Part 3
16 сентября 2022 г., 05:22
Чонгук, по правде говоря, не очень любил учиться. Да, у него хороший средний балл, имеется какой-то багаж знаний, и, скорее всего, он сможет сдать выпускные экзамены. Но учеба для него — каторга. Чон ненавидел делать школьные домашнее задание и впихивал себе в голову всякие формулы, термины, слова и правила только потому, что надо. Но будь его воля, Чонгук бы ни за какие коврижки не стал учить все эти заумные и кучерявые формулы по физике, химии и математике, даты и события по истории, законы и всякое другое... Что уж говорить, элементарную таблицу умножения он знает не полностью, ведь ему гораздо легче сложить столбиком… Вот если бы в школе преподавали чуточку интереснее, не заставляли бы зубрить абсолютно ненужные вещи, Чонгук бы относился к учебе совершенно иначе.
Но речь не об этом.
Так как учиться Чонгуку не нравилось, а в школу он ходил лишь за общением и для того, чтобы отвязаться от нее поскорее, уроки тянулись для него ужасно медленно. Чон делал записи в тетради, старался вникать в суть того, что говорит учитель, чтобы в случае чего безбожно не тупить, если его внезапно спросят о чем-то. Но мысленно он почти всегда отсчитывал минуты до перемены.
А с недавних пор наступление перемены он ждал не только потому, что мог сделать перерыв в учебе, а еще и потому, что в толпе школьников может разыскать не только своих друзей, но и Ким Тэхена.
Было в нем что-то такое, что заставляло Чонгука возвращаться к нему мыслями, искать встречи, прокручивать в голове их единственный состоявшийся диалог. Что конкретно не давало покоя Чону — непонятно. Может быть, он очень сильно хотел узнать всего Тэхена, а может быть, его интересовало в нем что-то определенное, но вот только что. Его прошлое? Его секреты? Секретов у Тэхена, стало быть, много. Но Чонгук так и не приблизился к разгадке даже одного.
А может быть, Чонгук все еще пытается понять, что же с Ким Тэхеном не так.
На первый взгляд кажется, что много всего.
Например, зачем Ким постоянно занавешивает лицо челкой? Он что, застрял в две тысячи тринадцатом, когда быть эмо-боем круто? Или почему постоянно молчит, а когда разговаривает, звучит так странно? Настолько странно и непривычно, что Чонгук иногда затрудняется понять, что же Ким Тэхен сказал. Его речь не была похожа ни на один из диалектов, которые когда-либо слышал Чонгук. Может, Тэхен приехал в Сеул из какой-то маленькой деревни, о которой никто и никогда не слышал?
Но все же, даже если бы Тэхен оказался простым деревенским парнем, его речь была бы иной. Она бы походила на какой-нибудь из известный Гуку диалектов, хотя бы чуть-чуть. Свободно Чон говорит на двух: пусанском и сеульском, потому что дома у него эти диалекты — ходовые, смешивать их — нормально. Поэтому Чонгук уверен, что разгадка кроется в чем-то другом. Но в чем же?
Составить цельную картинку в голове о Ким Тэхене все еще не получалось. Как будто чего-то не хватало для того, чтобы понять. Ведь если потерять один маленький кусочек пазла, картинка будет неполной. Чонгук склоняется к тому, что в этой картинке не хватает очень многих кусочков. По правде говоря, Чонгук имеет от силы пару штук, но сколько же их всего? Сотни? Тысячи? Гук реально много думает о Тэхене, практически целые сутки размышляет о том, что же представляет из себя этот парень. Почему не общается ни с кем? Почему никто не общается с ним? Откуда берутся слухи о его прошлом? Почему он говорит так, будто не знает, как это нужно делать? Чон пытается составить его образ в голове, но тот получается настолько расплывчатым и непонятным, что хоть об стену бейся. Вопросы появляются из ниоткуда, и их так много, что они ставят Гука в тупик каждый раз, когда он пытается найти хоть одно логическое объяснение поведению Тэхена.
Вот, например, Тэхен ходит в спортзал. Для чего? Чтобы поддерживать тело в тонусе? Но какой смысл, если его все равно не берут играть? Чонгук не видит в этом никакого смысла. Лучше бы Тэхен в таком случае занялся чем-то иным. Для того чтобы заниматься командным спортом, нужно быть в команде, стать ее частью, доверять другим игрокам, разговаривать с ними. Вряд ли Тэхен делает хоть что-то из этого перечня.
Порой Чонгук ловит себя на мысли, что почти готов наплевать на всякие рамки приличия и завалить Тэхена вопросами в лоб. Чонгук бы спросил: «Почему ты ни с кем не разговариваешь?», или «Почему все считают тебя странным?», или «Что привело тебя к этому?», или «Расскажи мне, что ты за человек?» Но ответит ли он? Чонгук вот почему-то думает, что Тэхен его пошлет. Это должно быть логично, ведь кто вообще станет отвечать на вопросы практически незнакомого парня?
Чонгук уже привык думать о Тэхене как о чем-то, что ему никогда не постигнуть. Например, как о математике. Кима не просто нужно выучить, его необходимо понять. Но как можно понять то, о чем совсем ничего не знаешь? Это будто просить ребенка, не умеющего читать, пересказать текст. Смех да и только.
На большой перемене Чонгук встретился с Чимином и Намджуном в столовой. Они сели за стол с подносами еды, но разговор как-то не клеился, будто между друзьями всего за пару дней выросла гигантская стена из недомолвок.
Чимин оживленно с кем-то переписывался, не отлипая от телефона ни на минуту. Чонгук имеет догадки о том, с кем он общался, но снова начинать его расспрашивать о «хрупких отношениях» с Юнги ему не хочется. Непонятно, как Чимин может отреагировать сейчас, если поднять эту тему. Намджун ел жареный рис без мяса, который купил в столовой, а Чонгук просто смотрел на них, временами делая мелкие глотки из бумажного стакана с остывшим кофе из автомата. Он был сыт — вид столовской еды вызывал в нем легкое отвращение. Но кофе было «сносным».
Пока никто не спешил начинать разговор, Чон осмотрел столовую. Ему встретились несколько знакомых лиц: Чёль, Чильхэ, Джисон и Ханель, которые были с еще какими-то ребятами из спортзала и той стройной высокой девушкой с длинным хвостом, имя которой он так и не спросил. Они держались особняком, сидя вместе столом. Чонгук подумал, что, скорее всего, все друзья и состоят в одной компании. За другим столом, чуть дальше от ребят, где были Чёль и Чильхэ, сидели парни и девушки из класса рисования, имена которых Чонгук не запомнил со дня переклички. По правде, единственный, на кого Чонгук обратил внимание в тот день, — Ким Тэхен. Его-то как раз в столовой он не заметил. А был ли Ким тут? Почему не пришел обедать? Может, он вообще перестал ходить в столовую? Если да, то почему?
С каждой минутой Чон все больше проваливался в мысли. Он уже с трудом может вспомнить то время, когда Тэхен не занимал все место в его голове. Кажется, что это было так давно: в то время, в котором Чонгук знать не знал никакого Ким Тэхена, а единственное, что волновало его на постоянной основе, — повышение своего среднего балла, не делая при этом ничего, и как бы провести выходные повеселее. Но это было еще до того, как на горизонте замаячили выпускные экзамены.
А сейчас Чонгук думает, что еще немного и Тэхен начнет его раздражать этой своей «мутностью». Возникает вопрос: «Что Тэхен сделал для того, чтобы получить этот статус?» Да ничего он, собственно, не сделал. Но Чонгук продолжает так о нем думать и сделать с этим ничего не может. Еще вопросик: «Что нужно для того, чтобы перестать считать Тэхена мутным?» Ким Тэхена нужно узнать и понять так, как Чонгук никогда не понимал математики. Но Кима он не знает совсем. И узнать его пока что нет шанса. На данный момент Чонгук ясно понимает только то, что Тэхен не пришел в столовую. Как вообще можно не ходить в столовую, когда ты проводишь в школе почти весь день? Неужели ему совсем не хочется есть?
— Эй, парни, сегодня все будут подтягиваться к восьми, пиццу привезут примерно в это же время, — заявляет Чонгук, поворачивая двумя пальцами стаканчик на столе. — Джин-хен привезет выпивку к семи тридцати, с ним, возможно, кто-то придет, я не в курсе.
Чимин поднимает голову, блокирует экран телефона, а после откладывает на стол перед собой. Его брови на секунду устремляются вверх, а еще через секунду возвращаются на прежнее место. Чонгуку показалось, что так сильно Чимин не удивлялся уже давно.
— Ты что, всем, кого пригласил, разрешил привести еще кого-то? — изумленно спрашивает Пак, начиная поправлять не глядя челку.
Чонгук пожимает плечами, мол, да, ничего особенного. Нужды пояснять, кто такой Джин-хен, не было. Хоть Чимин и Намджун никогда не пересекались с ним лично, они знают о нем достаточно, чтобы имеет представления о том, кто он такой. Сокджин — двадцатилетний парень, студент юридического, метит в адвокаты. Раньше работал в цветочном магазине матери Чонгука, где они, собственно, и познакомились. Чон знал всех, что когда-либо работал на его мать. Такие знакомства казались парню полезными, а если человек оказывается человеком, то тогда можно считать, что джекпот был сорван.
Пока Чимин продолжал выразительно смотреть на Чонгука, Намджун спокойно жевал рис, то ли нарочно игнорируя друзей, то ли не слыша их вовсе.
— Джун, а ты кого-то с собой возьмешь? — говорит Пак, ставя локти на стол.
Как только к Киму обратились, он поднял на парней глаза. Намджун медлил с ответом, старательно пережевывая все то, что было у него во рту, затем поправил очки на переносице с невероятно важным видом, будто знаменитость какая-то.
— Может, позову с собой Кэсси, — отвечает Намджун, откладывая палочки на поднос. — Мне кажется, она скучает по тусовкам, которые устраивали ребята из ее старой школы, но не признается в этом. Все-таки менталитет у нас разный: в Корее старшеклассники не гуляют так, как в Америке, а больше думают об учебе.
— Стоп, какая еще Кэсси? — мимолетно спрашивает Чонгук. Чимин пару раз быстро кивнул, тем самым говоря, что ему тоже интересно.
— Кэсси — это ученица по обмену, которая приехала из Нью-Йорка. Она учится в классе для иностранцев, — говорил медленно Намджун, расставляя акценты в словах, так, будто подсказывал парням, словно они должны были вот-вот вспомнить эту самую Кэсси. — Вообще ни о чем не говорит, да?
Чимин хохотнул, замотал головой в разные стороны, сдерживая порыв смеха.
— Я вообще впервые слышу о том, что у нас есть класс для иностранцев.
— Я тоже, — поддерживает Чимина Чонгук. Он смотрит на Кима, видит его стремительно закатывающиеся глаза, а в мыслях продолжают крутиться слова друга о классе для иностранцев. Когда его вообще сформировали? Кто входит в его состав? Почему Чонгук никогда не обращал внимания на людей других рас в школе, где все корейцы? И вообще, кто такая эта Кэсси и как давно Намджун с ней общается? Судя по всему, сравнительно недавно, раз ни Чонгук, ни Чимин не слышали о ней даже краем уха. Хотя Джун редко рассказывает что-то подобное, только если его об этом спросить. — Ладно, проехали.
— Ага, проехали, — отмахнулся Ким.
Повисло молчание. Намджун вернулся к своему недоеденному рису, Чимин снова уткнулся в телефон, быстро что-то печатая и взбудораженно покусывая нижнюю губу. А Чонгук снова осмотрел столовую и снова не заметил в ней Ким Тэхена. И резко в его голове пронеслась мысль: будет ли Тэхену комфортно на его тусовке со всеми людьми, которых пригласил Чонгук? Сейчас почему-то Чону кажется, что Киму не понравится все это. Не понравятся незнакомые люди, громкая музыка, приглушенный свет, пицца, которую он собирается заказать, алкоголь, который попросил купить. А вдруг Тэхен захочет уйти, как только придет? Но ведь тогда Чонгук не сможет с ним поговорить, не сможет узнать о нем что-то новое, не сможет понять его. И вечер будет уже не таким классным, как ему хотелось бы.
Часто ли Тэхена вообще приглашают на такие вечера? Привыкший ли он к такому образу жизни? Какая музыка ему нравится? Какую пиццу предпочитает? Какой алкоголь любит? И любит ли?
— Эй, Чонгук, — окликает парня Чимин, отрываясь от мобильника. — Ты много курящих пригласил?
Чонгук, услышав голос друга, будто из воды вынырнул. Казалось, что еще секунду назад он тонул в мыслях, погружаясь в них все глубже и глубже, выдыхая последний кислород из легких. А мгновение — и уже смотрит на Пака, немного хмурится, не понимая, к чему такой вопрос.
— Без понятия, курить или нет — выбор каждого. Какое это вообще имеет значение?
Чимин поджимает губы, кладет телефон экраном вниз, складывает обе руки на столе и смотрит на Чона почти умоляюще. Будто бы хочет что-то сказать, но не может.
— Если я спрашиваю, следовательно, это имеет значение. Сам же знаешь, что мне плевать на всех этих людей, которых ты пригласил. — Парень раздраженно втянул носом воздух. — Попроси всех не курить у тебя, пожалуйста.
От серьезного взгляда и тона Чимина Намджун поднял голову, отложил палочки на поднос и переглянулся с Чонгуком. Тот тоже был в замешательстве. Раньше Чимина никогда не беспокоили такие мелочи настолько сильно. Будто от того, как отреагирует на его слова Чонгук, зависит существование человечества.
— Эй, Чим, ты чего так завелся? В чем дело? — Намджун пытается положить руку ему на плечо, чтобы немного расслабить парня и показать, что он на его стороне. Но Чимин уклоняется от прикосновения, отсаживается от Кима чуть дальше и опускает взгляд в пол.
Что-то тут не так.
Чимин никогда не ведет себя настолько странно. Что же его так сильно беспокоит?
— У Шуги астма. Боюсь, что у него может случиться приступ, а я не знаю, как ему помочь.
Чонгук давится слюной с привкусом дешевого кофе из автомата с напитками. Глаза у него расширяются до предела, и он метает взгляд в Намджуна, который сидит в не меньшем шоке. Очки у Кима сползли на переносицу, но парень их не поправляет, замерев на месте каменной статуей.
Астма? Какая такая астма? У Шуги астма?
— Чонгук, я прошу тебя, ради всего святого... — Губы у Чимина задрожали, а глаза остекленели, будто вот-вот потекут слезы. Но он продолжает смотреть на Чонгука. И от его взгляда у Гука бегут мурашки по спине, оставляющие после себя несуществующую пыль, будто пробежавший табун, — вот настолько тяжелым и осязаемым он был. — Скажи всем, что у тебя курить нельзя, — просит он. Небольшие ладошки Пака сжимаются в кулаки, и парень с силой прикусывает щеку изнутри, чтобы не дать волю эмоциям. — Я так за него переживаю, ты не представляешь, каждую секунду думаю о том, что с ним. Может что-то произойдет, случится приступ, а рядом не будет человека, который ему поможет…
— Ладно, — выговаривает ошеломленный Чонгук, прерывая лепет Чимина. — Я скажу всем, что курить нельзя. — Чон смотрит на Намджуна, который, кажется, задержал дыхание от изумления. — Прости, я не знал, что это так важно для тебя, ты… Ты просто не говоришь нам о подобном, я вообще вчера только узнал, что тебе нравится Юнги и ты хочешь... Ну, быть с ним?
— Так я был прав? — встревает Намджун, быстро поправляя очки. — Ты втюрился в Шугу? Хотя, наверное, правильнее сказать «утонул» в Шуге? Ты толком с нами и не разговариваешь: все время торчишь в телефоне, с Шугой переписываешься…
Чимин звереет на глазах. Он переводит взгляд на Кима, еще сильнее сжимая кулаки.
— Лучше молчи, Джун, я все еще злюсь на тебя за твой длинный язык.
Намджун безапелляционно поднимает руки ровно в тот момент, когда звенит звонок, оповещающий о конце перемены. Затем Джун опускает грустный взгляд на недоеденный обед и вздыхает:
— Ладно, прости, Чим, я не специально.
А Чимин его, кажется, не слушает. Он встает со скамейки, на ходу вводит пароль на телефоне и, обернувшись, бросает друзьям на прощание:
— Всем пока, будем к восьми.
Следом из-за стола встает Чонгук, залпом допивает оставшийся кофе в стаканчике, молча похлопывает Намджуна по плечу и идет за Чимином по направлению выхода.
На ходу Чонгук тоже проверяет телефон: смотрит расписание, ищет, какой урок у него следующий и в каком кабинете он будет.
И резко замирает посреди быстро пустеющего коридора. Он с выпученными глазами смотрит на экран смартфона с фотографией расписания.
О, ужас. Урок, на который Чонгук безбожно опаздывает, — рисование.
***
Прибежав к нужному кабинету, Чонгук тормозит и берет тайм-аут на передышку. Он запыхался, поднимаясь бегом по лестнице на третий этаж, а затем к учебному классу. Легкие сдавливает от нехватки кислорода, голова немного кружится, в боку колит. В коридоре было тихо, что, собственно, логично, ведь начался урок, поэтому все ученики разбрелись по кабинетам. Но вот из класса рисования доносился шум. Значит, преподаватель еще не пришел, раз ребята позволяют себе шуметь. Сделав еще пару глубоких вдохов и выдохов, Гук поправляет на плече рюкзак, немного хмурится от очередного укола в боку, который, кажется, простреливает в спину, и открывает дверь. Первое, что бросается в глаза, — парень, высокий и широкий в плечах, который кажется Чонгуку смутно знакомым. Возможно, они даже реально знакомы, скорее всего, пересекались где-то, но Чон его имя вспомнить не может. Оно вертится на языке, что-то простое, но Гук его все равно не вспоминает. Этот парень стоит в центре класса между партами и держит в руках чью-то сумку, трясет ее в воздухе, будто дразнит кого-то. А затем кидает ее другому — высокому, но худощавому однокласснику. Парень номер два, как успел его окрестить у себя в голове Чонгук, ловко ловит сумку и делает то же самое, что и первый: трясет, а потом кидает какой-то девушке. «Детский сад какой-то», — думает Чонгук. Теперь стало ясно, откуда взялся шум. Эти отсталые над кем-то потешаются, а толпа их поддерживает. Парни и девушки, которых Чонгук видел в столовой, выкрикивают: «Сухек, лови!» — и пас принимает тот здоровенный одноклассник, которого Чонгук увидел первым. Грустная усмешка появляется на лице у Чонгука, стоит ему представить, каково сейчас тому, чьей сумкой играются. Он ступает в класс и идет к своему месту, не оглядываясь, не желая участвовать в этом балагане. На него внимания никто не обратил, что практически неудивительно: все были слишком увлечены игрой в перекидывание сумки. Но это и к лучшему. Чонгуку было плевать на все происходящее, главное, чтобы не коснулось его. Все-таки ему бы не хотелось, чтобы его рюкзак вот так вот швыряли из рук в руки, поэтому и желания повеселиться тоже не было. Но стоит только Чонгуку сесть на свое место и поднять взгляд на доску, он замечает Тэхена. Тэхен стоит там, у доски, и его руки расслаблены и опущены вдоль тела, волосы немного растрепаны, как после бега, но они не прикрывают лицо. Поэтому Чонгук четко видит, что оно такое же, как и тогда, в спортзале. Печальное и потерянное. А взгляд разочарованный. Будто он думал, что все может быть иначе, что люди не такие, что такого ждать от них не следует. И Чонгуку все сразу становится понятно: сумка, которой играются, принадлежит Тэхену. Именно над ним сейчас потешаются. Но Ким ничего не говорит, не пытается перехватить сумку, не старается остановить обидчиков. Он просто смотрит на них этим своим взглядом, от которого у Чонгука появляется чувство, что его облили ледяной водой. Тэхен был как сторонний наблюдатель. Словно не над его вещами нагло издевались, будто не его неспособность ответить высмеивали. Во рту становится кисло, как будто на язык попало испорченное молоко. Так вот, оказывается, как ощущается на вкус беспомощность? Она снова душит Чонгука, как и тогда, после физкультуры. Как он может помочь Тэхену сейчас? У Чона по-прежнему нет ни власти, ни авторитета для того, чтобы остановить это безобразие. Он не может просто так встать и выкрикнуть: «Прекратите!» — и все его разом послушаются. Нет, разумеется, его слушать не станут, потому что кто Чонгук вообще такой? Сейчас он никто, поэтому повлиять на все происходящее никак не может. Хорошо, если после своего выкрика ему прилетит в ответ лишь грубое: «Не лезь» или «Отвали». Ведь прилететь может и кулак в лицо. Кто знает, что на уме у этого Сухека? Становится не только кисло, но и горько. Чонгуку обидно за Тэхена. Чону бы очень хотелось вмешаться, отобрать его сумку, показать, что ему не все равно, что Тэхен может ему доверять, что Чон Чонгук хороший. Но Гук не хочет наживать себе врагов, особенно в выпускном классе. Он не совсем дурак, чтобы влезать в потасовку из-за парня, о котором не знает ровным счетом ничего. Но ему бы жутко этого хотелось. Вот если бы Чонгуку можно было просто вмазать Сухеку по роже, забрать сумку Тэхена и выйти сухим из воды, то сто процентов это сделал бы. Но если он ударит Сухека, то сухим ему выйти не удастся точно. Хорошо, если целым получится. — Что, Тэхен, даже не попытаешься забрать сумку? — говорит тот высокий и худощавый, в руки которого прилетала сумка. — Ты такой скучный. Неудивительно, что с тобой никто не якшается. — И класс заливается злостным хохотом. Кто-то улюлюкает, кто-то выкрикивает: «Жжешь, чел!» — а Чонгуку становится противно от этих людей. Почему они такие? Почему им нравится издеваться над Тэхеном? Только потому, что он не отвечает им? Потому что они думают, что за этими издевательствами не последует наказания? — Ты не только скучный, но еще и странный, нет, даже стремный! Кто будет общаться с таким, как ты? «Стремный» — так назвали Тэхена. Заслуженно ли? Чонгук почему-то думает, что нет. Да, может, Тэхен и не эталон красоты, может, одевается не по последнему слову моды, но выглядит прилично, как любой среднестатистический кореец. И может, Ким и заурядный, и необщительный, но уж точно не «стремный»! У Тэхена должны быть какие-то причины для того, чтобы быть таким, какой он есть: необщительным, неприметным, невидимым. Хотя Чонгуку почем знать? Тэхен начинает хмуриться, и это Чонгук замечает, как только отводит взгляд от того длинного парня. Губы у Кима поджимаются в тонкую линию, но он продолжает молчать. Чонгуку кажется, что слова этого парня задели Тэхена сильнее, чем Чон даже может себе представить. Таких эмоций на лице у Кима он еще не видел. По всей вероятности, это похоже на ярость и обиду. Так почему же Тэхен не отвечает им? Почему он просто не выкрикнет что-то столь же обидное, что и кричат ему? Зуб за зуб было бы. А вдруг у Тэхена какой-то принцип? Вдруг он никогда не отвечает на оскорбления? Если да, то почему? Зачем терпеть эти унижения? Худой парень перекидывает сумку в руки девушки, а та сразу же отшвыривает ее к Сухеку, будто испытывая к чужой вещи неприязнь. А Сухек поднимает ее словно трофей над головой. Со всех сторон продолжает доноситься улюлюканья, смешки и подначивающее: «Кидай!» — но парень почему-то не кидает. — Может, это тебя расшевелит, овощ, — выплевывает Сухек, начиная медленно расстегивать сумку прямо над головой, не снижая высоты. Лицо Тэхена продолжало становиться все темнее и темнее, и в голове у Чонгука промелькнуло, что он похож на грозовую тучу. — Раз не забираешь у нас сумку, будешь собирать ее содержимое на полу, хочешь? Он удерживал чужую сумку так, чтобы до того момента, пока не будет расстегнут последний миллиметр молнии, из нее ничего не сыпалось. Но когда он справился с застежкой, то что есть силы тряхнул сумку, и из нее прямо на пол вылетел iPad вместе с тетрадями, канцелярией и мелочью. Весь класс в шоке замолк. А Сухек как продолжал стоять с поднятыми над головой руками, так и стоял, только глаза скосил вниз, рассматривая устройство, цена которого, наверное, больше тысячи долларов. Экран был разбит вдребезги. Чонгук смотрит на Тэхена: тот пилит взглядом Сухека, затем на секунду жмурится, делает быстрой вдох… А потом раздается крик. Чонгук не сразу понимает, кто закричал, но потом, отведя взгляд от Кима, замечает, что все в классе бросились в сторону Сухека. Толпа склонилась над парнем, окружая его со всех сторон, продолжая галдеть. — Зовите медсестру! Быстрее! У него открытый перелом! Сука, нет! Звоните в скорую! — завопила какая-то девушка. Половина толпы разом отшатнулась. Тот высокий парень, который наравне с Сухеком швырялся сумкой Тэхена, выскользнул из класса, видимо собираясь найти медсестру. Гул напуганных старшеклассников не смолкал. Чонгук оцепенел. По телу пробежался холод. На негнущихся ногах он подскочил со своего места, не понимая, как до этого мог спокойно наблюдать за развернувшейся картиной. Сухек продолжал кричать, но его крики были похожи на вопли и завывания. Началась паника: все орали, ходили туда-сюда, а кто-то снимал все происходящее на телефон. В этой суматохе Чонгуку удалось пробиться через толпу и взглянуть на пострадавшего. Ему стало не по себе от увиденного. Он, как и все, был в неведении о том, что сейчас случилось. Вот парень был цел и невредим, а вот он уже лежит на полу, истекая кровью, а из предплечья его правой руки торчит кость. Ком подступил к горлу от вида чужой крови. Чонгук отвернулся и стал бегать глазами по классу в поисках того, за что можно уцепиться, чтобы содержимое его желудка не вылезло наружу. Чонгук увидел Ким Тэхена. На ком еще можно было сосредоточить взгляд? Тэхен присел на корточки, собирая вещи в сумку, которую, видимо, выронил Сухек. Вид у него был отчужденный, будто его совсем не волновал вопящий от боли парень, который лежит на полу в паре метров от него. Казалось, что Тэхен был абсолютно спокоен и невозмутим. Мозг у Чонгука соображал туго. Он не понимал, что происходит, как Сухек мог получить открытый перелом, почему Тэхена это не беспокоит, почему он собирает свои вещи как ни в чем не бывало и не интересуется здоровьем парня. Может, потому, что он его задирал пару минут назад? Звучит как оправдание. Чонгук не придумал ничего лучше, как подойти и помочь Тэхену собрать вещи с пола. Он присел рядом, поднимая пальцами монету за монетой, в то время как Тэхен складывал в сумку тетради и ручки. Молча Чон передал ему собранную мелочь. Их взгляды не пересеклись. Вернее, Тэхен даже не удостоил его взглядом. Смешно. А на что Чонгук надеялся? Они ведь не в кино. Последнее, к чему потянулись руки Ким Тэхен, — разбитый iPad. Он взял его, будто малое дитя, бережно повертел в разные стороны, наверное, оценивая нанесенный ему урон. Затем Ким попытался включить, но тот работать не хотел. Тэхен огорченно вздохнул, поднялся на ноги, прижимая к груди устройство, отряхнул колени и сказал тихо-тихо: — Спасибо за помощь. После чего закинул сумку на плечо и отвернулся в сторону толпы, разглядывая ее. Чонгуку стало мерзко на душе от тона, которым Ким его поблагодарил. Ким словно не поблагодарил его, а отругал за то, что Гук не помог ему до того, как сумка вместе со всем, что в ней было, попала обратно к хозяину в руки. Тэхен сказал: «Спасибо», но это точно не было благодарностью. Оно было сказано без какой-либо интонации, но, наверное, имело осуждающий подтекст. Но за что Тэхену Чонгука осуждать? Чон не сделал ничего плохого: он не поддержал его обидчиков, но и не вмешался. Вообще ничего не сделал. Может, Ким поэтому его так поблагодарил? Как говорится, за проявленные заслуги? Наверное, Тэхен надеялся, как и тогда, в спортзале. Но сегодня он ожидал, что кто-то вступиться за него. Но этого не сделал никто. Как и тогда, в спортзале, его никто не выбрал в свою команду. Потому что он странный. Может, и сегодня его задирали, потому что он — «странный»? Тэхен, насмотревшись на непроглядную толпу, вновь обступившую Сухека со всех сторон, и наслушавшись его криков, ушел из класса быстро не оглядываясь. Чонгуку хотелось бы пойти за ним следом и получить немного больше, чем сухое и, на первый взгляд, неприветливое: «Спасибо за помощь». Но почему-то он не мог даже встать. Через несколько секунд после того, как Тэхен скрылся за дверьми класса, в кабинет ворвался тот парень, который убежал за медсестрой, и в руках у него был оранжевый чемоданчик с вещами для оказания первой помощи. Следом за ним забежала сама медсестра, до смерти напуганная, с трясущимися руками и бледным лицом. — Господи, Миндже, ты вернулся. — К парню на шею бросилась та девушка, которая перекидывала сумку Тэхена. Чонгук заметил, что ее руки и рубашка были испачканы в крови. — Скорая уже едет, кто-нибудь еще пострадал? Что вообще здесь случилось? Класс молчал. «Что вообще здесь случилось?» — мысленно повторил вопрос Чон. А что действительно случилось? У Сухека просто так случился открытый перелом. Но разве так бывает, чтобы переломы случались «просто так»? Чонгуку хотелось уйти. Пройтись, скажем, до туалета и умыться водой, чтобы отрезвить себя и не слышать воя Сухека, которому пытаются оказать доврачебную помощь, и перешептывания ребят, которые пытались выяснить, что же только что случилось. Чонгуку было жалко парня, в какой-то степени он даже за него переживал. Но гораздо сильнее Чон переживал за Тэхена, который всю боль от унижений стерпел, не сказав ни слова, не вступив в конфликт и не ответив обидчикам. Кима пожалеть почему-то хотелось в два раза сильнее. Чонгуку было почти больно противиться этому желанию. Но он противился.***
Парень возвращался домой уставшим. Но нисколько от учебы, а от мыслей. Чонгук шел по улице, смотрел на снег, который таскал из стороны в сторону ветер, и лишь ежился от холода. Погода неприятная. С утра не было ветра, ярко светило солнце, и Чону казалось, что еще пару таких деньков и начнет таять снег. Но противный, холодный и завывающий ветер все испортил. И погоду, и настроение. После всего случившегося в классе рисования Чон чувствовал себя выжатым как лимон. Ему хотелось просто прикрыть глаза и отключить мозг на пару минут, чтобы успокоить рой мыслей. Но этого сделать ему не удавалось. Чонгук все прокручивал в голове тот взгляд Тэхена, пытался понять, о чем он мог думать. Но толкового ничего не вообразил. Ким оставался непонятным, как математика. Сухека увезли на скорой в больницу, где ему, вероятно, сделали операцию, наложили швы и гипс. А всех, кто присутствовал в кабинете рисования, вызвали на ковер к директору. Все написали объяснительную, и Чонгук почти уверен, что его записка слово в слова совпадает с тем, что настрочили другие ученики. А что он должен был писать? Чон изложил все, как было: «Ан Сухек, Кан Миндже и Мин Джиу издевались над Ким Тэхеном, перекидывая его сумку из рук в руки, далее Сухек вытряс все вещи Ким Тэхена на пол, тем самым разбив дорогой планшет. А потом Ан Сухек закричал, началась суматоха, все были напуганы тем, что Сухек получил открытый перелом. Я не знаю, как это случилось». Вот так и закончил свою объяснительную Чонгук. Врать Чонгук не собирался, как и принимать чью-то сторону. Также Чон бы ни за что не стал приукрашивать то, что увидел. Если виновным посчитают Сухека и всех тех, кто наравне с ним поддерживали издевательства, то так тому и быть. Если этих ребят заставят возместить Тэхену материальный ущерб, который они причинили, разбив iPad, то это будет справедливо. Но Чонук понятия не имел, как Сухек сломал руку, и не знал, с чего они начали кидать сумку Тэхена. Он вообще ничего не знал. Это было немного пугающе — не знать ничего. Вот пришел бы он на несколько минут раньше, может, ему бы удалось узнать чуточку больше или вообще сделать так, чтобы ничего не случилось. Но повернуть время вспять Чон не мог. Как и изменить что-то. Тэхена почему-то в кабинете у директора Чонгук не видел. Может, его пригласили отдельно от всех? Или вообще не приглашали? Если не приглашали, то почему? Ким ведь тот, из-за кого случился весь конфликт, даже если он был в нем такой же жертвой, как и Сухек. Наверняка Тэхен должен выдвинуть обвинения в сторону одноклассника. Он ведь все-таки испортил очень дорогую вещь. Чонгук кое-что осознал: Тэхен не выглядел слишком огорченно, когда понял, что iPad не работает. Наверное, он может позволить себе ремонт или заметить испорченную вещь. Вывод таков: у Тэхена есть деньги. Тогда почему же с ним никто не дружит? Странно все это. Но Чонгуку, как ни странно, хотелось забыть все то, что он увидел. Ему бы не хотелось вспоминать отвратительный вид Сухека и его крики, вспоминать слова, которые летели в адрес Тэхена, его взгляд — обжигающе холодный, печальный, осуждающий и с потухающим углем надежды. Чонгук ненавидит подобные взгляды. Они заставляют чувствовать себя так, будто ты мог что-то сделать, но это «что-то» не сделал. Единственное, что Чону хотелось, — это узнать, в порядке ли Тэхен. Но от Тэхена словно след простыл. Он растворился в воздухе, как это делают привидения, и слился с окружающим миром, как и подобает невидимке. Когда Чонгук зашел домой, он задался вопросом: «А придет ли Тэхен к нему сегодня, после всего случившегося?» Чонгуку стало казаться, что Тэхен может передумать приходить. Ведь если здраво рассудить, то Киму должно быть неприятно приходить к Чону после того, как он ему «помог». На это указывало его: «Спасибо за помощь», которое будет звенеть у Гука в голове еще очень долго. Но Чонгук серьезно не мог ничего сделать! Если бы мог, точно сделал бы! Но что он мог? Чон думал, что вечер уже практически испорчен. Возможно, Чонгуку просто стоит немного выпить, после этого все будет казаться не таким сложным; возможно, стоит послушать хорошей музыки и пообщаться с Чимином и Намджуном, тогда настроение непременно поднимется. Но есть здесь одно упущение, которое растаивало Гука больше всего: даже если он будет выпивать, слушать музыку, общаться с друзьями, то не сможет поговорить с Тэхеном. Потому что Ким может не прийти. Почему-то это его расстраивало. После всего случившегося Чонгук еще больше хотел общаться с Тэхеном. Он хотел его поддерживать, жалеть, показывать, что способен быть тем, кто от него не отвернется, и тем, к кому Ким может прийти, чтобы ему помогли. Чону до боли хотелось просто затянуть его в объятья и сказать: «Ты не один, все хорошо» или «Пожалуйста, не обращай внимания на них, они не понимают». А потом прошептать: «Расскажи мне все, я очень хочу тебя понять». Но в конечном счете Чонгук решил поступить следующим образом: постараться провести вечер так, будто он все еще не знает никакого Ким Тэхена. Просто постараться забыть о нем на время, заняться своими делами. Тэхен придет — это хорошо, если нет, то Чонгук просто постарается не обращать на это внимание. Джин-хен приехал к семи тридцати, как и обещал. Но позвонил он за пять минут до своего приезда, сказав, что ему потребуется помощь, чтобы занести в дом все, что купил. Чонгук отвечает ему лаконичным: «Окей» — и идет обуваться. На улице уже стемнело, а ветер все не успокаивался. Чонгук успел несколько раз пожалеть о том, что не накинул куртку поверх, а выскочил в одной лишь толстовке, джинсах и кроссовках. Но Сокджин оказался пунктуален. Ровно через пять минут из подъехавшего белого минивэна вышел Джин. Следом за ним последовал какой-то парень в ярко-оранжевой куртке с осветленными добела волосами. Этот незнакомец показался ему немного ненормальным, ведь кто в здравом уме сядет в машину вместе с Ким Сокджином? Но у Чонгука на лице сразу же расцвела улыбка: Джин-хена парень не видел уже пару месяцев. Каким бы шизанутым он ни был, Сокджин — это любимый хен Чонгука. — Иди сюда, Чонгук-и, я тебя обниму. — Парень дружелюбно раскинул руки в стороны, приглашая в объятья. Чонгук послушно подошел, не переставая улыбаться, после чего друг сжал его за плечи и притянул к себе. — Такой взрослый уже, скоро выше меня будешь! — Он отстранил Чонгука за плечи и кивнул в сторону парня, который приехал с ним. — А это Хосок, мой одногруппник. И нет, не волнуйся, ему с нами скучно не будет, потому что он недалеко от вас в развитии ушел! — Джин рассмеялся, а Чонгук увидел, как Хосок напрягся. Гук постарался пожать плечами, чтобы хоть немного утешить его. Он надеялся, что парень понял этот жест. Ким Сокджин был парнем хорошим. Достаточно дружелюбным и добрым. Единственный его недостаток — странное чувство юмора. Шутки у него непонятные, а иногда и вовсе обидные. Еще одна не самая приятная черта Джина — излишняя болтливость. Поэтому наедине в машине с ним лучше не оставаться. Людей он умеет забалтывать. Все без исключения, слушая лепет Кима, теряют счет времени и по итогу вовсе забывают о своих делах и планах. Как и сам Джин, собственно: он настолько увлекается разговором, что забывает обо всем на свете. По этой причине с ним опасно ездить на машине. И по этой же причине мама Чонгука его уволила. Но, скорее всего, Хосок уже привык. Ведь он, вероятно, дружит с Джином, а значит, смирился со всем: с его выходками, несмешными шутками, бессмысленной болтовней. Вот-вот должны были привезти пиццу, поэтому Чонгук поторопил парней. Сокджин нехотя выпустил Гука из своих рук, открыл багажник и стал доставать оттуда заказанные два ящика пива и соджу, в каждом из которых было по дюжине бутылок. Он передал их в руки переминающегося с ноги на ногу от холода Чонгуку и Хосоку, который тоже начал подмерзать, а сам принялся вытаскивать двадцатилитровую пивную кегу. — Это мой тебе подарок в честь начала учебного года, — пропыхтел Джин, ставя на снег пиво. «А что, хороший подарок, а главное — полезный», — пронеслось в голове у Чонгука. Он даже не смог сдержать улыбки и со всей искренность, на которую только способен, выдал: — Спасибо, хен! — И, посмеиваясь, стал наблюдать, как Джин неуклюже и с трудом переставлял кегу из стороны в сторону, чтобы та двигалась вперед. Чонгука его действия смешили. Джин немного покраснел от натуги и холодного ветра, но всем своим видом показывал, что помощь ему не нужна. Поэтому Чон пожал плечами и повел Хосока в сторону двери, оставляя Джин-хена одного волочить свой подарок. В прихожей Чонгук попросил парня снять обувь, после чего прошелся с ним до кухни, где они поставили ящики с алкоголем. Хосок осматривался в доме у Чонгука, потирая замерзшие ладони друг о друга. Чонгук не знал, о чем говорить с Хосоком. Он видит его впервые, ему известно о нем только имя и то, что тоже учится в юридическом. Но почему-то Чон чувствовал, что если спросит Хосока о чем-то, то катастрофы не случится. С ним было легко. Как будто можно задать любой интересующий вопрос, и парень непременно ответит честно. С Тэхеном все почему-то иначе, хоть он для Чонгука такой же незнакомец, как и Хосок. — Эм, Хосок, — неловко начинает Чонгук, укладывая пиво из ящиков в морозилку, чтобы оно успело охладиться до прибытия основной массы гостей. — Ты тоже хочешь стать адвокатом? Хосок почему-то начинает смеяться. Чонгуку становится неловко еще больше, потому что он совсем не понимает, что новый знакомый нашел смешного в его словах. Может, Чон как-то неправильно произнес? Или Хосоку послышалось что-то совсем другое? Гук даже представить не может, на что были похожи его слова для Хосока, поэтому ситуация начинает его напрягать. Но через секунд пять непонятного смеха Хосок замолкает, а на его лице остается лишь тень улыбки. — Нет, я хотел стать айдолом, но не прошел прослушивание в JYP, поэтому родители запихнули меня в юридический, чтобы я стал хоть кем-то в этой жизни. — Вот как. — И Чонгук поджал губы. Рассказ Хосока воскресил в нем слова отца, произнесенные сегодняшним утром. Но из уст парня это звучало не как оскорбление и пренебрежение, а как мудрость. Будто Хосок только что поделился с ним ценным жизненным опытом. — Мне жаль, что ты не прошел прослушивание, это, наверное, очень обидно. — Да, очень обидно, — подтвердил Хосок, грустно усмехаясь. — Самооценка сразу же полетела на дно, ведь чем я был хуже других? Почему их взяли, а меня — нет? Чонгук понял одну вещь: Хосок легко делится личной информацией о себе, не боясь, что ей воспользуются недобросовестно. И еще парень, кажется, похож на него самого. Какими-то внутренними идеями, которых Чонгук тоже придерживается, но не может признаться в этом. — А можно я спрошу у тебя кое-что? Дашь совет или что-то типа того? — почесывая затылок, говорит Чонгук. — Конечно, спрашивай, — прилетает от Хосока в ту же секунду. Чонгук глубоко вдыхает, набираясь смелости для того, чтобы изложить мысли. Хосок кажется ему достаточно мудрым и рассудительным, чтобы попросить совета именно у него. — Ну, есть один парень, с которым я хочу… Подружиться, наверное? Я сам еще не понял, что конкретно от него хочу, но меня как будто тянет к нему, понимаешь? Я хочу знать о нем все и понимать его, но не знаю, как к нему подступиться, потому что, ну… Другой он, короче. Не понимаю я, как расположить к себе, что ли… Вот пригласил я его сегодня, но даже не представляю, о чем с ним говорить, так переживаю, что его напугает моя настойчивость что-то узнать о нем… Хосок многозначительно хмыкнул, потер лоб, переваривая слова Чонгука. — А почему ты думаешь, что его напугает твоя настойчивость? Может, он такого же мнения о тебе, поэтому сам и не делает первый шаг? — Просто он… Как бы объяснить? У него, кажется, совсем нет друзей, в школе я ни разу не видел, чтобы он с кем-то говорил или чтобы кто-то говорил с ним. Он всегда один, его никто не берет играть в командные игры, а сегодня над ним издевались, перекидывая его сумку, разбили iPad. Еще называют странным. Его никто не жалует, понимаешь? — Понимаю, — протянул Хосок. — Ну, тогда попробуй начать с самого простого: узнать о том, что ему нравится, а что — нет. Может, вы сойдетесь во вкусах, тогда вам будет о чем говорить. И не бойся спрашивать его о том, что тебе интересно, меня ведь ты не боишься спрашивать? Как тонко подметил Хосок. Но Чонгуку хочется возразить ему, сказать, что все не так просто, что есть десятки но, которые не позволяют ему так открыто общаться с Тэхеном, как с ним, с Хосоком. Но повисшая пауза не дает Чонгуку продолжить. Он кивает Хосоку, говоря тем самым, мол, я все понял, спасибо. В момент тишины Джин как раз открыл дверь и втащил в дом кегу. Его тяжелое дыхание было слышно даже на кухне. Но Чонгук и не подумал ему помогать. Сам решил взять так много, сам пожадничал. — Хосок, пошли поиграем? — спрашивает Чонгук, стараясь выкинуть из головы недавний разговор и наблюдая за тем, как Джин волочит пиво к кухне. — У меня есть Xbox. — Эй, я тоже хочу! — возмутился Сокджин, про которого все успели забыть за то время, что он нес к дому кегу. — Прости, хен, но джойстика только два. Чонгуку хотелось отвлечься от мыслей. Поэтому он взял три бутылки пива и пошел в гостиную, зазывая жестом Хосока и Джина пройти за ним следом. Оставались считанные минуты до прибытия курьера с пиццей и гостей. Делая первые глотки пива, Чонгук понял, что алкоголь не сможет помочь ему расслабиться до такой степени, чтобы забыть о том, что Тэхен может не прийти. Ведь Чонгук продолжает надеяться, что Тэхен придет.
