Лион, Лев Запада

      Лагерь дышал глухо и напряжённо. В отличие от остальной его части, звёзды на небе не желали заглядывать за высокий частокол, откуда тянуло потом, металлом и страхом. Откуда доносился треск дров, звон стали, приглушённый говор часовых Дрокса — эти звуки плыли на ночном ветру, едва касаясь ушей других Воинств.       Здесь, в южном углу лагеря, где шары стояли плотнее, чем велели обычные правила, и где остальные патрульные проходили с ленцой или опаской к Королевскому Лесу рядом, Уиллард Дрокс позволил зиждиться маленькой тени внутри большого войска.       Он стоял с чашей разбавленного вина, не притрагиваясь к ней. Это был скорее жест, который от него — командира и аристократа — ожидали. Фасад всегда лучше строить на незначительных мелочах.       Попутно Уиллард смотрел на восьмерых новобранцев, которые, обливаясь потом, должны были не просто сражаться, а научиться обманывать и применять хитрость. Один из них — тех, кто ещё остался в строю и продолжал игру, — крался по линии шатров, едва слышно ступая, другой вёл взглядом, выслеживая, третий уже прикидывал путь к бегству.       Все они были новичками. Все они ещё верили, что служат ничем не отличающемуся от других лейтенантов.       Они ошибались.       Игра, которую новобранцы вели, шла на выбывание. Исключался тот, кого смогли пырнуть деревянным ножом. И теперь, из изначальных восьми участников, осталось лишь пятеро. Остальные должны были наблюдать и подмечать ходы более успешных, «живых» товарищей.       Уиллард знал, откуда прибыл каждый из его новобранцев. Кто-то бежал из дома, кто-то солгал о возрасте, кто-то убил человека ещё до призыва, отнюдь не на войне. Все эти подробности рисовали уникальный узор в планах Дрокса. — Трое из них начнут ненавидеть меня к концу недели, — сказал он тихо. Уиллард знал, что отсюда его никто, кроме собеседника, не услышит. — Ещё бы, — отозвался Талар. Его голос напоминал скрежет металла о металл. — Ты учишь их не убивать, а растворяться в сумраке. Ты отбираешь у них личности.       Талар — или тот, кто так себя называл, — стоял рядом с Дроксом, тоже наблюдая за рекрутами. Когда-то они сражались бок о бок, в кампании, которую давно никто не вспоминал, унесённой ветрами новых сражений. Тогда Талар казался призраком на поле боя — появлялся внезапно, исчезал без следа, почти ничего не говорил. Теперь он изменился: постарел, оброс сеткой новых шрамов и морщин, вонял потом под чужими одеждами, говорил побольше. Но это ничуть не умаляло его опасности, возможно, даже наоборот.       Этого наёмника было сложно разыскать: он обычно не задерживался подолгу ни в городе, ни в деревне, ни в отрядах. Однако, именно он подходил для целей Уилларда, но вовсе не из-за ностальгии или чего-то в этом роде, а просто из-за того, что Дрокс однажды удостоверился в его смертоносности и навыках.       Талар прибыл в лагерь только два месяца назад, записанный обычным лучником. До этого рекруты Дрокса тренировались также, как и остальные, но с приходом наёмника всё для них изменилось.       Было ли их обучение тем, на что они рассчитывали, когда присоединялись к войску Льва? Это не имело значения. Слабые сгинут, сильные послужат Льву. — Ты их учишь. — Для чего тебе это, Уиллард? — спросил Талар, словно и не услышал ответа Дрокса. — У вас уже огромное войско. Какая тебе разница, кто и как станет убивать? — Мне нужны тени, Талар.       Талар ухмыльнулся, будто услышал старую шутку. — Значит, ты хочешь сделать из них шпионов? — Шпионы попадаются. Я хочу, чтобы они стали теми, кто сможет выжить, когда «герои» сдохнут. Я хочу, чтобы они умели проникать туда, где роятся тайны и принимаются по-настоящему важные решения. Подслушивать. Пускать кровь, когда надо. Но прежде всего — видеть. Слышать. Молчать. И не дрожать, когда придётся запачкать совесть муками других.       Уиллард говорил спокойно, почти отстранённо. В его голоса не было ни намёка на фанатичность Уотерса или браваду Редвина, только холодный расчёт. Именно это заставило Талара напрячься: люди, вроде Уилларда, были непредсказуемы. — Ты изменился. Но ты всегда был жестоким ублюдком, хотя раньше и скрывал это, — рассмеялся Талар. — Знаешь, что я бы сделал на твоём месте? Взял бы троих отморозков. Тех, кто уже однажды убивал не на поле боя. Такие не задают вопросов, поверь. — Именно. А потом они убьют меня, когда поймут, что только так смогут сбежать.       Дрокс направил взгляд туда, где один из новобранцев — худой, с ожогом на шее, полз среди кольев. Уиллард смотрел на него, как ювелир на камень, с интересом к потенциалу и безжалостным желанием убрать всё лишнее. — Этот? — бросил Талар, заметив взгляд Уилларда. — Слишком тощий. — Годится для канализаций. Мал, гибок, и уже понял, что главное — не скорость, а тишина. Он будет хорошим гонцом, если не умрёт от какой-нибудь заразы.       Это была не правда. Точнее, не полностью. Уиллард видел в нём не только гонца, но и куда более полезный инструмент в будущем.       Сами новобранцы не должны были в полной мере знать, ради чего их так готовят. Не должен был и Талар, особенно Талар.       Истину всегда приходится примешивать ко лжи, но она должна лишь маскировать суть — раскрывая что-то, утаивать другое.       Наёмник уселся на бочонок. Рядом, в кожаном мешке, лежали два десятка ножей, железные клещи, тонкие проволки и замки. Все эти приспособления будут использоваться в тренировках рекрутов. — Всё ещё не доверяешь моему чутью? — спросил он вдруг. — Или мне? После всего, через что мы прошли? Тогда зачем я тебе?       Уиллард сделал первый глоток вина для вида. — Если бы я доверял тебе, ты бы уже знал, кому я поручил твоё убийство.       Талар замер, а затем хрипло рассмеялся. — В чём-то ты всё тот же, Уиллард. Только стал говорить аккуратнее. А значит, стал опаснее. — Или старше, — пожал плечами Дрокс. — Ты ведь знаешь, почему я выбрал тебя. Вовсе не за память и не за общие битвы, а за то, что ты достаточно алчен, чтобы слушаться, но достаточно умён, чтобы не предать раньше времени. — Жаль. Помню несколько весёлых историй...       Из тридцати рекрутов из избранных тысяч Дрокс по-настоящему присматривался лишь к восьми. Остальные годились для менее утончённой работы или могли бы послужить неплохим шумом, который заглушил бы шаги истинных проводников его воли.       Первым выделялся тонкий, жилистый парень из Простора, зовущий себя Реем. Ловкие пальцы, глаза без страха, чуть замирающая походка, когда его замечали. Он не говорил лишнего, и Уиллард отметил это.       Он получил свой ожог, когда сбежал из горящего дома, — оставшись ни с чем, всё же выжил.       Второй была девчонка, что сперва казалось слишком робкой, но была самой подлой из всех. Строила глазки и наносила удары, как злейший из подонков. Она переоделась мужчиной и нанялась солдатом, её, конечно, раскусили, но подобная выходка привлекла внимание Дрокса.       Её семью вырезали разбойники, теперь у неё никого нет. Это хорошо.       Звали её Ларна, была дочерью мельника. Она никогда не жаловалась, никогда не смеялась по-настоящему, не злилась или не показывала этого. Один раз, когда её вырвало на тренировке, она лишь вытерла рот и встала в строй.       Не самый сильный боец, но Дрокс не искал грубой силы. Он искал тех, кто смог бы сделать своё дело без шума, без сожаления и — особенно — без славы.       Третьим стал Клем. Неуклюжий, тяжёлый, с грубым лицом. Но руки у него были крепкими, как у человека, всю жизнь занимавшегося тяжёлым трудом, а ум — терпеливым. Он слушал, а тот, кто умеет слушать, уже умеет больше, чем половина в людей лагере.       Клем и Ларна наконец заметили друг друга и столкнулись в тенях. Две крысы, ползавшие мгновения назад подальше от взоров врагов, теперь наткнулись друг на друга.       Между ними тут же началась борьба, где деревянные кинжалы то поднимались, то опускались, но не достигали целей. Каждый дрался, как мог, и опасался удара в спину от других. Ларна попыталась ударить в пах Клема, а тот воспользовался своей силой, чтобы сбить девушку с ног. Он ударил деревянным кинжалом под рёбра, тем самым исключив и её из игры.       Каллем — осторожный, слишком осторожный — как раз тот, кто прокладывал путь к бегству, мешкал, наблюдая за схваткой. Он прикидывал шансы и думал, стоит ли ввязываться в драку.       Умнее всех поступил Рей, что почти беззвучно проскользнул мимо очередного охранного кола и исчез в складках зимнего тумана. Хороший кандидат. Выжидает победителя, нанесёт удар по уже ослабленной цели, при этом не останавливается, продолжая разведывать территорию.       Но, возможно, он слишком хорош. Такие часто думают, что знают больше, чем другие. Его стоило бы направить в другое русло — наблюдать за ним или заставить думать, что его продвижение идёт слишком быстро. Так можно выявить ростки губительной гордости.       Талар метнул свой кинжал в сторону Каллема. Клинок пролетел мимо его уха и вонзился куда-то в частокол позади. Каллем дёрнулся, но будь это настоящий бой и настоящий бросок, он рухнул бы замертво — Ты уже мёртв! — крикнул Талар. — Тебя сгубила твоя нерешительность! Бездействие — смерть, запомни это!       Пятый новобранец, Меррик, высокий выходец из Речных Земель, поднялся там, где прятался. Слишком прямой, слишком чистый во взглядах, он отбросил свой деревянный нож в сторону. — Мы должны учиться убивать своих? Тайком?       Талар не ответил. Он подошёл, как лис, и схватил Меррика за ухо, повалив его на колени. — Ты должен учиться жить! — рявкнул Талар. — И если твоя жизнь зависит от того, что ты воткнёшь железо в чей-то бок, ты это сделаешь! Или ты не ученик, а труп!       Меррик сломается. Или умрёт на каком-нибудь задании. Но послужит... так или иначе. Всё равно хорошо.       Рей не стал стоять на месте, наблюдая за Таларом, как это делал Клем. Вместо этого он выскользнул из тени и вонзил тренировочный кинжал ему в спину.       Клем дернулся от неожиданности, а Талар, заметив это, рассмеялся: — И ты тоже труп! Довольно ваших жалких попыток. Берите палки и завязывайте глаза, — наёмник посмотрел в сторону уже выбывших рекрутов и крикнул: — Все!       Сразу же началось движение. Боясь рассердить Талара, рекруты с похвальной поспешностью принялись выполнять его приказ.       Уиллард Дрокс стоял почти неподвижно — этому он научился во многих дозорах — и наблюдал за тем, как идут тренировки новобранцев: им, с завязанными глазами и палками в руках, приходилось учиться реагировать на каждый звук, при этом дыша как можно тише, чтобы не выдать своё местоположение. Их учили наносить удары, вкладывая в них всю ярость, однако запрещая кричать. Они подкрадывались к противнику, которого услышали, не на носках, а на внешних сторонах ступней. Затем, когда тренировка в слепую была завершена, измотанные и побитые новобранцы должны были не шевелиться, стоя с мисками с водой на голове и ожидая истечение часа.       Они держались долго, похожие на статуи-колонны в зимнем тумане. Их лица не выражали никаких эмоций, поскольку рекруты были слишком усталыми, чтобы даже напрячь лишнюю мышцу.       Некоторые не выдерживали упражнение и падали, тут же засыпая. Одними из таких были Ларна и Лари, тогда Талар будил их, бросая в их лица снег. — Когда засыпаете вы, тогда просыпается кто-то с ножом! — говорил он. — Не спите! Проклинайте жизнь! Проклинайте меня! Но выживите!       Время шло. Тренировки сменялись в хаотичном порядке, каждый раз с изменениями, которые новобранцы должны были схватить налету.       Вот уже семь «слепых» дерутся с одним зрячим, пытаясь угадать его следующее действие и шаг по едва слышному шуму. В следующий раз новобранцы уже бьются парами, связанные вместе верёвками. Движения сменялись другими движениями, испытания — новыми.       Новобранцы двигались на пределе своих телесных способностей, но от них требовали всё большего и большего.       Наконец, тренировка закончилась. Рекруты были истощены — от страха и напряжения. Талар вышел из круга света, подойдя к Уилларду и потирая руки влажной тряпкой. — Медленно, но прогрессируют, — заявил наёмник. — Один из них был бы мёртв в настоящей схватке, но теперь хоть понимает почему. Это лучше, чем ничего. — Ты слишком мягок, — произнёс Уиллард. — Но пусть. — Я не мягок, — ответил Талар, оскалившись. — Они не доживут до весны, если мы продолжим в том же духе. — Возможно, — хмыкнул Дрокс. — Сейчас они — лишь инструмент. Грубый, неподогнанный... — Инструмент, который хозяин не очень любит, да? Ты хочешь сделать из них «теней», не боишься того, что они станут чем-то другим? Люди иногда ломают своих хозяев, мы это с тобой видели. — Я не буду их хозяином, Талар. Они станут не рабами, а лишь частью целого, и когда часть сломается, то я её просто заменю.       Уиллард впервые за долгое время зашевелился. Он сделал второй глоток вина и отошёл немного в сторону, оглядывая бредущих в тёплые палатки рекрутов. Их трудности не закончатся и там, ведь им положено спать на шатких конструкциях, которые распадаются от одного неосторожного движения во сне.       Дрокс вновь взглянул на наёмника.       Безусловно, Талар не просто так задаёт все эти вопросы. Он ищет трещины в маске Уилларда, проверяет, где она заканчивается и начинается истинное лицо собеседника.       Тогда стоить дать ему другую маску. — У тебя есть интерес в нашем деле, Талар? — спросил Дрокс. — Или ты просто вспоминаешь, каково это — тоже быть частью чего-то боьшего?       Талар осторожно улыбнулся. Тоже выбрал маску. — Я смотрю, кто ты теперь, старый друг. Явно не тот, с кем мы бежали из Спорных Земель. Не тот, кто не спал три ночи, потому что боялся, что я могу его прирезать. — Я не спал не потому, что боялся, — отозвался Уиллард. — А потому, что не хотел упустить момент. — Если бы я захотел тебе навредить, не делал бы это сейчас. — Нет, — согласился Дрокс. — Ты бы ждал, пока я поверю, что ты мне не навредишь, и тогда бы ударил.       Тишина повисла между ними. Дрокс и Талар какое-то время стояли молча, следя за удаляющимися рекрутами. Уиллард посмотрел на наёмника с тем выражением, с которым палач смотрит на точильщика. — Утром начни по-новому, — произнёс лейтенант. — Хватит ножей и повязок. Веди их в город. Пусть крадут, пусть врут, пусть напиваются и выживают. Кто попадётся — отмыкай сам. Но без крови. Пока.       Талар усмехнулся. Его взгляд на мгновение устремился в пустоту, как если он прикидывал в уме масштабы задания. — А если кто не вернётся? — Тем лучше, — ответил Уиллард и зашагал прочь.       Он размышлял над тем, что станет делать Талар, какие шаги он предпримет.       Впрочем, если он решит предать, то Дрокс это увидит. Увидит и сам покажет ему, где он может ударить, а когда наёмник замахнётся — Уиллард сменит щит на уловку.       Лейтенант внезапно остановился и обернулся к Талару. — И ещё, Талар, — проговорил он. — Если завтра кто-нибудь из них попробует тебя убить, знай: это часть задания.       Наёмник улыбнулся, но веселье не коснулось его глаз. — Я бы разочаровался, если этого не случилось.