Хранители четырёх ветров

Проблема с психологами встала ребром. Венти потёр виски и нервно рассмеялся. Он пытался, конечно, структурировать свои воспоминания и вытащить из них хоть что-то дельное для работы психолога, да вот только он в основном был в кресле напротив. А те знания по психологии, которые он имел, были куда больше связаны с искусственным интеллектом. А что, это была его область! Фурина, даже если что-то и помнила, скорее всего помнила ощущения в первую очередь. Он до того, как додумался-таки повзаимодействовать со «странной херотенью, которая вызывает у меня ощущение принадлежности» тоже помнил по большей части ощущения. («Херотенью» был его кабинет с системами, в которую были вложены такие усилия, что если бы Венти не вспомнил себя после неё, то наверное разочаровался бы в себе. Да, даже без воспоминаний разочаровался бы.) Фрау Алпензор, его психолог, храни бог её душу, смотрела на него долгим, напряжённым взглядом. Венти неловко улыбался. Они оба отлично понимали, что Венти по-хорошему не психолог нужен, а психиатр, да только вот Сенат очень не хотел, чтобы их ведущий учёный получил печать в личное дело. Это ещё до катастрофы было, да… После катастрофы на печать эту было наплевать всем — она и так была у половины популяции. А у тех, у кого её не было, просто были большие деньги, за которые и не такие печати смываются с листов. Венти стукнулся головой о стол. — Окей, — выдохнул он вслух. Это было не то чтобы обязательно, но он чувствовал себя чуточку менее странно, отдавая приказы духам ветра вслух. К тому же, так он отдавал им чуточку своей силы, а значит повышал шансы того, что они в какой-то момент самосознание обретут. А что, они пока были на уровне котов, за пару столетий выведет на уровень осьминогов, а там и до человеческого сознания недолго! — Мне нужны люди, умеющие отстраниться от чужих проблем, но при этом готовые за определённую плату помочь их решить. Хорошо решить, — добавил он. Херовый психолог — и вот твоя терапия удлиняется ещё на пару лет. — Ну и стандартная политика конфиденциальности, разумеется. Над конфиденциальностью Венти трясся долго. На скорую руку составленный Совет (его Хранители, Алана и детишки с Декарабианом) назвали его параноиком. Надо сказать, основания были, попробуй проживи, будучи революционером, под Сенатом и не стань параноиком! Фэй Ши, например, его прекрасно понимала. Почему его не понимал Андриус оставалось для Венти загадкой. Возможно, школа и дети, они хорошо влияют на эмоционально-недоступных главарей стай. Хотя дети свои секреты охраняли едва ли не тщательнее самого Венти. Венти вздохнул. Психолога для себя надо было выбирать особо тщательно, чтобы бедный ребёнок не убежал с криками и поседевшей головой. Свои диагнозы, даже неписанные, Венти знал отлично, как и их признаки. Там был непочатый край работы…

***

— Никогда не думал, что скажу это, но добро пожаловать в семью, — раздалось сзади. Декарабиан обернулся. Андриус, его вроде как враг, стоял и смотрел на Декарабиана, слегка наклонив голову. — Спасибо? — неловко протянул Декарабиан, но ему стало легко на сердце. Он ни за что не оставил бы Мелину, но он знал, что она очень любит свою семью. Заставлять дорогого человека (волка? оборотня?) между ним и семьёй Декарабиану отчаянно не хотелось. — Я присяду? — спросил Андриус, взглядом указав на скамейку. Декарабиан кивнул. — Тебе понравилось в пекарне? — Да, — улыбнулся Декарабиан. — Делать что-то своими руками было… приятно, — в Мондштадте нашлась работа для «Дары Рагнвиндра». Чего уж там, даже если бы в Мондштадт пришёл кто-то из Архонтов, их бы тоже приставили к делу. Но женщина, Мадлен, если он правильно запомнил, отправила его отдыхать, пока пироги в печи. — Даже завидую тебе, знаешь? — вздохнул Андриус, но очень беззлобно, даже без той самой зависти. — Я и Венти то доверять не сразу начал, всё сомневался. А ты к людям как звери к теплу. — Это не плохо? — Андриус фыркнул. — Нет, конечно нет. Мондштадт тебя принял, моя стая, — он мотнул головой в сторону женщины-волчицы, которая работала в пекарне. — Видимо тоже. Это главное. — И вы… — На ты, — фыркнул Андриус. Это всё ещё было по-звериному, но теперь уже не пугало, как когда его рык слышался из-за барьера. — Зря что ли дрались пять столетий? — Ну не пять, — пробормотал Декарабиан. — Вы… — под взглядом Андриуса он сжался и всё-таки сказал — Ты не против меня в своей семье? — Моя стая и семья тебя сама выбрала, — пожал плечами Андриус. — Попробуй Мелину переубедить, вся в отца пошла, упрямица, — и в его голосе сквозила неприкрытая любовь. — Ты теперь с нами. — Надеюсь на это, — улыбнулся Декарабиан. Они недолго посидели в комфортном молчании. По улицам бегали дети, у которых закончились уроки. Декарабиан уже знал, что такое школа. — Поживи подольше, — вдруг сказал Андриус. — Прими подарок Венти, он не из жалости его тебе предлагает, поверь. В жизни есть так много прекрасных вещей, которые надо сделать или увидеть, за короткое время не успеешь никак. — Но люди же успевают, — возразил Декарабиан. Андриус посмотрел на него с грустной улыбкой. — Не всегда. Не всегда даже боги успевают, — Андриус поджал губы и сжал в кулаке перо, висевшее на его поясе. — Венти всем делает свои подарки, на моей памяти ещё никого не обделил. Проживи жизнь с Мелиной. Декарабиан промолчал. Это был сложный выбор. Но у него же был выбор?

***

— Вряд ли я сумею переубедить Декара, — поджала губы Мелина. — Ты же папу не уговорила, — они разговаривали уже битый час. Декарабиан собирался прожить свою теперь человеческую жизнь, Мелина оставалась оборотнем с увеличивавшим ей жизнь даром божьим. Надо было что-то одно. Но у Декарабиана были принципы, совсем новые идеи, по которым он собирался жить. И Мелине совершенно не хотелось заставлять его от них отказываться. Но и позволять Декарабиану умирать раньше возможного она буквально не могла. — Милая, твой отец был невероятным упрямцем, — закатила глаза мама. — Мы ругались лет пять, прежде чем я смогла принять, что этот сумасшедший мужчина не собирается менять планы. Когда он не вернулся из своего путешествия, я если честно почти не удивилась… — Я не буду так делать, мама, — улыбнулась Мелина. — Но ты куда упрямее меня, а переубедить не смогла. Ты правда думаешь, что у меня получится? — Никогда бы не подумала, что скажу такое, но твой Декарабиан тряпка, — постановила мама. Мелина прыснула. — В самом лестном значении слова, но тряпка. — Мам, ну что ты сразу… Не тряпка он, просто привязан ко мне, как к первому человеку, проявившему к нему доброту, — протянула Мелина. Мама закатила глаза. — И он следует за тобой как… Сумеешь, не беспокойся. Просто тебе теперь будто снова шестнадцать, — устало выдохнула мама после недолгого молчания. — Пожалуйста, Мэл, второй раз я твои подростковые выходки просто не переживу. — Всё было не так плохо, мам! — слегка извиняющимся тоном протянула Мелина. Да всё было не так плохо, но она помнила, что творила много разных штук. Например, попыталась вытянуть у Венти перо из крыльев — а они тогда ещё ой как не были уверены в его благодушии… — Переговорите ещё разок, — вздохнула мама. — Решите, что вам делать дальше, да и хотите ли вы делать это самое дальше вместе… — Хотим, — твёрдо постановила Мелина. Декарабиан смотрел на неё этими своими карими глазами и уже ничего не говорил. Они всё равно оба знали, что это означало «Что угодно и как угодно, но я с тобой». Венти настойчиво затаскивал его к даме на раннем закате лет, гордо именуемой «целителем души». — Хорошо, хотите. Вопрос того, что делать дальше, всё ещё на повестке дня, — покачала головой мама. — Мы поговорим, — заверила её Мелина. Она понятия не имела, чем хотела заниматься, но пока Декар был рядом и был готов пробовать что-то новое вместе с ней, Мелина могла пробовать до бесконечности.

***

Они с Сесилом собирались путешествовать. Благо бард и воин — прекрасные профессии именно для такого. А то, что бард мог вскрыть вам глотку струнами — так это его дело, работа-то опасная… — Что это? — Веспер рассмеялся. На лице Декарабиана застыло такое смешное выражение, будто он впервые попробовал вино. Мелина чокнулась с его застывшим бокалом. — Ни за что не поверю, что ты никогда вино не пробовал! Как богу, тебе точно его подносили, — фыркнула она. Декарабиан нахмурился. — Ну, я не фанат горького? — пробормотал бывший бог. — А это… сладкое… Распахнулась дверь, что-то в прихожей упало, кто-то выругался. Оливия Лоуренс, без сомнения, никто во всём Мондштадте не ругался таким высокопарным старо-мондштадтским. Даже Венти. — Извините, я опоздала! — воскликнула запыхавшаяся Оливия. Она была всё-таки хорошей подругой Сесила, революции объединяют. — Я возьму? Спасибо! — она выхватила из рук Веспера его коктейль и выпила залпом. И тут же закашлялась. — Боже, сколько же там алкоголя? — возмущенно выдавила она, пока Веспер наливал в стакан воды. Веспер поджал губы. Ну, алкоголь в его бокалах был в большем количестве, чем у Мелины или Декарабиана, но уж точно в меньшем, чем у Сесила. Сесил мог пить чистый спирт залпом. Сесил присвистнул. — Да вы пить не умеете! А ну-ка…

***

— Споили таки, — осуждающе протянули сверху. Декарабиан поднял глаза, его снова слегка повело и он успел заметить только светящиеся в сумерках косички. — Сесил, ты совсем? Это у вас переносимость высокая, а эти твоей дозой и травануться могут. — Пап, успокойся, — протянул, что удивительно, Веспер. Язык у него заплетался — Разбавленное… Я что, вино не различаю… — Ага, — улыбнулась Мелина. — Мы компотом разбавляли. Ну тот, который ещё Вейерсы продают. — Звё-оздочки, — с улыбкой протянула Оливия. Декарабиан посмотрел на темноволосую девчушку, с которой у него почти не было общих тем, но он ей понравился, а это было хорошо. Она очень много раз называла его звёздочкой. Веспера она называла огоньком, Сесила — цветочком, а Мелину с недавних пор — волчонком. У неё для всех были ласковые прозвища. — Дураки, — постановил Венти. Декарабиан засмотрелся на его светящиеся косички и у него заболели глаза. — Ну вот и что вы мне прикажете делать? Хотите моей смерти? — Я хотел своей смерти, — известил Декарабиан, хотя не совсем хотел говорить в слух. В ответ ему унисоном раздались три голоса. — Мы знаем Декарабиан, — Оливия пробурчала что-то отдалённо похожее на «не поминайте всуе» и снова отключилась. Венти закатил глаза. — Больше не хочу, — добавил Декарабиан. — Это хорошо, Декарабиан, — снова раздалось в унисон. Венти фыркнул. — Ладно, — с улыбкой произнёс он. — Не пугайтесь. И их подхватил ветер.

***

Они летели над Мондштадтом, подхваченные ветром. Венти и они, дети. Дитя ветра, он сам, дитя шторма и бури, Декарабиан, дитя дорог и рассветов, его Веспер. Дитя мороза и вьюги, Мелина и дитя Мондштадта, дитя всего и сразу, Оливия. Бог, двое молодых бессмертных, один молодой смертный, уже не такая молодая долгожительница и человек. И ничем они между собой не отличались сейчас, все смеялись, все ловили облака ладонями. На ладонях оставалась только влага, но им это не мешало. Сесил посмотрел вниз, на сияющий город и словно разбрызганные по земле искры. Как будто звёзды на небесах отразились на земле, только это были звёзды рукотворные, построенные может и с богами вместе, но людьми! Он расслабил руку и бирюза с примесью золотых искр подняла ветер. Вслед за ними, словно светлячки, полетели искры его силы. Силы его матери. Силы, которые папа раздувал, словно огонь в камине. Сесил решил, что он проложит новые дороги, что за его спиной будут зажигаться новые огоньки, раскрываться новые человеческие судьбы. И все они будут свободны, все они будут свои собственные. А если кто-то решится покуситься на их свободу, Сесил будет сражаться за них. Сесил раскинул руки и рассмеялся. Да, он будет! Будет! Вспышка света ослепила его на секунду, по рукам скользнули искры, а затем за его спиной словно хвост кометы засверкали золотом огни. Сесил поднял глаза к небу, сжав ещё крепче руку Веспера. Да, звёзды. Обжигающий жар Пиро глаза бога и в подмётки не годился теплу ладоней. _____________________________________________________________________ Говорю по своему, не очень объёмному, но всё-таки опыту. Подобные смеси: компот с вином, водка с соком, ром с колой - штука хитрая. Не замечаешь, как напиваешься. Вначале ты выпиваешь три стакана водки с соком, а потом сидишь, прижавшись к стеночке, потому что голова-то кружится... (Это я на посвяте в студенты - единственном случае, когда я прям напилась, а не так, стаканчик. У меня в семье с алкоголем отношения очень спокойные, папа предлагал мне выпить лет с четырнадцати? Шампанское там, «попробуй» и всё такое. Я отказываюсь, смеёмся, всё. Типа, у меня коллекция алкоголя в свободном доступе, но я его прям не люблю. Сладкие коктейли - эт да... Но это так сказать, моё любимое «я не люблю людей, я люблю тортики») Сесил - первый, кто получил по сути «новый» вид Пиро глаза бога. Пиро глаз бога до него получали люди, чьи желания сходились с Фениксом. Понимание себя Сесилом и его желание сошлись с идеями Мураты. У Мураты внутренняя искра, идея, за которую можно положить всё. Пиро глаз бога получают люди увлечённые, «идейные», прямо скажем. В момент, когда человек получает ГБ, его эмоции, мысли и намерения максимально приближаются к мыслям/эмоциям/намерениям Архонта элемента. Бывают исключения, когда по-хорошему, стоило бы выдать другой глаз бога, но эти исключения обычно объяснимы, если дольше подумать, или перерождением.