Become me

*Chase & Status – Midnight Caller

Стрелки часов перевалили за полночь, когда Чонгук, собираясь отправиться в душ, слышит тихий стук в дверь. - Странное время для гостей, - бормочет под нос, распахивая дверь. – Чимин? Нерешительность в глазах ночного гостя быстро сменяется, когда он, заходя внутрь, притягивает лицо Чонгука к себе, а после- целует. Это не похоже на то, что произошло между ними днями ранее. Этот поцелуй, словно глоток свежего воздуха. Словно все несказанное становится вдруг понятным без слов. Чонгук бережно, будто хрусталь, обхватывает лицо мальчишки руками, углубляя поцелуй. Его пухлые губы так приятно целовать, что Чонгуку кажется, будто он теперь не сможет без этого. Чимин кладет свои ладони поверх его, а после – проводит нежно рукой, издавая приятный стон. Ему страшно и волнительно, ведь мужчина его старше, а еще – его начальник. Но он не готов больше сдерживать в себе эмоции. Пусть лучше эта ночь случится, чем всю жизнь жалеть о том, что так и не попробовал. Чонгук же продолжает его целовать, уже прижимая к себе крепко, что распаляет их обоих. И Чимин отвечает, прижимаясь к нему в ответ, когда чувствует легкий толчок, будто немой вопрос застывает в воздухе. Конечно, он знал, на что идет, когда приезжал к нему ночью. Но так сильно хотелось тепла сегодня, что он переступил через все страхи, стоя перед дверью мужчины. Кислорода в легких становится все меньше, когда Чонгук, наконец, отрывается от губ Чимина, проводя по ним большим пальцем. - Снова сбежишь? - Нет, - просто улыбается тот, - не сбегу. Если ты захочешь. - Ты все еще сомневаешься, - хмыкает Чон, медленно стягивая с Чимина куртку. – Весь дрожишь, - вновь возвращает себе вкус его губ, проходясь по ним своими, чтобы удостовериться – не сбежит. Тянет его за собой в комнату, снимая после и свитер, и нежно касаясь оголенных участков кожи. - Такой сладкий. Сводишь с ума, - припадает губами к шее, нежно покусывая, чтобы вновь сорвать стон с губ Чимина. Чимин же откидывает голову, чтобы предоставить тому как можно больше возможности касаться. Кажется, еще немного, и от таких поцелуев ноги перестанут его держать. Чонгук хватается за края футболки, медленно стягивая ее, лаская взглядом нежную кожу, а после – проводя рукой. Хрупкость тела мальчишки действительно сводит с ума, вырывая из груди вздох восхищения. Осторожно укладывая Чимина на постель, он припадает губами к шее, опускаясь с поцелуями до ключицы, а после – добираясь до возбужденных горошин сосков, что, кажется, являются такими чувствительными, ведь Чимин так прекрасно выгибается на встречу, давая понять – ему все нравится. Нравится, как горячее дыхание опаляет кожу. Нравится, как нежно Чонгук целует, трепетно обводя пальцами каждый сантиметр. Нравится, как Чонгук смотрит на него. Нравится ощущение себя в его руках. - Я подготовился, - шепчет Чимин, тушуясь, - ты можешь.. можешь не беспокоиться об этом. Его то редкое стеснение, что все же жило в нем, вновь показывается наружу, заставляя Чонгука улыбнуться, целуя маленькие пальчики после. - Лишаешь меня такого удовольствия? Ну уж нет, - тянет мужчина, - я хочу все сделать сам. Вот только.., - замирает на полуслове, окидывая взглядом комнату, - у меня вроде нет ничего. - Ничего? Ты о чем? - Ну там, смазки, и прочего. - Ты что, монах? Чонгук чуть сильнее сдавливает его грудь, срывая вновь желанный стон с губ. - Просто не вожу никого домой. Все нужное храню в машине. Для Чимина эти слова звучат довольно странно. «Он не приводит никого в дом», учитывая, что сам он уже даже ночевал тут однажды. В его постели. - В..в моей куртке, в кармане. Все есть. - Никуда не уходи, - чмокает его Чонгук, а после чуть не бегом срывается в гостиную. Слишком не хочется оставлять такого Чимина одного надолго. - Теперь банановый, - раздается смех из гостиной, когда Чонгук находит, кажется, смазку и презервативы. - Заткнись, - вновь смущается Чимин, - мне нравится аромат, - добавляет чуть тише. Чонгук возвращается, кидая на постель рядом с Чимином баночку и упаковку защиты, а после вновь осторожно проводит по ореолу сосков. Чимин так сильно его сейчас хочет, что не в силах дождаться, когда же мужчина уже перестанет, наконец, над ним измываться. Приподнимается, цепляя пальчиками края домашней майки, и медленно поднимается вверх, стягивая вещь. Вздох восхищения срывается и с его губ, когда перед ним вновь открывается вид на великолепное тело. Сам Бог, не иначе. Крепкие мышцы, что перекатываются при каждом движении, так сексуальны, что Чимин невольно облизывается, предвкушая, как будет вновь ощущать себя в безопасности, прижатый к этому телу. - Нравится? – спрашивает самодовольно Чонгук, замирая на его восхищенном взгляде. - Будто не знаешь, - сглатывает Чимин, оставляя невесомый поцелуй, словно желая, наконец, попробовать Чонгука на вкус. Чуть притягивает его, цепляя зубами мочку, а после – целуя, чем вызывает ощутимые мурашки. Ему тоже жуть как хочется осыпать его кожу поцелуями, от того толкает Чонгука, давая понять, чтобы тот улегся на спину. Проходится вновь взглядом по накаченному торсу, смуглой коже, небольшим оставленным шрамам, и вдруг целует осторожно каждый из них. Как никто и никогда не целовал раньше. Чимину хочется больше, поэтому опускается ниже, очерчивая языком каждый кубик, а после чуть отстраняется, ослабляя завязки и стягивая спортивные штаны. Легонько проводит пальцами по крепким бедрам, восхищаясь каждым сантиметром чонгукова тела, будто забывает, насколько сам сейчас прекрасен в глазах Чонгука. Нежно целует внутреннюю сторону бедра, чем заставляет мужчину дернуться, ведь такого тот точно ни с кем не переживал. Даже в те долгие пять лет. Чонгук никогда не видел такого восхищения в чужих глазах. Особенно в глазах того, кого любил всем сердцем. Всеми мыслями. Его никогда так не целовали. И так не хотели. Пухлые чиминовы губы (словно самая грязная мечта) продолжают исследовать его тело, и Чонгуку кажется, что он кончит уже сейчас, от того, какими нежными ощущаются поцелуи мальчишки. Чимин же цепляет зубами края боксеров, открывая доступ к тазовой косточке, которую прикусывает следом, вызывая очередной вздох. - Иди ко мне, - шепчет Чонгук, ища его будто наощупь, чтобы вновь целовать, целовать, целовать. Он и не знал, выходит, раньше, каково это – хотеть вот так, чтобы и тебя хотели так же. Чимин накрывает его губы своими, а Чонгук торопится уже снять с Чимина последнюю преграду, что не дает касаться к коже, не дает почувствовать его всего. Меняет их позиции, нависая сверху, от чего кажется, что накрывает Чимина всего, без остатка, собою. Вновь целует, впервые сминая в руках его оголенные бедра, кожа которых ощущается нежнее шелка. - И ты хотел лишить меня удовольствия тебя подготовить? – шепчет он, нежно прикусывая мочку следом. Лицо Чимина, кажется, заливается краской вновь, и хорошо, что это сейчас недоступно для чонгуковых глаз. Мужчина нащупывает смазку, открывая баночку, и выливает достаточное количество на пальцы, размазывая быстрыми движениями, чтобы поскорее согреть. Понимает, что неприятных ощущений не избежать, даже если Чимин и подготовлен, от того опускается поцелуями ниже, проходясь языком по его члену, пока его руки, раздвигая ноги шире, добираются, наконец, до такой заветной дырочки. Ему так пиздецки хочется уже и самому поскорее оказаться внутри, когда сразу два пальца попадают внутрь, медленно проходясь по кругу. Чимин с ходу дергается, ощущая холод смазки, но шепот Чонгука так успокаивает, смешиваясь с поцелуями, которые, кажется, покрывают все тело, что Чимин почти сразу привыкает, прикрывая вновь глаза и откидывая голову. Чонгук не торопится, наслаждаясь видом уже извивающегося под ним мальчишки, что подвиливает бедрами в такт его движений. - Ты собрался до утра там своими пальцами возиться? – бросает грозно Чимин, давая понять, как сильно уже хочет большего. - Тебе так не терпится? – продолжает играться Чонгук, хотя и спорно, кому из них уже не терпится больше. - Я уже готов, прекращай меня мучать, - стонет жалобно тот, - пожалуйста, - нежно проводит по волосам, вновь цепляя прядь и прокручивая ее в своих пальчиках. - Что ж, - шумно разрывает упаковку с презервативом Чонгук, - начнем. Ноги Чимина быстро оказываются закинутыми на плечи, а головка уже подбирается к растянутому колечку мышц, что все еще кажется пиздецки тугим, не смотря на все старания. Чонгуку кажется, что внутри так тесно, будто и не хватит места для движений. - Расслабься, - шепчет, опускаясь к нему для поцелуя. И Чимин расслабляется, позволяя инспектору первый резкий толчок. Чонгук продолжает целовать, двигаясь неспешно, хотя ему уже очень хочется сорваться с катушек, чтобы до конца, до упора. Чтобы сорвать, наконец, свое имя с губ. И в то же время, хочет нежно, бережно, чтобы мальчишке понравилось. Чтобы и дальше стонал так же сладко, заполняя собой все пространство. Мощные руки Чонгука так по-свойски сжимают бедра, что Чимин готов в них раствориться, растаять, растечься, словно лужа, чтобы потом собраться вновь, прося о большем. Рваные движения становятся быстрее, и Чонгук меняет положение, укладываясь на бок, и подтягивает Чимина к себе, прося повернуться спиной. Закидывает ногу на свою, меняя угол входа, и придерживает его бедро, ища второй рукой его член, чтобы доставить тому сейчас как можно больше удовольствия. Целует его шею, вновь добираясь до мочки и прикусывая, а после – сразу в губы, которые так искали его собственные. Целует, словно изголодавшийся, будто был с ними знаком, но разлучен надолго. И Чимину эти поцелуи очень нравятся. - Быстрее, инспектор Чон, - шепчет он, двигаясь на встречу и желая, наконец, получить свой оргазм. - Будет исполнено, - отвечает в тон Чонгук, попадая по нужной точке, от чего ощущения тысячами огоньков разрываются сейчас под закрытыми веками Чимина. Чонгук действительно ускоряется, понимая, как давно и сам такого не испытывал. А, может, вообще никогда? Он кончает бурно, не желая растягивать, и парой мощных толчков и движений руки доводит до оргазма Чимина, что громко вскрикивает, изливаясь в его руку. Оба тяжело дышат, стараясь пережить то, что произошло между ними, ведь ощущается по-особенному, так, как никогда и ни с кем ранее. - Не засыпай, малыш, - шепчет Чонгук, целуя скулы. – Нужно в душ. - Если только с тобой, - томно шепчет Чимин. – Отнесешь меня? А Чонгук жмурится от этой просьбы, ведь всегда так ждал этих слов раньше. Осторожно подхватывает Чимина, чувствуя, как младший в его руках расслабляется, готовый уснуть. И Чонгуку, кажется, предстоит себя сдержать, чтобы это действительно был просто душ. Он аккуратно ставит его на пол душевой, настраивая нужную температуру, что проверяет на своем теле, а после подставляет и Чимина под теплую струю воды. Выливает пахнущий горьким шоколадом гель, намыливая сначала мальчишку, а после – себя, и понимает, что в эту ночь они будут пахнуть как-то по-собственнически одинаково. - Не спи, - шепчет со смешинками в глазах, быстро смывая с Чимина пену. Хочется стоять вот так долго, сжимая в руках это хрупкое тело, но Чимин уже валится с ног, и Чонгук перестает его мучать, выключая воду и заматывая мальчишку в полотенце. Заботливо просушивает его волосы, а после относит вновь в комнату, укладывая на постель и ложась рядом. Чимин тихонько подползает к нему, в поисках вечной теплоты, и засыпает, уткнувшись носом-кнопкой в его плечо. И Чонгук засыпает следом, даже не успевая ни о чем подумать.

***

Первое, что хочется сделать, проснувшись утром – сгрести мальчишку в объятия, чтобы уткнуться носом в макушку, вдыхая аромат своего шампуня. Только соседняя половинка оказывается пустой, от чего Чонгук приоткрывает глаза в надежде все же обнаружить его где-то поблизости. - Сбежал все-таки, - вздыхает тяжело, обещая себе не расстраиваться. Выходит в гостиную, уже заведомо зная, что Чимина в его квартире нет. Зато есть приготовленный завтрак, забитые продуктами полки холодильника и маленькая записка: «Доброе утро, инспектор Чон» *I need to be your lover, I need to get into your life. I'll be yours, for ever more Make me yours, for ever more. *Мне нужно быть твоим возлюбленным, Мне нужно войти в твою жизнь. Я буду твоим дольше, чем навсегда, Сделай меня своим больше, чем навсегда...