, от переполняющего его веселья хрюкал, аки довольная свинья, подергиваясь в конвульсивных и истеричных позывах и ударяя лапой по столу льва. Благо тот был не в состоянии переключиться на него.       — Ох, еба-ать… — босс держался как мог, но несвойственная для него грубость сама сошла с уст разя не хуже молнии. — Ох, еба-ать того в рот Воли… Что же ты делаешь со мной? — потяжелевшая в моменте морда хищника «упала» на край спинки кресла, унося столь же потяжелевший взгляд в область потолка. — Значица так! Человека вы увальни не привели. В оправдание Дэн мне втирает лапшу в уши про роботизированного, мать его перемать, зверя. А ты тот, на кого я полагаюсь в данный момент больше всего… Конченый извращенец? — на выдохе морда Ланса разгладилась, даруя тому в кои-то веки старческое спокойствие. Он явно преисполнился. — Скажи-ка мне, я ничего не упустил, Волибир?       — Это немного неловко, — совершенно буднично, не в тон атмосфере подытожил здоровяк, потерев место ушиба. — Но не подумайте превратно, босс. Все дело в…

***

             Шурша покрышкой, неспешно, ввиду вечерних пробок, волоклась машина с кличкой Пуфик по трассе. Мягкий свет заходящего солнца золотой палитрой сглаживал углы небоскрёбов и автомобилей, тем же временем размывая силуэты спешащих по домам зверей. Но тем, кто сидел в машине, было не до разглядываний прекрасных видов.       — «Она была неродной матерью одиночкой, которая вынашивала любовь к усыновлённому ребенку»! — прогремел раскатистый как гром баритон в салоне машины, и казалось, тот мог затмить свистящий ветер, что просачивался через приоткрытое окно, ровно как и гомон зевак. — Вот это ты провёл экскурс в новеллу для извращенцев, Бетон! Ты вообще заметил, как сильно прихерел наш босс в моменте? Да его будто заставили дерьма с лопаты навернуть! Я тебе отвечаю!       В данный момент Дэн никак не мог успокоиться, то и дело заливаясь надрывным хохотом, что время от времени прерывался на невнятную речь, полную неровностей и шероховатостей. И того не то чтобы волновала суть, как само желание донести свои мысли до оппонента. Не издёвки ради, но для того, чтобы картина прифигевшего начальства и равнодушного подчинённого растворилась в воздухе вместе с выплеснутыми в порыве эмоциями.       — Лиса-одиночка с членом, усыновившая рёбенка! Ну ты только подумай, братан! С членом, Воли! С членом! Куда там, босс, я и сам на секунду прихирел!       — И почему мне кажется, что на месте моего имени должно быть другое имя?..       Медведь же тем временем смотрел на пролетающие мимо окрестности, пряча от напарника свою пасмурную морду. Он был уязвлён. Очень сильно уязвлён, в чём никогда и никому не признается. Даже самому себе. Правда, если кто и увидит его исполосованную от ножа и вечно каменную от недосыпа морду, вряд заподозрит верзилу хоть в толике эмоций. Но даже так тот держался особняком, пряча внутренних демонов, так сказать, на всякий случай.       — Слушай, хватит потешаться с меня. Ты ни разу не помогаешь. При том попрошу заметить, что его морду скукурузило куда сильнее, когда ты начал разговор за существо, похожее на роботизированного волка. Может, лучше поговорим о том, как ты упустил человека и выдумал эту потрясающую историю?       Глубокий и грубый баритон здоровяка размазал весёлую атмосферу, как жука по капоту, оставляя за собой неприятное послевкусие. Настолько голос мужчины отличался от обычного, свойственного спокойному темпераменту, что напарник на секунду проглотил язык, позабыв про всё на свете.       Но, повернув морду в сторону спокойного, как скала, верзилы, Дэн лишь сильнее себя раззадорил, вспоминая его морду во время оправданий новеллы и каждый мускул на морде льва, дрогнувший в моменте описания необычной игрульки.       По надувшимся губам леопарда и потекшим через борта глаз слезам Воли понял, что дамба, сдерживающая эмоции, вот-вот снова будет прорвана, и приготовился к худшему, как бы невзначай прикрыв уши лапами.       — Ааааа! — Дэн буквально начал извергаться истошным ором, что очень походил на крик с отличием в пару нот. — Госапди! Я сейчас обоссусь от смеха, сука! — слёзный коктейль полил с глаз мужчины, окропив щёки. — Ты сделал мой день, братан!       — Ребята, у Вас всегда так весело? — донесся хрипловатый голос со стороны заднего сиденья.       Настолько холоден и неприветлив был тон, что даже усыкающийся со смеха Дэн прервался, раздраженно скосившись на зеркало заднего вида.       Его взгляд встретился с кислотно зелеными глазами пассажирки, прищурившимися в моменте «соприкосновения» их колких взглядов.       — Не подумайте, мальчики, я совсем не против вашей компании, но хотелось бы конкретики. Зачем меня подвязали за Вами?       — В помощь, — совершенно спокойно ответил Воли, будто отмахиваясь от вопроса, как от назойливой мухи, тем временем хватая за плечо леопарда и слегка того встряхивая, тем самым не давая ему выплеснуть тонну яда на явно нежелательную пассажирку. — Мне жаль, что тебя заставили нам помогать, Рин, и скорее всего, оторвали от других более важных дел, нежели беготни за мутантом. Но давай оставим всё недовольство до следующего раза. — медведь развернулся в пол оборота к собеседнице, лишь чтобы заметить на себе ее обжигающе насмешливый взгляд прищуренных глаз.       Вертикальные зрачки попутчицы, окружённые ядовито-зелёной подсветкой, сузились сильнее обычного, походя на головку иголки, пока та гуляла взглядом по бугристой местности на морде здоровяка. Она будто старалась прочесть мысли мужчины, но это было не так просто, что можно было понять по раздосадованному вздоху, сошедшему с уст змеи.       Что-то окончательно для себя поняв, девушка поспешно отвернула морду в сторону окна, высунув очень длинный и тонкий язычок наружу. Её чешуйчатая кожа цвета белого золота переливалась в свете заходящего солнца, пока скучающий взгляд блуждал по собственному отражению на стекле, по всей видимости, пытаясь найти в зеркальной проекции себя самой то самое успокоение. И снова прозвучал протяжный вздох.       — Знаешь, Крепыш, я бы не хотела связываться с Ани и её шайкой, — совершенно спокойно выдала попутчица. Тем не менее, пальцы на её скрещенных лапах беспокойно теребили локти. Взгляд же её невзначай «коснулся» Дэна.       Девушка явно сильно волновалась, что прослеживалось как в подергивающемся змеином капюшоне, так и в беспокойном хвосте, что отбивал чечётку самым кончиком.       — Скажешь, что я боюсь, да? — натянув на морду улыбку, девушка ловко взмахнула хвостом, прикасаясь трепещущим кончиком к губам медведя, заключая предложение мужчины в чертогах его же пасти. — Я… — голос женщины зашипел и заскрежетал, как стальные прутья. Змеиный же капюшон раскрылся во всю ширь, а кислотный шлейф вен на горле змеи заметно проступил. — Я, блять, вне себя от страха!       — Я тебя не понимаю. Каждый из нас может считаться опасным зверем. Ани лишь одна из многих. Ну… — под давлением собеседницы медведь неуверенно скосил взгляд в сторону. — Разве что немногим эпатажней прочих главарей банд. Я слышал про неё не одну байку. Но даже если это все и правда, я, как и все мы, творили не менее ужасные вещи.       — Ты вообще ничего о ней не знаешь.       — Так, голубки! Не знаю как вы, но я нереально хочу в туалет. Оказывается, от смеха и вправду можно обоссаться! Все! Откланяюсь! — и не успел тот толком договорить, ровно как следует вдавить педаль тормоза в пол, как дверь хлопнула, а сам мужчина растворился в толпе зевак.       Проследив взглядом за выскочившим мужчиной, змея выдохнула, и этот выдох показался медведю подозрительным.       — Что-то не так с Дэном?       Проследив за взглядом змеи, Воли наткнулся лишь на толпу, что расступалась в разные стороны, как Красное море перед Моисеем. Как ни как, Дэн пёр как танк, напролом, снося со своего пути всех тех, кому не посчастливилось оказаться на его извилистом пути. По всей видимости, мужчине и вправду сильно приспичило.       — Я недавно сказала, что боюсь Ани, но я солгала, — голос женщины вновь задрожал. — Скажи-ка мне Воли, ты вообще осознаёшь, с кем водишься? — колкий взгляд барышни разил не хуже перочинного ножа, что хорошо прочувствовал на себе верзила.       — Странный вопрос, — мужчина прервался, продолжая дуэль взглядов, но по истечению минуты решил таки нарушить устоявшуюся тишину. — Я слышал, что его называли мясником, — голос медведя был холодный как сталь. — Но так или иначе, меня тоже прозвали Костоправом не за красивые глазки. Так к чему же ты ведёшь? — несмотря на спокойствие, Воли почему-то испытал лёгкое предвкушение.       — Ты просто безобидный мишка, который не станет марать лапы почём зря, — возразила Рин, смотря на мужчину, как на нашкодившего ребёнка, не осознающего глубину своего прокола. — Я же воочию видела, на что способен твой напарничек. Он, как и Ани, готов препарировать того, к кому испытывает негативные чувства! Вот только есть одно но… — женские пальцы вцепились мёртвой хваткой в плечи здоровяка. — …Если Ани это делает из-за ярости, то он ради забавы!       — Я нахожу твое обвинение чрезмерно эмоциональным. Успокойся, — мужчина перехватил лапу змеи, слегка помассировав. — Ты, скорее всего, накручиваешь. За то время, что я с этим парнем, я не замечал за ним маниакальных наклонностей. Разве что он гиперактивен, как ребёнок. В остальном он, как и все те, кто в нашей банде.       — Какой же ты наивный, — Рин на секунду потерялась из-за медвежьей хватки, но быстро выдернула лапу из капкана, высунув наружу длинный язык. — Одна лисица пожалела о том, что недооценила его.       — Лисица?       — Забудь…

***

             — Рааа! — взревел волком Александр.       От нехилого давления всё его лицо покрылось испариной, вместе с тем приобретая, как по акции в магазине, и бордовый оттенок, что обсыпал надутые щёки похлеще веснушек. А тем временем потерявший в насыщенности вопль растворился в воздухе, как дешёвый аромат духов, звуча больше жалко, нежели угрожающе. И это очень позабавило лисицу, которая прочно удерживала лидирующую позицию в (не)шуточной битве.       — Тысяча чертей, Дэш! Это уже абсурд! — чуть ли не пища от натуги, как пойманная в мышеловку мышь, взмолился планомерно проигрывающий битву парень.- Прекрати! Это ни разу не романтично!       — Чего ты там пёрнул своим ртом? — ответом ему послужил не менее напряжённый голос, в котором, правда, нотка злости превалировала над здравым смыслом или напряжением. — «Тысяча чертей!» — с издёвкой повторила реплику оппонента хищница. — Ты что же, пиратом заделался? — хвост разгневанной фурии взметнулся в потолок, аки взведённая в боевое положение сабля. Теперь девушка была готова к любому абордажу, что не могло радовать Сашу. — Раз так, то получай пиратскую романтику, неженка!       — Ахаха! — на немалое удивление лисы, Саша внезапно взорвался колокольным смехом, в котором не нашлось фальши или истерики. Обычный, самый что ни на есть искренний смех. — Я так больше не могу, Дэш! — при каждом слове Саша всё больше содрогался от волн накатывающего хохота. — Я сейчас обоссусь толи от смеха, толи от напряжения! Я серьёзно!       В данный момент необычная парочка Зверополиса схлестнулась в великой битве тет-а-тет, переплетясь пальцами и толкая друг друга в противоположную сторону. Со стороны такое действие походило на легендарное противостояние в Гачимучи и стоящие рядом шкафчики лишь подчёркивали жирным пунктиром схожесть сего события.       — Тебе чего, смешинка в рот попала? — едва слышно Дэш и сама фыркнула, поймав ту самую смешинку, которой её, по всей видимости, заразил Саша. Ну уж очень умилительно в тот момент выглядело лицо нахала. — А ну хватит смеяться, клоун! — прогремел басистый баритон отнюдь не дракона, но разгневанной лисы, вложившей в финальный рывок немногим большим сил, чем обычно.       Передние лапы девушки ловко проскользнули парню под подмышки, и не прошло и доли секунды, как отработанный и доведённый до автоматизма приём с опрокидыванием при помощи подножки увенчался оглушительным успехом. Подтверждением же этому послужил страдальческий кряк Александра, который для Дэш был сродни полюбившейся мелодии, которую та бы слушала и слушала.       Возлегая в горизонтальной плоскости, Саша застыл, как громом поражённый, "нащупав" затылком идеально ровную поверхность пола, которая в его положении выступила импровизированной подушкой. И, казалось бы, ему нравилось своё теперешнее положение. Но, тем не менее, смех растворился, как клякса на водной глади, не оставляя и четких очертаний хорошего настроения. Теперь лишь что-то отдаленное на смех вырывалось с его уст, перемешанное с глубокими вздохами и выдохами. Покрасневшее же от напряжения лицо остывало. Потихоньку спадало и само напряжение, что витало в воздухе и в мышцах. Глаза же парня безотрывно смотрели на победительницу сего поединка и едва поблескивали страхом вперемешку с… Озорством?       — Знаешь, Дэш, то, что ты гораздо сильнее меня, немного задевает мои чувства, как мужчину, — несмотря на слова и их посыл умиротворённая гримаса разгладила лицо человека. Он полностью расслабился и, казалось, окончательно отдался на волю победительницы. — Это немного обидно, — все же призадумавшись над сказанным, Саша нахмурился. — Хотя нет, это ну очень обидно!       Ответом его небольшому спичу послужило насмешливое фырканье со стороны той, кто одержал победу, даже не вспотев. И то, как сияли в тот момент её небесно-голубые глаза в свете пробивающегося через стекло солнца, завораживало и одновременно пугало Александра. Он отдавал себе отчёт, что силы иссякли, ровно как и желание сопротивляться под давлением усталости уступило место безразличию к своей судьбе. Да и было ли это желание у него изначально, сложно сказать, так как он не мог быть уверенным в данный момент в самом себе, не говоря уже о Дэш.       — А твои чувства и вправду должны меня волновать? — с ледяным укором спросила лисица. Бесята же в её хоть и хмурых, но выразительных глазках продолжали играть в салки, ровно как и хвост, бьющий по воздуху, не хуже апахала продолжал свои манипуляции. И это говорило Саше о не очень хороших намерениях.       Пока же Саша утопал в не очень хороших мыслях, девушка показательно медленно села на него верхом, позволяя тому запечатлеть каждый миллиметр ее высеченного будто из камня, торса.       Спортивные стремления девушки явно пошли той на пользу. И что как ни развитая мускулатура говорила об этом громче слов. Правда, Саше казалось, что девушка самую «малость» увлеклась. Каждого может унести на повороте, но Дэш явно преуспела в своём деле, идя и дальше без крайней на то нужды. Что уж говорить, даже мех был не способен скрыть ту бугристую поверхность, из-за чего Саша в очередной раз испытал неприятное чувство неполноценности рядом с девушкой. И лишь прикосновение её груди к его слегка разбавило терпкое терзание молоком, в роли которого выступило возбуждение. Правда, от близкого контакта у паренька взыграл неконтролируемый страх, из-за которого у того началась дрожь по всему телу.       Поняв, что, несмотря на усталость, жертва может одолжить сил у взыгравшего страха, девушка зафиксировала бока той своими бедрами. Хвост же, что по ощущению, жил своей собственной жизнью, обвился вокруг его правой ноги, словно терновый плющ. А передние лапы девушки запрокинули обмякшие руки Александра вверх, впиваясь острыми когтями в пространство между пальцами. Теперь Саша никуда не мог смотреть, кроме как в её «улыбающиеся» глаза. Чувство же объёмной груди, которая от соприкосновения расплющилась, аки тесто, заземляло не хуже страха.       Лисье дыхание ошпарило лицо прижатого к полу человека.       — Скажи, — голос хищницы стал на порядок тише, поднимая интимность момента на новый уровень, до того, что Саше стало не по себе от накатившего смущения. — Ты в порядке?       Нежные ноты погладили раскрасневшиеся уши парня, размывая его головную боль от падения, как первоклассное обезболивающее. Пальцы же барышни больше не сдерживали его руки, спускаясь ниже на лицо и фиксируя его скулы, не давая тем самым взгляду последнего постыдно «сбежать».       — Только не юли, паршивец.       — Тоже мне, заботливая мамочка нашлась!       Хоть и явная издёвка сквозила в голосе говорившего, но вместе с тем и лёгкая грусть повисла между строк. А глаза всё же невзначай забегали по окружению. А всё из-за того, что Александр банально не сдюжил с давлением, оказанным девушкой.       — Если ты не будешь меня насиловать, то считай, у меня самый счастливый день в жизни.       Пусть и на секунду, но он почувствовал себя совсем ещё сопливым юнцом, который набедокурил, и теперь его состоянием интересуется не находящая себе место мать.       «Беспокойная мать». Только при мысли об этом Саша представил женщину с длинными иссиня-черными волосами, что ниспадали каскадом на оголённые, костлявые плечики. Глаза её были цвета цветущей поляны, в которых застыло само время и боль, которую та из раза в раз неумело скрывала за натянутой улыбкой, которой бы не поверил и младенец. Морщины на её лбу, которые выстроились друг за другом в ряд, словно солдаты, были сродни кольцам дерева, демонстрируя, сколь много она прожила. А практически осязаемая боль во взгляде показывала, сколько она вытерпела. Саша смог представить, как изгибаются её тонкие бровки и как она горестно вздыхает каждый раз, когда её непутёвые дети набивают шишки. И лишь её нежные, очень аккуратные прикосновения к волосам выражали всю её безграничную любовь и трепет.       Саша вспомнил о той, кому обещал быть рядом, несмотря ни на что. О своей любимой…

Маме? (ошибка)

Она умирала в палате от болезни, пока Саша…

Она не находила себе места… Мразь… Совсем одна в мире, который сошёл с ума от войн… Лицемерная паскуда… Переживала за мужа, ушедшего на войну, за детей, которым не могла дать всю свою заботу и любовь, впахивая на трех работах разом… Никому ненужная потаскуха… Ночами не спала, отдаваясь гнетущим мыслям, утопая в пучине безысходности и самобичевания… Лживая мразота… Она тихо задыхалась в рыданиях по ночам, уткнувшись лицом в подушку, думая, что дети не услышат… Он отчётливо слышал каждый жалобный всхлип, мечтая в один момент перегрызть ей глотку… Всё время она была одна… Лучше бы так и было…

Шло время и вместе с закатом её молодости давало о себе знать и ее больное сердце… Какое приятное чувство предвкушения… Её глаза, утратившие блеск осмысленности, с каждым годом лишь больше выцветали, становясь бесцветными и от того безыдейными… Дешёвая проститутка… Её отощавшее тело было таким тяжёлым, практически неподъёмным для него… Дешёвка… Её прикосновения были обжигающими и такими требующими, жадными до внимания… Любящая, блять, мамочка, возжелавшая своего сына на потеху публики… Её полный истомы голосок во время секса был подобен трели соловья, а издевательские возгласы зрителей, подначивающих к действию, были сродни вою гиен… Он ненавидел её и ту наркоту, которой её заправляли… Так же он ненавидел своё тело, отвечающее на её прикосновения… Ненавидел свой жалкий голос, вырывающийся из пасти каждый раз, когда она садилась на него верхом…

В тот долгожданный момент, когда последний вздох сошёл с её губ, а его рука застыла над ее разможжённой макушкой, тогда и закат утратил свой изначальный лоск, уступая пальму первенства мёртвой кукле, возлегающей на грязном полу, как и прочий мусор, который она в очередной раз привела в дом… Чёрно-красная клякса, проложившая дорогу от её худенького горла на оголённую грудь, разукрасила её мертвецки бледную кожу, внося в однообразную палитру так недостающую жизнь… Он готовился к этому моменту, планировал, ждал, затаив внутри себя предвкушение и не пойми откуда взявшуюся тоску… Она совсем не сопротивлялась, что не скажешь о её многочисленных любовниках при деньгах… Тогда лишь густая кровь испачкала его руки и лицо, пока в душе стоял полный штиль… Её нагое тело, по которому проходил не один десяток извилистых линий, высеченных столовым ножом, даровало ему долгожданный покой и умиротворение… В кои-то веки её вечно «уставшие», рыбьи зенки, которые он ненавидел всей душой, сомкнулись, а губы больше не исказятся неправдоподобной улыбкой… Но несмотря на обуявшую его в тот момент радость, он заливался горькими слезами, извергая жалобные всхлипы, пока сердце не переставая, резало тесаком… Почему-то ему было невыносимо больно и одиноко… Её обжигающе холодная рука в тот момент была возложена его же усилиями на свою голову… Такая тяжёлая и мозолистая ладошка неподъёмным грузом придавила волосяной ворох, размазывая мысли, делая их затуманенными, не важными… Это стала последняя ласка, дарованная ему матерью…

И лишь единственная мысль успокаивала его в тот момент… В кои-то веки она…

Отдохнет?

Любить (Убивать) Не… Так… Уж… И…Сложно… Марионетка? (!)

             Саша потерял ход времени, а его взгляд, ранее пестрящий разнообразной палитрой, в одночасье омертвел, утратив и частичку осмысленности. Это резкое изменение не утаилось от Дэш, что до этого времени изучала каждый мускул на лице паренька.       — Ты чего? — хриплый голос дошёл до Сашиных ушей, и тот резковато дёрнулся, по всей видимости, выныривая из глубокого омута.       — Да так. Не бери в голову, — взгляд парня сверкнул сталью. — На чём мы там остановились? — прежнее беспокойство на лице Александра отпало за ненадобностью, как хвост ящерицы. И была ли это актерская игра, хороший вопрос. — Ах да! Ты меня изнасиловать хотела!       — Пф!.       Женская хватка ослабла в стократ, и та быстро уткнулась носом парню в плечо, стараясь замаскировать просящийся наружу хохот за протяжными порыкиваниями. По итогу былая сдержанность девушки сменила гендер на противоположный.       — Ну какой же ты, сука, невыносимый тип. Скажи, ты специально портишь момент?       — Какой еще момент, дурочка? — в моменте, от прорывающегося наружу смеха Саша даже прихрюкнул, обдавая висок девушки слюнявым каскадом. — Напомню, ты меня изнасиловать пыталась!       — Саша…       — Чего?       Пальцы парня медленно блуждали по участку покромсанной спины, рисуя извилистую линию. С каждым же касанием к поврежденной плоти по спине Александра проходился рой леденящих мурашек, а мысли, ранее пьянящие возбуждением и смущением, унеслись куда то совсем в другое место.       — Еб твою мать, Дэш, — на секунду парню показалось, что огромнейший шрам на всю площадь спины находился у него, а не у девушки. — Какого хрена!..       — Я же просила тебя не трогать, — хищница не могла избавиться от тяготеющего чувства разочарования каждый раз, когда палец парня застревал в неровной плоти, как увязший в грязи внедорожник. — Так зачем ты продолжаешь?       — Скажи, Дэш, — глаза парня стали на порядок острее, а дыхание глубже. И если бы девушка отстранилась, то заметила бы кривую ухмылку, в которой исказились губы парня. — Тебе больно?       Совершенно холодный до чужих бед голос резанул то немногое расстояние между устами и длинными ушами. Такой хриплый и неприветливый, бесчувственный, но вместе с тем почему-то такой приятный и пьянящий для девушки.       Хищница резко отстранилась от Саши. И тут они встретились взглядом, которым ранее играли в прятки друг от друга. Его холодные глаза цвета стали поблескивали непередаваемыми эмоциями, в которых, казалось бы и безразличие нашло своё место. А глаза Дэш, суровые и навсегда застывшие в не доверительном прищуре, с отблеском прояснившегося после бури неба, читались без какого либо труда и перевода.       Между парой повисла мёртвая тишина, которая нарушалась лишь едва различимым дыханием впавшей в прострацию парочки.       Саша терпеливо ждал ответа, пока Дэш старалась взять себя в лапы и успокоить колотящееся о рёбра сердце. Уж очень нежны и заботливы были прикосновения к её истерзанной шрамами спине. Уж очень она хотела, чтобы в её жизни только так к ней и прикасались. Но даже так, желая одно, она по прежнему видела перед собой измазанный кровью тесак и чувствовала привкус стали во рту. Так же и морда мясника всплывала, как про между прочим.       — Есть-кое что, что не уходит с годами, как бы ты того не хотел, — нежно перехватив руку парня за локти, она, приложив немного усилий, отцепила их от себя. — И пусть боли я больше не чувствую, но прикосновения к этим местам заставляют меня окунуться в не самые приятные моменты моей жизни. — совсем не радостная улыбка просияла на морде девушки.       — Я бы попросил тебя рассказать мне об этих твоих моментах, дабы подставить своё плечо, как подушку для терзаний, как сделал бы любой другой нормальный парень на моём месте, но… — пальцы Саши прошлись по костяшкам девушки. И снова столько заботы было в этих движениях, что Дэш на секунду засмущалась, что не делала очень давно. Что абсолютно не подходило ей. — …Давай не будем сейчас портить друг другу и без того скверное настроение. Тем более есть же столько способов его улучшить!       На такое заявление Дэш лишь вымученно улыбнулась, легонько кивнув.       — Ты всегда это делаешь. Всегда поднимаешь мне настроение, несмотря на то, сколько пиздюлей ты от меня получаешь по итогу. Сначала я думала, что ты дурачок без тормозов. Авантюрист с клоунскими задатками, говорила я тогда себе, тем не менее, с нетерпением ожидая следующего твоего курьёзного представления. — и снова пальцы нежно прошлись по прическе парня, разглаживая неровные участки.       — После этих слов так и хочется запросить мзду за своё «выступление», — широкая улыбка тронула Сашино лицо, подчёркивая глубокие ямки на щеках. — Не сочти за наглость, но могла бы ты хоть не лапоприкладствовать, раз понимаешь, что я для тебя стараюсь?       — Не наглей, паршивец! — на удивление в словах Дэш звучала уверенность, из-за чего Саша вновь прыснул от забавности момента.       — Оу… Как категорично! Могла бы и подумать. Хоть немного. Я как-никак помочь хочу, — лицо Саши покрылось красными пятнами. Его взгляд снова зацепился за немалую грудь. — Слушай, подруга, накинь хоть китель. Очень тебя прошу!       — А что такое? — озорство просияло в голубых очах. Девушка медленно приблизила морду к человеческому лицу. Её острые зубки клацнули возле носа, обдавая жаром. — Ты уж реши, дружок, я страшная для тебя или возбуждающая.       — Дэш, — совершенно серьёзные ноты появились в голосе парня. — Когда долго воздерживаешься от близости и на запах говна вставать будет!       На сказанное Александром лисица отреагировала не сразу. Сначала одно ушко вздернулось к потолку, затем, минуя несколько секунд, взмыло вверх и второе. На секунду хищница престала дышать, и казалось, что она испытала культурный шок. Ее же большие и выразительные глаза сначала раскрылись во всю ширь, затем же со скоростью ветра схлопнулись, а из её пасти вырвался то ли писк, то ли протяжный кашель, а на краешке глаз показались слёзы.       — Ахахаха! — громогласно взорвалась хищница, заливаясь звонким смехом. Смехом, который для Саши стал целым открытием, ведь раньше девушка ни разу так по-детски открыто не смеялась. — Это было… Неожиданно! На запах говна? Ахааах! Фу, какая гадость!       Каждый раз, когда девушка содрогалась от неудержимого смеха, Саша ловил себя на мысли, что и её грудь перестала его хоть как-то волновать. Он был готов вечность слушать приятный голос, искажённый легкой истерикой.       — Твой смех, Дэш, — Саша приподнялся на локтях, сравниваясь с девушкой, которая вовсю терла опухшие от слёз глаза. — Я еще ни разу не слышал, чтобы ты так смеялась.       — И не привыкай! Я просто не ожидала услышать такое, — внезапно смех прекратился литься через лисьи уста, из-за чего Александр испытал разочарование. — Такое сравнение… — улыбка на морде хищницы потихоньку начала пропадать, будто ту стирали ластиком. Миллиметр за миллиметром, и вот уже показались оголённые клыки. — …А ну-ка подожди секундочку, сука! — осознание загорелось в голубых омутах. — Ты только что оправдал своё возбуждение тем, что не имеешь половых связей уже очень давно, при том, сравнивая меня с запахом дерьма?! Я сейчас не поняла! Ты, гнида, хочешь меня обидеть? Нарываешься?!       — Дэш тихо! — и тут-то понимание снизошло до Александра, правда, с опозданием.       — Апчхи-хи! — прогремел громогласный чих прямиком из ящика. За ним последовало очень тихое: — Да блять…       — Будьте здоровы! — на автомате выдал Александр. — Так, стоп… Что?       — Спасибо! — раздался дрожащий голос из того самого ящика, который они с Дэш повредили.       Все это время Дэш переваривала информацию. Возмущённо прорычав что-то однозначно грубое, она подскочила на нижние лапы, молниеносно оказываясь у шкафчика и практически вырывая помятую дверцу с петель.       Зеленые глаза Ника виновато блеснули в полутьме шкафчика.       — Привет, Дэш. Решила переодеваться в мужской раздевалке? — натянутая улыбка появилась на морде прохвоста. — А я тут… Решил… Не мешать?       Пальцы девушки хрустнули от натуги, а дверца жалобно заскрежетала.       — Я тебя сейчас заебашу, валенок ушастый! — взревела вспыхнувшая в моменте фурия.       — Дэш, успокойся! — Саша сорвался с места на помощь своему другу. — Ник, беги! Херли ты застыл!       — Помогай! — так-как лапы лиса отказывались от страха нести его куда подальше, тот лишь стоял на месте, как вкопанный в землю столб.       А тем временем, над его мордой нависла тяжёлая, лисья лапа.