Диссоциация

«Я крашу губы гуталином, Я обожаю чёрный цвет И мой герой, он соткан весь Из тонких запахов конфет». группа «Агата Кристи»

3.

Фиолетовая наклейка третий раз легла криво. Переклеивать – рискнуть, что отлетит раньше времени. Хороший ниндзя знает кодекс, одно из основополагающих правил которого – уметь маскироваться. Конечно, можно было использовать временное перевоплощение, но на это уходило много чакры, а её объемов к званию героя и гения скрытого листа не прилагалось. Оставалась только физическая маскировка. Пятая дала ему задание, которое по-хорошему должен выполнять один из великих саннинов, но тот был где-то с его учеником уже давно. В итоге придётся идти на границу в маленькую Богом забытую деревушку, чтобы получить сведения об Акацки именно ему. Из зеркала уже смотрел другой человек, пришедший в его жизнь давно путём проб и ошибок, будто бы сам собой. Хотя кого тут обманывать. Эти каштановые волосы, фиолетовые полоски, милая улыбка. Он сам понимал, что оправдания нелепы. Этот образ был словно кем-то другим, могущим позволить себе что-то, чего не мог его создатель. Например, не чувствовать вечную тоску и не жить в вечном омуте прошлого, скучая по давно и навсегда ушедшим. Он был решительнее, чувствительнее и знал секс не только по книгам. Кодекс гласил, что ниндзя не должен показывать эмоций, и не руководствоваться ими при выполнении миссии. Интересно, если бы правила не значили так много и не служили символом сохранения жизни – смог бы он тогда? Смог бы не просыпаться в холодном липком поту посреди ночи от бесконечного кошмара, в котором было столько крови, а проснувшись, не бежать к раковине и не смывать эту кровь с руки раз за разом…«не отмывается». Перед долгими миссиями походы на кладбище совершались вне своего обычного распорядка дня. Эта привычка появилась в тот день, когда он узнал, что на девять месяцев будет привязан заданием к дому и жене сенсея. У могилы подруги пытался найти в себе силы рассказать, что скоро родится новое поколение, которое не узнает войны, и порадовать ее этим. “Жаль, что нам не повезло родиться чуть позже”. Ну или его лучшему другу, чьё имя выбито на мемориальном камне героев. В этот раз он не пошёл. Миссия не должна была занять много времени, но невозможно было отделаться от странного предчувствия – что-то пойдёт не так. Дружба – удобное слово. Твои чувства подобны ветвистому дереву с огромной кроной, в которой может быть скрыто, что угодно, но ты уверен, это точно она – дружба. А вот если сомневаешься, что в тебе со всей неоднозначностью и противоречивостью, в поисках определенности, этим словом очень удобно обесценить, всё упростив – в этом суть любого шаблона. Тогда из дерева чувств остается грубый и глубоко обтесанный брусок, на котором даже не видно, где был хоть один сучок. Как легко разбрасываться этими шаблонами, герой – предатель, гений – идиот, – и от огромных неповторимых деревьев остаются одни бруски. Хорошо, что он захватил фотоаппарат, может успеет заснять облака, в которых увидит того самого друга. Облака всегда были разными – ни секунды постоянства, и ему нравилось уходить от набившего оскомину за долгие годы шаблона в этих фото. На часах было пять пополудни, когда он оказался неподалеку от ворот деревни, а встреча назначена на девять вечера. Из рюкзака быстро была изъята одежда его альтер-эго, а взамен рюкзак получил форму. Прямо на входе была сувенирная лавка с масками, он решил купить ту, в которой ему будет комфортно скрыть даже это лицо, и по которой «предатель» сможет его узнать наверняка, ведь они вместе когда-то служили в АНБУ. Занять столько времени было решительно нечем. Недалеко от ворот была кондитерская, и по воздуху плыл тонкий запах растаявшего сахара и выпечки. «Интересно, там есть данго?» Он посмотрел на облака и сделал фото. «Обито, видишь, кем бы я сейчас ни был, я никогда не забуду тебя… и её с сенсеем». За ним наблюдали, такое он вычислял кожей. Хорошо, что успел предварительно скрыть чакру. Следили прицельно, прожигали. Стоило отойти от деревни подальше и выяснить – кто он. Не дай Бог это был кто-то из Акацки, узнавший место встречи. Предчувствие не подвело, странный человек в не менее странной маске пошёл за ним, но приближаться не спешил, хотя ему давали такую возможность. Пришлось уйти с дороги. На последнем повороте удалось скрыться за деревьями и создать клона, вручить ему маску и дать команду действовать по ситуации. Самому же было лучше наблюдать за происходящим с дерева. В плаще было дико жарко, а если будет бой, то вся одежда для этого не подходит. Пришлось ещё раз опустошить, а потом накормить рюкзак. Не то он имел в виду, когда просил действовать по ситуации. Этот шатен опять творил какую-то дичь. Хотя с высоты это смотрелось красиво. Человек в маске оказался не из Акацки, а преследовал не за тем, чтобы убить. Возможно, стоило просто оставить их наедине, но ему так нравился тот в желтой маске. Этот сбивающийся, животный ритм движений, грубые жадные прикосновения, сменившиеся на озадаченность, когда с клона слетела маска. Чувствовались смятение и уязвимость – так контрастно для сильного и решительного образа. Все изменилось за секунды – и огненный шар уже летел в сторону клона под деревом, на котором сидел его оригинал. Хлопок, – и всё изменилось ещё раз, но теперь окончательно и навсегда. Пережитое клоном вернулось его владельцу: властные руки, сорвавшийся от вида сиреневых полосок, мальчишеский, узнаваемый во всех мирах и через любое время голос, бесы в черных омутах глаз. «Это правда ты, Обито?». Он успел схватить его за ногу и утянуть под землю почти по подбородок. Ноги уже не слушались, тело немело, и он сел напротив торчавшей из земли как кочан капусты головы.