Хранители четырёх ветров

В этом году праздник урожая получился куда масштабнее всех прежних. То ли прилив божественных сил, то ли наконец закончившаяся неестественная зима, Венти и сам не знал что именно, но всё, что было посажено выросло, даже сверх того. А что самое главное — люди смогли собрать и сохранить всё это богатство! Сказать, что он случайно протащил Мондштадт по промышленной революции — ничего не сказать. Додуматься до двигателей, имея ту теоретическую базу, которая была у его детей, было несложно. К тому же, как у детей бога ветров у них был доступ к неиссякаемому источнику «топлива». Не магией единой, но без неё никуда. Магия в каком-то смысле тормозила прогресс, по крайней мере так считали на многих фентезийных форумах, на которых Венти сидел в свои не очень подростковые годы. Тот факт, что они жили в мире, где технологии развились настолько, что от магии их могли отличить разве что учёные уровня Венти, их не волновал. Учитывая всю историю, Венти считал, что неплохо сумел сплести магию и технологии. Ну, его дети сумели, с его помощью. Тейват может и работал по слегка литературным законам, но Венти не для того старательно пинал Мондштадт в направлении самостоятельности уже… довольно долго! Даже будучи божеством, он не мог решить каждую проблему каждого человека. Потому что попытки решить всё и за всех — прямой путь в могилу. Азилхейм с его абсолютными мудаками очень хорошо лечил синдром спасателя.Так что никаких чудес там, где могут справится люди! Ну они и справлялись. Так справлялись, что Венти даже забеспокоился, не придётся ли ему есть кабачки, морковку, капусту и томаты абсолютно каждым блюдом, как раньше в августе. У него может и не было родственников с огородом, но у Софии? О, дюжины. И каждый из этих родственников считал, что в лабораториях не кормят деточку так, как нужно. Цитата, между прочим. Так что да, фестиваль был не только для того, чтобы собственно праздновать. Он был ещё и для того, чтобы это всё добро сбыть. Как минимум потому, что во многих погребах просто стало не хватать места для заготовок. Так что Модштадтцы были настроены устроить такую ярмарку, какой свет не видел. Путь между Мондштадтом и Снежной был, хоть и не очень разработан и прост. Со своей стороны Мондштадтцы сделали всё, что могли, дорога была в очень хорошем состоянии, но вот горы… Мондштадт практически со всех сторон окружали горы, для прохождения которых требовались усилия всех Хранителей разом. Вначале они пробивали в местах будущих проходов трещины, затем заливали туда воду. Андриус замораживал — вода расширялась и камни выскакивали сами. Венти и Двалин удерживали от обрушения соседние скалы, а затем Вальд проращивал сквозь них особый вид деревьев. Каменные деревья из-за огромного количества гео энергии внутри превращались в настоящий камень за пару недель и держали очень крепко. Но их всё равно проверяли несколько раз в год. Дорога же между Мондштадтом и Ли Юэ была как раз достроена, общими усилиями. Тут, к счастью, не потребовались ухищрения — в скалах был проход, ещё со времён Аякс, который появился во время того землетрясения. Так что да, с Ли Юэ они уже давно состояли в хороших торговых отношениях. Венти даже благословил пару человек на свадьбу и переезд туда. Ли Юэйцы косились на бога, мирно хлопающего в первом ряду, очень большими глазами. Но свадьбы в принципе были не частью ответственности Венти, со «свободой» в идеалах ему больше подходили разводы. Свобода была очень удобным идеалом. Ради свободы, понятия очень слабо определённого, Венти мог хоть людей жечь. Условно, разумеется! Любое действие можно было вывернуть в свою пользу, превратив «свободу» в щит от, в первую очередь, Селестии. Но свадьбы, связывающие людей, «приковывающие» их друг к другу, были уж совсем не в его юрисдикции, как не поверни. Так что да, свадьбы в Мондштадте медленно, но верно приобретали символику двух архонтов, наиболее близких к этой части жизни. Прозрачные камни и белые платья — как знак бога любви и его снежных роз, а золотые кольца и просто украшения из золота в принципе — бога контрактов и его металлов. А в Ли Юэ до сих пор на свадьбу надевали красный, а не белый — цвет, в котором перед Мораксом по легенде появилась его будущая жена. Эта символика нравилась Венти даже чуточку больше, потому что идеал Гуй Чжун определяли как «доверие». Доверие было чем-то на грани между контрактами и свободой, Аякс очень подходило. То, что его символов нет в брачной церемонии, Венти не обижало. Символы Ветров были буквально везде кроме. На пряжках ремней или плащей всё чаще появлялись волчьи и драконьи морды. В повседневной одежде Мондштадцев всё чаще появлялись пятиконечные звёзды с бирюзовым камнем в центре: Венти и Хранители. И началось это с Сесила, Венти не сомневался. Только Сесилу он сказал, что его жена была богиней звёзд.

***

Двалин улыбнулся и пожал руку очередному важному человеку из, судя по одежде, Ли Юэ. Люди страны контрактов относились к Мондштадту слегка снисходительно; из Сумеру, а именно так называли свою страну дети леса, к ним приехали исследователи; из страны гроз — держащаяся вместе команда дипломатов. Больше всего Двалину нравились гости из Снежной. Схожий стиль одежды, менталитет… Если бы Двалин не знал, куда смотреть, принял бы их за Мондштадтцев. Снежнейцы были открытыми, не стеснялись задавать вопросы, но при этом не нарушали границ — по крайней мере никто не пытался дёргать членов стаи Андриуса за хвосты. В своё время чем-то подобным грешили маленькие дракончики — пока Андриус, храни ветра его доброту и расположенность к детям, не объяснил, что это для волков неприятно. Очень неприятно, потому что у них нет чешуи. Дракончики, уже получившие по носам от Двалина, информацию переварили и конфликт быстро сошёл на нет. Мондштадт был первой страной с политикой «открытости», приглашая прикоснуться к культуре всех желающих. Тот же Ли Юэ, со всей своей развитой системой дорог и торговли, к иностранцам относился очень насторожено. Это играло на руку Мондштадту — они становились глотком свежего воздуха, рекой без подводных камней… Разумеется, никто не собирался выдавать секреты алхимии, которая была особой гордостью, или особенности отношений с Архонтом. Так что Мондштадтцы просто очень хотели рассказать своему другу с двумя косичками как идут дела. Да, очень хотели. Госпожа огня не сумела приехать. Венти расстроился, но долго смотреть в сторону страны огня и грустно вздыхать ему не дали. Показать, рассказать и дать попробовать то, что у них получилось хотели все Мондштадтцы без исключения. А Венти и Андриус, очень добросердечные по природе, отказать им не могли. Да, даже если кто-то из детей хотел показать первый получившийся глиняный горшок или первую вышивку, Архонт приходил и восхищался. Андриус, видевший некоторые из этих успехов в школе, гордо улыбался и кивал детям, пытаясь показаться слегка отдалённым. Будто все эти дети не висли на нём, будто они не упрашивали его покатать их на плечах или на волчьей спине, и будто Андриус когда-то отказывался. Фэй Ши из всех них была самой отдалённой, но даже она получала львиную долю обожания. Все, кто желал научиться сражаться, так или иначе попадал к ней. Львица Юга сражалась с копьём, оружием, которое в Мондштадте было не в фаворе, но и остальные вниманием не обделяла. Почему Венти вообще решил называть Селену и Фей Ши Соколом и Львом Двалину было непонятно. Его титул и титул Андриуса объясняли сами себя, но титулы их дам вылились будто из ниоткуда. Венти просто пожимал плечами — возможно, он уже и сам не помнил. На краю территории появилась знакомая энергия Короля Драконов. В Мондштадт прибыла леди родников.

***

Фурина была восхищена Мондштадтом. Венти провёл её по всем улочкам, по всем заинтересовавшим её местам, даже по тем, куда остальных гостей не пускали, например в храм «Луны». Рассказывать о погибшей Селене он не стал, но Фурина отметила общую атмосферу храма и на выходе легонько сжала его руку. Её глаза выражали сочувствие. Это было чётким показателем того, что между Мондштадтом и Фонтейном союзнические отношения. Дружеские отношения. И Мондштадт это уловил. Фурина стала желанным гостем во всех лавках, причём не из-за присутствия Венти. Лёгкая, дружелюбная богиня легко нашла общий язык с не менее лёгким и дружелюбным Мондштадтом. Ей давали опробовать всё, на что падал взгляд: ткани, украшения и что самое главное — сладости. Сладости Фурину покорили окончательно. Вечная сладкоежка, с которой Венти чаще всех вместе обедал и которой отдавал свой десерт, ничуть не изменилась. Марципан, насыпанный ей щедрой рукой, винные крема и пудинги в маленьких глиняных плошках, яблочные блины, пирожки и запеканки… Фурина пробовала все десерты, которые могла. Венти же, которому за первую половину дня уже успели скормить по ощущениям недельный запас продуктов, не отказывался только от А́пфелькюхле. Просто яблоки в тесте, но какой восторг! Потом они устроились чуть в отдалении, за одним из столов и разговорились. Наверное, это было немного смешно, разговаривать о делах государства в праздничном веселье, под хохот и песни. Пели песни о ветрах, об урожае, о новом лете и весне. Обо всём пели. Венти подумал, что эти песни, новосочинённые и уже любимые, надо записать… Но кто бы что не думал, ни Венти, ни Фурина не откладывали государственные дела. Они обсудили торговлю, сотрудничество в различных отраслях производства, путешествия и возможные переезды. В Мондштадте уже был аналог паспортов, в Фонтейне тоже. Договорились о том, как в Исследовательский институт Фонтейна и в Институт свободных искусств будут принимать Мондштадтцев и Фонтейнцев соответственно. И наконец определили, кто будет судить преступления, совершаемые гражданами одной страны на территории другой. В основном предполагалась депортация, с последующим наказанием преступлений на территории родной страны, с обязательным извещением другой страны о приговоре, но были и случаи, которые решались судом по месту. Разговор вскоре ушёл от дел и перешёл скорее на сам институт суда. О суде Фурина могла разговаривать много и с энтузиазмом. Венти же умел слушать, даже если в теме разбирался посредственно. Узнавать что-то новое ему всегда нравилось, а опыт научил признавать ошибки и просить помощи. Даже если было жутко стыдно. Суд в Мондштадте, в отличие от Фонтейна, был прецедентный. Законы были, но Венти был не Чжун Ли и наизусть уголовный, административный и все такие кодексы не знал. А значит надо было набивать шишки прецедентами, а потом уже вписывать их в законы. Благо, их с Аякс архив на объём памяти не жаловался. Это пока в Мондштадте не было преступности — и если они всё сделают правильно, её будет минимально. Но Венти знал, отлично знал, что лучше всего работает принцип кнута и пряника, как бы ему не хотелось причинять боль своим детям. Так что в законодательстве пока маячило «наказание определяется судом», что в его прошлом зачастую значило «государство разрушит вам жизнь». В Мондштадте не было тюрьмы и не было территорий, на которые можно было ссылать преступников. Эта практика Венти вообще не нравилась, она не позволяла преступившим закон даже один раз нормально вернуться в общество. Было отдельное крыло больницы, для людей с психическими проблемами, изначально задуманное для заражённых бездной. Таких теперь не было, тфу-тфу-тфу, так что переделали. Насчёт тюрьмы ещё надо было думать. Долго. Убийства, нанесения травм, кражи… Преступление всегда могло быть совершено неумышленно или в аффекте, или в самозащите. Венти ещё помнил, как в одно и то же место кидали людей, укравших из-за зависти и из-за голода. Так что прецеденты и ещё раз прецеденты, показать, что государство заботится и не станет вас убивать. Ну, кроме одного случая, разумеется. У Венти на этот счёт были мнения. — Самое тяжёлое наказание за какое преступление? — поинтересовалась Фурина. — Ну, исключая военные преступления, разумеется, там и так понятно. Все мы здесь военные преступники согласно собственному законодательству, — Венти неловко рассмеялся. — Ну, за изнасилование у нас пожизненное или смертная казнь, — произнёс он. — Все знают, что если меня на такой суд вызовут, то моё решение не изменится, — воцарилась неловкая тишина. У Фурины от шока расширились глаза. Мондштадтцы могли попросить, чтобы их судил Архонт. Венти честно предупредил, что за изнасилование от него они получат только обезглавливание. То есть то же самое, что и от суда, только быстрее. В остальных случаях он будет стараться их оправдать. Люди посмеялись, но они все знали, что Венти ещё ни разу не нарушал свои обещания. — …Я об этом даже не подумала, — выдавила Фурина. Её лицо побелело, хотя она и так была бледной. — У нас этого даже в законодательстве нет! — Значит ты считаешь людей изначально хорошими, Фурина, — мягко улыбнулся Венти. — Пожалуй, я тоже, но мне слишком много раз доказывали обратное. Пришлось предупреждать, — он пожал плечами. Пока не случится что-то ужасное, предупреждать это и не подумают. — Но у вас в остальном такие мягкие законы, — пробормотала она. — И куда проще моих. Ну, и Эгерии, частично. — Мои люди знают границы, — ответил Венти. — Плюс, наша справедливость опирается на историю, а у тебя, насколько я понял, очень многое решает Верховный судья и закон. — Закон, — поджала губы Фурина. Её глаза на секунду метнулись к небу. — Не всегда справедлив. А справедливость не всегда законна, — она неловко улыбнулась. — Законы это больше по части Моракса, не находишь? Я стараюсь следовать справедливости, а не законам. — Это накладывает на Верховного судью очень большие ограничения, — добавил Венти. Фурина грустно улыбнулась и кивнула. Она была Верховным судьёй и никто не знал, когда она покинет эту должность. Даже она сама. — Ради справедливости я готова на такое пойти, — ответила она, а затем опустила ложку в тарелку и зачерпнула с горкой винного крема. — А теперь расскажи мне, пожалуйста, как делают этот прекрасный крем, я собираюсь привезти в Фонтейн рецепт. Венти улыбнулся смене темы. Статус бога свободы становился всё более и более козырным. Справедливость… Боже, какой же тяжёлый идеал достался его дорогой Фурине… — Ну смотри, сначала… _____________________________________________________________________________ Никто: Абсолютно никто: Венти, воплощая моё отношение к изнасилованиям: за остальное я могу вас оправдать, а за это я отрублю вам голову. Без прецедентов и без оправданий) Я и законодательства Тейвата это вечная борьба. Я конечно не юрист, но даже я чую подвох. Я понимаю, что доёбываться до законодательств стран, которые явно не для этого придумывались тупо, но Хойёверс, вы делаете мою жизнь крайне сложной! Если у вас в Ли Юэ есть юристы, есть конторы, есть законы, причём такие, что Нингуан говорит «законы - основа Ли Юэ», то почему когда я начинаю тыкать в эту систему пальчиком она разваливается!? Пока звезда-сивол пятиконечная (Ветра всех направлений + Алана) с камнем в центре. Со временем эта звезда станет восьмиконечной (Всё та же пятёрка + информационная сеть: Веспер и Вальд, и наследница Венти - Лорейн) Причина таких изворотов про звёзды - то, что у каждого сука Мондштадца в дизайне есть звёзды. Четырёхконечные, но у каждого. Почему Венти назвал Льва и Сокола собственно львом и соколом? В каноне - хер его знает. Серьёзно, откуда блять пошёл этот лев, когда у вас даже животного такого в мире нет!? Здесь он назвал их так, потому что такие прозвища были у его друзей в Азилхейме, т.е. из-за ностальгии.