Потерянная сестра

***

Новый день, но все те же старые проблемы. Мы с самого утра обсуждаем спасение Елены. Гостиная дома Сальваторе превратилась в военный штаб: на столе разложены карты, книги по ритуалам, какие-то записи Элайджи. За окном серое осеннее небо, ветер гоняет опавшие листья, и в этом унылом пейзаже чувствуется приближение чего-то неотвратимого. Вопросов было много — десятки, если не сотни. Но Элайджа, стоя у камина в своем неизменном строгом костюме, терпеливо объяснил всё. Каждую деталь, каждый шаг. Учитывая, что здесь я появилась недавно, это значит, что я туплю абсолютно везде. Но по крайней мере, я начала вникать в суть дела. Деймон всё так же остается недовольным — его лицо напряжено, челюсти сжаты, а в глазах застыла та смесь злости и отчаяния, которую он пытается заглушить бурбоном. Ему не нравится, что Елене придется жертвовать собой. И мы ничего не можем с этим сделать. Элайджа показал эликсир, который должен воскресить Елену после смерти во время ритуала. Маленький стеклянный флакон с мерцающей голубоватой жидкостью. Деймон не верит — он предлагает кольцо Джона Гилберта, которое останавливает смерть для людей от рук сверхъестественного. И так по кругу: Элайджа говорит про эликсир, Деймон про кольцо, Стефан мечется между ними, не зная, кому верить. Я сижу на подлокотнике дивана, поджав под себя ногу, и наблюдаю за этим балаганом. — Почему бы вам не сделать комбо? — предлагаю я, когда спор достигает пика. — И эликсир, и кольцо. Двойная страховка. — Не сработает, — отрезает Деймон. — Эликсир требует, чтобы в момент смерти в теле не было магических артефактов, — объясняет Элайджа. — Кольцо — артефакт. — Ну, простите, что я не в курсе всех ваших тонкостей, — бурчу я, откидываясь назад. И тогда Деймон произносит то, что, видимо, обдумывал уже какое-то время: — Почему бы тебе не объединиться с Бонни и не убить Клауса? — восклицает он. — Нет, Деймон, — Елена, сидящая в кресле, тут же встревает. — Если Бонни использует слишком много энергии, она умрет. Мы не можем рисковать. — А я, — я поднимаю руку, привлекая внимание, — не буду работать с правнучкой моего врага. Если вы, конечно, не забыли меня спросить. Я произношу это с едким сарказмом, и на меня устремляются странные взгляды. Стефан хмурится, Елена удивленно моргает, даже Элайджа делает паузу. — Что? — я пожимаю плечами, невинно хлопая ресницами. — Я сказала правду. Да и тем более, я не знаю, убью ли его точно. Я, конечно, сильная ведьма, но кто знает? У него по-любому есть свои ведьмы, а это значит — у него есть защита. Я встаю и начинаю ходить по комнате, заложив руки за спину. — Мне кажется, что легче убить его будет, когда он начнет перевоплощаться после ритуала. Если я не ошибаюсь, это будет самое уязвимое время. Он будет сосредоточен на переходе, на поглощении сил. И тогда его магическая защита ослабнет. — А ты откуда столько знаешь? — спрашивает Стефан, и в его голосе звучит не обвинение, а искреннее удивление. — Алло, — я останавливаюсь и обвожу всех взглядом. — Я практически всю жизнь прожила с ведьмами. И повидала много дерьма. Ритуалы, проклятия, переходы — я через это проходила и не раз. Надеюсь, так понятно? Я получаю в ответ кивки — неохотные, но согласные. — Мне нужно выйти, — говорю я, направляясь к двери. — Иначе меня стошнит от вашего драматизма. На улице прохладно, ветер треплет мои короткие волосы, и я делаю глубокий вдох, наполняя легкие сырым осенним воздухом. Плечи опускаются, и я прислоняюсь спиной к холодной каменной стене дома. Минут пять я снова слышу, как Деймон спорит со Стефаном — на этот раз через открытое окно. Их голоса то повышаются, то затихают, и я различаю каждое слово. Мне, в общем-то, плевать на Елену. Но мне есть дело до чувств братьев. Так было всегда. Вот почему я помогаю им — на свою голову, как обычно. Елена доверяет Элайдже. Стефан доверяет Елене. Я доверяю старшему брату, потому что когда-то он был единственным, кто читал мне сказки на ночь. А вот Деймон не доверяет никому и посылает нас всех к черту, называя глупцами. Внутри снова вспыхивает ссора, потом стихает. Я слышу шаги — кто-то идет к выходу. Дверь открывается, и из дома выходит Деймон. Он меня замечает, но ничего не говорит. Проходит мимо, засунув руки в карманы, и направляется к своей машине. Я смотрю ему вслед, чувствуя, как ветер холодит щеки. Никогда не изменишься, брат. Я возвращаюсь в дом. В гостиной остался только Стефан — он сидит на диване, опустив голову и сцепив пальцы в замок. — Деймон никогда не изменится, — говорю я, останавливаясь рядом. — А если и изменится, то только ради девушки. Так всегда было. Ты ведь знаешь. Стефан поднимает голову, и в его глазах — усталая благодарность. Он кивает. Я оставляю его наедине с мыслями и выхожу в коридор. Я иду по коридору, когда вдруг слышу голос Дженны. Напуганный, срывающийся: — Уходи! Мое тело реагирует быстрее, чем мозг успевает осознать. На вампирской скорости я преодолеваю расстояние до гостиной, где происходит что-то неладное. Влетаю в комнату и замираю. Дженна стоит с арбалетом, направленным прямо на Аларика. Её руки дрожат — оружие тяжелое, и она явно не привыкла им пользоваться. На лице — страх и решимость одновременно. — Дженна, это я! — Аларик поднимает руки, показывая, что безоружен. — Не подходи ко мне! — её голос вибрирует. Я стою в стороне, в тени, готовая вмешаться в любую секунду. — Что происходит? — раздается голос Елены. Она входит в комнату вместе с Деймоном и Стефаном — они, видимо, услышали шум и вернулись. — Елена, это я, — Аларик поворачивается к ней. — Клянусь, Клаус отпустил меня. — Докажи, — Елена смотрит на него с подозрением. — Ладно, — Аларик запинается. — Когда я в первый раз остался у вас ночевать, Джереми зашел в мою комнату, когда я… — Хватит! — Дженна опускает арбалет, и её голос срывается на всхлип. — Это он! Все уставились на них. Кому как, а мне интересно, что именно Аларик не договорил. Надо будет потом спросить, — отмечаю я про себя. — Почему он тебя отпустил? — спрашивает Стефан. Аларик делает паузу — глубокий вдох, словно собирается с силами. — Чтобы я доставил послание. Жертвоприношение состоится сегодня. Комнату накрывает тишина. Тяжелая, звенящая. Я перевожу взгляд с одного лица на другое. Елена побледнела. Стефан сжал челюсть. Деймон выглядит так, будто его ударили под дых. — А я, кстати, Даниэль, — говорю я, нарушая затянувшееся молчание. Протягиваю руку Аларику. — Можно просто Дани. Я сестра Стефана и Деймона. Мы не знакомы — ну, не считая того, что я как-то запустила тебя в стену. Аларик сначала опешил — видимо, не ожидал такого в разгар кризиса. Но потом, помедлив, пожал мою ладонь. — Аларик Зальцман, — представляется он. — Не думал, что вас трое. — Я и сама начинаю это забывать, — отвечаю я с кривой улыбкой.

***

Следующие полчаса проходят в расспросах. Мы все собираемся в гостиной — кроме Деймона, который бесцельно бродит по дому, как загнанный зверь. — Ты вообще не помнишь, что случилось? — спрашивает Стефан, наливая Аларику виски. — Нет, — тот делает глоток, морщится. — Я как будто вырубился на три дня. Помню только, что там была Кэтрин. — Она под гипнозом, — объясняет Стефан. — Деймон дал ей вербену, но она не уйдет, пока Клаус не позволит. — А где Деймон? — резко спрашивает Елена. — Кажется, пошел наверх, — отвечает Дженна. Елена поднимается и выходит из комнаты. Я провожаю её взглядом — в её походке чувствуется решимость, смешанная со страхом. — Что еще я натворил? — спрашивает Аларик, опуская голову. Я решаю взять слово. — Ну, — начинаю я, загибая пальцы. — Ты убил Бонни. Не волнуйся, она жива. Так же ты ворвался в дом Дженны и начал нести чушь про вампиров и сверхъестественное. А потом ты меня взбесил, и я швырнула тебя в стену. Аларик тяжело вздыхает. — Вроде бы больше ничего конкретного не происходило, — продолжаю я. — А, и ещё ты запер Кэтрин у себя в квартире. Так, на всякий случай. Он опускает голову и упирается в неё руками. Я подхожу и похлопываю его по плечу. — Держись, Зальцман. У нас всех день не задался. — Почему Елены с Деймоном так долго нет? — спрашиваю я, жуя черешню из вазы. На мой вопрос мы слышим тихие крики со второго этажа. Я выпрямляюсь в кресле — и через секунду мы уже наверху. На вампирской скорости. Стефан, я — врываемся в комнату Деймона. Картина, открывшаяся нам: Деймон держит Елену за затылок, вдавливая ей в губы свое запястье. По подбородку девушки стекает кровь — уже слишком поздно, она проглотила. — Motus! — выкрикиваю заклинание, и Деймона отбрасывает в сторону. Стефан тут же набрасывается на него: — Что ты сделал?! Что ты сделал?! — Я спас ей жизнь, — рычит Деймон, поднимаясь. — Так я, по крайней мере, буду уверен, что она выживет. — Он переводит взгляд на Елену. — Что ты выживешь. — Как вампир! — Стефан сжимает кулаки. — Она станет вампиром! — Это лучше, чем умереть! — парирует Деймон. Я подхожу к Елене, беру её за плечи, заглядываю в глаза. Она дрожит, на её глазах — слезы. — Как ты мог лишить её выбора?! — кричит Стефан. — Выбора? — Деймон усмехается. — Да какой у неё выбор? Либо вампир, либо труп. Я выбрал первое. Елена закрывает лицо руками и кричит — глухо, отчаянно. Все замирают. — Давай, — сказал Деймон, чтобы слышала только она. — Прокляни меня навеки. Поверь мне, я переживу. Не ты первая, не ты последняя. Она поднимает на меня заплаканные глаза, вслушиваясь в слова Депймона. А потом Стефан набрасывается на брата. Я не успеваю вмешаться — слишком быстро, слишком яростно. Они катаются по полу, крушат мебель, наносят удары — один, второй, третий. Деймон оказывается на полу, Стефан заносит кулак, но Деймон хватает первое, что попадается под руку — старинное копье, украшавшее стену — и вонзает его в живот Стефану. — Нет! — кричу я, бросаясь к ним. Я хватаю копье за древко, не давая ему войти глубже. Деймон замирает. Я резким движением вытаскиваю оружие — Стефан шипит от боли, но рана уже начинает затягиваться. — Уходи отсюда! — Елена бросается к Стефану, заслоняя его. В дверях появляются Аларик и Дженна. — Что здесь происходит? — голос Аларика срывается. — Уведите его отсюда! — кричит Елена, указывая на Деймона. — Боже мой, — шепчет Дженна. Аларик пытается оттащить Деймона, но тот резко выдергивает руку, и мужчина отшатывается — испуганно, не ожидая такой силы. Я вздыхаю, подхожу к брату и хватаю его за локоть. — Отвали! — рявкает он. — Не дождешься! — рычу в ответ и тащу его к выходу. Спустя тридцать секунд мы уже в гостиной. Я отпускаю Деймона, и он, не глядя на меня, открывает бутылку бурбона. Золотистая жидкость плещется в стакан, и он выпивает залпом, даже не поморщившись. В комнату входит Элайджа. В руках он держит бархатную коробочку — ту самую, с эликсиром. — Похоже, нам это больше не нужно, — говорит он, закрывая коробочку и убирая в карман пиджака. — С кровью вампира ей эликсир не понадобится. — Он делает паузу, затем обращается ко мне: — Скажи Елене, что я вернусь к закату. Исполним задуманное. — Я передам, — отвечаю я. Элайджа направляется к выходу, но останавливается. — Мы оба знаем, что эликсир всё равно бы не сработал, — бросает ему в спину Деймон. — Проблема в том, Деймон, — Элайджа поворачивается к нему, — что ты хочешь как лучше, но на самом деле ты не понимаешь. Она никогда тебя об этом не просила. А для вампира никогда… — Это очень долгий срок, — заканчиваю я фразу, и Элайджа кивает мне. Он уходит — бесшумно, как тень. Мы с Деймоном остаемся вдвоем. Я сажусь напротив него, скрещиваю ноги. Он пьёт, я молчу. — Ты знаешь, что он прав? — наконец спрашиваю я. — Знаю, — глухо отвечает Деймон. — Но мне всё равно. — Нет, не всё равно, — качаю головой. — Тебе не всё равно. Именно поэтому ты всё портишь. Он не отвечает. И я понимаю — сейчас не тот момент, чтобы читать ему нотации.

***

Бар, в который пришел Деймон, — маленькое, полутемное заведение на окраине города. Пахнет табаком, дешевым виски и отчаянием. Он садится за стойку, заказывает двойной. За окном уже смеркается. Он не знает, что за ним следуют. Я сижу через несколько столиков, потягивая воду и делая вид, что читаю меню. Аларик появляется минут через десять и садится рядом с Деймоном. — Мне то же самое, — говорит он бармену. Я не выдерживаю, подхожу и усаживаюсь слева от Деймона. Он бросает на меня хмурый взгляд, но ничего не говорит. — А мне виски с колой, — заказываю я. Бармен кивает. — Я всё испортил, — безнадежно произносит Деймон, глядя в свой стакан. — Да, — спокойно говорит Аларик. — Ещё как, — добавляю я. Деймон переводит взгляд с одного на другого. — Но знаешь, — начинаю я, подбирая слова, я хотела сказать слова поддержки, как вдруг… — Джентльмены и дама. Что такие мрачные? Голос — бархатистый, с легкой усмешкой, притягательный до дрожи. Я точно слышала его раньше. Я поворачиваю голову и замираю. Передо мной стоит мужчина. Высокий, светловолосый, глаза — льдисто-голубые, пронзительные. На губах — полуулыбка, открывающая ямочки на щеках. Темно-красная бархатная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, темные брюки, дорогие часы на запястье. Мое сердце пропускает удар. Ты. — Ты… — шепчу я, но слишком тихо. Он слышит. — Клаус, надо полагать, — первым подает голос Деймон, не замечая моего состояния. — Собственной персоной, — Клаус переводит взгляд на Аларика. — Спасибо за тело, друг. Аларик напрягается, но молчит. — Ты заглянул поздороваться? — спрашивает Деймон, стараясь казаться спокойным. — Вы с братом влюблены в моего двойника, — Клаус улыбается, и эта улыбка могла бы растопить ледник. — Не советую вам делать того, о чем пожалеете. Деймон смеется — наигранно, холодно. — Спасибо за совет, — говорит он. — У меня случайно не получится уговорить тебя на отсрочку? Клаус смеется — искренне, будто услышал лучшую шутку в своей тысячелетней жизни. Его взгляд скользит по Аларику, по Деймону, и задерживается на мне. — Он шутит? — спрашивает Клаус, не отрывая от меня глаз. — Шутит же? Наши взгляды встречаются. И я тону в этих глазах — глубоких, хищных, опасных. — Что? — я встрепенулась, поняв, что прошло несколько секунд, а я так и не ответила. — Нет, он не шутит, — отвечаю резче, чем нужно. Мне становится неприятно от его открытого разглядывания — и от того, как сильно оно меня задевает. Я делаю то же самое, — напоминаю себе. — Но это не считается. — Да ладно, — Клаус наконец переводит взгляд на Деймона, который обращается к нему. — Что изменит один месяц? — Гороскоп, — выпаливаю я, и сама удивляюсь своей глупости. Клаус снова смотрит на меня, приподняв бровь. Деймон и Аларик тоже. — Ну, это когда от даты, времени всё меняется, — бормочу я, чувствуя, как горят щеки. — Типа судьба, рождение, смерть — всё привязано к звездам. Агх, — я машу рукой, — я думала, вы поймете шутку. Клаус усмехается — коротко, но тепло. — Скажу откровенно, — его голос становится жестче. — У меня есть вампир, есть оборотень. У меня есть всё, что нужно. Ритуал состоится сегодня. Так что, если хочешь дожить до завтра — не вмешивайся. И он уходит. Но на прощание бросает на меня взгляд — долгий, изучающий, будто ставит мысленную заметку. — Ну, ребята, — говорю я, когда дверь за ним закрывается, — я могу сказать лишь одно: это полный пиздец. Я допиваю виски одним глотком и встаю. — Дани, стой, — слышу я голос Деймона. — У меня есть план. Надо убрать оборотня. Я останавливаюсь. Поворачиваюсь. — Я согласна вам помочь, — говорю я, хотя внутри всё кричит: беги, дура, беги! Но ноги уже несут меня обратно.

***

Спустя полчаса мы с Деймоном и Алариком в квартире последнего. Тело Аларика всё ещё призрачно напоминает о том, что здесь был Клаус, но Рик уже вернул контроль. Я стою у двери, скрестив руки на груди. — Когда я говорила, что согласна помочь, — цежу я, глядя на Кэтрин, которая с самодовольным видом развалилась в кресле, — это не значило, что я хочу видеть лицо этой старой стервы. — Ты настолько глуп, чтобы вернуться? — усмехается Кэтрин, не глядя на нас. — Кто-то же должен был их пригласить, — Аларик открывает дверь шире. — Деймон, не желаешь войти? Деймон входит самонадеянной, вальяжной походкой. Кэтрин мгновенно оказывается рядом, прижимая его к стене — быстрая, как змея. — Ты пришел меня убить? — шепчет она, вжимая предплечье ему в грудь. — Даниэль, ты можешь войти, — неожиданно говорит Аларик. Кэтрин оборачивается — и в тот же миг я уже рядом. На вампирской скорости отодвигаю её от брата и прижимаю к противоположной стене. — Кто из нас тебя убьет, так это я, — спокойно заявляю я, слегка встряхивая её за воротник. Она молча сверлит меня взглядом. — Деймон дал тебе вербену, — объясняю я, — теперь мы пришли за платой. — Дальше я сам, — Деймон отстраняет меня. — Рик, Дани, можете уходить. — Уверен? — спрашивает Аларик. — Я не уйду, — заявляю я, уперев руки в бока. — Я один в этом виноват, — устало говорит Деймон. — Идите домой. Проследите, чтобы Елена не пошла к Клаусу. — Ну уж нет, — я качаю головой. — Я твоя сестра, считай меня личной охраной, но я никуда не уйду. — Виноват в чем? — подает голос Кэтрин, но ее игнорируют. — Я должен узнать, где Клаус держит оборотня, — говорит Деймон. — Зачем? — Кэтрин не унимается. — Что ты задумал? — Заткни свою пасть, — я оборачиваюсь к ней. — Тебя это не касается. Но для такой любопытной стервы, как ты, скажу твоему маленькому тупому мозгу: без оборотня не будет и ритуала. Кэтрин бросает на меня убийственный взгляд. — Не вмешивайтесь, Сальваторе, — шипит она. — Клаус убьет всех, кого вы знаете. — Мне просто нужна отсрочка, — терпеливо объясняет Деймон. — Нет, без меня. — Зря, — он почти сочувственно качает головой. — Это дало бы тебе еще месяц твоей жалкой жизни. — Точно, — Кэтрин вдруг улыбается — победоносно. — Вот только я — не тот вампир, которого он принесет в жертву. — Что? — Деймон хмурится. — Да, — она отлепляется от стены, отряхивает платье. — У него есть Керолайн Форбс и Тайлер Локвуд. Поэтому я в безопасности. — И как это пришло ему в голову?! — рявкает Деймон. — Эй-эй-эй-эй, — Кэтрин поднимает руки, защищаясь. — Я просто пытаюсь прожить достаточно долго, чтобы выбраться отсюда. И не собираюсь подставляться под ваши глупые планы. Я делаю шаг вперёд, сажусь на барный стул. — А что, если у Елены в организме — кровь вампира? — спрашиваю я небрежно, разглядывая ногти. — Что?! — голос Кэтрин взвизгивает. — Представь, как будет весело, — подхватывает Деймон, понимая, куда я клоню, — сражаться с Еленой за любовь Стефана. Ну, не знаю, вечность? Кэтрин замирает. Пауза — и она сдается. — Гробница, — цедит она, едва сдерживая злость. — Он держит их в гробнице. На старом кладбище. — Спасибо, — Деймон разворачивается к выходу. Я тоже встаю, но на пороге оборачиваюсь. — Кэтрин, — говорю сладким голосом, — передай Клаусу, что я хочу с ним поговорить. Ой, прости, ты же не можешь. Я расхохатываюсь, наслаждаясь её перекошенным лицом, и выхожу. Мы с Деймоном разделились, чтобы быстрее найти гробницу. Он пошел одной дорогой, я — другой, но оставалась достаточно близко, чтобы слышать каждый его шаг. Еретический слух — штука полезная. И вот я слышу: Деймон на кого-то наткнулся. — Кого ты планируешь спасти? — голос незнакомца — напряженный, враждебный. — Блондинку или волка? Ты правда думал, что Клаус оставил их без охраны? — Надеялся, — отвечает Деймон. Звук борьбы. Всплеск магии — ведьмак. Деймона отбрасывает; я слышу, как он ударяется о дерево. — Ты правда думал, что он пришёл один? — шепчу я на ухо ведьмаку, подкравшись сзади. Не дожидаясь ответа, я запускаю руку ему в спину — магический щит трещит, но не выдерживает, — и вырываю сердце. — Каждый день — одна морока, — вздыхаю я, подходя к брату. И тут — выстрел. Пуля летит прямо в мою грудь. Я успеваю остановить её за дюйм от сердца — магия скручивает снаряд, и он падает на землю. Я поворачиваюсь к парню с ружьем. Молодой, трясущийся, с горящими глазами. — Ты его дружок, да? — спрашиваю я риторически. — Где Керолайн? — кричит Мэтт, наводя дуло на нас. — Что он здесь делал? — Слушай, не время строить из себя героя, — устало говорит Деймон. — Где она?! — Я на твоей стороне, — Деймон поднимает руки, показывая, что безоружен. В следующую секунду я уже за спиной парня, выхватываю ружьё. — Слушай сюда, маленький герой, — произношу я ледяным голосом, заставляя его повернуться. — Хочешь верь, хочешь нет — мы хотим найти девушку с парнем и спасти их жизни. Но если ты помешаешь нам — помешаешь мне — здесь прибавится на один труп больше. Ты меня понял? Парень бледнеет и быстро кивает. — Умница, — улыбаюсь я и бью его прикладом. Он оседает на землю без сознания. Через три минуты мы находим гробницу. Внутри — Керолайн и Тайлер. Ослабленные, но целые. — Давай ты пойдешь один, — говорю я Деймону. — А я пока посторожу снаружи. — Ладно, — он не спорит. Он заходит, освобождает пленников. Когда они выходят — Деймон, Керолайн, Тайлер, и этот парень, уже очнувшийся и оглушенный, — времени на знакомства нет. Луна уже высоко. — Начинается, — шепчет Тайлер, хватаясь за живот. — Хватай вундеркинда и пошли, — бросает Деймон. Мы бежим. Лес мелькает мимо, ветки хлещут по лицу. Тайлеру становится хуже с каждой секундой — он стонет, спина выгибается, кости хрустят. Деймону звонит Стефан. Я слышу каждое слово: Елену забрали. — Я позабочусь об этом, — бросает Деймон и сбрасывает звонок. Тайлер уже не идёт — он падает на колени. — Дей, вам нужно уйти, — хрипит он. — Я не смогу долго сдерживаться. Уходите! — Тайлер, всё будет хорошо, — Керолайн пытается его удержать. — Уходите! — У нас еще есть время добраться, — начинает Деймон. — Я НЕ УСПЕЮ! Тайлер взрывается. Оборотень огромный, серый, с горящими желтыми глазами, вырывается из человеческой оболочки и кидается на Деймона. Брат отбивается, но зверь сильнее — он прижимает его к земле, клыки всё ближе к горлу. — Деймон! — кричу я, хватая оборотня за загривок. С рывком отдираю его. Тайлер рычит, но отступает — в его глазах мелькает узнавание, ужас. — Убирайтесь отсюда! — орет он уже почти звериным голосом. — Идите в подвал Локвудов, — командует Деймон, поднимаясь и вытирая разодранное плечо. — Там он вас не тронет. А если нет — воспользуйтесь ими. Он бросает парню деривативные пули. Они убегают. Мы с Деймоном переглядываемся — и на вампирской скорости исчезаем в темноте. Квартира Аларика. Клаус сидит в кресле — расслабленный, почти скучающий. Рядом, у окна, замерла Кэтрин. — Где Елена? — спрашивает она, стараясь казаться равнодушной. — Я отправил ее с Гретой, — отвечает Клаус, не глядя. — Уже скоро… Дверь открывается. Деймон входит, не спрашивая разрешения. — Я не помню, чтобы тебя приглашали, — спокойно говорит Клаус. — Я пришел попросить, чтобы ты отменил ритуал, — заявляет Деймон. — Мы это уже обсуждали. — Да, но это было до того, как я освободил оборотня с вампиром и убил твоего колдуна, — выпаливает Деймон. Клаус вскакивает. — Прости, что?! — Можешь убить меня за это, — Деймон не отступает. — Мне всё равно. Я всё это сделал. Я выхожу из тени и встаю между ними. — Поправочка, — поправляю я, — это всё мы. Так что, если хочешь убить Деймона, придется разобраться со мной. А я, как ты знаешь, не хилая. Клаус смотрит на меня. Долго. Нечитаемо. — Катерина, оставь нас, — говорит он, не отводя взгляда. — Даниэль, уйди, — просит Деймон. — Я не уйду. — Я сказал — уйди, — в его голосе железо. — Какой бы ты храброй ни была, я здесь старший брат. Соизволь выйти. Спорить бесполезно. — Это первый и последний раз, когда я тебя слушаюсь, — цежу я. — Но защищать тебя я буду всегда. Потому что мы — семья. И только это имеет значение. Я бросаю на Клауса убийственный взгляд. Он улыбается мне в ответ — открыто, с ямочками на щеках. Чёрт бы тебя побрал, какой же ты сука милый, — думаю я и выхожу. Я останавливаюсь за дверью и слушаю. Кэтрин рядом — тоже подслушивает. — Я слышал про тебя, — голос Клауса. — Безумный импульсивный вампир, влюбленный в девушку своего брата. Я знал, что один из вас захочет меня остановить. Не знал — кто именно. Деймон молчит. — И что теперь? — спрашивает он наконец. — Ничего, — в голосе Клауса — улыбка. — У меня есть запасной план. Как и всегда. Всё становится на свои места. У Клауса всегда есть запасной план. И теперь нам — реальный пиздец. Я перестаю слушать. Погружаюсь в свои мысли, перебирая варианты. Потом резкая темнота. Все произошло за секунду. Кэтрин не упустила возможность вернуть должок за все года. Пирс вырубила меня, приложив головой о косяк двери. К этой стерве нельзя было поворачиваться спиной.

***

Резкий вдох. Открытие глаз. Как вдруг понимаю — я не в квартире. Огонь. Факелы. Расчерченные огнем круги. Елена, стоящая в кругу. Рядом лежит Дженна без сознания. Несколько фигур в темноте. Я на ритуале. Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт. Меня перенесли. Или усыпили и притащили. Неважно. Главное — я здесь, где быть не должна, и понятия не имею, как это остановить. Но отступать поздно. Держись, Даниэль, — говорю я себе. — Это ещё не конец.