Звездам нужна тьма

Всем привет!👋🏻

Месяц… Целый месяц не было новой главы. Но для меня будто неделя прошла. Даже не прошла, а пролетела.

За это время у меня произошло много всякого, и хорошего и, к сожалению, плохого. То, что случилось, выбило меня из колеи абсолютно. Не было желания что-либо делать, естественно, и писать тоже. Я много раз садилась за эту часть, чтобы хоть как-то отвлечься, но выходило так себе. Вдохновения не было вообще.

Я до сих пор нахожусь в состоянии неопределенности, что жутко раздражает! Неизвестность - отвратительное состояние. Но я уже начинаю с этим мириться, поэтому новая глава наконец вышла в свет.

Прошу прощения за такое долгое отсутствие(

Однако за это время успела исполниться одна моя давняя мечта, что вносит долю позитива))

А теперь немножко о дальнейшей судьбе фанфика🙃

Во-первых, история продолжается! Я не забросила написание фика, разве что могу пореже, чем раньше, выставлять части. Ситуация в жизни такая себе, да и загруз сейчас посильнее, чем раньше.

Во-вторых, с этой главы я практически не буду вплетать историю в сюжет аниме.

В-третьих, наверное, вообще не стану касаться тех событий, что развиваются в манге после пятого сезона.

Спасибо за внимание, больше не буду отвлекать! Приятного прочтения и всем добра☀️

1. Песня о любви

      На тумбочке возле кровати сотрясает воздух чёрный мобильный телефон, оповещая, что на часах 6:30. Кэтсуо достаточно пары нот, чтобы включиться в реальность. Он смахивает индикатор вправо и потягивается на постели, пуская по телу приятное ощущение жизни, ведь за ночь мышцы успели немного затечь из-за однообразной позы.       Ноги находят тапки, после чего полуголый высокий юноша уверенной походкой направляется в ванную. Мятная зубная паста приятно освежает дыхание. Смыв с лица остатки сонливости, Кэтсуо приводит в норму уже порядком отросшие волосы, верхняя часть которых по обыкновению убирается в хвост. Появляется внезапное желание состричь эти девственно белые, как первый снег, пряди. Кэтсуо пытается гнать эти мысли прочь из своей головы, но что-то в этой авантюре его зацепило, и он однозначно обратится к этой идее, но чуточку позднее.       Вернувшись в комнату, парень сначала не находит гитару, лежащую в обычный день на полу и уже через призрак которой ноги сами перешагивают по привычке, затем, протянув руку за майкой, находит лишь одинокую спинку компьютерного кресла. Окинув взглядом полупустую комнату, он вспоминает, как вчера вечером Нацу ходила среди его творческого беспорядка и много бухтела себе под нос что-то про его неряшливость, пока упаковывала многочисленное музыкальное оборудование. Кэтсуо собран и готов к сегодняшнему переезду только благодаря стараниям любимой сестры.       В планах на это утро пробежка, а затем нужно погрузить вещи для переезда в автомобиль, который предоставила академия. Для этих тяжёлых работ Нацуми пригласила Бакуго, вещи которого они погрузили ещё вчера.       Спустившись на первый этаж, Кэтсуо решил первым делом приготовить завтрак для сестры, чтобы хоть как-то отблагодарить за помощь. Около кухонного островка теперь стоит высокий барный стул, на котором обычно сидит Хлопушка и внимательно следит за процессом готовки. Иногда маленькому су-шефу перепадает какое-нибудь лакомство.       Услышав звуки шагов в коридоре, Хлопа, что лежал возле мирно сопящей Нацуми, навострил ушки, а когда скрипнула лестница, тут же отправился проверить, что же там такое творится. Увидев, как Кэтсуо идёт в сторону кухни, четвероногий мгновенно занял излюбленное место на высоком стуле.       — Доброе утро, Пушка, — Оотани легонько ткнул пальцем в пятнышко на лбу кота. — Приготовим твоей хозяйке что-нибудь вкусненькое?       Услышав решительное «Мяу», Кэтсуо принялся стряпать завтрак. Вскоре на кухне нарисовалась и сама Нацу, лениво шаркая тапками по полу. На голове растрёпанный пучок, глаза узкие, как щёлочки, через которые еле виднеются зрачки, рука прикрывает рот, что широко зевает. Сев за барную стойку, девушка раскидала руки по столу и опустила на него свою тяжелую сонную голову.       — Пристрели меня, чтобы я смогла ещё поспать, а, — бубнит она, хмуро сводя брови к переносице.       — Тебе-то хорошо будет, но ты о других подумай.       — Какой идиот придумал, что организму нужно спать именно восемь часов? Почему нельзя часа два подремать и жить счастливо? Слишком уж накладно спать треть своей жизни…       — Тебя со вчера ещё не отпустило что ли? Хватит бухтеть, — Кэтсу поставил перед сестрой тарелку с едой и кружку чая, а затем по-семейному ласково чмокнул в висок. — Доброе утро и приятного аппетита.       — А да, утречко, — девушка втянула носом воздух поглубже. — Так вкусно пахнет, аж слюнки потекли. Спасибо, Суо, — сделав жадный глоток из чашки, она почувствовала, как желание жить возвращается в утомленное тело.       — Ладно, ты тут пока оживай, а я пошёл на пробежку.       — Ховофо, — ответила с набитым ртом сестра-близнец и показала знак «ok».       На улице стояла тёплая летняя погода, но ранним утром ещё сохранялась приятная свежесть ночи, поэтому бегать в это время вполне комфортно. Кэтсуо бежал, слушая любимые треки в наушниках, без которых он никогда не покидает дом. Музыка всегда завораживает его. Мелодия легко может зарядить настроением или же наоборот стать спутником тяжелого душевного состояния. Сейчас сердце юноши неспокойно, он чувствует необъяснимую пустоту внутри себя и старается заполнить её красивой мелодией.       Мысли Кэтсуо сегодня крутятся вокруг Нацуми и Бакуго. Он с самого начала внимательно наблюдает за развитием их отношений, поэтому отчетливо видит, как пара меняет друг друга к лучшему. Кацуки стал легче идти на контакт с людьми, а рядом с Нацу он открывается с самой лучшей своей стороны. Он добр, заботлив и безмерно счастлив с ней. Это видно по глазам. А у Нацуми вообще все на лице написано, ведь рядом с ним она не перестаёт улыбаться.       Кэтсуо всегда был тем, кто наблюдает за миром со стороны, из тени, словно читая книгу. Каждый человек для него — новая загадочная Вселенная, за развитием которой интересно следить. Но в последнее время стало как-то тоскливо находиться в сторонке. Суо вполне ожидаемо начало переполнять желание быть главным героем в своей истории. Героем, от которого не захочется отрывать взгляд.       Нацуми является для Кэтсуо самым значимым человеком, ведь с детства он оберегал её, как частичку себя. Оотани более спокоен и собран в психологическом плане, а вот вокруг него всегда творится хаос. Сестра же, наоборот, по натуре очень эмоциональна и открыта, но в её комнате, сумке, телефоне, да где угодно все находится на своём месте. Однако все это не отменяет того факта, что они все же близнецы. Кэтсуо запросто может вытворить что-то безбашенное, а Нацуми может вмиг стать очень серьезной.       Будучи ребёнком, сестра вечно влипала в какие-то нелепости, заставляя спокойного Кэтсуо переживать за неё и расхлебывать заваренную ею кашу. Но сейчас девушка попала под опеку любящего её парня, что лишает Кэтсуо своей основной задачи в жизни. По этой причине он стал много думать о том, чего же он представляет из себя без сестры, как самостоятельная единица? Кто же этот Кэтсуо Оотани, что смотрит на него из зеркала каждое утро?       Чтобы поразмышлять об этом, парень прилёг на траве в парке, закинул руки за голову и устремил взгляд вверх. Белые и пушистые, похожие на сахарную вату облачка медленно плывут по небесной глади. Размеренное движение там, в вышине, успокаивает, уносит тревожные мысли и заставляет верить, что все идёт так, как должно. Когда напряженные мышцы расслабились, Кэтсуо прикрыл глаза, вслушиваясь уже просто в звуки природы.       Из подобия медитации его вырвала нависшая над лицом тень, а затем что-то тёплое, мокрое и шершавое вдруг коснулось его щеки. От странных ощущений глаза распахнулись моментально. Перед лицом маячила морда довольного собой ретривера, что снова лизнул Кэтсуо в щеку.       — Здравствуй, дружище! Ты откуда такой добрый взялся? Где твои хозяева? — заговорил с ним парень, подняв спину с травы. — Так тебя зовут Никко ? — имя было обнаружено на медальоне, прицепленном к ошейнику.       Оотани взлохматил палевую шерсть, на что четвероногий радостно завилял хвостом и снова оставил влажный след на коже.       — Простите! Никко, ну ты чего от меня убежал? Так нельзя, — с противоположной стороны лужайки к ним спешно приближалась милая девушка. — Простите, пожалуйста, моего пса! Стоило мне отвернуться, как он тут же скрылся из виду. Он у нас очень общительный мальчик.       — Да ничего страшного, он просто пришёл поздороваться, — улыбнулся парень и поднялся на ноги. — Меня зовут Кэтсуо Оотани. А у вас очень классный пёс, — Никко крутился вокруг, пытаясь втюхать свой разноцветный мяч в руки новому другу. — Ты хочешь поиграть, дружок? — хвост тут же завилял, оповещая о положительном ответе. — Могу я? — Кэтсуо обратился к незнакомке.       — Да-да, конечно. Он будет безумно счастлив, если вы с ним поиграете.       Мяч улетел, а вместе с ним пулей унёсся и довольный Никко.       — Меня зовут Эйка Ёсида, — девушка протянула руку для рукопожатия, и добрая улыбка коснулась ее лица, рисуя маленькие морщинки около глаз.       На фоне высокого и крепкого Кэтсуо Эйка казалась очень миниатюрной. Её волнистые шоколадные волосы доходили до поясницы, а густые длинные ресницы обрамляли красивые глаза цвета янтаря. Словно язычки пламени танцевали в этом манящем взгляде, что затягивал молодого человека в свой обжигающий нечеловеческой красотой зрительный вальс. Вся Эйка казалась воздушной и невесомой, как прозрачная вуаль, что развевается от легкого летнего ветерка, её движения были плавные, текучие, грациозные, а голос мягкий, словно бархат.       Кэтсуо никогда не верил в любовь с первого взгляда, но вот в любовь с первого собачьего поцелуя он сейчас готов был поверить. Так ему приятна была девушка, что стояла рядом с виноватым выражением лица, хотя обвинить её можно было разве что за невероятную красоту.

2. Флегматичный друг

      Встреча в доме Оотани назначена на десять утра, но Бакуго был разбужен сегодня вовсе не будильником, а громкими криками матери. Взъерошенная блондинка нервно ходила из угла в угол и выкрикивала поочередно то имя сына, то мужа.       — Кацуки, срочно поднимай свою задницу и шуруй в магазин! — громкий голос женщины донёсся из другой комнаты. — Масару, берись за пылесос!       — Ааргх, сдохни! — подушка была злобно отправлена в сторону закрытой двери, но та распахнулась, и женщина ловким движением поймала пуховый снаряд, что почти влетел ей в голову.       — Не время спать, Кацуки! Живо иди в магазин.       — Заткнись, старуха! Что за срочность?! — он потянулся за мобильником, чтобы посмотреть на время. — 6:47? Ты нормальная вообще?!       — Бабушка сегодня приезжает… — лицо Мицуки-сан было искажено ужасом.       — Ба приезжает?.. — почти шепотом переспросил Кацу, понимающе глядя на мать аналогичным взглядом. — Считай, меня уже нет.       Бабушка Кацуки, она же — мать Мицуки-сан, была страшным человеком. Если и существует личность, которую боится Бакуго, то за ней далеко ходить не надо, просто съезди в соседнюю префектуру. Бабушка на вид была милой старушкой, но ей палец в рот не клади, откусит по локоть и даже не подавится. Дикий нрав внучек унаследовал именно по её линии, однако все это цветочки. Когда бабуля приезжает погостить, что случается, к счастью, не чаще раза в год, весь дом вылизывается практически в буквальном смысле этого слова, а вся семья ходит по струнке. Даже Бакуго.       Этой женщине угодить невозможно. Что бы ты не делал, делаешь это неправильно, даже можешь не стараться спорить, размажет под подошвой и глазом не моргнёт. Переезд в общежитие оказался не таким уж плохим событием, наоборот, пришёлся кстати. Кацуки готов круглые сутки терпеть лица одноклассников и их тупые разговорчики, лишь бы не встречаться с любимой бабулей. Хватает и звонков ей на праздники. По горло хватает…       Ровно в семь Бакуго уже шёл в сторону круглосуточного минимаркета. Из-за нервов он машинально коснулся браслета на левой руке, будто тот мог уберечь от надвигающегося цунами в виде старушки. Бабуля, очевидно, решила приехать из-за недавнего случая, что прогремел на весь мир. Родители будут снова и снова выслушивать тирады о том, какие они безответственные и нерадивые, раз дали забрать их любимого сыночка, а внук бы выслушивал, если бы только не переезд, какой он ещё сопляк, раз позволил себя захватить. Дрожать как осиновый листочек на ветру от одной только мысли о родном человеке было уже нормой, но для успокоения души блондин решил написать пару строк любимой девушке.

/Кому: Седая женщина<3. 7:03/

      Надеюсь, твои родственники лучше моих…

/От кого: Седая женщина<3. 7:03/

      И тебе доброе утро.

/Кому: Седая женщина<3. 7:04/

      Эту катастрофу нельзя назвать добрым утром. Буду у тебя раньше.

/От кого: Седая женщина<3. 7:04/

      Уже жду. Ты мне должен, кстати, за прошлый вечер, блондинчик. Я сейчас умираю, как спать хочу!

/Кому: Седая женщина<3. 7:04/

      Будто из нас только я один хотел поговорить. Вообще, я не против загладить вину поцелуем😏 Долгим… Я ведь сильно провинился?

/От кого: Седая женщина<3. 7:05/

      Ох, если бы ты только знал насколько… Всю жизнь за свои косяки расплачиваться будешь🤣 А вообще, предложение заманчивое. Тащи свою подгорающую задницу сюда, расскажешь, что там у тебя случилось.

/Кому: Седая женщина<3. 7:05/

      Сейчас схожу в магазин и сразу к тебе. Даже не спрашивай, зачем я туда иду в такое время… Умом такое не понять.

/От кого: Седая женщина<3. 7:05/

      Какой же ты сильный духом человек, Кацу. Я второй глаз открыть не могу, а ты уже вполне осознанно тащишься куда-то. Ну, ты держись там♥️       Преисполнившись уверенностью в хорошем исходе дня, Бакуго убрал телефон в карман темных свободных джинс и взял в руки продуктовую корзинку. Маневрируя между полками с разнообразной продукцией, он ловко закидывал нужное в корзину. С того момента, как Кацуки переступил порог магазина, за ним лениво наблюдали два глаза цвета индиго, обладатель которых был вторым и последним покупателем в такую рань.       — Эм, не думал, что встречу ещё таких же идиотов, как я, — монотонно заговорил парень с темным мешком под каждым глазом, когда Бакуго завернул в его отдел.       — Ты же тот надменный тип, что сражался с Деку на фестивале? — брови сдвинулись ближе к носу, а глаза полоснули безразличное лицо.       — Ну, допустим… И я не надменный, — он махнул рукой, отворачиваясь в сторону полок с зелёным горошком.       — Вообще, плевать так-то, — в ответ Хитоши насмешливо хмыкнул, прокручивая в руках банку гороха.       — И что же лучший герой всея UA делает тут в такое время? — Бакуго вздрогнул, вспомнив о родственничках, поэтому его даже не задели слова Шинсо.       — Сегодня Ба приезжает… — будто собеседник понимал о чем он, но Бакуго это не тревожило, его взгляд тупо вперился в банку, что держал сокурсник.       — Ха, у тебя тоже семейка чёкнутая? — лицо парня наконец сменило маску безразличия на легкую заинтересованность.       — Скажу одно, я рад сегодняшнему переезду! Да я молиться на него готов… — Бакуго нервно теребил упаковку ячменя, которую взял с противоположных полок, лишь бы занять руки.       — Я бы с радостью съехал прямо вот сейчас, ни минутой позже. Но придётся терпеть до обеда, — Хитоши незаметно забрал у него из рук пачку крупы и закинул подальше на полку.       — По доброте душевной могу помочь. Ты же можешь улизнуть из дома под предлогом помощи друзьям? Вещи у тебя уже забрали? — в блондине неожиданно проснулось желание помочь собрату по несчастью.       — Думаю, да. Вещи ещё вчера погрузил.       — Окей. Тогда пойдёшь со мной.       — Да без проблем, только это нужно забросить домой, — Шинсо поднял корзину с продуктами, что держал в руке.       — Симметрично, — Бакуго тоже поднял свою.       Закончив с покупками, оба отправились сначала к Хитоши, а затем посетили дом семьи Бакуго, где царил полный дурдом. Мать готова была волосы на себе рвать из-за нервного напряжения, чему Кацуки искренне посочувствовал, но оставаться не пожелал. Он лишь забрал небольшой рюкзак со всякой нужной мелочью для переезда и покинул родные стены, что почти стали для него клеткой с самым опасным тигром.       — Что-то маме твоей не очень хорошо, у неё глаз страшно дергался… — первым завёл разговор Шинсо, шагая в неизвестном ему направлении.       — Оно и не удивительно. Никому не пожелаю встретиться с Ба, а им с ней неделю уживаться.       — Ха, у меня все не так страшно, оказывается. Куда теперь идём?       — К седым домой.       — Че? Куда? — Бакуго громко цокнул и закатил глаза, но ответил на вопрос.       — К Оотани.       — Пф, миленько ты их называешь. А они не будут против? Они хоть в курсе?       — Придём и узнаем, — Хитоши одарил Бакуго не то чтобы удручённым взглядом, но с легкой ноткой недоверия. — Да не кисни ты. Они же святоши, никого не бросят в беде.       — Да ты у нас мастер поддержки. А я-то думал, тебе корона на голове давит.       — Слышь, я ведь и подорвать тебя могу, — наконец-то вернулся старый добрый Бакуго.       — Серьезно? — ехидно спросил парень со взъерошенными волосами.       — Да! — ответить ему было роковой ошибкой, Хитоши активировал причуду, заставляя руку Бакуго создать маленькую вспышку возле своего же лица, а затем освободил его разум от своей хватки.       — Бровь свою потуши сначала, — засмеялся Шинсо.       Бакуго оценил этот коварный ход и не стал дальше раздувать бесполезную перепалку. Флегматичный Хитоши чем-то зацепил парня, поэтому он не стал сторониться его компании, наоборот, с ним интересно перекинуться парой слов или колкостей.       Спустя минут сорок парни добрались до жилища Нацуми, но дверь открыла вовсе не она, её вообще не оказалось дома. Дверь открыл брат, что удивлённо уставился на равнодушного Шинсо. Однако Кэтсуо и сам получил не менее удивлённый взгляд со стороны блондина.

3. Сапфировый странник

      Противный писк будильника разрезает приятную тишину раннего утра. Нацуми без разбору дубасит по тумбочке, в надежде уничтожить источник шума, мешающий спать. Телефон падает на пол, продолжая истошно орать, на что Нацуми с излишней агрессией накрывает голову огромной подушкой, желая обрести тишину и покой.       Прослушав эти «райские» звуки минуты две, она все-таки поднимает телефон с пола. Стоит только взять гаджет в руки, сразу же приходит сообщение от дорогого ей человека, которое уже начало аккуратно стирать из памяти воспоминания о неприятном пробуждении.

/От кого: Неадекватный🥰. 7:03/

      Надеюсь, твои родственники лучше моих…

/Кому: Неадекватный🥰. 7:03/

      И тебе доброе утро.       Отправив Бакуго последнее сообщение, девушка встала с постели, замотала белые волосы в небрежный пучок и пошла не в ванную, как обычно делает после пробуждения, а направилась к рабочему столу. На нем возле окна стояло небольшое деревце, где оно было спрятано от яркого летнего солнца, что могло обжечь нежные листики. Прекрасные розовые цветы камелии уже давно опали, оставляя дерево до февраля лишь с зелёными листочками, но даже так оно не утратило своей красоты.       Цуми оберегает это растение больше, чем любое другое в своей комнате. Оно дарит улыбку, стоит только взглянуть на него. Камелия ворошит приятные воспоминания, направляя в район грудной клетки расслабляющее тепло. Девушка напитала подсохшую почву водой из маленькой голубой лейки и уже только тогда отправилась умываться.       По пути на первый этаж Нацу заглянула к брату в соседнюю комнату, но там ее встретила лишь тишина пустого пространства. Хлопушка тоже подозрительно ушмыгнул куда-то с утра пораньше.       Обе пропажи были найдены, когда девушка показалась на кухне. Сон никак не хотел отпускать из своих объятий, поэтому сил хватило только расплыться по барной стойке. Преданный любимец сразу запрыгнул на колени к хозяйке, а Кэтсуо после короткого диалога поставил перед сонной мордахой очень вкусный на вид завтрак и только после этого ушёл на пробежку.       Тщательно пережевывая еду, Нацуми пыталась поймать ускользающий образ, который крутился в сознании с самого пробуждения. Кажется, девушке что-то снилось, и именно призрак этого сна как раз-таки уплывает всё дальше, как только кажется, что она ухватилась за него. Но Цуми хочет вспомнить, хочет понять, откуда взялось ощущение, что там было что-то важное.       Все чаще и чаще стали сниться чересчур реалистичные сны, после которых девушка просыпается вся в слезах, с болью в сердце, с тревогой и страхом. Но проходит пара минут, и все что было там, в ночи, забывается, остаётся лишь смятение. Вспомнить, как и каждый раз до этого, не удаётся и приходится с этим смириться.       Когда в мусор летит последний пустой пакетик корма для Хлопушки, приходит осознание, что со всеми этими сборами девушка забыла запастись едой для любимца. До прихода Бакуго ещё есть время, поэтому решено сходить в зоомагазин.       Какая-то непреодолимая сила побуждает уже не первого ученика UA покидать свои квартиры сегодняшним утром. Закупившись пакетиками с кормом на ближайшие недели, Нацу выходит из магазина. Её путь пролегает через красивую аллею, где мелодично щебечут пташки на высоких деревьях. На середине пути вырастает небольшая уютная кафешка с летней зоной. За одним из столиков сидит человек с книгой в руках и тихонько потягивает ароматный кофе. Засмотревшись на этого раннего клиента, девушка спотыкается, а пакет с покупками благополучно рвётся, рассыпая содержимое по всей дороге. Мужчина тут же подскакивает с места, чтобы помочь Нацуми все собрать.       Незнакомец выделяется среди остальных людей, даже учитывая, что мир вокруг давно уже должен перестать удивлять. Молодой человек неестественно красив, ну уж слишком прекрасен для этого неидеального мира. Но дело далеко не во внешнем облике, какая-то загадочная внутренняя сила ставит его впереди общей массы необычных персонажей геройского общества.       Это был высокий и худой молодой мужчина. Свободная белая рубашка с широкими рукавами аккуратно заправлена в тёмные прямые брюки. На шее висит кулон с сапфиром, пара тонких пальцев украшена кольцами с теми же камушками, аналогична ситуация и с ушами. Длинные угольные волосы забраны в низкий хвост, челка спадает на васильковые глаза, самую малость их прикрывая. Кончики волос будто горят насыщенным синим, как у многочисленных драгоценных камней, что носит мужчина. Молочная кожа идеальна, без единого изъяна. Лисьи глаза, устремлённые прямо на Нацуми, но будто бы в саму её суть, оставляют в душе непонятное, но дружелюбное послевкусие.       «Такой тёплый», — проскальзывает вдруг мысль в сознании, хотя весь его образ усеян холодными оттенками. Загадочный незнакомец побуждал незримые импульсы бегать под кожей, но они не кричали: «Беги!» Они взывали: «Останься!» Его врождённая харизма и внушающая доверие аура, которая была настолько сильна, что практически чувствовалась кожей, заставили Нацуми вступить с ним в диалог.       — Спасибо вам, — Нацу подняла последний пакетик и приняла оставшиеся из рук незнакомца.       Их пальцы на долю секунды соприкоснулись и что-то внутри еле заметно щелкнуло. Чувство странное, но не отталкивает, наоборот, пробуждает интерес. Этот молодой человек чем-то притягивает, загадочно манит, но инстинкты молчат, беспробудно дремлют и никак не подталкивают прекратить это знакомство здесь и сейчас. Собеседник кажется до ужаса знакомым, но никого и близко похожего девушка никогда не встречала. Сердце вдруг участило свои пульсации.       — Простите, но мы с вами не встречались раньше? — не удерживается она от вопроса, прижимая покупки сильнее к груди.       Лицо мужчины делается мягче, словно он встретил дорогого друга и радуется. Он протягивает изящную руку к столу, чтобы забрать книгу, которую читал, пока его покой не нарушила слегка неуклюжая школьница. Он не торопится с ответом, а сначала пробует его на вкус.       — Думаю, что раньше точно нет, однако, как и вы, не могу сказать, что не знаю вас, — он добродушно улыбается, от чего глаза мило прищуриваются.       Мозг Нацу ломается от странной формулировки ответа, но разъясняющего вопроса она не задаёт. Её внимание перетягивает голос. Она точно слышала его раньше. Но где? Этот голос ни высокий, ни низкий, а расположился где-то на компромиссной середине. Очень ласковый, успокаивающий. Однако он и манера говорить выдают возраст, собеседник однозначно старше, чем выглядит.       — Сато Хизэши, можно сразу по имени и на «ты». Не люблю чувствовать себя стариком с этими «-сан», — обе руки он завёл за спину вместе с книгой и плавно шагнул вдоль аллеи, ненавязчиво предлагая небольшую прогулку.       — Почему-то все в моем окружении не любят этого, — перед глазами сразу всплывает образ одного пернатого героя, когда нога делает шаг в ту же сторону, принимая неозвученное предложение. — А меня зовут Оотани Нацуми. Рада знакомству, Хизэши.       — Тоже очень рад, милая леди. Прости за любопытство, но ты чем-то обеспокоена?       — С чего ты сделал такой вывод? — спросила девушка, не зная чему удивляться больше: самому вопросу, что с ходу бьет в десятку, или странному обращению, что снова кажется очень знакомым.       — У тебя дрожит душа, — легче от ответа, к сожалению, не становится, только вот сам Сато явно не считает его каким-то странным. Мужчина спокойно смотрит вперёд и не замечает вопросительный взгляд девушки.       — Эм…прости, но ты не мог бы объяснить поподробнее? Я не совсем понимаю, о чем ты, — Нацуми чувствует себя глупо, задавая этот вопрос, ведь вдруг все очевидно, а она не может понять его метафору.       — Ах точно, ты же пока не знаешь, — Хизэши виновато потирает шею и улыбается. — Я могу видеть душу человека, это моя причуда. Могу показать, так будет понятнее.       Сато замедляет шаг, пока полностью не останавливается. Он раскрывает ладонь, в которой сразу начинают расти красивые кристаллы. Нацуми заворожённо смотрит на это чудо, пока рост не заканчивается, а затем переводит взгляд на нового знакомого. Кристаллы заняли половину не маленькой ладони мужчины. Цвет их был необычным, он градиентом переходил из белого в красивый лазурный.       — Это твоя душа, — поясняет Сато. — Так она выглядит, если её материализовать. Душа каждого человека отличается. Кристалл может быть маленький или очень большой, прозрачный или нет, в трещинах или идеально гладкий — все зависит от качеств человека. Также у каждого свой особенный оттенок, у тебя это белый с лазурью. Очень красивая душа, кстати.       — Это удивительно! Никогда не видела более прекрасной причуды, — Цуми выглядела, как маленький восхищенный ребёнок.       — Моя сила показывает истинную суть каждого, не всегда оказывается так, что у доброго человека красивая душа, а у злодея — уродливая. Часто злодеями становятся просто очень ранимые люди, в них играет защитная реакция. А некоторые так называемые добрячки оказываются очень гнусными и подлыми.       — А что будет, если кристалл разобьётся?       — Если ты вдруг испугалась, то не стоит. Я не могу навредить тебе или кому-либо, даже считая, что твоя душа у меня в руках. И никто не сможет. Это просто проекция, не более. Однако она может многое рассказать о хозяине, но пойму это только я.       Сато Хизэши — необычный человек с необычной причудой. Кристалл его души — сапфир, именно поэтому в его образе всегда есть этот красивый синий камень. Хизэши не герой, никогда не хотел им быть, но друзья дали ему геройское имя — Сапфировый странник. Мужчине 27 лет, но порой кажется, что намного больше, ведь он любит говорить загадками или много философствовать, что не свойственно современным молодым людям.       Причуда Сато несколько больше того, что он позволил узнать девушке. Сейчас ей известно лишь то, что мужчина может видеть душу любого человека, а касаясь кого-то, он касается и самой души, после чего уже может её материализовать. Однако Хизэши действительно не способен никому навредить, если сделает что-то с кристаллом, да и никакой власти над душой он не имеет.       — Видишь тихое мерцание в центре? — он указывает на кристалл, призывая вглядеться внимательнее.       — Да, а почему он светится?       — Что-то терзает тебя, не даёт покоя, поэтому и душа твоя дрожит, — Нацуми, словно загипнотизированная, тянется пальцами к камню и наконец касается.       Резкий импульс встряхивает все тело, и будто бы невидимая стена рушится внутри. Девушка теряет сознание. Разум заполняется едким дымом, запах гари наполняет легкие, а жгучая боль пронизывает сердце. Когда Нацуми приходит в сознание, то обнаруживает себя на лавочке в утреннем безлюдном парке. Хизэши нигде не видно, но рука сжимает кусок бумаги. Когда она разворачивает листок, то видит несколько строчек, выведенных красивым почерком:       «Когда во мраке ночи проснёшься в ужасе и захочешь узнать правду, коснись кулона, что я оставил на твоей шее, он откроет тебе истину, если ты будешь готова её принять».

Сапфировый странник

      Нацу берет в руки красивый кристалл бело-лазурного цвета, он меньше чем тот, что она видела ранее. Её инстинкты снова молчат. Странная встреча, странный незнакомец, странное послание. Но девушка не чувствует страха. От Сато исходило искреннее желание помочь, а девушка привыкла доверять своим чувствам.

4. Чай со вкусом влюбленности

      Древесного цвета будильник запускает стандартную мелодию. Рука точно попадает на кнопку отключения и Шото уже спускает ноги с постели, чтобы надеть тапки, которые стоят одна к одной и ровно перпендикулярно к кровати. Юноша сразу же заправляет постель, создавая безупречный порядок в комнате, и отправляется умываться.       Этим утром Тодороки хочет навестить маму в больнице, ведь сегодня уже переезд. В общежитии будут строгие правила, поскольку академия старается обеспечить безопасность своим ученикам. Значит, разгуливать, где вздумается, уже не получится.       Фуюми накормила младшего брата завтраком, за что он её поблагодарил и сразу помыл за собой посуду. Шото все привык делать правильно, иногда он смахивает на робота, а не на простого человека. Всегда идеально чистая комната, отбой и подъем в одно и то же время, правильное питание, стабильные тренировки, прекрасные оценки. Однако понемногу, шаг за шагом благодаря геройской практике и появлению друзей, парень становится всё более живым и более реальным. Тодороки любопытно полностью погрузиться в эту новую для него атмосферу общежития, где непременно будет происходить много всего интересного. Большинство его одноклассников не отличаются шибкой усидчивостью, а значит, гарантированно будут производить очень много шума и много веселья.       Затянув шнурки на своих кедах, Шото, готовый уже выдвигаться в больницу, взглянул на время. На экране смартфона высветилась фотография, что заставила сердце болезненно сжаться. Нацуми сидит, широко улыбаясь, на траве в их парке для тренировок, а на её шее красуется ледяная подвеска с маленькой лисичкой, что она выпросила у парня. Шото тогда был рад, что под рукой не оказалось её телефона. С того самого дня у него на главном экране стояла эта фотография, заставляющая сердце непривычно трепетать, но трепет тот был до невозможности приятным. Однако теперь вместо сладостного восторга фото болезненно напоминает о том, что для Тодороки недоступно. В несколько кликов он меняет фотографию на какую-то безликую абстрактную картинку. Неприятно, но так надо. Нужно, пока это колющее чувство не отпустит. Глубоко вздохнув и стиснув челюсть до скрежета зубов, Шо вышел из дома в приятную прохладу утра.       Когда он почти бесшумно ступил на светлый пол больничной палаты, Рей сидела на краю кровати и смотрела в открытое окно, ветерок слегка касался белоснежных волос.       — Доброе утро, мам, — Шото сказал это тихо, чтобы не напугать. Когда она повернула голову в сторону сына, на ее лице проявилась красивая улыбка, полная материнской любви.       — Доброе утро, Шото, — мать и сын обнялись, когда он приблизился, а затем Рей пригласила его сесть рядом.       Какое-то время они просто болтали обо всем, что накопилось с последней встречи. Рей много интересовалась школьной жизнью сына, женщина заметила перемены в его характере, и материнское сердце не могло не радоваться этому, но что-то все же было не так, что-то подсказывало ей, но спросить побоялась. Однако совершенно неожиданно ответ пришёл сам.       — Мам, мне недавно разбили сердце… — внезапно выдал Шото очень опечаленным голосом, склонив голову вниз.       — Расскажешь? — Рей аккуратно заправила его упавшую белую чёлку за ухо, чтобы заглянуть сыну в глаза, и взяла его ладонь в свои тёплые руки.       — Это больно, вот здесь очень болит, — он сжал майку свободной рукой. — Для меня это все так ново. Испытывать к кому-то такие сильные чувства, а ещё и знать, что человек мог бы ответить взаимностью… — Шото всегда был прямолинейным, но такая откровенность от сына удивила Рей, что она даже не сразу смогла заговорить.       — А почему же не ответила, милый?       — Другого она, к сожалению, любит чуточку сильнее, — он улыбнулся ей, но в уголках глаз четко проглядывался блеск горечи.       — Ох…очень жаль, дорогой, но так бывает. Знаю, что это больно, но ты справишься, всегда справляешься, — здесь голос слегка дрогнул, ведь она знает, что пришлось пережить её сыну. По её вине в том числе. Она склонилась к нему, утыкаясь лбом в висок. Одну руку уложила на затылок, большим пальцем описывая медленные, мерные круги, принося лёгкое расслабление. — Все в итоге будет хорошо, а пока можешь приходить ко мне, я всегда рада выслушать или поддержать, — ласково говорит Рей и прижимает Шото к себе, чувствуя, что он уже не может сдерживаться.       Тодороки жмётся к матери сильнее, как маленький ребёнок, а руки стискивают майку на её спине до треска ткани. Рей чувствует редкие безмолвные вздрагивания, Шото старается держаться, но плечо все же намокает от скупых слез. Ему сейчас нужна любящая мама рядом и только ей он готов раскрыться полностью. Тяжело держать эмоции под контролем всё время, всем нужно иногда спускать пар. С этого признания Шото решил начать новую главу в своей жизни, вместе со словами, казалось, и ушла часть горечи.       Рей тяжко было видеть сына таким подавленным, но ещё и стыд пробирал её до самых костей. Она тоже причинила боль, ещё одна женщина, что задела его чувства. Тем больше причин, чтобы постараться сделать все ради его душевного спокойствия.       Когда Шото пришёл в норму и собрался уже уходить, женщина уложила свои ладони ему на щёки и потянула на себя, чтобы оставить материнский поцелуй на лбу, который обязательно сотрет все печали и тревоги.       Шагая по улице без особой цели, Тодороки вглядывался в прохожих просто ради развлечения. Кругом вовсю суетились люди, спешащие по своим делам. Дети, старики, молодые, все куда-то спешат, что-то хотят и ведь все о чём-то мечтают. Шото тоже обзавёлся новой мечтой. Хочется своей самой обыкновенной семьи. Чтобы дети могли спокойно играть со своими братьями или сёстрами, чтобы радовались его возвращению с работы, а потом бы все ужинали за большим столом и много смеялись. Никакой жестокости, только любовь и доброта. Улыбнувшись самому себе и своим мыслям, Шото завернул за угол высокого здания.       Внизу располагался миленький магазинчик, где продавали чай и откуда неожиданно показалась темноволосая девушка с двумя пакетами. Тодороки приятно удивился, узнав в этой девушке свою одноклассницу. Яойорозу не стала сегодня забирать волосы, что заставило Шото взглянуть на неё под другим углом. Может, дело в другой прическе, может, в прочищенных мозгах, а может, ещё в чём-то, но эта встреча порадовала парня.       — Доброе утро, Яойорозу, — он махнул ей рукой.       — О, — девушка сильно удивилась. — Доброе утро, Тодороки. А ты что тут делаешь?       — Нужно было кое-что сделать до переезда, — юноша не хотел лишний раз упоминать о том, что мама лежит в больнице.       — Да-а, я вот тоже забежала купить вкусного чая, чтобы всех угостить вечером, — Момо мило улыбнулась, покрываясь легким румянцем. Не часто доводится так неформально поболтать с объектом обожания.       — Давай я помогу донести? — Шото не хотел на этом заканчивать диалог, да и дома делать особо нечего, поэтому навязался проводить.       — А..но…спасибо, — девушка понимала, что пакеты с чаем ничего практически не весят, но глупо было бы отказываться от такого предложения.

***

      «Баку, наверное, уже давно ждёт меня, а я — жуткий тормоз. И какая же все-таки странная была встреча…» — размышляла Нацуми, проворачивая ключи в замке. Но не менее странную картину застала девушка в своей гостиной.       — А я домом случайно не ошиблась? — задала она вопрос, конкретно ни к кому не обращаясь, пока её взгляд метался по неожиданным гостям.       На диване сидели Бакуго и, на минуточку, Шинсо? Да ещё и спокойно разговаривали… Там же расположилась незнакомая девушка. Хлопушка сидел высоко на книжном шкафу, недоверчиво зыркая на лохматое неопознанное существо, что уже подбежало к Нацуми и уперлось своими лапами ей в живот, силясь дотянуться влажным языком до подбородка. А ещё на углу низкого столика перед диваном сидел кто-то, шибко смахивающий на брата-близнеца, только вот волосы были намного короче.       — Ты что с ними сделал, чудик?! За что ты так с моими любимыми волосами? — вероятно, прическа брата волновала Цуми сейчас гораздо сильнее остальной части странностей этой компании.       — Неужели не нравится? — Кэтсуо вмиг оказался рядом, хватая за плечи со спины. — Не будь занудой, пойдём лучше знакомиться, — он подтолкнул сестру ближе к остальным. — Это Эйка Ёсида, — довольный собой он указал на девушку, — она как раз и сделала мне новую прическу, — сестра мысленно отметила необычную оживленность Суо, когда тот говорил про свою новую знакомую, и закинула ещё одно дельце в свой список: при удобной возможности обязательно расспросить братца об этой милой девушке.       — Нацуми Оотани, сестра этого дурачка, — добродушно сказала Нацу, протягивая свою смуглую руку.       — Прости, он очень настаивал, — немного виновато ответила Эйка, пытаясь спрятать янтарные глаза.       — Что ты, не извиняйся! У тебя круто получилось, да и Кэтсу все идёт. Мне действительно понравилось, не обращай на те мои слова внимания. Мы с братом частенько перекидываемся колкостями, такой уж у нас способ общения, — мокрый нос упорно тыкался в ладошку, желая получить приветственные поглаживания. Нацуми опустилась на корточки к радостному пёсику. — А как зовут это милое чудо?       — Никко.       — Здравствуй, Никко! Какой ты кла-а-ассный, — общительный питомец оставил влажный след на веснушчатой щеке, а он взамен получил взлохмаченную шерсть.       — Я хвостом вилять не буду, — отозвался Шинсо, когда девушка посмотрела на него, встав на ноги. — Привет, Нацуми.       — Привет, Хитоши, — её кулак стукнулся о кулак, что протянул ей парень. — Ну вот, а было бы забавно.       — Меня привёл Бакуго, если тебе вдруг интересно, как я тут оказался. Сам в шоке, — пожал он плечами.       — Да я и не против твоего присутствия, просто удивительно другое. Как такое вообще могло случиться? — Нацуми вопросительно выгнула бровь и перевела взгляд разноцветных глаз на своего парня, который до этого момента упорно молчал.       — А что ты так удивляешься?! Я, по-твоему, не могу с человеком поболтать? — с ходу начал взрываться Бакуго, хмуря брови и размахивая руками.       — Да я разве что-то такое сказала? — Нацуми с довольной усмешкой проследовала на кухню, чтобы положить покупки, Кацуки увязался с ней.       — Пойдём, — он аккуратно взял её за руку и завёл в столовую, чтобы получить долю уединения.       — Ну, приветик, — Нацуми обвила крепкую шею руками и нежно коснулась его губ своими.       Кацуки тут же ответил, мягко касаясь руками сначала спины, а затем плавно стекая на талию, пуская по позвоночнику табун мурашек. Парень полностью перенял инициативу, а Нацуми и не хотела вести в этом танце их языков. Она рада была чувствовать себя во власти этого потрясающего мужчины.       Находясь за пределами чужого внимания, Бакуго полностью преображается, срывая с себя маску агрессии, хотя вспыльчивость никуда не девается. Но девушке это в нем нравится, его упёртость, его вечное стремление вперёд, его вера в себя. Хотя, может, последнее является самым шатким. За грубостью Кацу прячет страх оказаться хуже. В первую очередь, хуже Деку, что с каждым днём становится все сильнее. Нацуми ясно видит эту боль его сердца и всеми силами старается показать, что ему не стоит об этом волноваться, что не существует прибора, способного измерить чью-то значимость. Бакуго тратит не меньше сил на тренировках, всегда выкладывается на всю, а значит, он уже лучше, лучше себя вчерашнего. А гоняться за чьим-то успехом абсолютно бессмысленно.       Эти двое были так увлечены друг другом, что не заметили, как к ним подкрался Кэтсуо.       — Взрывной, ты голодный что ли?       — Че? — Бакуго, вынужденный оторваться от приятного занятия, перевёл на близнеца непонимающий взгляд, наполненный искрами.       — Да ниче. Такое ощущение складывалось, что ты мою сестру проглотишь. Ты, вроде, помогать пришёл, а не слюной обменяться.       — Я полезен тут не больше мебели! С вашими-то причудами, я вам вообще тут не нужен. Зачем только звали?       — А зачем тогда приперся?       — У меня здесь другой интерес живет, если ты все ещё не заметил.       — Вы закончили? — Нацуми встряла в разговор двух парней, недовольно смотря на брата.       Бакуго отмахнулся от обломщика кайфа и снова потянулся к желанным губам, не обращая больше на того внимания, но вместо его девушки перед ним уже стоял Кэтсуо.       — Прости, милый, я ещё не готов к такой близости, — пропищал брат-близнец, изображая застенчивость.       — Длинный, ты вообще охерел?!       — Успеете ещё в любовь поиграть, а сейчас ты мне нужен. Оба нужны, — Су по-дружески уложил руку на шею Бакуго и повёл во двор. Нацуми ничего не оставалось, кроме как последовать за ними.       — Черт ты сутулый, я тебе это припомню, — как-то необычно спокойно пробухтел блондин. — Ладно, говори давай, зачем мы тебе нужны?       — Мне очень понравилась Эйка, так что мы все сейчас дружненько будем помогать мне не ударить в грязь лицом.       — Я больше мог бы помочь в обратном, — довольно оскалился Бакуго. — Но раз уж ты так просишь…       — Она и Шинсо вышли во двор поиграть с Никко, и мы пойдём туда же, — продолжал Кэтсу, пропуская мимо ушей беззлобные уколы блондина.       «И давно они спелись?» — удивлялась Нацуми уже в который раз, наблюдая, как Кацуки спокойно с кем-то разговаривает.       После переезда в общежитие тревожные сны стали уже каждодневным событием. Они не давали высыпаться, оставляя некрасивые тёмные мешки под глазами, лишали спокойствия, вселяли необъяснимый страх.       Проснувшись очередной дождливой ночью с полными слёз глазами, Нацуми вдруг вспомнила про подарок, что оставил ей Сапфировый странник. Маленький кулон с кристаллом.       «Куда же я его положила? — Цуми активно рылась в прикроватной тумбочке. — А, вот он где». Девушка боязно подняла его за тонкую цепочку, не дотрагиваясь до самого кристалла.       «…коснись кулона, что я оставил на твоей шее, он откроет тебе истину, если ты будешь готова её принять»       «Я готова», — маленькая девичья ладонь очень крепко сжала камень.