Звездам нужна тьма

      — Напомни мне, пожалуйста, зачем я согласилась на эти мучения? — Оотани все-таки подаёт голос, хотя до этого удавалось только усиленно пыхтеть.       Мышцы ноют от долгого напряжения, и пот уже ручьями стекает на пол. Только вот девушка рядом будто бы не замечает, насколько все это сложно, на её лице сияет легкая улыбка. Нацуми уже готова взвыть, когда входная дверь громко захлопывается и до ушей начинают долетать мужские голоса.       — Ты же хотела расслабиться, — мило улыбаясь, ответила Эйка. Её добрые глаза и искреннее желание помогать способны заставить сделать все что угодно, и даже причуду применять не приходится.       Эйка Ёсида обладает способностью подчинять людей своим пением, словно сирена. Стоит ей только сладко напеть нужный мотив, и человек уже готов следовать за ней на край света или выдать все свои тайны. Эта причуда очень бы пригодилась в геройском сообществе, вот только девушку это мало интересовало. Она решила не посвящать жизнь геройству и поступила на архитектора в местный университет.       — Расслабиться?! Да я никогда в жизни не была напряжена сильнее, — пушистые брови сошлись домиком в мольбе о пощаде.       — Что, сестренка, йога тебе неподвластна? — поддразнил брат-близнец, проходя мимо. — Приветик, милая, — обратился он уже к своей девушке, мягко целуя в лоб.       — Похоже, что так и есть, — Нацуми развязала узел, в который подруга умудрилась завернуть её тело. — Ёси, я благодарна за твою поддержку, но с меня хватит йоги. Оставляю ее на тебя, Кэтсу, — Оотани хлопнула брата по плечу и скрылась за дверью кухни.       Около холодильника интригующе шуршали пакеты с продуктами. Пернатый сосед разбирал покупки, насвистывая себе под нос приставучую мелодию, что Ёсида исполнила на прошлой неделе.       — Такой хозяйственный стал, а ужин приготовишь? — шепнула Цуми, любопытно заглядывая в пакеты через плечо Ястреба.       — Даже не пытайся, сегодня твоя очередь. Однако у меня есть утешительный приз. Открой рот, — одной ладонью Таками закрыл девушке глаза, а другой — угостил её долькой сладкого фрукта, что успел нарезать, как только оказался на кухне.       — М-м, ты купил персики, — Нацуми довольно причмокивала, радуясь любимым фруктам.       Оотани приняла из его рук целую тарелку и уселась на столешницу, наблюдая за распаковкой продуктов. Уже девять долгих месяцев девушка живет под крышей своего друга. Встречать его с работы, вместе смотреть фильмы и готовить ужин, смеяться до слез и гулять ночью по пляжу — все это стало неотъемлемой частью её новой жизни. Даже когда Кэтсуо приехал из Америки, Нацу не вернулась домой, не было желания лишний раз напоминать себе о прошлом, все еще царапающем медленно заживающее сердце.       Когда Бакуго решил уйти из её маленького мира, он ненароком забрал с собой Эйджи, Мину и даже забавного Шинсо, с которым всегда было интересно поболтать.       Киришами как преданный друг решил принять сторону Кацу. Ашидо же пыталась поддерживать связь после выпуска, но надолго её не хватило. И чего жаловаться, сама же и открыла глаза этим двоим на их чувства друг к другу. Однако сердечко до сих пор неприятно сжимается, стоит только подумать о пустоте, образовавшейся с уходом близких.       И ведь они не единственные. Первым отвалился Тодороки. К концу второго года обучения у Момо совсем двинулся мозг на почве ревности. Близкие отношения между Шото и Нацуми заставляли девушку захлебываться агрессией и ненавистью, и чтобы облегчить другу выбор, Оотани решила отстраниться первой. Она стала избегать его общества, ссылаться на занятость и неважное настроение, а Шото больше и не настаивал.       Однако был в этом всем и один положительный момент — не нужно обходить неловкие темы, касающиеся Бакуго. Хотя служило это довольно паршивым утешением.       Главной причиной того, почему Нацуми до сих пор хочет просыпаться по утрам, является Таками. Герой, спасший её в самый тяжелый момент. Герой, что вытянул её из засасывающей тьмы одиночества и уныния.

***

      Легкая плиссированная юбка длины миди шуршит под теплым пальто графитового цвета, а новый вязаный свитер мягко касается кожи, даря защиту и уют прохладным декабрьским вечером. Нацуми, не торопясь, шагает по тротуару, которого едва успел коснуться первый снег. Из окон многих домов льется свет, где-то мерцают огни новогодней гирлянды и играет музыка. Разноцветные глаза жадно впитывают всю красоту предпраздничного города.       Остановившись под светом уличного фонаря, девушка подняла голову к небу, откуда крупными хлопьями плавно спускались снежинки. Повинуясь минутному порыву, она поймала языком ледяное перышко и затем сама же и улыбнулась этому детскому жесту.       Мимо, куда-то спеша, пролетел мужчина, сильно задев Оотани плечом. Только после столкновения он наконец оторвал свой взгляд от земли, злобно оскалился на девушку, бросив в тишину пустынной улицы грубое «дура», и сразу же исчез с горизонта. Этот мимолетный акт агрессии вернул в голову неприятные мысли, которые сегодня и выдворили Нацу из дома.       Морозный воздух лизнул лицо, от чего Оотани натянула большой клетчатый шарф почти до глаз и зашагала к невысокому зданию, аккуратно устроившегося на углу улицы. Звонкий колокольчик оповестил о новом госте и каждый новый шаг отдавался громким цокотом каблуков длинных сапог.       Дойдя до бара, девушка резкими, но изящными движениями стянула с рук перчатки глубокого винного оттенка и бросила их на стойку. Пальто она небрежно перекинула через спинку барного стула и заняла свое место.       — Настроение не очень, да? — с противоположной стороны стойки сразу же заговорил молодой человек, усердно протирающий стакан. — Что будешь пить?       — Привет, Хоши. Настроение отврат, намешай чего покрепче, хочу забыться, — Нацуми подперла лицо рукой и заняла себя наблюдением за ловкими движениями опытного бармена.       — Может, начнешь лучше с игристого, а там посмотришь? — парень отложил в сторону полотенце со стаканом и потянулся уже за бутылочкой шампанского, но подруга его остановила.       — Игристое пьют, чтобы что-то отпраздновать, а мне праздновать нечего, Хоши, — парень сощурил глаза, явно не одобряя выбор девушки, затем злобно дунул на лезущую в глаз челку и нехотя взял в руки шейкер.       Визитной карточкой бара «Radical Dreamers» был именно этот паренек — бармен, который всегда знал, как нужно общаться с посетителями, когда нужно выслушать или выдать смешную шутку, когда вызвать такси перепившему гостю или подмигнуть милой девушке, чтобы в следующий раз она привела еще и подруг. Молодые, да и не очень, особы слетаются, как мотыльки на свет, чтобы пофлиртовать с привлекательным юношей, обладающим при этом еще и очень легким характером.       Высокий волейболист с густыми лиловыми волосами никогда не остаётся незамеченным. Благодаря спортивному телосложению форменные рубашки смотрятся на Хоши безупречно. Хозяин заведения молиться готов на тот день, когда к нему постучался студент, нуждающийся в работе и ставший теперь его золотой жилой.       — Утром в универе, вроде, была нормальная. Что случилось? — бармен добавлял все новые и новые ингредиенты в коктейль и коротко посматривал на Нацуми. После затянувшегося молчания собеседницы, он оставил свое занятие и поднял озаренное догадкой лицо. — Неужели Бакуго? — в ответ глаза закатились так далеко, что парню остались видны одни только белки.       — Если бы… — Оотани громко выдохнула и принялась за объяснения. — Кэтсу с Ёси замучили меня своей заботой, будто я немощная какая! Бесит чувствовать себя ущербной! Они просто душат меня своей гиперопекой. Я не выдержала, вспылила, он тоже молчать не стал. Ну, мы и поругались… А я до жути не люблю быть с ним в ссоре, понимаешь?! — она вопросительно вглядывалась в зелёные глаза, желая найти опору, и парень ответил утвердительным кивком. Помолчав некоторое время, девушка продолжила. — Но слушай, ты прав, Бакуго первопричина того, во что превратились мои отношения с Кэтсу. Чтоб этого Динамита, еще и по телеку вечно мелькает…       — Но ты же уже можешь смотреть на него, не желая при этом запульнуть в телевизор чем потяжелее, я ведь прав? — Хоши протянул подруге лазурный коктейль с трубочкой-завитушкой и милым зонтиком сверху. — А это уже хороший знак. Вот держи, за счет заведения, — он подмигнул и достал из-под стойки тарелочку самого вкусного шоколада в городе, найти который можно только в этом баре.       «RD» потихоньку заполнялся людьми, излучающими предпраздничное настроение, играла приятная живая музыка, и Оотани уже довольно потягивала третий коктейль. Атмосфера вокруг полностью располагала к расслаблению. Хоши, когда не был занят обслуживанием клиентов, беззаботно болтал с Нацуми, упираясь локтями в барную стойку. В попытках поднять подруге настроение, парнишка даже нарядил её в милые оленьи рожки.       В середине вечера, когда одногруппник был отвлечен очередным посетителем, Нацуми будто прожгло загадочное предчувствие и боковым зрением она вдруг заметила мужчину, покидающего бар. Его длинные чёрные волосы, на кончиках горящие синим, быстро исчезли за закрытой дверью, но оставили странное замешательство.       Затуманенные алкоголем мозги не хотели складывать логические цепочки, ведущие к истине. А может, девушке все это только почудилось? Нацуми поморгала, затем тряхнула головой, сбрасывая с себя нелепое чувство, и вернулась обратно к своему напитку. Хоши все еще был занят нахлынувшим потоком новых посетителей, поэтому Нацуми оставалось только лениво следить за его работой и тихо подпевать играющей музыке. Заметив на себе взгляд подруги, парень виновато пожал плечами и одними только губами сказал: «Прости».       Когда на заднем фоне заиграла «Let it snow», к скучающей девушке кто-то подошел.       — Давно не виделись.       Нацуми с расслабленной улыбкой и легким румянцем на лице медленно повернулась в сторону говорящего. Увидев, кто же все-таки потревожил её сладкое спокойствие, сердце пропустило пару ударов, а рука прикрыла рот от удивления.       — Как же ты изменился, малыш Шото. Рада тебя видеть! — она соскочила со стула уж слишком быстро и почти упала, неожиданно ощутив весь эффект выпитых коктейлей. Тодороки рефлекторно подхватил её и тут же притянул к себе в объятия.       От соприкосновения по телу каждого из них будто прошелся электрический разряд. Оотани не ожидала почувствовать столько эмоций одновременно, то были и удивление, и радость, и даже злость. Сложно сказать, что в тот момент переполняло ее сердце сильнее. Тодороки же успел определиться со своими чувствами, пока около часа сверлил взглядом спину ни о чем не подозревающей девушки, сидящей у барной стойки. Шото точно знал, что больше всего на свете сейчас хочет увидеть её лицо с россыпью милых веснушек и услышать её голос.       Хоть он и был до сего момента в компании хорошего знакомого, голова была забита только лишь тем, что же сказать Оотани при встрече. Так и не придумав ни строчки, он не нашел ничего лучше, чем импровизировать на ходу. И вот он уже, неожиданно скоро, сжимает бывшую одноклассницу в крепких объятиях, которые затягиваются дольше положенного, учитывая статус их взаимоотношений. Да и плевать. Сейчас есть только он, она и то странное, что до сих пор связывает этих двоих.       Пушистые рога вдруг защекотали нос и парень не сдержался, выпаливая громкое:       — Апчхи! — Нацуми быстро отстранилась, заглядывая давнему другу в глаза.       — Ты простудился? — обеспокоено поинтересовался ласковый женский голос.       — Нет… — сдавленно ответил Шо и протянул было руку, на что-то указывая, но тут снова. — АПЧХИ! — на второй раз обернулось несколько человек, чтобы поглазеть на источник шума. — Мда-а, Тодороки, просто прелестно… — разочарованно буркнул парень, потирая раздраженный нос. Идеальный образ привлекательного мужчины посыпался к чертям собачьим. — Твои рога, — наконец указал он поверх головы собеседницы. — Очень пушистые. Они пощекотали мне нос, поэтому и зачихал, — с щенячьим взглядом договорил Тодороки.       Нацуми машинально коснулась украшения, про которое напрочь забыла, затем посмотрела на удрученно шмыгающего носом парня и громко расхохоталась, хватаясь за живот.       — Умеешь же ты эффектно начать диалог, — она хлопнула его ладонью по груди и села обратно на свой барный стул.       Смущенный Тодороки отвел взгляд, в то время как Оотани с интересом разглядывала друга с ног до головы. С их последней встречи рост парня заметно увеличился и теперь, чтобы посмотреть ему в глаза, нужно сильно задирать голову. В обхвате, кстати, тоже поприбавилось сантиметров. Подкаченные мышцы груди и рук хорошо выделяются под черным бадлоном, заправленным в такие же угольно-чёрные брюки в тонкую полоску. Мысленно Нацу подметила, что парень больше не стыдится яркой отметины на лице, ведь теперь он носит более короткую небрежно уложенную прическу, которая полностью открывает шрам.       Перехватив взгляд девушки, Шото делает новую попытку завязать разговор:       — Не против пересесть за мой столик? — кивком он указал направление. — Или ты кого-то ждёшь? — рука в кармане сжалась в кулак, сдерживая волнение. Тодороки боялся, что она больше не захочет с ним говорить, учитывая, как легко он позволил Момо выдворить Нацуми из своей жизни. Так было проще, и он поддался. Струсил, за что ему теперь дико стыдно.       — Да, с удовольствием, — от её доброй улыбки сердце замерло, а все окружающее сразу же померкло, отметаясь, как что-то совершенно неважное. Кривая ответная улыбка вырвалась сама собой.       «Не изменилась», — подумал Шото, отпуская свое напряжение. Он уже следовал за ней в направлении своего стола, как она вдруг обернулась, высматривая кого-то в толпе. Когда ее глаза перестали бегать по людям, он обратил свое внимание на адресата этого взгляда.       Отыскав лиловую кудрявую макушку, Нацуми сразу же оповестила друга о своем перемещении:       «Хоши, я пересаживаюсь за столик, — парень обеспокоенно закрутил головой в поиске девушки. — Левее, Хоши», — заметив рядом с подругой высокого незнакомца, он тут же нахмурил брови.       «Кто это? — оценивающе оглядев её спутника, до Хоши вдруг дошло. — Тодороки?! Серьезно? Мать, ты уверена?» — его брови в мгновение взлетели вверх от негодования.       «Боже, — Цуми в очередной раз за вечер закатила глаза. — Мы будем рядом, можешь следить за нами, если тебе так спокойнее. Не кипишуй, сладкий», — отправив тому воздушный поцелуй, девушка лихо повернулась обратно и сразу же сильно впечаталась носом в грудь Тодороки, который внимательно наблюдал за мысленным диалогом, что навевало воспоминания об академии.       — Ты чего тут встал? — потирая ушибленный нос, спросила Оотани.       — Тебя ждал. Прости меня, Цуми. Ты в порядке?       — Да-да, все хорошо. Пойдём? — на её лице снова расцвела добрая улыбка, вырывающая сердце из груди.       — Угу, — кивнул Тодороки, аккуратно укладывая руку ей на талию, чтобы подтолкнуть в нужном направлении. Подвинув подруге стул, он тоже занял свое место.       Все столики в «Radical Dreamers» были украшены еловыми лапками с высокой зажженной свечкой, на окнах мерцали огоньки гирлянды, и с потолка свисали еловые веточки, украшенные небольшим количеством игрушек. Приглушенный свет, приятная музыка и новогодние украшения создавали атмосферу уюта, от чего и вовсе не хотелось покидать это заведение. Бар был забит под завязку отдыхающими от тяжелой рабочей недели людьми. Одни вели тихие беседы и наблюдали, как другие танцуют или кричат, чтобы красавчик-бармен повторил их напиток.       — Ну, как твои дела, солнце? — первая нарушила молчание Оотани, с интересом изучая лицо давнего друга. Ее сердце сейчас заполнялось тоской по тем дням, что они потеряли, избегая друг друга.       — В целом неплохо. Вернулся в Японию всего неделю назад.       — Да, я слышала, что ты после выпуска уехал работать в Южную Корею. И как тебе Сеул?       — Слишком много суеты, такое не по мне. Да и дома всегда лучше. Отец давно зовёт к себе в агентство, хочет через пару лет передать его мне, — мягкая улыбка расцвела на лице Тодороки, украшая и без того красивое лицо парня.       — Значит, ты вернулся насовсем? — все еще удивительно слышать, как Тодороки тепло отзывается об отце. Нацуми очень гордилась Шо, когда тот решил начать жизнь с чистого листа, вновь впуская Старателя в свое сердце, хоть ей и приходилось радоваться этому со стороны.       — Полагаю, что так. А почему о тебе ничего не слышно? В каком агентстве ты работаешь? — он склонился поближе, сильно заинтересованный судьбой Оотани после окончания академии.       — Я не работаю, Шо, — девушка опустила взгляд, нервно перебирая пальцами. Все еще тяжело, все еще не отпустило. Принять то решение было непросто, но Нацуми отказалась от карьеры героя. — Я поступила в университет.       — Но почему?! — слова вырвались против воли. — Прости, я не должен был…       — Нет-нет, не извиняйся. Все в порядке, — все так же не поднимая взгляда, убеждала она, хотя явно была не готова это обсуждать. Тонкие пальцы крутили опустевший стакан, заставляя кубики льда беспорядочно биться о стеклянные стенки.       — Не в порядке, меня не было рядом и я не могу так нагло вторгаться в твою жизнь. Прости.       — Проехали, — отмахнулась она от неловкой темы. И чтобы сменить настроение разговора, решила пригласить официанта для небольшого заказа. — Как дела у Момо?       — Не знаю, — Тодороки, виновато улыбаясь, пожал плечами. — Мы расстались вскоре после выпуска.       — Ой… Прости. Я не знала, — куда ни сунься, кругом неловкость. Ребята словно ходят по минному полю, откуда нет выхода без угрозы потерять пару сотен нервных клеток.       — Все нормально. Расскажи лучше как дела у вас с Бакуго? — и еще один ржавый гвоздь, забитый в самое сердце.       — А ты разве не знаешь? Вы не общаетесь?       — Ты же знаешь, как Бакуго «любит» болтать по телефону. Когда я уехал, общение быстро оборвалось. Так что же я должен знать?       — Мы давненько расстались, Шо… — Нацуми уже хотела поведать печальную историю, но тут к их столику наконец подошел официант, за которого девушка готова была уцепиться, как за спасательный круг, но что-то явно пошло не по тому месту и совершенно не в ту сторону.       — Добрый вечер, господин. Могу ли я что-нибудь принести для вас?       «Какого лешего?!» — пронеслось в мыслях, когда Оотани увидела перед собой не официанта, а бармена, который явно не должен здесь околачиваться. И уж тем более когда его ждут около десятка посетителей.       — Да, можно нам…       — Сегодня особенное меню, господин, — перебил его высокий зеленоглазый юноша. — Очень рекомендую коктейль «Предатель» или «Паршивый друг», — предупреждающе улыбнулся бармен, четко давая понять свою позицию.       «Что ты делаешь?!»       «Являюсь хорошим другом, Нац», — он взглядом метнул в неё молнию и снова натянул безупречную улыбку.       — Так что же вы выберете? Могу еще предложить хит сегодняшнего дня — «Пошёл на…» — Оотани подскочила с места, молниеносно закрывая ладонью рот заигравшемуся другу.       — Заслуженно, — ухмыльнулся Тодороки и поднял руки, признавая поражение.       — Чего тебе нужно? — срывая маску псевдолюбезности, агрессивно поинтересовался Хоши.       — Случайно увидел Нацуми и не смог удержаться от разговора. Я скучал по ней, — без уверток ответил допрашиваемый.       — А ну-ка держать себя в руках, юная леди! — скомандовал Хоши, увидев, как та растаяла от парочки слов. — Сядь.       — А что я-то? Я ничего, — как нашкодивший щенок, она послушно опустилась на свой стул. — Коктейльчик вот пью, — в доказательство она подняла стакан с розовой трубочкой. Правда, что тот давно опустел, она подумать не успела.       — Слушай сюда, огненно-ледяной парниша, только посмей снова ранить сердце этой девушки! Моя причуда довольно похожа на твою, — Хоши хищно перевел взгляд на стакан, что стоял перед Шото. Жидкость внутри забурлила и оттуда активно повалил пар. — Я могу управлять температурой воды. Ты и моргнуть не успеешь, как я сварю тебя заживо, — в ту же секунду напиток превратился в лед. — Ну, или заморожу так быстро, что даже твой любимый огонь не успеет помочь.       — Я очень рад, — Тодороки ни капли не испугался и даже не разозлился, а только улыбался, как дурачок.       — Чему?! — всерьез озадачился бармен.       — Что у Цуми есть такой заботливый друг. Она достойна лучшего друга, чем тот, кем был я, — эти слова заставили сердце Хоши оттаять, но он не отступил.       — Это ничего не меняет, парнишка. А ты, Нац, — он грозно наклонился к лицу девушки, тыкая ей в нос указательным пальцем. — Поменьше доверяй людям!       — Да, сэр!       — И не пей слишком много.       — Да, сэр.       — Ой, дурная. Ну и как с тобой всерьез разговаривать? — Хоши дурашливо щелкнул Нацу по носу и подмигнул, прежде чем оставить эту парочку.       Проследив взглядом, как бармен возвращается к своим рабочим обязанностям, выполнив дружеский долг, Цуми повернулась ко все еще улыбающемуся Тодороки.       — Это был Хоши, он учится на курс старше, но у нас есть с ним общие пары. Ты прости ему эти угрозы, он просто очень волнуется за меня, — поспешила объясниться смущенная девушка.       — Я не злюсь. Правда. Это хорошо, что он так тебя оберегает.       Нацуми подметила еще одно приятное изменение в старом друге. Его улыбка. Тодороки стал намного больше улыбаться, чем в их общем запутанном прошлом. И сложно не заметить, что так парень выглядит еще привлекательнее.       После перфоманса Хоши разговор повернул в нужную сторону, снимая напряжение и неловкость. В приятной компании друг друга они просидели почти до закрытия бара, когда посетителей практически не осталось. Крепко обняв Нацуми на прощание, Хоши хоть и через силу, но доверил Шото проводить девушку до дома.       Накинув длинное пальто кирпичного цвета и оставив щедрые чаевые, Тодороки открыл девушке дверь, выпуская её в морозную свежесть нового дня.       — Придешь ко мне на новоселье после праздников? — тихонько поинтересовался парень, пока они мерно шли рядом друг с другом. — Будет еще несколько близких друзей, и я очень хочу, чтобы ты тоже пришла. Выпьем пива, поиграем во что-нибудь.       — С радостью, солнце, — Нацуми подхватила его под руку и с приятным трепетом на сердце готова была вернуться домой, из которого сбежала вчера, не оглядываясь.

***

      — Эй, бро… А зачем ты покупаешь эти подарки, если все равно их не даришь? Ты уже купил подарок на вашу годовщину, на её день рождения, теперь вот ищешь на Новый год. Да ты купил подарок даже её коту! — негодовал парень, выходя уже из десятого магазина.       — Когда-нибудь я подарю их ей. И она обязательно поймет, что никогда по-настоящему не уходила из моих мыслей. Я думаю о ней каждую чертовую минуту этой сраной жизни, понимаешь?! — блондин взмахнул руками, и показавшийся из-под куртки алый браслет будто полоснул по сердцу раскаленным железом. Это украшение служило одновременно и кандалами, и единственным лучем надежды на счастливое будущее.       — Уже столько времени прошло. И неизвестно сколько еще придется прождать. Думаешь, она сможет принять тебя после всего?       — Я надеюсь…       — Конечно, я бы хотел, чтобы все у тебя сложилось хорошо, но и за неё я тоже переживаю. Она долго страдала, чувак. Я говорил о ней с Кэтсуо, и он сказал, что Нацу была просто разбита, она даже не решилась стать героем… Она заслуживает счастья, поэтому ждать тебя так долго, я бы ей не пожелал, — Киришима не мог больше выносить того, как друг мечется в своей душевной агонии, в своем личном аду бессилия, но и Оотани не светилась от счастья все это время.       — Думаешь, я не в курсе?! Но я не могу найти эту маньячку. Ты же знаешь, я искал везде. Буквально ВЕЗДЕ! В каждой затхлой дыре, — Бакуго кричал так громко, что собрал вокруг толпу зевак.       — Конечно знаю. Я искал её вместе с тобой, — он аккуратно коснулся плеча запутавшегося в своей жизни друга, желая придать новых сил. — Пойдем, я знаю, что ты можешь ей подарить, — Эйджи ободряюще улыбнулся и натянул капюшон ему на голову, скрывая известную личность от лишних глаз. Журналюги получат сполна, если попытаются сейчас что-то разузнать у взрывного героя.

***

      Стоя в темноте ночи под окнами дома Ястреба, Бакуго наблюдал, как радовалась празднику его Нацу. Увидеть ее спустя столько месяцев было еще больнее, чем думать о ней каждый прожитый день в одиночестве. Но оно того стоило. Видеть её живой, с улыбкой на лице и озорными огоньками в глазах стоило любой цены, которую бы попросили у Бакуго. Не замечая, как холод уже пробирается под куртку, как покраснели щеки и пальцы потеряли чувствительность, он продолжал запоминать каждую деталь, связанную с девушкой.       — С Новым годом! — за окном послышались радостные поздравления, сопровождаемые звоном бокалов.       — С Новым годом, любимая, — прошептал Кацуки и, убрав руки в карманы, поплелся домой под звуки праздничного салюта.