Пыль, звёзды и другая сторона

      «Крыло»-рейнджер наконец обретало первозданную форму, как и реальность вокруг. Свернутые измерения кротовой норы, украшенные многочисленными проекциями далеких и близких звезд, неизвестных науке пространств вели через выход в неизвестность.       Корабль наконец начал слушаться руля.       Светлый лимб должен был знаменовать выход из надпространства, так, по крайней мере, предполагалось. Но, подводя корабль чуть ближе, Купер обнаружил, что брешь была скорее не выходом, а входом: за «порогом» открывалось просторное сводчатое помещение, совершенно явно — рукотворное, более того: созданное человеком.       Громадные поддерживающие колонны, видимые извне, обозначали значительный вес сверху. Отсутствие окон и прочих источников естественного освещения — что это место находится глубоко под «землей», где бы она ни была.       Как бы там ни было, если это было их пунктом назначения, то придется исследовать это странное место.       В снопах частиц рейнджер вынырнул из надпространства-«балка», раскрывшегося порталом посреди подземной лаборатории.       Помещение не освещалось извне, зато достаточно света давали выходы «балков» в разных местах: в углах, полусферы, свисающие с потолка, причудливые «сталактиты», поднимающиеся прямо из базальтовых плит пола.       Кораблик без труда поместился посередине бывшего эллинга. Купер спрыгнул вниз из открытого кокпита «крыла».       Вопреки ожиданиям пространство было вполне осязаемым, пол не разверзался под ногами, звуки шагов эхом отдавались в пустоте лаборатории. Купер вытащил встряхнул и включил походный фонарь, который загорелся каким-то причудливым, призрачным светом. Среда была чрезмерно плотной — свет распространялся слишком очевидными радужными волнами.       ТАРС, по-прежнему компактно утрамбованный на «заднем сидении» похищенного летательного аппарата, не спешил покидать рейнджер. Если «уязвимому эмоциональному существу» вдруг вздумалось поискать приключений — это категорически его право и привилегия.       Строго говоря, от воли Купера и ТАРСа в кротовой норе ничего не зависело. Купер вспомнил слова Дойла о том, что законы физики здесь не работают. Значит, это было именно то место, где им бы следовало оказаться.       Лаборатория на вид была громадная: сводчатые потолки уходили на высоту трех этажей, а кое-где, где не было перекрытий, были видны еще большие высоты. Эллинг. Здесь когда-то были большие модули и их элементы...       «Одиссей», потом «Лазарь» и, наверное, «Эндьюренс».       Холодный пот прошиб под плотным гермокостюмом. Это лаборатория НАСА, где когда-то строили громадные корабли для выхода за орбиту Сатурна. Но теперь это место выглядело так, будто его атаковали представители неизвестной внеземной цивилизации, оставив после себя прорехи во времени-пространстве.       — Что это за место? — язык едва подчинялся. Потому что на сооружение рук человеческих это все уже мало походило.       — Другая сторона, — со всем возможным спокойствием сообщил ТАРС.       Купер обернулся к рейнджеру, застывшему у края «балка». Робот все еще не торопился к человеку на выручку. Бездушная железяка.       — Отлично, — с энтузиазмом отозвался Купер. — Молодец, главное — все понятно.       — Это «слепок» места, Купер. Если ты о лаборатории, то, возможно, речь идет о той самой подземной лаборатории НАСА, где случился неудачный эксперимент с горизонтом событий.       — Что за эксперимент?       — Группа ученых под руководством Вольфа Эдмундса пыталась воссоздать условия миниатюрной черной дыры — экстремальных условий пространства-времени, чтобы попытаться открыть вход в надпространство.       Купер даже не пытался делать вид, что хоть что-то понимает в происходящем.       — ТАРС, знаешь, не думал, что это скажу... по-моему, эксперимент получился удачным.       Длинный коридор-галерея вел в центральный зал — еще большее по вместимости помещение с изолированными боксами по бокам. Очевидно, когда-то его использовали для демонстрации возможностей по открытию микро-кротовых нор — зал казался прошит «балковыми» нитями, выбросами и полусферами.       Противоположная от входа стена дрожала и искажалась, там, куда продолжался коридор, плиты змеились и казались вибрирующими в отблесках частиц и ручного фонаря Купера. А чернота коридора завивалась угрожающим вихрем темноты там, куда не доставало основное освещение из центрального зала.       Осторожно ступая по тонким нитям «балков», перешагивая особенно крупные, Купер приближался к двум боксам, расположенным справа от выхода из галереи. Во-первых, они казались безопаснее, во вторых — лучше освещены. В третьих...       — Здравствуйте, Джозеф Купер.       Дверь, освещенная по контуру, мягко отъехала по пазу в сторону. Времени на рациональное, на осознание просто не было. Голос принадлежал человеку. Смутно знакомому, из далекого-далекого прошлого.       — Здравствуйте, Эдмундс.       Бокс-лаборатория, до высоты колен «залитый» выходами не-вещества, искажался сильнее окружающего пространства. Стандартное оборудование да и мебель кое-где были в довольно неплохом состоянии, можно было рассмотреть предметы и опознать их принадлежность и предназначение. Но вот громада «балка» в почти человеческий рост перед столом... Впрочем, сомнения развеялись также скоро, как только именно из этой «глыбы» повторно раздались слова приветствия.       — Не сказал бы, что рад вас видеть — но в бесконечности компания никогда не будет лишней.       На удивление не лишившийся дара речи Купер подошел поближе, чтобы осознать, куда здесь лучше отвечать.       Человек, наполовину «вросший» в «балк», неспособный пошевелиться и тем более выбраться.       Физик-ядерщик Вольф Эдмундс.       — Я... не собираюсь здесь задерживаться, — предупредил несколько ошалевший Купер.       — Знаю, — прозвучало в ответ с достаточной долей равнодушия, чтобы гость поверил. В получеловеческой-полупространственной массе сновали распадающиеся снопы света, черты лица оказались навсегда утрачены. Что осталось от него?       Купер поддался жалости:       — Вас можно отсюда вытащить?       Масса выразила презрение невежеству Купера раздраженно заметавшимися сгустками частиц и проигнорировала порыв.       — Не думаю. Но есть кое-что, что вы захотите увидеть.       На более или менее опознаваемом столе перед «Эдмундсом» был раскрыт обыкновенный ноутбук, довольно допотопный, похожий на те, которые Куп, в бытность фермером, использовал в количествах для контроля техники.       Монитор синими и зелеными полосами шифровал сигнал.       Код.       — Координаты времени и пространства.       Кажется, «балк», некогда бывший Эдмундсом, обреченно выдохнул:       — Это время и место твоего появления в Солнечной системе. Координаты, которые были рассчитаны Амелией и с помощью КЕЙСа ушли к ТАРСу прямо перед закрытием Тессеракта. И не только КЕЙСу.       Вот теперь Купер и в самом деле перестал понимать происходящее, хоть и получил ответ на давно интересовавший его вопрос.       Хорошо... Хорошо, допустим. Но как потом эти координаты оказались в распоряжении Мерфи, или кого еще, кто так своевременно и удачно оказался на месте возвращения Купера?       — Вы не понимаете? Впрочем, двумерным существам тоже было бы тяжело понять что-либо за пределами их листа бумаги.       «Балк» Эдмундса засиял собственной научной неотразимостью и новыми вспышками частиц.       — Надпространство не содержит четырехмерную шкалу «пространства-времени», привычную нам. Прошлое и будущее перестают быть разделены моментом «сейчас». Здесь есть только «всегда». Ваша дочь, мистер Купер, точно представляла, где вас искать. И когда.       Код повторялся. Двоичный код и азбука Морзе. Без особенного труда Купер «прочитал» имя, сопровождающее послание.       Что ж, Мерфи не догадывалась, она точно знала.       — Подождите-ка, Эдмундс, какого ч...       — Вы имеете в виду, как сигнал оказался с нужной стороны пространства? На это ответ простой. Я в некотором роде в долгу перед Амелией.       — Амелия... — Купер очень надеялся не услышать этого имени в исполнении Вольфа Эдмундса. — Она допустила ошибку. Она решила закрыть петлю — отсекая варианты. Чтобы вы остались на Земле. Может быть, прожили другую жизнь. Совершенно отличающуюся от того, что вам выпало.       «С.Т.О.Й»       Купер затаил дыхание.       — Она хотела, чтобы вы остались в живых.       Полу-Эдмундс издал нечто, прозвучавшее как вздох. Интересно, как и чем он дышит — здесь.       — Но «переписать» реальность нельзя. По крайней мере, без последствий. — В голосе Эдмундса послышались нотки то ли раскаяния, то ли досады. — Я всего лишь возвращаю ей, что должен.       Назойливый, далекий звук, выросший то ли из шуршания, то ли из треска, приближался и становился все громче.       — Уходите. Захватите свое прошлое с собой. — Эдмундс зазвучал враждебно. Голос задрожал, прерываясь.       Купер огляделся так, будто речь шла о какой-то конкретной вещи. Оказалось, что он догадался правильно: металлический ящик, блок управления с какой-то машины. Или небольшого самолета. Скорее всего, беспилотника...       — Купер? — в передатчике шлема послышался ровный голос робота, видимо, соскучившегося в одиночестве. — Нам пора. Пространство скоро будет свернуто.       Темнота вокруг становилась угрожающей. Окружающая действительность искажалась, и волны света причудливо преломлялись в неравномерной среде.       Купер уходил, пятясь, прочь от стеклянных стен, сквозь которые еще был виден столп творения, когда-то бывший Вольфом Эдмундсом. Физики не боятся ни времени, ни смерти, ни одиночества — в бескрайнем океане за пределами реальности. Возможно, рано или поздно он распадется на частицы окончательно. Или станет частью ядра нового светила. Кто знает...       — Купер, скорее! — ТАРС, похоже, не только ожиданием мучился.       Ощущая в руках вполне весомую тяжесть блока управления, Купер двигался к «выходу». Приходилось тяжелее: фонарь, чтобы освободить руки, пришлось выключить и засунуть в один из карманов с клапанами по бокам гермокостюма. Да и блок управления был увесистой штуковиной не самых компактных размеров.       — Сейчас, сейчас...       Дыхание потяжелело, для ста двадцати четырех лет — неудивительно... Лавировать среди этих причудливых выростов с тяжелой ношей было непросто, а в темноте и наощупь — та еще боевая задача.       — Мне удалось установить, что это за место. Это — одно из трех, связанных искусственными кротовыми норами. Подземная лаборатория — «Одиссей» — база на планете его имени.       — Не спеши так, ловкач, то есть отсюда можно выбраться прямо на планету Эдмундс?       — Если очень упростить, то да. Можно было.       — И в чем загвоздка? — Купер был счастлив — впереди замаячил светящийся лимб и черный на его фоне рейнджер.       — В том, что реальности операторов сейчас вступили в неразрешимый конфликт. И Эдмундс, если вы слышали, отступает.       Никогда еще Купер так не уставал от этого наукообразного вздора. Но он должен успеть кое-что сделать до вылета.       Теперь была его очередь.

***

      Эллинг с порталом вместо куска стены и потолка, был ярко освещен маленькими салютами умирающих частиц. Снопы их сновали во всех направлениях, как растревоженная лучом фонаря стая мотыльков.       — Мне удалось запустить ретрансляторы «Одиссея». Они могут обеспечить нам недурной обмен данными между галактиками. К сожалению, после изысканий Вольфа Эдмундса что-то пошло не так — обмен прервался, и передача стала односторонней, только в сторону системы «Гаргантюа». Мощность слабая, но кое-что пропускает. Надеюсь, нам будет достаточно.       — Сделай одолжение, приятель, прекрати трещать, как старая перечница на благотворительном базаре.       Если в этом лабиринте и есть что-то постоянное, то Купер был намерен этим воспользоваться. Весточка из будущего — для себя самого.       ТАРС благоразумно умолк, но индикатор тревожного оповещения начал испускать однозначные сигналы. Края выхода обратно в прореху «балка» начинали затягиваться едва видимой серебрящейся дымкой.       — Минута сорок до старта. Мы рискуем осесть здесь навсегда, в компании Эдмундса.       Можно было бы и без напоминаний.       — Где в этой модной колымаге кабель бортового питания? Тебе придется и свой предоставить... Ой, брось, чего я там не видел.       Купер, не теряя времени, подключил блок беспилотника к сети. Среагировав на поданную энергию, блок управления беспилотником издал невнятный треск, затем удовлетворенно пискнул: индикатор питания мигнул и пополз вверх.       Открыв консоль управления на мониторе самого робота, Купер по памяти вводил координаты той самой подземной лаборатории, куда Джозеф Купер обязан был попасть. Чего бы ему это не стоило.       — Тридцать секунд до старта.       Да, приятель, уже почти. Осталось совсем немного.       Убедившись, что цифры вбиты правильно, он уповал на здравый смысл себя — тогдашнего.       Теперь он тоже сделал все, что мог — ящик блока управления остался лежать на полу темной галереи, пока рейнджер, по пути задраивая кокпит, взмывал в закрывающийся лимб.       — Двенадцать секунд...