Звездам нужна тьма

      Оотани жутко вымотана эмоциональными качелями последних дней, поэтому сейчас, еле волоча ноги, она открывает дверь своей комнаты и проходит внутрь. Лунное сияние разрезает мрак темного пространства, в котором свет так и не был включён. Дойдя до широкой кровати, девушка плюхается на неё спиной, разваливаясь звездой на мягком одеяле. Потолок комнаты обреченно встречает ее взгляд, потому что ближайшие часы его неустанно будут сверлить двумя блестящими глазками. Сон даже не думает показываться на горизонте, поскольку в мозгу запущены мыслительные процессы, остановить которые никто не в силах.       События последних дней нещадно вгрызаются в память, намереваясь хорошенько помучить их участницу, прежде чем покрыться пылью в сознании и убраться подальше на полки многочисленных воспоминаний. Символ мира исчез, Бакуго все-таки спасли, бесконечные допросы в полиции, новость о переезде в общежитие, возвращение Кэтсуо домой, а ещё Тодороки все видел…       Да, именно этот добрый и заботливый парнишка больше всего сейчас волнует Нацуми. Сколько бы девушка не думала, как поговорить с Шото, что именно ему сказать, какие действия предпринять, все казалось глупым и неуместным. Она знала, что ему не нужны жалость или ободряющие слова, не нужны ее утешения или любые объяснения. Было бы оскорблением, подойди она и предложи остаться хорошими друзьями, наговорив ещё какой-то дешевой чепухи о его важности в ее жизни и что не хочет терять его. Привязывать парня насильно не хотелось. Потому что он обязательно согласится, он останется, всегда будет рядом, будет страдать, но не уйдёт, если она попросит.       Нацуми далеко не равнодушна к Шо, но, очевидно, Кацуки она любит сильнее и поделать с этим, увы, ничего нельзя. Шото и Нацу не были связаны какими-то обязательствами друг перед другом, поэтому по логике она не должна перед ним отчитываться, но чувство вины не покидало. Что-то невидимое, что связывало их больше, чем простых друзей, разорвалось в тот самый момент и поселило печаль и тоску в сердце. Эгоистично говорить, что ей тоже больно, ведь ее мучение не сравнить с тем, что испытал Тодороки. Однако сам парень вовсе не винит ее, а клянёт только себя, что так долго тянул с объяснениями, что не успел, не сказал, не забрал.       Спустя где-то час тягостных раздумий, на Оотани запрыгнул весьма подросший Хлопушка. Котёнок встал своими лапками на грудную клетку Нацу и, чуть наклонив голову, уставился на неё своими неразумными глазками.       — Мя-я-яу, — лаского пропищало животное.       — Я знаю, Хлопа, что ты переживаешь. Зовёшь меня спать, да? — рука, опустившись на мягкую светлую шерстку, стала нежно поглаживать, на что котёнок благодарно замурчал.       Девушка встала с постели, сменила свою одежду на домашнюю и нырнула под одеяло. Когда Нацуми удобно улеглась на левый бок, Хлопа аккуратно устроился рядом, прижимаясь к хозяйке в районе сердца. Вибрация, исходящая от котёнка, заставляла сердце машинально синхронизироваться с ней, успокаивая, и изгоняла надоедливые мысли прочь.       Благодаря заботливому питомцу Оотани удалось отключиться от реальности и погрузиться в мир сновидений. Однако в пять утра глаза распахнулись и снова вперились в белый потолок. Девушка осознавала, что никакого шанса на продолжение сна у неё не было. Котелок загрузился и снова варит долбаную кашу из доставучих мыслей.       — А-а-аргх, бесит! БЕ-СИТ! — прорычала Нацу, проснувшаяся будто в побитом состоянии. — Жить мне спокойно не дают! Нахер я связалась с этими мужиками? — вполне себе громко кричала разъяренная женщина.       Экран телефона замигал, а утреннюю тишину дома, помимо криков самой Нацу, нарушил ещё и дурацкий писк мобильника, что девушка никак не сменит на нормальный рингтон. От неожиданного звонка Нацуми вздрогнула.

/Входящий вызов от: Кэтсу☀️/

      — ДУРА, ТЫ ЧЕ ОРЕШЬ?! Время видела вообще? Знаешь, что сейчас нормальные люди спят?       — Вот же зануда… — тихо сказала близняшка, прикрыв микрофон. — Прости, пожалуйста, — звучит виноватый голос сестры, а на другой стороне слышится тяжелый вздох.       — Рассказывай. Что у тебя там случилось?       — Не хочешь побегать?       — Вообще, я бы мечтал поспать! — очередной громкий вздох вылетел из динамика. — Ладно… Дай мне двадцать минут.       — Спасибо, Су.       — Ага.       Нацуми спустила ноги с кровати, надела пушистые тапочки и хорошенько потянулась, окончательно покидая смятую постель. В ванной комнате девушка несколько раз ополоснула лицо прохладной водой, в надежде согнать с него усталый вид. Проделав все утренние ритуалы, она собрала волосы в низкий пучок. В шкафу выбрала чёрные спортивные топ и шорты, а затем надела такого же цвета кепку, завершая образ. Настроение было тотал блэк.       Когда Нацуми вышла из дома, на лужайке её уже ожидал брат, который вовсю разминался.       — Ну что, побежали? — спросил он, вынимая наушник из уха.       — Угу.       Оотани тоже вставила наушники и включила любимый трек. Близнецам иногда вовсе не нужно было говорить друг с другом, можно было просто бежать рядом, и душевное состояние одного передавалось второму автоматически. А когда рядом есть человек, что понимает и не осуждает, сразу становится проще жить. К тому же бег выгонял из сознания посторонние мысли. Этому ее научил брат, который всегда выходит на пробежку, если нужно разобраться в чем-то и проветрить голову.       Девушка бежит, сосредотачивая своё внимание на учащенном дыхании и приятной боли в мышцах. Ощущается каждый новый шаг, сделанный на твёрдое асфальтированное покрытие, каждое столкновение с землей будто выколачивает из тела по кусочку плохого настроения. Когда близнецы подбегают к небольшой смотровой площадке, с которой открывается красивый вид на город, Нацуми чувствует легкость во всем теле. Было приятно вдыхать прохладный утренний воздух, слегка обжигающий горло, но отрезвляющий сознание.       Кэтсу уселся на перегородку, отделяющую площадку от крутого склона, свешивая ноги прямо над пропастью, и пригласил Нацуми сесть рядышком. Когда она присоединилась, он достал из кармана большой злаковый батончик и разломал его пополам, а затем отдал одну часть сестре. Это ещё одна забавная деталь их взаимоотношений, они часто делили еду пополам. Если один покупал что-то вкусненькое, то второму ни за что не придёт в голову купить и себе. Всегда по умолчанию подразумевалось, что половина законно принадлежит близнецу. Даже когда они были маленькими, часто сваливали всю еду, что им накладывала мама, в одну тарелку и уже тогда приступали к трапезе. Эта странная черта очень забавляла родителей, а брат и сестра никак не могли понять, что же в этом такого необычного. Теперь дети выросли, но привычки остались.       Нацуми смотрит на город и тихо уплетает свою половинку «завтрака».       — Рэй… — вдруг произносит она с набитым ртом.       — Ась? Ты что-то сказала? — брат отрывается от созерцания видов и поворачивает корпус, готовясь слушать.       — Да. Я поняла, что мне дико не хватает Рэй. Честно сказать, мне тяжело в последнее время… — девушка отряхнула руки после батончика и упёрла их по обе стороны в перегородку. — Я, конечно, рада, что у меня столько хороших друзей-парней, но как же мне не хватает девчачьих разговоров. Рэй всегда умела поднять мне настроение, она с лёгкостью могла понять мои чувства и помочь советом. А сейчас я устала варить все эмоции внутри себя, мне кажется, я скоро с ума сойду. Нельзя же так много думать!       — А как же Мина? Вы же дружите.       — Мина замечательная, но она не Рэй… Рэй все знала про меня и всегда понимала с полуслова.       — Но если не рассказать, то человек никогда не узнает, так ведь? Дай ей шанс. Тебе действительно нужна подруга, мама постоянно занята, и тебе явно не хватает женского общения. Ты росла практически только под моим присмотром, на этой почве и дружила-то ты в основном с парнями. Поэтому и выросла такой дурехой, — Кэтсу одарил сестру своей фирменной красивой и доброй улыбкой, которой невозможно было не заразиться.       — Не знаю, чтобы делала без тебя, братец, — она слегка толкнула его своим плечом.       Кэтсуо аккуратно встаёт на перегородку, балансируя между землей и пропастью, затем протягивает руку сестре, а в глазах горит яркий огонёк предвкушения. Девушка сразу улавливает ход его мыслей и одобрительно кивает.       Близнецы всегда были немножко не от мира сего, забавляясь странными для других способами и общаясь полументально, полусловесно. Иногда их диалоги можно разобрать только с божьей помощью и то не до конца, однако они понимают друг друга с одного только секундного взгляда.       Нацуми вспархивает со своего места и мягко приземляется ногами туда, где только что сидела.       — Давай повыше, — кидает она напоследок Кэтсу, который хватает ее за руку, и они оба исчезают, оставляя после себя только тишину этой пустынной смотровой.       Оказавшись в четырёх километрах над землей, брат и сестра расцепляют руки, отдавая себя свободному падению. Два беловолосых чуда несутся к земле с полным умиротворением на лицах, когда в пору кричать и биться в истерике. Нацуми блаженно прикрыла глаза и раскинула руки и ноги в стороны, ощущая полную свободу, Кэтсуо поступил аналогично.       Близнецы занимаются подобным редко, поскольку теряется весь кайф от процесса, ведь привыкнуть можно ко всему. Но сейчас адреналин бьет в кровь, а все тело будто электризуется, и странное чувство упоения растекается внутри. Любые мысли о попытках что-то контролировать в своей жизни уходят куда-то в небытие, все это становится незначительным, когда ты обнажаешься перед великими законами Вселенной. Сразу приходит понимание, что, на самом деле, ты ничего не контролируешь, а только строишь иллюзии, поэтому переживания о многих вещах становятся слегка бессмысленными.       С появлением причуд человечество будто хакнуло систему и поставило себя наравне с природой. Однако с этой новой ступенькой и тяжесть ответсвенности стала на несколько порядков выше, неприятно оседая на плечи и ещё сильнее приклоняя к земле. Хочешь не хочешь, но с природой считаться надо все равно.       Хочется падать и падать, утопая в этой свободе, но расстояние неумолимо сокращается, заставляя вынырнуть из приятного чувства. Сделав оборот на 180 градусов, Нацуми оказывается лицом к быстро приближающейся поверхности, и за секунду до столкновения два подростка останавливаются в паре сантиметрах от земли. Сердце отбивает бешеный ритм, дыхание сперло, но чувство восторга непередаваемо.       Близнецы снова оказались на твёрдой поверхности, но фантомное чувство падения все ещё ощущается кожей, покрывая ее мурашками, а сердце отплясывает чечётку. Даже зная, что по итогу они будут целы и невредимы, не удаётся предотвратить частые пульсации внутри грудной клетки. А все потому, что несмотря на причуду Нацуми, все равно есть толика неуверенности, доля риска, что и делает это занятие весьма интригующим и волнующим.       Получив бодрящую и такую необходимую дозу адреналина, Нацуми и Кэтсуо готовы вернуться домой. Поэтому наушники снова занимают свои привычные места, включается ритмичная музыка, а ноги начинают активно двигаться к намеченной цели.       Зайдя к себе в комнату, Оотани встречает до жути знакомую хитрую ухмылку и большие красные крылья, но не удивляется. Наставник вальяжно уселся в кресле и теребит в руках какую-то фотографию, которую обнаружил вверху одной из коробок, что Цуми собирала для переезда в общежитие.       — Малышка Нацуми, доброе утро! — Ястреб машет ей и широко улыбается, но снимок из рук не выпускает. — Я хотел повидаться, думал ещё спишь, а тебя не оказалось дома. Поэтому любезно пригласил себя сам, окно было открыто.       — Доброе, Кей. Ты, конечно, в своём репертуаре, — Нацуми спокойно направилась в сторону ванной комнаты, но, проходя мимо наставника, заметила фотографию, что он с таким интересом разглядывал. — Ты где это взял?! Отдай! — девушка пытается выхватить снимок, но ей не удаётся.       И тут начинается возня, по комнате закружились различные предметы от маленьких до крупных, которые Цуми пыталась запустить в Ястреба, но его перья резво отбивали любую атаку. Сама она налетела на него, вся красная от неловкости, в попытках забрать эту злосчастную фотографию, но парень уклонялся и только больше поддразнивал своим ехидным взглядом.       В разгаре схватки дверь в комнату распахивается, и появляется высокая фигура брата, взору которого открывается довольно интересная картина. По всему объёму комнаты застыли вещи сестры вперемешку с алыми перьями, сама Нацуми лежит с заломленными руками на полу, упираясь в него щекой, сверху сидит Ястреб, стараясь ее удержать, и поджатыми губами держит ту самую фотографию. А ещё они оба довольно тяжело дышат.       — П-пивет! — герой пытается что-то промычать, из-за чего фотография все-таки падает на коврик. — Я — герой номер два, Ястреб. И это не то, что ты мог подумать! — представляется наставник и неуверенно улыбается, не зная чего ожидать. — Ты, должно быть, Кэтсуо. Очень рад наконец с тобой познакомиться!       — Не вижу ничего странного, — не ведя ни одним мускулом лица, совершенно спокойно отвечает близнец, оставаясь в дверном проеме. — Да, Оотани Кэтсуо. Тоже рад знакомству. Зачётные крылья, я ваш фанат, — продолжает говорить брат, будто не замечая сестрицу, что корчится под тяжёлым телом взрослого мужика.       — О-о, спасибо! Прости, не могу пожать тебе руку, слегка занят. Ты что-то хотел?       — Да ничего такого, просто услышал странный шум, вот и заглянул. Но, видимо, показалось, — не меняя безмятежное выражение лица, продолжал Су. — Ну, я пойду тогда. Может, чайку хотите?       — Не откажусь, спасибо!       — Славненько, спускайтесь вниз, когда освободитесь, — улыбнулся парень.       — Окей, — отзеркалил его улыбку пернатый.       Дверь в комнату снова закрылась, и на минуту воцарилась полнейшая тишина. Кейго боялся пошевелиться, представляя степень негодования девушки от услышанного диалога. Да и положение её тела в данный момент счастья не прибавляло.       — СВОЛОТА ТЫ БЕЛОБРЫСАЯ! — закричала она ушедшему брату, уверенная в том, что он точно это услышал. — А ты, ТАКАМИ, та ещё заноза в моей заднице! Слезь уже с меня, не полезу я к тебе больше.       Кейго ослабил хватку на руках Нацу, после чего аккуратно переместился на коврик возле девушки. Она, в свою очередь, поднялась на колени, потирая ноющие запястья, а затем устремила хмурый взгляд на наставника и щелкнула пальцами ему по носу.       — Глупый ты воробей! Вот чего ты вечно издеваешься?       — Ты просто такая забавная, когда злишься, — пожал он плечами, виновато зыркая на неё из-под пушистых бровей. — И чего ты так испереживалась из-за этой фотки? Иди сюда, глупыха.       Ястреб сгрёб в охапку эту мелкую хулиганку и повалил на себя, укутывая крыльями, словно мягким покрывалом.       — Я скучал, — Кей невесомо чмокнул девушку в макушку, а у Нацу от этого действия и его слов по всему телу растеклось приятное чувство чего-то родного. — Прости, не мог прилететь раньше, был на задании в другой стране. У тебя, как я слышал, много чего случилось за это время. Как ты, малышка?       — Уже намного лучше. И я тоже скучала, — она лежала на его крепкой груди, слушая спокойный ритм бьющегося там сердца. — Теперь мы с Бакуго встречаемся, — широкая и довольная лыба отразилась на ее лице, когда она подняла голову, чтобы посмотреть на наставника и похвастаться.       — Ого, рад за тебя, кроха! Но если опять будет обижать, я точно морду ему начищу. Только скажи, сразу примчусь.       — Ловлю на слове, защитник мой, — Нацу довольно хмыкнул себе под нос, ощущая радость от такой заботы.       Вещи залетали по комнате, отправляясь на привычные места, перья вернулись к хозяину, а парочка героев продолжала лежать на полу ещё какое-то время. Кей ласково гладил спину девушки и перебирал шелковистые волосы, а иногда до одури сжимал в объятиях, поскольку действительно по ней соскучился.       Песочного цвета волосы, золотые блестящие глаза, тёплые красные крылья. Весь Кейго был словно соткан из солнечных ярких ниточек. Голос его сердца, его души был настолько чист и красив, что в нем невозможно было не утонуть. Получить безоговорочное доверие и защиту от такого прекрасного человека дорогого стоит, и девушка, согреваемая его объятиями, понимает это лучше всех. Нацуми благодарит Вселенную, что подарила ей когда-то таким же ранним утром её ангела-хранителя, её родственную душу и, наверное, самого лучшего друга всей её жизни.       Вылезать из таких уютных объятий совсем не хотелось, но желание позаботиться о Таками все же пересилило.       — Кушать хочешь, солнце? — слова нежно слетели с пухлых губ.       — Угу, только можно тебя не отпускать?       — Прости, но я так готовить, к сожалению, не смогу. Поможешь мне, доверю тебе что-нибудь нетравмоопасное, — беззлобно усмехнулась Нацу. — Тогда не придётся сильно отдаляться друг от друга.       — Обещаю не калечиться в этот раз, сэнсэй, — отчитался новоиспеченный ученик.       — Иди тогда на кухню, пока я в душ быстренько схожу, а то после пробежки так и не добралась. Внизу мой глупый братец уже давно тебя ждёт. Если будет возможность, влепи ему хорошенько по его дурной пустой головушке!       — Ну, как же я могу, он мой фанат. Не имею права!       — О-о-ох, зато я столько прав имею ему пендалей надавать, ты бы только знал! Пусть готовится к мучительной смерти… Пощады не будет.       Когда Оотани наконец осталась одна в своей комнате, рука бережно подняла с мягкого коврика фотографию и прижала к сердцу. Нацуми сама не знает, почему так ярко отреагировала, когда Ястреб разглядывал этот кусочек бумаги с красками. Вероятно, не хотелось делить сокровенное для неё воспоминание с кем-то ещё, поэтому так ревностно отнеслась к этому.       Готовая-таки уже идти в душ девушка вернула снимок в коробку, что обязательно увезёт с собой в общежитие.       Маленький кусочек воспоминаний лежал вверх лицевой стороной. На нем было запечатлено то самое значимое утро, когда они с Кацуки проснулись в объятиях друг друга на качелях в саду. Нацуми тогда безумно хотелось навсегда отпечатать в памяти этот момент, поэтому незаметно сфотографировала их, пока Баку сладко посапывал. Его волосы были небрежно разбросаны по белой подушке, его красивое лицо расслаблено, и даже уголки губ были приподняты, словно он улыбался прямо во сне, пока его ладонь аккуратно сжимала чужую. Оотани лежала у него на плече, прикрыв глаза, и счастливо улыбалась, пока сердце неумолимо быстро билось в честь зарождающейся в нем любви.       Покончив с водными процедурами, беловолосая девчушка проследовала на кухню, как и обещала. Кара близнеца все-таки была отложена на неопределённый срок, поскольку Нацу не могла убить того, кто сегодня пожертвовал своим сном ради ее психологического здоровья. Но отложена — не означает отменена, поэтому Кэтсу все же немного от неё шарахался, если та делала слишком резкие движения рядом с ним.       Ястреб был очень послушным и старательным помощником шеф-повара, за что был награждён самым вкусным завтраком за всю его жизнь, как он позднее сам же и выразился.       Парни весьма быстро нашли общий язык. Поэтому, сидя за завтраком в компании этих двоих, Нацуми почувствовала, что это самое правильное, что она должна наблюдать сегодня и в каждом новом «завтра». Этим утром ее семья стала на одного прекрасного человека больше.       Однако у девушки было ещё одно незаконченное дело, что не давало её сердцу успокоиться. Поэтому вечером того же дня, переминаясь с ноги на ногу и нервно теребя край своей футболки, она стояла в нерешительности перед входной дверью большого дома в классическом Японском стиле. Поругав себя мысленно за трусость, девушка все же протягивает руку к дверному звонку и нажимает на кнопку, а ее сердце замирает в ожидании.       — Здравствуйте, — приветствует ее незнакомый красивый голос, когда дверь наконец открывается.