Звездам нужна тьма

      — Хей, Киришима, а почему еда на полу валяется? И где Оотани с Бакуго? — спрашивает Минета, появившийся на кухне.       — Чего, их нет? — взгляд парня быстро пробежался по пустующему рабочему месту, куда его позвал одноклассник.       Кухня была брошена в творческом беспорядке: посуда, ножи и ложки раскиданы по столешнице, на плите уже давно кипит вода, овощи не дорезаны, а часть из них безжалостно разбросана по полу. Киришима, который и подстроил все так, чтобы эти двое готовили сегодня вместе, предположил, что они либо поубивали друг друга, либо по-человечески, если, вообще, возможно употребить этот термин в их отношении, все обсудили. Очевидно, больше хотелось верить в благоразумие своих товарищей.       — Пойду у других поспрашиваю, — отозвался виноградный.       — Стой, не нужно. Мне кажется, я знаю, куда они делись. Пойду, приведу их, — Эйджиро продемонстрировал ряд острых зубов, пытаясь не вызвать лишних вопросов.       Киришима не хотел, чтобы остальные что-либо заподозрили, пока двое его близких друзей полностью не разберутся с тем, какого рода отношения сложились между ними. К счастью невероятно заботливого Эйджи, Минета, не сильно желавший лишний раз напрягаться, пошёл подальше от кухни в надежде найти местечко, где удастся увильнуть от остальной работы.       Стоило только коротышке скрыться из виду, как в лесу позади кухни раздались взрывы, Киришима облегченно выдохнул, потому что лёд между друзьями однозначно тронулся, и понадеялся, что никто больше этого шума не слышал. Парень принялся подбирать грустно лежащие на полу кусочки овощей, ожидая возвращения горе-поваров.       Прохладный лесной воздух наполнен запахом мокрой коры деревьев и влажной почвы. Совсем недавно прошёлся дождь, который принёс с собой долгожданное чувство свежести, дневной зной наконец-то спал, и над ручьями поднялась легкая дымка испарившейся влаги.       На небольшом удалении от лагеря в лесу расположилась пара школьников, очень увлечённых познанием искусства поцелуя. Пересвистывание птиц в ветвях, ненавязчивый шелест листвы и свет закатного солнца, пробивающийся сквозь пушистые кроны, вносит долю романтики в процесс обучения.       Воздух в легких в очередной раз заканчивается, и Нацуми слегка отстраняется, чтобы получить дозу кислорода, но в затуманенном сознании всплывает разумная мысль, что их свидание изрядно затянулось. Поэтому девушка, вместо того чтобы прильнуть обратно к Кацуки, произносит:       — Думаю, нам пора возвращаться.       — Думаю, ты ошибаешься, — руки парня уже по-хозяйски, без лишних сомнений тянут обратно, а опухшие от поцелуев губы требуют продолжения.       — Кацу, перестань, — руки упираются в широкую грудь, отодвигая наглеца подальше.       — В смысле перестань? — брови парня вопросительно поползли наверх. — Ты издевалась надо мной хренову тучу времени, а теперь, когда я снова могу находиться рядом, ты говоришь перестать. Так не пойдёт.       — Все же ждут, когда мы приготовим ужин, — Нацуми совершает попытку освободиться от хватки парня, что получается подозрительно легко, и начинает движение в сторону лагеря, но все оказывается тщетно, когда он быстро дергает ее за запястье обратно.       — Я ждал тебя очень долго, вот и они подождут, — Бакуго нахально улыбается, когда встречает обозлённый взгляд возлюбленной, врезавшейся в его же грудь.       — Кацу!       — Нацу! — передразнил он, надменно поглядывая на неё сверху вниз. — Я пойду только при одном условии, если пообещаешь после отбоя снова встретиться со мной.       — Не думала я, что сам Бакуго когда-либо будет жаждать чьего-то внимания настолько сильно.       — Сама виновата, что такая ох… — тут он осекся и быстро отвернул голову, ощущая, как пылают его щеки.       — Какая-какая?       — Отвали!       — Живо говори, блондинчик.       — Отвали, сказал. Нам готовить надо, а то эти дебилы отравят всех своей стряпней, — он уже преодолел несколько метров на пути к лагерю.       — Каким же ты сразу заботливым стал, прямо золотце, — Нацуми засеменила следом за широко шагающим другом. — Но не думай, что мы закончили! После отбоя расскажешь мне, что это ты там собирался произнести.       Мысль, что она не отказалась встретиться, очень радовала, но перспектива снова оголять свои чувства неприятно резала по гордости. На кухню Кацуки вернулся со все ещё не сошедшим с лица румянцем, поэтому встречаться взглядами с красноголовым другом не хотелось, он быстро просвистел мимо него к своему рабочему месту и сразу занялся готовкой. Нацуми же, наоборот, широко улыбалась всегда жизнерадостному и солнечному Киришиме.       — У вас все хорошо? Скажите, что вы помирились, умоляю!       — Да, мы все выяснили. Спасибо за заботу, Эйджи.       — Я рад! Тогда я пойду, помогу накрыть на стол. У вас скоро все будет готово?       — Теперь, думаю, мы быстро управимся.       На самом деле, Киришима и хотел, и не хотел уходить одновременно. Пока Нацу говорила, он мечтательно смотрел на неё, подмечая, что настроение подруги кардинально поменялось, а ее губы слегка опухли, на что голова сразу же кидала подсказки сердцу, с чем это может быть связано. Оба этих факта неприятно оседали в груди, но, в то же время, к ним подмешивалось чувство неподдельного счастья за ребят. Сердце никак не хотело дружить с головой и постоянно протестовало, пытаясь саботировать попытки помочь Бакуго с его влюбленностью. Однако Киришима был невероятно преданным другом, поэтому свои безответные чувства умело прятал как можно глубже.       По возвращении Бакуго с Оотани оперативно и без особого напряга сварганили еды на полсотни голодных ртов. Эта парочка и по отдельности-то выдающиеся персонажи, а когда работают вместе, то только усиливают друг в друге лучшие стороны. На ужине никто и не заметил, что эти двое перестали враждовать и уже давно подняли белый флаг. В основном потому, что они так же не общались друг с другом, сели за разные столы, да и о примирительном разговоре никому не сказали, за исключением, конечно, Киришимы, который тоже не считал нужным трепаться об этом. Собственно, ничего необычного в этом нет, они и до размолвки особо многословными друг с другом не были, чаще просто постебывали один другого или в чем-либо соревновались. Однако сейчас они непроизвольно держали дистанцию на публике, поскольку оба пытались до конца осмыслить статус их нынешних отношений, но делали послабления, позволяя себе непродолжительные зрительные контакты и незаметные другим касания. Такая мини-игра им даже понравилась.

***

      Дождавшись, когда все девушки в комнате уснут, Нацуми скрыла своё присутствие и тихонько вспорхнула со своего места. Для ночных посиделок она предусмотрительно подготовила плед, теплую кофту и обувь, заранее спрятав их от посторонних глаз своей причудой. Оказавшись вне досягаемости ненужного сейчас внимания, Цуми сняла невидимость. Ее тело пробивал легкий мандраж и предвкушение встречи.       Замерев на месте на какое-то время, Оотани сделала несколько глубоких вдохов, в надежде снять излишнюю дрожь в конечностях. «На вкус» воздух был леденящий и напряженный, совсем не такой, как днём. Переключив своё внимание на окружавшее ее пространство, Нацуми заметила, насколько неприветливо и пугающе выглядит ночной лес. Темнота и масштабы делали своё дело, порождая в воображении жуткие образы. Но чуйка кричала, что дело далеко не в бурной фантазии девушки. Казалось, что до неё периодически долетает запах палёной древесины, и не покидало чувство присутствия кого-то поблизости.       Через пару долгих минут послышались чьи-то шаги. Натянутое, как струна, тело девушки резко повернулось в сторону источника звуков, готовое в любой момент принять бой, но это был всего лишь старый добрый Бакуго. На нем была тёплого оранжевого цвета оверсайз толстовка и чёрные спортивные штаны, руки, как и всегда, покоились в карманах.       — Как я рада, что это ты! — Нацу обняла парня, утыкаясь носом ему в грудь.       — А ты ждала ещё кого-то? — не думая получить ответ на свой вопрос, он тоже крепко ее обнял.       — Нет, конечно, — вдыхая знакомый кофейный аромат парфюма, девушка расслаблялась и отпускала всю возникшую ранее тревожность.       — Пойдём на крышу? — шепнул Бакуго, подарив девушке несколько нежных чмоков в висок.       — Угу.       Раскинув мягкий плед, Кацуки сел на него и пригласил Нацу к себе в объятия. Девушка расположилась к нему спиной, а он, в свою очередь, заключил ее в кольцо рук и уложил подбородок к ней на плечо. Несколько минут ни один из них не решался начать диалог.       — Помнишь, что я говорил тогда на балконе? Что я не понимаю, что чувствую рядом с тобой.       — Да… — Нацу медленно выводила узоры на сцепленных на ее животе руках парня.       — Никогда бы не подумал, но этот дурной Киришима смог донести до меня, что же это были за чувства. Было трудно принять, что этот балбес разбирается в чем-то лучше меня, — Бакуго ухмыльнулся. — Он тогда ещё вмазал мне, и я зауважал его сильнее.       — Эйджи всегда на твоей стороне, ты же ценишь его, правда? Я рада, что у тебя есть такой друг, только был бы ты ещё с ним подобрее.       — Да знаю я! Я постараюсь, он, и правда, мне сильно помог…       — Умничка. Так и что же это были за чувства?       — Почти с самого начала обучения ты нагло влезла в мое личное пространство и уходить, видимо, не собиралась. Я долго не мог понять, что же я, на самом деле, хочу с тобой сделать: то ли убить нахер, то ли привязать к себе, чтобы никогда никуда не уходила.       — Как романтично…       — Я не закончил! Так вот Киришима смог мне объяснить причину многих моих поступков. Я понял, что уже очень давно и бесповоротно влюблён в тебя. И когда ты игнорировала мое существование, было дико больно и обидно. Я боялся, что ты больше никогда не заговоришь со мной.       — Я бы не смогла. Я много раз хотела плюнуть на все и обнять тебя, что есть сил. Но для меня было важно, чтобы ты понял ошибку, поэтому кое-как старалась держаться. Хотя все это кажется таким глупым, можно же просто поговорить. Давай, не будем больше такое вытворять? Я не выдержу подобного снова.       — Согласен.       Бакуго аккуратно уложил белоснежные волосы Нацу на одно плечо, оголяя шею, чтобы осыпать ее поцелуями. Он то легко касался губами, то нежно водил носом, опаляя кожу тёплым дыханием. Хотелось, чтобы он продолжал это вечно.       — Я люблю тебя, Нацуми Оотани, — сказал он это, не отрывая губ от девичьей шеи. — Ты будешь моей девушкой?       — Ещё спрашиваешь, — Цуми развернулась к нему лицом и уселась на его бёдра, — я давно ждала от тебя этого предложения. Ведь я тоже люблю тебя, Кацуки Бакуго.       Они долго смотрели друг другу в глаза, стараясь через них передать все то, что невозможно высказать никакими словами, существующими в этом мире. Нацуми все никак не могла скрыть счастливую улыбку и унять часто бьющееся сердце, Бакуго же боялся, что ему все это только лишь снится.       — У тебя же с собой моя лента?       — Конечно. Всегда со мной, на запястье.       — Можешь дать мне ее ненадолго? Я кое-что придумала.       — Хорошо.       Нацуми слезла с его ног, удобно усаживаясь уже рядом с ним в позу лотоса, из кармана кофты достала несколько больших деревянных бусин и разложила их возле себя на покрывале. Взяв из рук Кацуки алую ленту, она сделала на ней большой узел, затем нацепила одну темную бусину, за ней последовал новый узел, и снова бусина. Насадив половину из того, что имелось, Нацу достала ещё одну деталь из кармана. Она так же была сделана из дерева и представляла собой маленький взрыв, каким его изображают в манге или комиксах. Когда эта деталька заняла своё место, узлы и бусины продолжили своё чередование. В итоге получился браслет, который, как казалось Нацуми, очень подходил стилю теперь уже ее парня.       — Я попросила сегодня Момо сделать их для меня, — ответила на не заданный вопрос Оотани. — Сзади на взрыве есть надпись, — она протянула изделие Кацуки.       — Свет?       — Да. Ты для меня самый светлый и прекрасный человек, моя опора. Ты можешь удивиться этому описанию, но это действительно так. При нашей стычке в первый день обучение я почувствовала это, когда заглянула в твои алые, как эта лента, глаза. В них не было злости, хотя снаружи ты пытался произвести иное впечатление. Но ты свет не только для меня. Я уверена, ты будешь им для всех. Ты будешь освещать жизни многих людей, возможно, будешь маяком надежды или тёплым солнышком, что дарит покой и уют, или яркой необузданной вспышкой, что молниеносно сразит всех врагов. Не важно, когда и каким образом, но ты станешь светом Японии, а, может, и всего мира. Мне даже не важно, будешь ты номером 1 или же 101, для меня ты всегда будешь человеком, которым я восхищаюсь.       Нацуми аккуратно взяла руку Кацуки и завязала браслет на запястье, а затем вложила свою ладонь в его и тихонько сжала, передавая остатки своих чувств невербально. Эти ее слова и действия поразили блондина в самое сердце, заставив даже одинокую слезу оставить мокрый след на щеке. Бакуго не знал, что сказать, да он и не думал, что возможно как-то соизмеримо ответить на все это. Поэтому он просто вжал эту драгоценную девушку в себя и не хотел никуда отпускать. Однако сказать хоть что-то все-таки надо, поэтому он тихонько начал:       — Знаешь, ты невероятная. Иногда мне кажется, что ты явно не из этого мира. Как в твоём сердце может храниться столько тепла, столько понимания и столько любви? Ты трепетно их оберегаешь и взращиваешь, даже если с тобой происходит что-то плохое. Тогда, когда в тебе должны рождаться плохие эмоции, ты превращаешь их в… — Кацу слегка задумался, какое бы слово лучше подобрать. — Свет! Точно! Свет — это ты. Для меня уж точно. Спасибо тебе, Нацу, этот подарок безумно важен для меня.       — Я рада, что тебе так понравилось, солнце, — еле слышно прошептала она.       Просидев на крыше ещё с полчаса, пара, наконец, решила вернуться в спальни, потому что тяжелые утренние тренировки никто не отменял. Пока они шли, держась за руки, ко входу, Нацуми привлекло странное голубое сияние в глубине леса. Оно было почти неуловимым, но однозначно оно там было, и это очень странно. Пока девушка пыталась понять, что это, на их пути выросла чья-то тёмная фигура, которую она, отвлеченная на сияние, не замечала, пока та не заговорила.       — Бакуго, Оотани, вы что, какие-то особо привилегированные? — Нацу резко дёрнулась от страха, а затем попыталась забрать свою руку из руки Бакуго, что тот сделать не позволил.       — У…учитель Айзава, что же Вы так пугаете? — Шота бросил взгляд на их сцепленные руки и смекнул, что к чему.       — Думается мне, что вам мало той нагрузки, что вы получаете. Завтра для вас будет разработан особый комплекс упражнений, раз вы в силах ещё стоять на ногах и слоняться тут ночью. А теперь живенько по комнатам. Причём по разным! Понял, Бакуго? Надеюсь на твою благоразумность.       — Тцц…понял я, понял.       — Доброй ночи, учитель.       — Доброй. Идите уже.

***

      Учитель вовсе не шутил, когда говорил про особые тренировки. Айзава очень любит своих учеников, но чересчур самоуверенным детишкам нужно временами напоминать, что реальность иногда подло бьет по лицу без предупреждения. Поэтому после утренней тренировки эта сладкая парочка еле волокла ноги на обед, а на ужин их уже просто несли. Одногодки искренне недоумевали, чем эти двое так не угодили учителю, но получить подобную дозу нагрузок никто не хотел, поэтому помалкивали.       После ужина Бакуго немного оживился, а вот Нацуми распласталась по столу и, казалось, испустила дух.       — Подойдите, дети мои, — захрипела Цуми, обращаясь к Мине, Эйджиро и Денки. — Завещаю вам все мои коллекционные вещи. А тебе, брат мой, завещаю заботиться о Хлопушке, покупать ему вкусный корм и гладить на ночь.       — Юморок-то ты свой приберегла до последней минуты, да? — отозвался Кэтсуо. — Им, значит, ценности оставляешь, а мне забот полный дом?       — Да как ты можешь?! Хлопушка — самая большая ценность в нашем доме! — сестра резко выпрямилась и бросила на него презрительный взгляд.       — Вот видишь, живехонькая, — брат просиял. — Вон какая резвая, на тебе ещё пахать можно, рано завещание-то составила, — он сочувственно приобнял ее.       — Ай! Ну, серьезно же все болит. Чувство, будто реально помру.       — Могу представить. Сотриголова что-то уж слишком вас загонял сегодня. Что вы ему сделали?       Взгляд Цуми на долю секунды перешёл на Кацуки.       — Кто же его знает? Не с той ноги встал, может.       — Тогда хорошо, что его «не с той ноги» закончилось на вас двоих.       — Спасибо за заботу, глупый братец, — девушка показательно закатила глаза.       — Что ты дуешься? У нас остались силы, так что мы вас в случае опасности защитим, — шутливо произнёс Су, совсем не подозревающий, насколько он был близок к печальной истине.       После ужина Дикие кошки предложили устроить для обоих классов «Испытание на храбрость». По этой причине Нацу сейчас плетётся по темному лесу на пару с Оджиро, дико желая занять горизонтальное положение на мягком футоне и отрубиться до утра, а не вот это вот все. Любые попытки класса Б напугать ее безуспешны, потому что ей сейчас все это до лампочки, нет ничего страшнее, чем шлепать по этой неровной тропинке, испытывая боль каждой клеточкой своего тела. А вот Оджиро время от времени повизгивает, напоминая Оотани, что она все ещё в реальности.       Пройдя, наверное, половину пути, в нос ударяет знакомый запах палёного дерева, на что Нацуми незамедлительно реагирует, подключая всю свою внимательность.       — Оджиро-кун, что-то не так, — произносит она очень серьезно, озираясь вокруг.       — Почему ты так думаешь? — озадачился парень.       — Нужно срочно собрать всех вместе! Я вряд ли смогу оповестить каждого в таком состоянии. Прошу, собери всех из класса Б, кто рядом с нами, а я пока поднимусь над лесом, чтобы кое-что проверить.       — Хорошо!       «Черт! Голубое пламя. Так вот что это за сияние было вчера. Уже столько деревьев горит, все очень и очень плохо! Нацуми, ну почему ты сразу не доверяешь своим инстинктам? Надо было сказать Айзаве ещё вчера, — клянёт себя девушка, паря над макушками деревьев. — А там что такое? Что за розовая дымка? Блин, блин, блин».       — Ну, что там? — Оджиро смог собрать пятерых.       — На юго-западе горит лес, а с востока идёт какой-то розовый дым, вероятно, газ. Нам нужно попасть в корпус, но мы не сможем туда пройти, не угодив в западню.       — На нас кто-то напал? Но как?! Место проведения летнего лагеря было изменено, никто посторонний не мог знать.       — Сейчас это не имеет значение. Первостепенная задача — спасти своих! — Цуми усиленно проматывала в голове возможные варианты действий.       «Момо, ты слышишь меня? Это Нацуми».       «Да, слышу. На нас напали, Цуми! Здесь газ и он ядовитый, некоторых зацепило. Мы стараемся вывести как можно больше людей, я создаю противогазы для всех. Вы где? Вам тоже нужны».       «Как я и думала, блин. Нас семеро сейчас и нам не пройти через газ к корпусу».       «Ты шла передо мной. Значит, мы недалеко друг от друга. Сейчас кого-нибудь отправлю к вам!»       «Спасибо. Кто в состоянии ходить, пусть идут в корпус. Я оповещу учителей».       Нацуми сразу же связалась с Айзавой и Владом, Дикие кошки уже были в курсе. Получив противогаз, она направила всех в безопасное место, а сама понеслась помогать остальным.       — Оотани, тебе нужнее всех из нас оказаться вне зоны поражения! Куда ты идёшь? — обеспокоенный Оджиро бежал за ней.       — Я не могу просто сидеть и ждать, когда моих друзей убьют.       — Но это неразумно, Нацуми-сан.       — Ты либо помогаешь мне, либо нет.       — Какая же ты упрямая. Помогаю, конечно.       «Почему я именно сегодня получила наказание? Мне так нужны мои силы сейчас», — ругала себя беловолосая, чувствуя беспомощность из-за жуткой слабости в организме.       Блуждания по лесу не давали особого результата, удалось отыскать лишь парочку ребят из Б класса, но и это уже хорошо — ещё два человека живы. За это время всем ученикам было выдано разрешение на боевые действия. А чуть позднее поступило еще одно тревожное сообщение…       «Им нужны близнецы Оотани и Каччан! Повторяю: им нужны близнецы и Каччан. Срочно прячьтесь, ребята! И удачи…»       Пока Нацуми стояла в ступоре, осознавая, что им нужны ее любимый брат и Кацу, ее Кацу, на них напал один из злодеев. Оджиро откинуло синим пламенем куда-то в сторону, а затем чья-то рука больно врезалась в горло, сжимая и перекрывая поток кислорода.       — К-кто т-ты? — еле выдавила Нацу, хватаясь за его изуродованную руку.       — Меня зовут Даби, девочка. И сейчас я заберу тебя с собой. Надо было сделать это ещё вчера, ты же видела меня? — он надменно смотрел на содрогающуюся девушку. — Я надеялся, что ты полетишь как мотылёк на свет, а заодно приведёшь к нам и Бакуго. Вы так мило ворковали там, на крыше. Я долго наблюдал за вами, — он специально сладко растягивал свои слова, услышав которые, Нацу изо всех сил старалась вырваться. — Тише-тише. Вы ещё сможете встретиться, у нас большие планы на вас троих. Твой братец вот уже захвачен, он так упорно старался всех спасти, что сам подверг себя опасности. Какая прелесть! Жалкие, бедные геройчики, так и носитесь со своим «плюс ультра», но, на самом деле, никого не можете спасти.       Нарастающая внутри злость наконец-то вырвалась наружу невероятно сильной волной защитного барьера, откинувшей злодея. Больно упав коленями на каменистую почву, Нацуми начала откашливаться, горло сильно саднило, а из глаз текли слёзы. Привести себя в норму — непозволительная роскошь, поэтому она быстро встала и, что есть сил, бросилась спасать одноклассника, который ударился головой.       — Оджиро, приди в себя, некогда тут лежать, у нас нет времени! Оджиро! — она сильно хлестала парня по щекам.       — Помоги встать, — прошипел он, прийдя в сознание.       Но встать не вышло, бурный поток синего пламени обрушился на них. Оотани, как только могла, старалась сдержать его, но в голове начинало неприятно покалывать, а это уже звоночек.       — Нам нужно сбежать, иначе только поражение.       — Я могу нести тебя, ты должна беречь энергию, правда, все равно придётся прекрывать нас.       — Не важно, бежим!       Парень подскочил с земли, параллельно закидывая одноклассницу на руки, и дал дёру. Удивительно, но последнее, что девушка увидела на поле сражения, были нахальная усмешка, застывшая на лице Даби, и махающая ей рука. Он даже не дёрнулся в их сторону, давая спокойно скрыться.       Пока Оджиро бежал с Нацуми на руках, она пыталась связаться с двумя главными для неё людьми. Сколько бы девушка не умоляла Кэтсуо заговорить с ней, в ответ слышала только отдающееся в ушах барабанной дробью своё же сердцебиение. Волны паники нарастали, превращаясь в неуправляемое буйство, что уже полностью накрывало берега душевного равновесия.       «БАКУ! Баку, прошу, ответь! Ты слышишь меня? Умоляю, будь в безопасности, будь в безопасности!» — повторяла она снова и снова, как мантру.       «Нацу? Ты в порядке?!»       «Боже, как я рада! Нам удалось сбежать от злодея. Хлопушка, я должна найти тебя. Скажи, где ты?»       «Ты совсем что ли?! Живо уматывай в корпус. Не ищи меня, ты слишком устала, чтобы сражаться!»       «Но они пришли и за тобой, я должна быть рядом. И Кэтсу…он уже у них».       «Ты думаешь, они смогут одолеть меня? Тц, обижаешь. Я верну твоего брата, а ты…»       И тут Нацуми издала крик умирающей чайки, схватившись за голову. Боль внутри начинает набирать силу, а значит, времени до срыва уже почти не осталось.       — Я потеряла ее, способность переносить сознание. Я так и не узнала, где они! Что же делать, Оджиро?! — девушка беспомощно ухватилась за ворот его футболки и устремила на него испуганный взгляд.       — Успокойся. Я слышал взрывы чуть севернее, может, они там. Мы их найдём, не волнуйся! Лучше береги силы.       Доверившись однокласснику, Нацуми прикрыла глаза, чтобы немного перевести дух. Лёвой рукой она смахнула налипшие на потный лоб волосы, а правой держалась за горло, которое все ещё неприятно жгло изнутри, израненные колени окрасились кровью вперемешку с грязью, голова противно понывала. Однако шоковое состояние позволяло ещё держаться в сознании.       Выбравшись из леса на поляну, Оджиро застыл на месте, поскольку перед ним стояли толпа побитых одноклассников и несколько изрядно потрепанных злодеев. Нацуми моментально слетела с рук, когда увидела Тодороки.       — ШОТО! — парень резко обернулся. — Где Бакуго?! — его лицо изобразило сожаление.       — Схвачен врагами. Мы пытаемся его вернуть.       — Что… — звук так и не вышел из горла, она произнесла это одними губами.       Сердце Нацуми, казалось, остановилось, но она стала двигаться в направлении друзей. Пройдя метров пять, ей открылся вид на лежащее на земле тело, а над ним злодея в виде ящера. И это был вовсе не Бакуго, это был ее брат с окровавленной головой, лежащий в отключке.       — Цуми, стой! Не делай глупостей, ты не в том состоянии, — Шото преградил ей путь своей рукой.       — В каком это я не таком состоянии, Тодороки-кун? — злобно фыркнула в его сторону девушка. — Не указывай, пожалуйста, что мне делать или не делать. Я сама решу…       Обежав кучку друзей с левой стороны, Нацу без каких-либо угрызений совести выкинула вперёд свою руку, заставив того самого злодея с огромной скоростью лететь на неё. Схватив его лицо всей пятерней, она с невероятной силой влепяшила того в землю.       — Что ты с ним сделал, ублюдок?!       — То что должен был!       — Ну раз так, змеюка, я тоже сделаю, что должна, — она врезала ему кулаком по морде и придавила к земле защитным полем, что тому даже дышать стало трудно, не то чтобы двигаться. — Оджиро, забери, пожалуйста, моего брата.       — Да, конечно!       Другие злодеи хотели было остановить его, но Мидория, Шото и остальные тоже ещё здесь, поэтому ничего не вышло.       — Где Бакуго?! Я его не вижу, — спросила Цуми.       — Он в шарике вместе с Токоями у того, что с маской. Это его причуда.       — Так-так-так, Нацуми-чан, ты все-таки добралась сюда. Решила уйти с нами? — с другой стороны из леса вышел Даби.       — Опять ты! Размечтался, сегодня никто никуда не уйдёт!       — А вот тут ты ошибаешься, девочка. Уходим! Живо! — скомандовал Даби остальным, и тут же появился черно-фиолетовый портал.       Парень в маске выкинул один шарик в сторону героев, из которого сразу же появился Фумикаге. А вот Бакуго материализовался возле Даби, который сразу же схватил того за шею. Стоило только краем глаза увидеть блондинистую макушку, и Нацуми уже подлетела к нему, хватая за руку, на которой все ещё был завязан браслет из алой ленты.       — К-кацу, я спасу т-тебя, — язык спотыкается о панику, а слёзы текут сами собой.       Бакуго улыбнулся ей, а затем стряхнул ее руку.       — Беги, глупая, — в его глазах застыл страх, но страх не за себя, а что ее тоже могут забрать.       Нацуми снова пытается ухватиться, а когда ей это почти удаётся, портал исчезает вместе с ним, вместе со всеми, и будто бы вместе с ее смыслом жизни…