Звездам нужна тьма

      В ушах звенит, будто голову поместили внутрь огромного колокола и хорошенько долбанули по нему молотком, глаза заволокло мутной пеленой, и Нацуми безропотно говорит «прощай» здравомыслию.       Стоило едва завидеть пустующее место там, где только что она держала его за руку, и крышу сносит мгновенно. Земля перед юной девушкой раскалывается на сотни частей, а деревья полукругом укладываются в горизонтальное положение под действием ударной волны защитного поля, что отлетела в их сторону.       Плакать больше не получается, поэтому остаётся только ломать. Неважно что: землю, деревья, себя, кости или же узы дружбы. Абсолютно нет никакой разницы. Голова и так готова взорваться, так пусть расколется вместе с этим прогнившим миром.       Нацуми в полном бреду, не ощущая себя, встаёт на дрожащие ноги, затем медленно обводит мутным взглядом пространство вокруг и неожиданно резко взмывает вверх. За ней следом летят куски расколовшейся земли, закручиваясь вихрем вокруг девушки. Найдя для себя хорошую цель в виде неспособного двигаться Мидории, Нацуми отправляет в него часть снарядов. Бежать парнишка не может, но в последний момент Шото отбивает атаку.       — Нацуми! Прекрати это!       Но она не обращает на эти слова внимание, будто не её имя только что прозвучало. Тьма пробудилась и ее волнует только промах минутной давности. Глянув на высокое дерево, что росло на окраине леса по правую руку, девушка приходит в восторг от возникшей идеи. Когда она делает еле заметный взмах кистью, хвойное дерево вырывается из плена земли вместе с корнями. Все иголки от него отделяются, поднимаясь ввысь темным облаком, сам же ствол очищается от веток и заостряется, превращаясь в громадное смертоносное копье.       Первыми отправляются иглы, обрушиваясь на друзей болезненным ливнем. Тодороки пытается прикрыть всех стеной льда, но прежде, чем иголки врежутся, она превращается в пыль. Теперь друзья стали похожи на израненных ёжиков, что заставляет ужасающе довольную усмешку появиться на лице Оотани. Тодороки снова хочет что-то сделать, но приходится уклоняться от новой атаки. Огромное древесное копье стремительно летит к поверхности, на которой еле стоят маленькие герои. Из оставшихся сил они отлетают в разные стороны, а дерево вспарывает землю, почти задевая Оджиро, что все ещё держит Кэтсуо у себя на спине.       Из самых далеких глубин сознания истинная Нацуми замечает своего близнеца, что до сих пор не подаёт признаков жизни. «Братик…» Тогда она поднимается на ноги и долго бредёт в темноте. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем она врезается в дверь. Ручки нет, открыть не получается. Досадно. Но в следующий миг глаза резко распахиваются, а в них ударяет едкий зелёный свет. Прикрыв лицо ладонью, через раздвинутые пальцы удаётся осмотреть новое помещение. Вокруг голые серые стены, а на них подвешены уродливые канделябры со свечами, источающие этот резкий свет. В пустой комнате нет ничего, кроме деревянного кресла с высокой спинкой, что стоит в самом центре. Кажется, на нем кто-то сидит. Обойдя его, Нацуми от удивления делает шаг назад.       На кресле сидит она, разве что волосы лазурного цвета. Эта девушка не похожа на Тьму, великую и могущественную, что рисовалась в воображении, она больше похожа на измученное и загнанное в угол животное.       Кожа блеклая, глаза красные от слез, а под ними залегли синяки, на шее висит ошейник из колючей проволоки, под которым виднеются и старые, и совсем свежие кровоподтеки. Тьма одета в изодранные одежды, на руках и ногах кандалы, спина затекла и сильно ноет из-за неудобного положения. Босые ноги стоят на гвоздях. Каждое неосторожное движение причиняет ей боль, а во взгляде застыли испуг и мольба о помощи.       Вся сущность комнаты вместе с содержимым — это сплошные страдания от боли, от одиночества, от усталости. Нацуми хочет спасти эту измученную часть себя, поэтому расщепляет на атомы сначала ошейник, затем кандалы, а после и гвозди под ногами. Покончив со всем этим, она тянет руку к испуганному существу, чтобы забрать с этого жесткого кресла и уложить к себе на колени. Тьма сворачивается клубочком и наслаждается долгожданной заботой. Нацуми гладит красивые лазурные волосы, пытаясь убаюкать девушку.       Оотани не помнит, что уже была здесь несколько раз, но инстинктивно знает, что нужно делать. Тьма не должна просыпаться, её удел сладко спать всю свою жизнь. Потому что стоит только ей открыть глаза, как она снова прикована к тому креслу и обречена на страдания.       Внешне бодрствование Темной Нацу всегда выливается в хаос и разрушения. Она мечется в агонии и пытается утащить с собой на дно как можно больше людей. Ей чужды жалость и сострадание, потому что никто не идёт к ней на помощь, никто не спасает от мучений.       Когда бедняжка Тьма снова погружается в сон, буйство Нацуми прекращается, но и сама она тоже теряет сознание.

***

      Маленькая девчушка с короткими белоснежными волосами карабкается на диван, но силёнок не хватает, и она плюхается обратно на пол. Услышав какой-то странный шум, молодая мама заходит в комнату и наблюдает, как ребёнок посасывает уголок подушки, что несколько секунд назад стащила с дивана при падении.       — Боже, Юки, какой же ты замечательный ребёнок, никогда не плачешь, а ведь ты, наверное, больно ударилась, — говорит девушка, поднимая своё чадо с пола. — А вот твой братишка тот ещё плакса, — подмигнула она крохе. — Кстати, о птичках, где Аки?       Девушка ищет глазами сына, но его нигде не видно. Тогда она решает проверить спальню и чуйка её не подводит, на кровати сладко спят двое любимых мужчин, только почему-то соска торчит во рту старшего из них. Маленький комочек тихо посапывает на груди отца, двигаясь то вверх, то вниз в такт дыханию. Подойдя к этим двоим, девушка поправляет лохматые волосы сначала младшему, а затем и старшему, умиляясь на их сходство.       Внезапно картинка семейной идиллии сменяется на задымлённое помещение, а внутри разрастается липкое чувство страха. Девушка бредёт по пустым коридорам, ведомая одной только целью: найти его. Она заглядывает в каждый кабинет офисного здания, но никакого результата, кругом только многочисленные столы, стулья, да кипы какой-то документации.       Каждый шаг даётся с трудом, легкие больно сводит от недостатка свежего воздуха, а глаза неприятно щиплет. Первые этажи объяты огнём, поэтому наверху с каждой секундой становится все больше едкого дыма.       Приходится сжимать кулаки, вдавливая ногти в свои же ладони до крови, лишь бы не упасть без сознания, и делать шаг за шагом. По всему этажу раздаётся громкий детский плач, но куда бы девушка не заглянула, она не находит, откуда идёт этот разбивающий сердце на множество осколков крик о помощи.       Вдруг из-за угла появляется чья-то высокая и массивная фигура. Из-за слезящихся глаз трудно понять кто это, но фигура подходит все ближе и ближе, пока наконец не хватает девушку за плечи.       — Какое облегчение, я нашёл тебя! Уходим, скорее! — пробежавшись по девушке крайне обеспокоенным взглядом, молодой человек подхватывает ее на руки.       — Аки. Я не могу его найти, но он громко плачет. Неужели ты не слышишь? Баку, мы должны его отыскать…       Картинка снова обрывается, но на этот раз из-за пробуждения. Больничная палата залита оранжевым светом заходящего солнца, Нацуми отрывает голову от подушки и осматривается. Разум сразу начинает наполнятся воспоминаниями минувшей ночи, вытесняя подробности только что увиденного сна. В памяти остаются лишь три буквы имени.       «Аки… Хм, Аки. Да кто это? Откуда это в моей голове?»       От мыслей об этом имени становится странно тревожно, но понять причину не удаётся. К этому чувству добавляются переживания за Кацуки, который сейчас находится неизвестно где и неизвестно в каком состоянии.       Сидеть на кровати и ничего не делать выше ее сил, поэтому Нацу скидывает с себя одеяло и встаёт с койки. Выйдя в пустынные коридоры вечерней больницы, пациентка оглядывается и видит табличку «Оотани Нацуми». Тихо шаркая тапочками по полу и держа руки за спиной, девушка любопытно разглядывает имена около соседних палат. Наткнувшись наконец на знакомое, она осторожно открывает дверь. Изуку Мидория, удивительный изумурудоволосый парнишка, лежит на постели, очевидно, все ещё без сознания, а его голова и руки перевязаны бинтами.       «Деку… Ты наверняка не меньше меня переживаешь за него, да?» — Нацуми хмыкает сама себе под нос, силясь не заплакать прямо здесь и сейчас, и закрывает дверь.       Двигаясь дальше по коридору, она снова берётся разглядывать таблички, пока не находит то, что искала. Открыв дверь, она спешно шагает внутрь. Голова интересующего ее человека тоже сплошь покрыта бинтами. Аккуратно сев на краешек постели, она берет его руку в свою и нежно улыбается.       — Ты опять спас меня, даже будучи в отключке. Ты всегда присматриваешь за мной, братишка. Хоть я и очень смутно припоминаю, что творила и сколько принесла проблем, но четко знаю, что увидела тебя, и тогда все остановилось. Спасибо… Прошу, будь в порядке и скорее приходи в себя.       Посидев так немного с Кэтсуо, Оотани решает вернуться в палату и подождать врача. Но стоит только завернуть к себе, как её сбивает с ног обеспокоенный Киришима. Теперь Нацуми сидит на полу в больничной сорочке и хлопает глазами, глядя на друга.       — Ты чего, Эйджи?       — Нацу-чан, прости идиота! — он поспешил протянуть ей руку. — Я так испугался, когда не обнаружил тебя в палате. Думал тебя выкрали прямо отсюда!       — Хах, ты невероятен, — проговорила Нацуми, поправляя сорочку. — Заходи, расскажешь мне, как обстоят дела.       Киришима выдал девушке всю известную ему информацию и о прошлой ночи, и о том, что он задумал. Красноволосый места себе не находит из-за того, что никому не помог во время нападения. А самое страшное, что не мог спасти лучшего друга.       — Значит, Момо прикрепила датчик слежения к Ному, и теперь у нас есть зацепка? Ты даже не представляешь, как сейчас меня осчастливил, Эйджи!       — Ты пойдёшь со мной за Бакуго?       — Ты серьезно спрашиваешь о таком? Конечно, я пойду! Да я бы даже поползла, не будь у меня ног.       — Хорошо, — уголки губ приподнялись, изображая улыбку, но тень сомнения с лица не пропала. — А справимся ли? Что мы можем…       — Киришима Эйджиро, отставить уныние! — Нацуми положила руку на его голову и тихонько потрепала за волосы. — Ты же наша сила духа, всегда идёшь напролом. Неужели так переживаешь за Баку? — она тихонько пихнула его локтем в бок. — Думаю, Лиге злодеев сейчас несладко. С этим несносным парнем сложно сладить, и уж точно он не будет сидеть и покорно внимать их болтовню. Он сильный, Эйджи, поэтому сможет дождаться нас, — Нацу убеждала не только его, но, видимо, и себя тоже, потому что иначе она не выдержит.       — Ты права, — Киришима смачно влепил себе по щеке, что та аж заполыхала красным. — Я не буду грустить, а просто буду делать все, что в моих силах!       — Умничка.       На следующий день очнулся Мидория, и весь класс, за исключением сильно пострадавших и Бакуго, завалился к нему в палату. Ребята бурно обсуждали, что делать и как следует поступить в данной ситуации, но большая часть склонялась к бездействию, потому что это дело перешло в руки Про-героев. Нацуми понимает, что детишкам не стоит лезть, куда не просят, но поделать с собой ничего не может. Она полностью солидарна с Киришимой, который сейчас рьяно отстаивает свою позицию.

***

      — Цуми, ты как? — к девушке подошёл Тодороки, пока они ждали Деку возле больницы.       — Буду в норме, когда вернём его домой. Я рада, что ты здесь, Шо, — Нацуми обняла друга, и тогда он почувствовал, как она дрожит.       Тодороки раньше не знал, как себя нужно вести в подобных ситуациях. Он не знал, как правильно заботиться о ком-то, какие слова нужно говорить, какие действия предпринимать. До старшей школы Шото был крайне нелюдимым и слишком серьёзным ребёнком. Он даже забыл, какого это — просто искренне улыбаться или радоваться чему-то. Встреча с классом 1-А сильно поменяла его, но самое большое влияние на него оказала одна жизнерадостная девушка, которая, сама того не подозревая, растопила ледяную стену, за которой прятался настоящий Тодороки. Она дала ему возможность расслабиться и облегчила груз, что он взвалил на свои плечи, дружелюбно подставляя своё. Вместе нести это бремя куда проще.       Нацуми учила его быть самым обычным подростком: объяснила, что бездельничать вместо тренировок иногда очень даже важно, познакомила его с таким замечательным понятием, как сарказм, рассказала, что люди могут переживать из-за плохо лежащих волос или нового прыща, и это абсолютно нормально. Теперь у них есть общая любимая музыкальная группа, по субботам они собираются вместе, чтобы смотреть фильмы, и у них даже появились свои локальные шуточки.       Ещё одной важной вещью, среди множества того чему Нацуми его научила, была любовь. Любовь может быть разной, но она всегда о ней. Она безмерно любит свою семью, особенно Кэтсу, души не чает в мурчащем малыше, что теперь живет вместе с ней, влюблёнными глазами смотрит на природу, вдохновляясь ее красотой, и бесконечно, но ненавязчиво заботится о своих друзьях. Тодороки лично на себе ощутил всю ее заботу и тепло, что хранится в ее сердце. Она не боится отдавать свою любовь, ведь это единственная вещь в мире, которая только приумножается, если ею поделиться с другим человеком.       Шото давно уже влюбился в неё и не пытался это отрицать. Он просто не знает, как лучше донести это до Оотани. Тодороки хочет всегда идти вместе с ней плечом к плечу, строить общее будущее, познавать этот удивительный мир вместе с той, что столько нового и прекрасного привнесла в его жизнь. Юноша ещё не догадывается, что ее сердце было отдано другому и что сердце его самого, возможно, совсем скоро будет разбито на миллионы осколков.       Тодороки берет лицо Оотани в свои ладони и утыкается своим лбом в её.       — Дыши, Цуми, — она делает глубокий вдох, но воздух втягивается неравномерно из-за ещё не отступившей дрожи. — Смотри на меня и дыши. Медленно и плавно. Все будет хорошо, солнце.       «Солнце» — ещё одна деталь, что перешла от неё к нему. Она всегда называет так дорогих ей людей.       Благодаря ему, его мягкому голосу и нежным рукам, что не дают растерять остатки собранного по крупицам спокойствия, она расслабляется, и дрожь наконец покидает ее тело.       — Без тебя я бы не справилась, — Нацуми снова обняла друга в благодарность за поддержку.       — Обращайся в любое время дня и ночи, — Шото ухмыльнулся, напоминая, что когда-то и она сказала ему эти слова.       Когда вся команда спасения была собрана, ряды которой пополнила парочка неожиданных гостей в лицах старосты и Яойорозу, пришло время отправляться в Камино. Одноклассники проехались на электричке, прикупили шмоток для маскировки и наконец добрались до места назначения.       Как оказалось, никакого Бакуго тут и в помине не было. Одни только Ному, варящиеся в каком-то бульоне.       «Его здесь нет. Я не смогу спасти его… Черт! Что же делать?»       Пока девушка гоняла скудный перечень возможных действий туда-сюда в своей голове, здание, возле которого они стояли, было наполовину разрушено стараниями Леди Горы. Про-герои пришли разгромить базу по производству отвратительных Ному, но Всемогущего с ними не оказалось. Значит, велика вероятность, что он там, где держат Кацуки. Такая новость обнадеживает, но не утешает, ведь хочется самой удостовериться, что он жив и здоров. Однако одноклассников такой поворот вещей вполне устраивает и они решают оставить это дело в руках старших.       Пока кучка ребят пробирается к оживлённым улицам города, из тени «на сцену» выходит Все За Одного. Гремит взрыв, что приводит к обесточиванию близлежащих улиц. Подавляющее присутствие этого злодея ощущается каждой клеточкой тела, словно парализуя его, проступает холодный пот, а ноги наливаются свинцом, его жуткая аура пропитывает каждый уголок этого района. Но внезапно знакомый голос стирает весь прежний страх.       — Чего?! Че это за хрень? — рычит Кацуки и от чего-то откашливается.       «Бакуго! Он здесь и он жив», — Нацуми резко выдыхает, проводит ладонями по лицу и устремляет взгляд в небо.       Через несколько секунд появляется и вся Лига злодеев. Осталось дело за малым: всего-то нужно понять, как вытащить Кацуки из когтей врага, не вступая в бой, и надежно спрятаться после этого. В душе каждого из группы спасения борются два желания: желание бежать, не оглядываясь, как можно дальше от этого места и желание спасти друга. Для Нацуми же все однозначно и иного варианта она даже не может себе представить, Кацуки должен быть спасён!       Накалившуюся обстановку облегчает Всемогущий, который всегда появляется, когда он нужен, как кислород. Учитель берет на себя это чудовище, что вселяет во всех окружающих ужас и страх. Уровень сложности стоящей перед друзьями задачи снижается с «Вы все будете уничтожены одним только взглядом, если покажитесь» до «Есть вероятность выбраться оттуда живыми».       Мидория, удерживаемый ранее Иидой от необдуманных действий, подаёт наконец голос. Парнишка делится планом, что только что родился в его голове и который позволит не вступать в бой с врагом. План странный и ненадежный, но другого все равно нет.       — Простите, ребята, — вдруг произносит Оотани со слезами на глазах. — После той битвы я ещё не до конца оправилась и не могу применять большую часть своих способностей. Хотя могла бы сильно облегчить нам жизнь. НО! Я свяжусь с Бакуго и расскажу ему наш план, а когда заберёте его, скрою вас причудой.       — Не переживай, у нас все получится! — староста положил ей на плечо свою руку и ободряюще улыбнулся.       Когда все детали были обговорены, Нацуми сосредоточилась на переносе сознания.       «Хлопушка, я здесь! Точнее мы здесь. Мы пришли забрать тебя домой».       «Нацу? — парень улыбнулся, когда услышал родной голос, но колючий характер никто не отменял. — Ты чего тут забыла, дура? Тут опасно!»       «Захлопни варежку, придурок. Сейчас ты увидишь Мидорию, Ииду и Киришиму. И как только это случится, дуй к ним со всей своей скоростью. Больше ничего не требуется. Ты меня понял, блондинчик?!»       «Тц, я бы и без вас справился», — беззлобно ответил Бакуго.       «Знаю, но придётся опять нас потерпеть, уж прости. Мы скоро встретимся, Кацу…»       «Да. Жду с нетерпением».       План сработал на ура. Врагов застали врасплох, поэтому они не успели поймать Бакуго и ребят до того, как Нацуми скрыла всех причудой. Теперь она активно пробирается сквозь толпу и ищет глазами причину своих последних бессонных ночей. Тодороки и Момо еле поспевают за девушкой, что чуть ли не расталкивает прохожих в стороны. Увидев наконец-то до боли знакомую колючую прическу, Оотани ускоряется еще сильнее.       — Кацуки! — радостно кричит девушка, широко улыбаясь.       Парень резво оборачивается, услышав любимый голос, и в этот же миг оказывается в объятиях. Нацуми запрыгнула на него, крепко обхватывая и руками, и ногами, затем уткнулась носом ему в шею и заплакала.       — Ты чего плачешь, глупая? — руками он придерживал девушку, поэтому пришлось потереться об неё щекой, чтобы та подняла на него свой взгляд.       — Как же я счастлива, что ты снова рядом!       Он мило улыбнулся, потому что оставаться холодным и суровым Бакуго с ней было уже невозможно. Нацуми слишком сильно будоражила его сознание, заставляя улыбаться, как дурачка, что уже абсолютно не раздражало. Наоборот, рядом с ней хотелось быть добрее. А ещё хотелось целовать. А так как Бакуго парень целеустремленный, то он не стал ждать, когда звёзды в небе сойдутся, когда рядом не будет посторонних глаз или же ещё какую-нибудь символичную дурь, он просто взял и поцеловал ее, нежно и с любовью.       Эту картину наблюдала вся компания, что собралась этой ночью для спасения друга. И конечно же, там был Тодороки. Он не мог оторвать взгляд от этой пары, хотя чем он дольше смотрел, тем сильнее становилась боль в сердце. Он сжал кулаки и стиснул зубы, но не отвёл взгляд. Хотелось верить, что это всего лишь случайный порыв из-за переизбытка чувств у Нацуми и Бакуго, но они не выглядели смущенными или удивленными своими действиями. Им это нравилось и явно было не в первый раз.       После поцелуя Нацуми опустилась на землю, но Бакуго хотел и дальше ощущать ее присутствие как можно сильнее, поэтому взял девушку за руку. Оотани вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд и повернула голову, чтобы встретиться с его хозяином. Им оказался Шото, который сразу же ей улыбнулся, но та улыбка была полна грусти, и Нацу не могла этого не заметить. Она поняла без слов, о чем говорит этот жест, и на душе стало паршиво. Не в таких обстоятельствах она хотела все ему раскрыть, да и вообще хотелось подольше избегать этого момента. Но как и учил Айзава: реальность иногда бьет без предупреждения.       Пока Нацуми металась между двух огней в своём сознании, на большом экране разворачивались события, что совсем скоро потрясут все человечество…