Диссоциация

Нет мира кроме тех, к кому я привык,

И с кем не надо нагружать язык,

А просто жить рядом и чувствовать,

что жив.

И это просто рубеж, я к нему готов.

Группа «Ночные снайперы»

6.

Обито сорвался с места. У него оставалось секунд тридцать до завершения техники. Маски сброшены в камуи, Какаши, его рюкзак и парик – «господи, какая пошлость», – подхвачены и перекинуты через плечо. Обито должен вернуться в то место, откуда Какаши должен был всё забыть. Ещё секунда, и они материализовались недалеко от ворот деревни. «Вот-вот сядет солнце, скорее!». Обито остервенело скинул ношу с плеча. Прав был Мадара, когда говорил, что стоит смириться с тем, что всё постоянно идёт не по плану. Наследил Обито знатно. Хорошо ещё Какаши линзы снять не успел, но вот обгоревший жилет, руки в ожогах, подпаленные волосы и отсутствие цветных полосок он всё равно заметит. Обито упал головой в подушку. Хреновый в итоге вышел день, а ведь данго было таким вкусным и не сулило ничего плохого. Жаль, что этот глаз последний. Первый Обито уже использовал тоже, видимо, как-то глупо. «Господи, ну не так же?». Тогда он обнаружил, что последнее, что помнил четко, до отключки, был Какаши у камня памяти. Он там рассказывал про то, что станет сенсеем для новой команды. Скоро глаз закроется, и можно будет забыться в привычной тьме без снов. Нечего вспоминать случившееся, не было ничего, чтобы стоило помнить. Обито закрыл глаза. Интересно, что последнее забудется. Сердце продолжало ныть и канючить о чём-то. В темноте закрытых век поплыли яркие светлые образы.Такого с Обито не было уже больше 12 лет, а может, тогда он тоже это забыл. Что он там вообще делал, когда я искал свое имя на доске поступивших? Что он сам делал у него под окном тем вечером? Какаши всегда где-то рядом, даже в окне второго этажа. Какаши ждёт его у храма, фигурка приближается, Обито бежит быстро, но всё равно опоздал. Сенсей и Рин тоже ждут, стоя на крыше. Опять эти нотации. Что ты хочешь сказать, Какаши? Боишься, что потеряешь меня, если я не буду следовать правилам? Или себя, отпустив вечный контроль? «Какаши, у тебя что, каменное сердце?», «Обито, я всегда буду приглядывать за тобой». Надменный взгляд Какаши, смеющаяся Рин, зеленая сочная трава, по которой гулял ветер. Может, стоило поздравить его? «Ребята, выдвигаемся!». Тепло их рук, сложенных друг на друга вниз ладонями. Тепло. Это тёплый день, жаркий день. Рин! Рин. Рин… … Дурак Какаши, ты такой дурак. Кого ты так отчаянно зовешь? Обито? Кто это? Точно, Учиха Обито, который станет хокаге, это же я… Дуракакаши… Но что-то висело над этим днём страшное, незримое, леденящее душу, и скручивалось спиралью, давило на грудь. Я так хочу к ним… Может и правда, для любви не нужны причины? Мог бы я? Закатное красное, как креветка, солнце лизнуло окрестности своим последним лучом, а под закрытым веком померк левый шаринган. Какаши очнулся меньше чем за пять минут до встречи. Ничего не ускользнуло от взгляда. Ладони и пальцы щипало и саднило. «Всё потом». Он зашел в ворота, повернул за закрытую сувенирную лавку, обратив внимание на темные окна кондитерской, от которой веяло выпечкой и сахаром. «Тут точно продают данго». Откуда он это знал, он не помнил. Какаши добрался до Конохи за несколько часов. Стояла тёмная ночь, а спать все равно не хотелось. По дороге он пытался найти объяснения своему положению рядом с воротами, но ничего так и не смог придумать. «Доложу пятой, может она, что поймёт». Спать не хотелось, и он пошёл привычным путем, которым шёл каждый раз, когда не мог уснуть. – Знаешь, Обито, – он сидел у памятника – сегодня случилось что-то странное, даже пугающее, но я почему-то что-то понял. Какаши думал, нет, не думал, он чувствовал. Чувствовал здесь и сейчас холодную землю, мокрую траву, твёрдый камень и выбитое на нём имя. В этом всём было столько горя и тоски. Они казались изученными, пройденными тысячу раз, известными во всех их стадиях, которые каждый раз повторялись круг за кругом, но сегодня… Сегодня Какаши чувствовал надежду. Он думал о своих учениках и товарищах. – Обито, я кое-что смог разглядеть твоим глазом. Надежда становится реальной, когда рядом с тобой есть любимые люди. Я хочу показать тебе не только смерть и отчаяние. Пальцы скользнули вниз по отшлифованному камню, зацепились ногтями за бороздки имени павшего героя. Какаши чувствовал, что любит и, кажется, что всегда любил. Любит свою деревню, свою память о прошлом и будущее, которое обязательно покажет своему опоздавшему на эту жизнь другу. – Увидимся. И как в его любимых любовных романах, наполненных трогательными шаблонами, которые так ёмко описывают и в то же время упрощают, – если ты прожил то, о чём они на самом деле, – Какаши пошёл навстречу начинающемуся рассвету.