Потерянная сестра

***

Голова гудит. Сквозь этот мерзкий, пульсирующий шум я слышу, как капает вода с потолка. Кап-кап-кап. Каждый звук отдается глухой болью в висках. Подо мной очень твердая поверхность — похоже на камень — и она ледяная. Холод пробирается сквозь одежду, заставляя мышцы непроизвольно сжиматься. Я попыталась открыть глаза, но все тщетно. Веки настолько сильно болят, что я подумала: если сейчас открою глаза, то расплачусь от боли. Кое-как я попыталась пошевелить пальцем, потом другим. Медленно, но верно я пытаюсь перевернуться на другой бок. Ведь я, хоть и через закрытые глаза, но все же ощущала, что свет исходил именно оттуда. Там, должно быть, окно. Или факел. Или просто лампочка, которую эти придурки забыли выключить. Медленно открываю глаза, мимолетно морщусь от яркого света. Спустя пару попыток я все же открываю их — и первое, что я вижу перед собой, это окно с толстыми железными прутьями. Я болезненно выдохнула, потому что только сейчас почувствовала боль, которая исходила от ноги. С трудом подняв голову, я увидела свою левую ногу. Она была… полностью вдребезги. Кость торчала под неестественным углом, лодыжка распухла до размеров небольшого арбуза, кожа вокруг почернела от гематом. Не будь я столетним еретиком, меня бы стошнило. Но нет, я за свою жизнь много повидала такого зрелища — либо на себе, либо на других людях. Но меня очень сильно волновало другое: я не восстанавливалась. Я, конечно, понимала, что сильно ранена. Но человеческой крови во мне было достаточно, и я, как минимум, должна была потихоньку приходить в себя. Тут два варианта: либо меня держат здесь уже несколько дней, и я пропустила момент, когда кровь закончилась, либо во мне вербена. Много вербены. За столько лет проклятия я уже привыкла к таким нападениям. Ко мне применяли разные пытки — средневековые, в основном. «Вилка еретика», «кресло для ведьминого купания», дыба. Мне отрывали кожу, а на обнаженную плоть лили вербену. Я совру, если скажу, что они были нестрашными или легкими. Они были ужасными. Беспощадными. Не каждый вампир бы их пережил. И я бы тоже не пережила, но я еретик, и это меня спасло. Каждый раз спасало. Каждый чертов раз. Все еще лежа на каменном полу, я мысленно снова и снова проклинаю род Беннет. Всего лишь перебила их семью, а они в ответ наложили на меня проклятье. Конечно, теперь я не могу пить кровь прямо из людей, и за мной гоняются охотники, но моя жизнь практически не изменилась. Я все так же живу свободно. Но один минус все же есть: большинство охотников — люди, и когда мне приходится прерывать их жизнь, меня настигает ужасная боль. Когда я убиваю людей, начиная с моих рук и заканчивая ногами, маленькие, но многочисленные черные вены перемещаются по коже и приносят мне немалую боль. В голове гудит, ноги подкашиваются, слезы бесконтрольно падают по щекам, а кожа внутри будто горит так сильно, что хочется рвать себя, лишь бы эта боль прекратилась. С годами стало легче ее терпеть, но боль оставалась такой же сильной. И это бесило. Очень сильно. Каждый раз, когда меня мучали пытками, вкалывали вербену, снимали кожу, отрывали ногти, я все больше и больше проклинала этот злосчастный род. Как бы я ни хотела их убить, у меня было всего две причины этого не делать. Во-первых, в какой-то степени я сама виновата. Хоть мое эго это и не признает, разум понимает. Это было беспощадно с моей стороны — убивать ни в чем не повинных людей. Было приятно, да. Моя психически ненормальная душа ликовала. Но эти люди приняли меня с добром, а я их убила. В принципе, мне все равно, но теперь из-за этого поступка я лежу здесь на холодном полу. А во-вторых, я не могла их найти. Судя по всему, это тоже часть заклинания. К тому же их тяжело искать. Мне не очень хотелось тратить на это время, а они прятались как мышки, и это раздражало. Я искала, искала чертову внучку Элизабет. Я своими ушами слышала конец заклинания. Было что-то вроде: «И только моя правнучка сможет снять это проклятье, которое наслано на тебя». Я пыталась, но все было тщетно. У меня были мысли, что я хожу кругами. Будто каждый раз сворачиваю не туда. В тот момент, когда я была близка, я снова и снова поворачивала не туда, делала неверный ход. И так из раза в раз.

***

Пока я была в своих раздумьях, я не заметила, как оказалась возле стены, прижимаясь к ней спиной. Быстро осмотрев раны, я поняла: сломана как минимум нога, есть ушибы и повреждения внутренних органов. Хоть я и не вижу своего лица, но когда поднимаю бровь, чувствую острую боль, как и на затылке. Медленно, с трудом подняв руку, я приложила палец к брови и почувствовала запекшуюся кровь. Затем так же поднесла трясущийся палец к затылку — ситуация та же. И это неимоверно бесит. Краем глаза я заметила тень, которая прошла мимо двери с решетками. Пару раз тень мелькнула, и наконец остановилась. Дверь медленно, со скрипом отворилась. Звук металла о камень заставил меня автоматически прижать уши руками. Мой слух увеличен — это осталось со мной с момента обращения. Я не знала, почему так происходит сейчас, но предположила, что мне что-то вкололи. Что-то, что усилило чувствительность. Тем временем фигура медленными, тяжелыми шагами приближалась ко мне. Сквозь тусклый свет я увидела его мерзкую ухмылку — самодовольную, наглую, уверенную в своей безнаказанности. — Так-так-так, — протянул он противным, скрипучим голосом, усмехаясь. — И кто тут у нас? Да это же сама Даниель. Собственной персоной. — Молодец, — ответила я, даже не пытаясь скрыть презрение. — Ставлю пятерку за наблюдательность. Но все же тупость твоя перебивает все твои лучшие качества, остолоп. Его ухмылка сползла с лица. — Как ты меня назвала? — голос стал угрожающим, низким, в нем зазвучали рычащие нотки. — Оу, — я притворно вздохнула, — теперь и слух подводит? Ну, знаешь, старость — не радость. Да, и видимо, психика у тебя слабая. Ты уже злиться начал, а это плохо. Тебя что, в детстве били? Не любили? — произнесла я уверенно, с наигранной жалостью. Мужчина, закипая от эмоций, быстро подошел ко мне. И только сейчас я смогла рассмотреть его внешность. Белая кожа, ярко-голубые глаза, русые волосы, рост примерно метр семьдесят шесть. На вид лет двадцать шесть. И только сейчас, увидев его клыки и желтые глаза, я поняла: передо мной оборотень. А тем временем он схватил меня за рубашку — точнее, за то, что от нее осталось — и рванул вверх, приподнимая над полом. Его лицо оказалось в сантиметре от моего. — Слишком много возомнила о себе, ведьмочка, — прорычал он, и его дыхание обожгло щеку. — Сейчас ты полностью беззащитна. Твоя магия тебя не спасет. Мне не составит труда просто вырвать твое сердце. Ты понимаешь?! Не стоит лезть на рожон, когда перед тобой стоит человек сильнее тебя. В его словах была доля правды. Но все же стоит попытать удачу. Я ведь люблю искать приключения на свою пятую точку. — Ты прав, — спокойно сказала я, не отводя взгляда. — Ты сильнее меня. Пока. Но вот скажи… ты ведь недавно работаешь в этой сфере? — я прищурилась, внимательно изучая его реакцию. Он моргнул. На его лице отразилось недоумение, смешанное с подозрением. — С какой еще сферой? — Ну, охотники вы там, ловцы, хрен знает кто. Ты новенький, да? — Я позволила себе легкую улыбку. — Слишком самоуверенный. Слишком… неопытный. Он медленно, неуверенно кивнул, и я мысленно усмехнулась. Отлично. Потому что были те, кто знал о моей сущности. Когда знали, на мои руки надевали наручники, которые сдерживают магию. Хотя это не очень помогало — ведь я могу черпать ее из всего, что угодно. А потом, когда проясняли ситуацию, начинали буквально прибивать мои руки к дереву или к каменной поверхности гвоздями. Такое происходило, когда меня ловили очень опытные охотники. У них было огромное семейное древо с охотничьей линией. Но сейчас я, видимо, в другой команде — у более слабой. И это давало мне преимущество. — Знаешь, как говорят? — произнесла я серьезным голосом, будто поучая нерадивого ученика. — Знай о своем враге все, иначе это обернется тебе огромной ошибкой. Он нахмурился, не понимая, к чему я клоню. И в этот момент мои слабые, но уже набравшиеся сил руки схватили его за запястья. — Когда хочешь кого-то поймать, — прошептала я, чувствуя, как его магия начинает перетекать в меня, — лучше разузнать о нем все возможные факты. Запомни это на всю жизнь. Оставшуюся, разумеется. Он застыл. Его глаза расширились, рот открылся в немом крике. Он не понимал, что происходит с его телом. Как с каждой секундой он слабеет и слабеет. По его телу прошла неприятная дрожь, которая тотчас парализовала мышцы. Он мог только шипеть от боли. — Ч… что ты со мной… делаешь? — выдавил он, едва шевеля губами. Я чувствовала прилив сил. С каждым глотком его магии мои раны начинали затягиваться, мышцы наполнялись привычной силой. Я медленно поднималась на ноги, и он, теряя контроль над телом, начал оседать на пол. — А ты что, разве не слушал мои слова? — спросила я с притворной жалостью, нависая над ним. — Ты настолько глуп, что пошел на противника, ничего о нем не зная? С усмешкой я перевела взгляд на его шею. Кровь пульсировала под тонкой кожей, и голод, который я сдерживала последние часы, проснулся с новой силой. — Ты ведь не против, если я немного выпью твоей крови? — спросила я, хотя понимала, что он скоро покинет этот мир и вряд ли меня слышит. — Молчание — знак согласия. — Н… нет, — прошептал он, и в его глазах плескался такой искренний, такой животный страх, что на секунду мне стало почти жаль его. Я никак не отреагировала на его слова. Резко наклонившись, я вонзила клыки в его шею. Кровь хлынула горячим потоком, и я пила, не оставляя ни капли. Когда я допила до конца, его тело обмякло и рухнуло на каменный пол без единого звука. Я выпрямилась, вытерла губы тыльной стороной ладони и посмотрела на то, что осталось от моего похитителя. — Мы могли бы подружиться, — грустно проговорила я, глядя на его остекленевшие глаза. — Но я не дружу с потенциальными идиотами. Я наступила на его бездыханное тело, чувствуя, как хрустят ребра под моей пяткой. Мелочь, конечно, но приятно. Как ни странно, его кровь действительно прибавила мне сил. Значит, мне реально что-то вкололи. Вербену, скорее всего. Но сейчас она уже выветрилась, и организм начал восстанавливаться. Тихо, стараясь не шуметь, я начала искать выход из сырого подвала. Стены здесь были сложены из грубого камня, кое-где пробитого корнями деревьев. Пахло сыростью, плесенью и смертью. Я прислушалась к звукам — ничего. Ни шагов, ни сердцебиений. Видимо, здесь больше никого нет. Огромный плюс. Примерно через минуту я нашла лестницу, ведущую наверх. Деревянные ступени скрипели под ногами, но мне было плевать. Осторожно открыв дверь, я осмотрелась. Похоже, этот подвал находился под обычным домом. Что не так с этими людьми? Кто вообще делает подвал с камерой под своим жильем? С кучей вопросов я пошла дальше, все так же маленькими шажками — я еще не до конца восстановилась. Проходя мимо зеркала в прихожей, я поняла, что выгляжу как бабайка. Мои темные волосы были в песке и грязи, спутанные в колтуны. Одежда разорвана: белая рубашка превратилась в серый кусок ткани, классические брюки на высокой талии тоже были разорваны и висели клочьями. Я вздохнула. Если я выйду на улицу в таком виде, меня примут за сумасшедшую или бездомную. И, не дай бог, вызовут полицию. Со мной уже так было. Буквально два месяца назад. Порыскав в двухэтажном доме, я нашла женскую комнату. Она была самой обычной, в голубо-белых цветах. Кровать с балдахином, шкаф, туалетный столик, компьютерный стол. Подойдя к шкафу, я поняла, что тут лежат только платья. Обреченно выдохнув, я начала искать самое подходящее. В итоге выбор пал на длинное платье с опущенными плечами. Оно было белым, с маленькими сиреневыми и фиолетовыми цветочками, вышитыми по подолу и на груди. Края рукавов и низ украшало тонкое кружево. В принципе, неплохо. Но мне также нужно принять душ. Наплевав на все рамки приличия, я помылась, почистила зубы новой щеткой, нашла в шкафу туфли на небольшом каблуке и надела платье. На мне оно сидело идеально, словно я заказывала его для себя. Я очень любила платья — наверное, эта привычка осталась с девятнадцатого века. Но я не против, ведь они так красиво смотрятся. Однако чаще всего я хожу в штанах и футболках — так комфортнее. Выйдя из дома, я осмотрелась. Похоже, я нахожусь в какой-то деревне. Вокруг — поля, редкие домики, вдалеке виднеется лес. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовато-оранжевые тона. Быстро сообразив, где я, я попросила местного жителя заказать мне такси. К счастью, деньги мне не нужны — спасибо вампирским способностям. Дождавшись таксиста — пожилого мужчину с усталыми глазами, который с подозрением оглядел мой наряд, но ничего не сказал, — я села в машину. — В ближайший город, — сказала я. — Какой вариант ближе? — Тут два, — ответил он, почесывая подбородок. — Можно в Ричмонд, часа три езды. А можно в Мистик-Фолс, туда поменьше — около двух. Интуиция кольнула где-то под ребрами, настойчиво, требовательно. Я невольно улыбнулась. Странное чувство. Будто что-то должно произойти. — В Мистик-Фолс, — решила я, откидываясь на сиденье. Машина тронулась, и я закрыла глаза. Мне просто нужно было подкрепиться и набраться сил. Не знаю почему, но такое чувство, будто что-то должно произойти… К тому же я давно не была в этом городе. Интересно, как он изменился за последние… сколько? Сто пятьдесят лет? Я усмехнулась своим мыслям. Давненько. За окном мелькали деревья, сумерки сгущались, и где-то в глубине души росло странное, щемящее чувство. Будто я возвращалась домой. Или приближалась к чему-то, что навсегда изменит мою жизнь. Я открыла глаза и посмотрела на темнеющее небо. Что ж, Мистик-Фолс. Посмотрим, что ты приготовил на этот раз.