При лучших обстоятельствах

Тишина неприятно давила. Казалось, Гермиона впервые чувствовала подобное. Как под весом мутной воды, когда ты не можешь видеть ничего, кроме тусклого света, пробивающего толщу, но зато прекрасно можешь чувствовать. Давили обстоятельства, давили её чувства. Особенно чувства, учитывая то, сколько разом навалилось на неё за эти последние несколько дней. Гарри и Джинни ничего не говорили. Когда Гермиона спрашивала, те просто опускали глаза и нелепо переводили тему. И почему именно причина её внезапного переезда стоила такой тишины? Она помнит, как рассматривала вариант перевестись во французское Министерство Магии, но это всегда было призрачной и далёкой от неё возможностью. На подобные изменения понадобилось бы около полугода, если не больше. Найти квартиру, пройти все собеседования, попрощаться с друзьями в конце концов. Так почему? Джинни ей сказала, что Гермиона действительно переехала во Францию. Гарри не одобрял подобной откровенности жены, но Гермиона была рада даже таким крупицам информации. Чувство вины постоянно преследовало её, хоть Гермиона и понимала, что ничего из того, за что она могла её чувствовать, ещё не произошло. И, возможно, не произойдёт, учитывая то, что своим внезапным перемещением она в самой грубой форме надругалась над своим будущим. А может, и не только над своим. Всё это было так сложно, что Гермиона просто старалась не думать, потому что паника вновь возвращалась, заставляя её терять способность дышать. И Гермиона успокаивалась только тогда, когда вспоминала тёплые руки на своих щеках. Во рту чувствовался металлический привкус крови, когда она думала об этом и бессознательно кусала губы. Драко был не то что раздражён в тот момент, когда она явилась в Министерство. Он был в высшей степени гнева. И даже если он думал, что это не Гермиона, после того как всё прояснилось — теплее не стало. Это наталкивало на мысль об их школьных буднях, когда Малфой при любых обстоятельствах использовал всё своё природное очарование уничтожать людей одним лишь взглядом. И ведь в этот раз тоже получилось. Гермиона действительно чувствовала себя растоптанной. Помятой, как скомканные листы пергамента в её офисе, которые она часто использовала для заметок в течение дня. Это было совершенно не похоже на него и слишком похоже одновременно. — Гермиона? — Джинни коротко постучала в её спальню, которую Гермионе выделили на верхнем этаже. — Всё в порядке? — Да, я просто зашла проведать тебя, — она присела на край её кровати, подогнув под себя ноги. — Почему ты… в этом? — она указала на её халат, в котором Гермиона буквально тонула, и неодобрительно нахмурилась. На самом деле, она не знала почему до сих пор носит его, когда остаётся одна. Наверное, это просто казалось чем-то безопасным, чем-то из её мира. Тем, что не принадлежало будущему. Но ещё это было очень глупо. — Я не знаю, — почти честно ответила она, запахнув халат плотнее. Рукава свисали с рук Гермионы, и она всё время путалась в них или задевала что-то с тумб. Ей казалось это забавным, и она даже не помнила, по какой именно причине вообще купила его. Вполне вероятно, в этом махровом халате могли бы поместиться три человека. — Я, конечно, понимаю, что ты любишь большие вещи, но не до такой же степени, — Джин тянула слова, будто знала какой-то особый её секрет, что вынуждало Гермиону покраснеть. Джинни прыснула, когда Гермиона поёрзала и немного приподняла руку так, что ткань полностью соскользнула с плеча из-за огромных размеров халата. — Чувствую себя твоей мамочкой, — тихо рассмеялась она. — Так всегда и было, даже если я и была старше тебя, — хмыкнула Гермиона, даже не пытаясь сделать хоть что-то с той лужей ткани, которая медленно, но верно расползалась вокруг неё. — Замечу, что теперь я старше тебя. — Не напоминай. Это очень и очень странно, Джин, серьёзно. Знаешь, как это непривычно видеть Гарри… ну таким? Джинни ещё больше рассмеялась. — О, сейчас он похож на главного героя какого-нибудь высокобюджетного боевика. Ну знаешь, типа этого, — она состроила серьёзное и угрожающее выражение лица. Гермиона уткнулась лицом в ладони, стараясь сдержать заливистый смех в груди. — Это ты ещё не видела Малфоя, если бы я не была замужем… Джинни замолкла, когда Гермиона опустила глаза и обхватила колени руками. — Ты видела, — утвердительно произнесла Джинни, поджав губы. Гермиона зажмурилась. — Вы виделись, — вынесла она свой окончательный вердикт. — И… как? — Я не знаю… в смысле, он такой… — Холодный? Злой? Преступно сексуальный? — фыркнула она. Гермиона покосилась на подругу и шумно выдохнула. Джинни сочувствующе взглянула на неё и положила руку подруге на плечо. — Знаешь, когда мы ужинали в последний раз, я думала, что он пристрелит меня горохом — настолько всё было плохо. — Ужинали? — Эм… да, Гарри пару раз силой вытаскивал его к нам на ужин. Джеймс его обожает, — хмыкнула она. — Да и Малфой, по-моему, находит компанию моего сына предпочтительней нашей с Гарри. Гермиона снова больно закусила губу. Мысль о том, что у неё и Драко всё-таки ничего не вышло, неприятно кольнула ещё в тот день, когда она только переместилась. Гермиона не знала, чего ожидала тогда, но почему-то от её отсутствия и явного презрения Драко что-то болезненно заныло в груди. У неё все же не получилось. Вот так Гермиона это окрестила. — Честно признаться, я иногда побаиваюсь Джеймса. Концентрация сарказма в его речи превышает все нормы морали. Не думаю, что общение с Драко идёт ему на пользу, — Джинни усмехнулась и покачала головой. — Однажды он сказал, что не думает, что попадёт на Гриффиндор, и знаешь, я тоже такого мнения. Гермиона моргнула. — Что ты сказала? — Что Джеймс однажды сказал, что… — Ты назвала Драко по имени? — она приподняла бровь. — Не Малфой, не хорёк, а по имени? Джинни непонимающе уставилась на неё в ответ. — Ну да? Знаешь, хоть мы и не часто видимся, но это случается. Они с Гарри приятели уже больше десяти лет, и я думаю, что это оптимальный срок для того, чтобы начать называть его по имени. — То есть понадобилось всего-то десять лет, — серьёзно кивнула Гермиона, хотя её плечи уже тряслись от подступающего смеха. — А он как называет тебя? Джинни? — Обычно я не называю имя Малфоя в его присутствии, — горделиво фыркнула она. — Но нет, отвечая на твой вопрос, он не называет моё имя. Как у него мог повернуться язык, если даже тебя он начал называть по имени только после… Гермиона вопросительно выгнула бровь. — После чего? — Эээ… ничего. — Если у тебя есть что мне рассказать, Джинни, то выкладывай. Что с ним произошло? Драко не был таким десять лет назад. Я не верю, что он по своей воле вернулся к тому, откуда когда-то начал. — Всё не так… — Да, слышала уже. Всё не так просто. Так объясни мне! Я имею право знать. Я могу помочь! — Не можешь. — Что? — Ты не можешь помочь, Гермиона, — Джинни отвернулась от неё и сглотнула. — Просто не надо. — Не надо? Я думала, что вы, вроде как, в приятельских отношениях. — Поэтому и не надо, Гермиона, — она резко к ней повернулась. — Просто… не надо. Гермиона раскрыла рот, но Джинни прервала её, резко соскочив с кровати. — Гарри внизу. Говорит, что как только ты будешь готова, вы сможете отправиться в Министерство, — с этими словами она покинула её комнату, печально улыбнувшись напоследок.

***

— Ты можешь идти помедленнее? — Гермиона практически бежала за Гарри по извилистым коридорам Министерства, еле поспевая. — Гарри! — Каждая минута на счету, Гермиона, — он обернулся и на ходу помахал кипой бумаг перед её носом. — Что, в домашних тапочках было легче носиться по Министерству? — насмешливо переспросил Поттер. Гермиона нахмурилась. — Ты знаешь, что твой сын, возможно, будет учиться на Слизерине? — И ты туда же? — он закатил глаза. — Мы с Малфоем поспорили на этот счёт, но мне кажется, я уже проиграл. — Ты не взрослеешь, — фыркнула она. — Как и ты, — подколол он. — Чёрт, да Малфой был прав. — В чём это? — Ты конченый слизеринец, вот в чём. Был ещё десять лет назад. — Неправда, — он завернул за угол и приоткрыл для неё дверь. — Вообще не говори при мне такие ужасные вещи. — Что ты конченый слизеринец? — усмехнулась Гермиона. — Что Малфой прав, — буркнул Гарри в ответ.

***

Иногда, сидя в своём кабинете, Драко мысленно возвращался в подземелья Хогвартса, где так же, как и в Отделе Тайн, царил полумрак и приятный коже холод. Ему нравилось, что солнце не заливает тёмные коридоры нижних уровней Министерства, а гомон с верхних этажей сюда просто не доходит. Проявлять долбаное дружелюбие и вести светские беседы с коллегами с каждым годом становилось всё труднее. О чём здесь вообще говорить, если он кое-как выносил только Поттера во время службы в Аврорате? Именно поэтому ему и нравились подземные уровни Министерства. Этот отдел вернул себе свой давно утерянный авторитет только под его началом, и Драко бы не сказал, что это тоже ему не нравилось. С недавних пор, в Отделе Тайн просто не работали люди, которые не умели закрывать рты вовремя. Как только Драко возглавил его, он сразу же об этом позаботился. Исключением стала только Тейлори — его секретарь. Это единственный человек, который сохранил свою работу здесь. Она была тихой, выполняла все поручения беспрекословно, и, что не менее важно, соблюдала субординацию, и не лезла туда, куда не надо. Даже когда сюда бесцеремонно вламывалась Астория, его обожаемый секретарь сохраняла хладнокровие и выдавала заученные фразы о том, что: — У мистера Малфоя важная встреча, он свяжется с вами позже, — послышался голос Тейлори из-за двери. — Это у нас срочная встреча! — возмущённо ответила ей Астория. — Мне нужно лишь несколько минут. Драко закатил глаза и откинул голову на спинку кресла, стараясь не вслушиваться в диалог за дверью. — Прошу прощения, мисс Гринграсс, но ничем не могу вам помочь. — Могла бы, если бы нормально выполняла свою работу! — послышался хлопок руки о жёсткую поверхность, и Драко предположил, что это стол Тейлори. Он свёл челюсти от подступающей к горлу злости. Что, блять, было непонятного в том, что всё кончено? Драко, конечно, мог бы выйти и объяснить ей это ещё раз, но устраивать подобные концерты в своём же отделе не очень-то профессионально. Голоса затихли, но потом дверь резко распахнулась, вызвав в нём новый прилив гнева. — Астория, сколько раз мы обсуждали это? Ты не можешь просто так вламываться в мой кабинет, — сквозь зубы процедил Драко и повернулся в сторону входной двери. — Грейнджер? Она застыла в проёме, поджав губы. Из-за её макушки виновато выглядывала Тейлори, она развела руки в стороны и одними губами произнесла что-то похожее на «извините». — Что ж, присаживайся, — Драко кивнул в сторону кресел для посетителей, сглотнув ком в горле размером со снитч. Тейлори тихо прикрыла дверь в его кабинет, перед этим с нервозностью переведя взгляд с Гермионы на него. Чёрт, он не был к этому готов. Хоть Драко и понимал, что в какой-то момент ему всё же придётся заняться проблемой Гермионы, он не был готов к этому сейчас. Не после того, что случилось несколькими днями ранее. Хренов Поттер даже не предупредил его. — Поздравляю, — она села в одно из кресел и скрестила руки на груди, как делала это всегда, когда не чувствовала себя в безопасности. Это сразу бросилось в глаза и неприятно кольнуло где-то под рёбрами. «А чего ты, собственно, ожидал?» — Что, прости? — он нахмурился. Ему показалось, или она его поздравила? — Ты возглавил Отдел Тайн. — Да. — Ну, поздравляю. — Ага. Он старался не смотреть на неё, потому что всё, что в ней было, в полной мере олицетворяло то, о чём он вообще никак не хотел вспоминать. Но была и другая причина — Драко не хотел злиться на Грейнджер, потому что не она разрушила их. Не та она, которая сидела сейчас в его кабинете и поздравляла с повышением. Но то, что она вполне вероятно сделает в будущем, заставляло ярость приливать новыми прибойными волнами. — Итак, сразу к делу, — чуть резче, чем требовалось, начал он. — Какой тип маховика ты использовала? Надо просто закончить с этим. — Я его не использовала, Малфой, — он боковым зрением заметил, как она прищурилась, за чем последовало недовольное фырканье. — Это была случайность. — Ты не ответила на вопрос, Грейнджер. — Я не знаю. Этим маховиком я пользовалась ранее, в девяносто третьем, — невзначай бросила она. Драко медленно повернулся к ней. — Ты что? – ошарашенно переспросил он. — Я использовала его ранее, — чуть медленнее произнесла она, будто таким образом ему станет понятнее. — На третьем курсе? — Да. — Тебе было тринадцать. — Да, Малфой, я в курсе. — Какой идиот это допустил? — прошипел Драко. Гермиона закатила глаза. — Минерва Макгонагалл. — Ты, блять, серьёзно? Слава Салазару, она больше никогда не будет терроризировать мой отдел, давая на руки детям маховики времени. Просто гениально, — презрительно фыркнул он. — Она… она что, — Грейнджер подалась вперёд, впиваясь ногтями в кресло. В её глазах начали скапливаться слёзы. Он и забыл, насколько она была сентиментальна. Это ещё больше раздражало. Такой она была тогда, такой он её помнил. — Нет, Грейнджер. Она, к моему большому сожалению, жива. Просто на пенсии. Её плечи облегчённо опустились. Гермиона потёрла веки и почти незаметно всхлипнула. — Боже, прости, я… Драко сжал в руке лист пергамента, который мирно лежал себе на столе до того момента, пока Грейнджер не начала всхлипывать. Если она снова начнёт плакать, он просто вылетит отсюда к чёртовой матери. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, Драко! — выкрикнула она, сжимая в руке бокал с недопитым вином. Звон разбитого хрусталя и тонкий слой туши, которая размазалась у неё под глазами, разрывали его на части. Ярость колотила по венам, и эти два чувства создавали череду невыносимого опустошения и горечи внутри. Полумрак дорогого ресторана, который он зарезервировал для них, и тишина, перебиваемая только их криками и её всхлипами. Всё это сочетало настолько яркие оттенки боли, что раньше Драко был уверен, что он не может столько чувствовать. Но он опять ошибался. — Я как раз понимаю. Но вот для тебя это, видимо, слишком, Грейнджер, — он попытался усмехнуться в своей привычной, жестокой манере, но не вышло. Получилось только сдержать рвущиеся наружу жестокие слова, которые бы точно сделали ей больно. А он не хотел этого. Пусть хотя бы кому-то из них сегодня будет легче. — Зачем всё так усложнять? — её причёска и макияж были вконец испорчены, а она только больше содрогалась в сдерживаемых рыданиях. Драко перевёл взгляд на её руки, в которых разбился бокал то ли от сильного сжатия, то ли от случайного выброса магии. Вдоль её пальцев текла алая дорожка крови, тёплыми каплями падая на пол и оставляя там подтверждение того, что это, блять, не его кошмар. Драко сделал шаг в её сторону, но она сразу же отступила, прижав руки к груди. — Это ты усложняешь, Грейнджер, это всегда была только ты, — уже тише добавил он, не сводя глаз с её рук. — Я просто хочу оставить всё так, как есть. — Это не может продолжаться вечно, Грейнджер. И если ты не уверена… — Я уверена, мать твою! — она ощутимо толкнула его в грудь, оставляя кровавый след на белой рубашке. — Как ты вообще смеешь говорить подобное? Он перехватил её руки перед новым ударом и наклонился так, что между их лицами осталось несколько миллиметров. Может хоть так до неё дойдёт? — Потому что я не уверен, — выплюнул Драко, проследив за ещё одной слезой, которая сорвалась с её ресниц. — Не уверен в твоих словах, в их ёбаной правдивости. Не уверен в том, что это вообще принадлежит нам, а не людям, которые будут осуждать. А поверь, они будут. — Ты больше не… Он рывком придвинул её ещё ближе к себе, буквально вжимая её хрупкое тело в себя. — Что? Не Пожиратель Смерти? Думаешь это вообще ебёт кого-нибудь? Все видят то, что хотят. Всем насрать на то, кто я теперь. — Мне плевать, и ты знаешь об этом. — Тогда почему мы до сих пор делаем это? Почему прячемся? Либо всё, либо ничего, Грейнджер. На меньшее я не согласен. Ты либо полностью моя, либо… — Либо что, Драко? — она вырвалась из его хватки. — Раз ты не уверен, нужно ли вообще это «либо»? Он в ярости смахнул несколько тарелок со стола и снова приблизился к ней. — Ты сейчас пытаешься просто облегчить себе жизнь! — рявкнул Драко. — У тебя просто никогда не хватит храбрости сделать то, чего ты действительно хочешь. Тебе никогда не хватит того же, чтобы сделать что-либо для себя, а не для какого-нибудь ебучего домового эльфа. Ведь так проще, да? Делать то, что от тебя ожидают. — Я не собираюсь жертвовать всем ради того, в чём кто-либо из нас не уверен! — выкрикнула она, обхватив себя руками. — Вот только кто это из нас, Грейнджер? Ты или я? — натянуто усмехнулся он, отступая. Он дал ей выбор. Всего одно её слово, и Драко сделает всё, что она попросит. Положит свою жизнь к её ногам. Ей стоит лишь принять верное решение. Но Гермиона всё ещё безмолвно стояла и смотрела на него, а в её глазах что-то перегорало. Она подобрала сумку и забросила её на плечо. Драко просто не хотел в это верить. — Мне жаль, — обронила она по пути к выходу. Он смотрел ей вслед, а грудь будто бы пробило кувалдой. Она не обернулась. Просто ушла, оставляя Драко ни с чем. С пустотой, которую могла заполнить только она. В глазах потемнело, и он взглянул на осколки столового хрусталя, которые стеклянной пылью осыпали пол. Вино и её кровь теперь украшали паркет и его рубашку, будто перечёркивая всё то, что делало его жизнь ярче. Алые оттенки тускнели на глазах, превращаясь в серые кляксы, которые уже никогда не возымеют цвета. С долбаным Рождеством! — … Малфой? Он вынырнул из своих воспоминаний. Грейнджер с беспокойством смотрела на него, чуть приподнявшись с кресла для посетителей. — Как это произошло? — более сиплым голосом, чем хотелось бы, спросил он. — Что? — Как так получилось, что ты перенеслась на десять лет вперёд ? — Драко отвёл от неё взгляд, стараясь сморгнуть серую больную пелену с глаз. — О, ну, как я уже говорила, это была случайность. Я выпила вина, и Живоглот… Драко мрачно рассмеялся, переводя на неё едкий взгляд. Её слова ещё больше злили. Так вот что стало причиной тому, что теперь его живьём переламывало под весом прошлого? Отлично, блять. — Ты по пьяни отмотала десятилетие, Грейнджер? — он скривил губы в подобие усмешки. — Браво. Она зло посмотрела на него в ответ, стряхнув непослушные кудри с лица. — Да что с тобой не так, Малфой? Обязательно быть такой сволочью? — Что со мной не так? Ты нарушила закон. — Я знаю, но это случайность, ясно? А твоё поведение я вообще никак не понимаю! — Тут нечего понимать, Грейнджер. Ты отвечаешь на вопросы, я делаю свою работу. Затем ты возвращаешься в свой ёбаный две тысячи второй, и встречаешь ёбаное Рождество в своей ёбаной Франции! — выкрикнул Драко, поднимаясь с места. Его глаза налились кровью, и всё, что он сейчас хотел, чтобы Грейнджер свалила нахуй из его жизни. Собственно, это всегда особенно хорошо у неё получалось. Гермиона вжалась в спинку кресла, приоткрыв рот. Её глаза покраснели. Она будто стала ещё меньше с того момента, как он повысил голос. — Ч-что случилось? — прошептала она. — Почему ты… Он не смотрел на неё. Просто отвернулся уже в который раз и сел обратно за свой стол, взяв в руки первые попавшиеся бумаги. Просто покончи с этим. — Где оставшиеся части того маховика, который ты использовала? — Расскажи мне, — дрожащим голосом произнесла Грейнджер. — Были ли какие-либо побочные эффекты при перемещении? — продолжил он. — Прошу… — Ты пересекалась с кем-нибудь по прибытии? — Драко! — она поднялась с места и подлетела к нему, обогнув стол, и повернула его голову в свою сторону. — Пожалуйста! — взмолилась она. — Я не могу так больше, я… я… Драко не шевелился, он просто замер, смотря, как по её щекам бегут слёзы. Глаза начало жечь, а плечи мелко подрагивать. Он даже не пытался оттолкнуть её. Просто не хватало сил. — Пожалуйста, — она склонилась ближе, поглаживая пальцами кожу его щёк. — Пожалуйста, — она не оставила почти никакого расстояния между ними. В её глазах вспыхнуло что-то, напоминающее догадку. Гермиона робко прикоснулась своими губами к его, ослабив хватку на его лице. Она была похожа на загнанного оленя при свете фар — настолько напуганной выглядела и при этом не отступала. Не пыталась спастись. Драко закрыл глаза, чувствуя как он рефлекторно отвечает ей на поцелуй, хотя это было последнее, что он должен был сейчас делать. Вкус ромашкового чая и соли. Такой знакомый запах сахара. Под его веками зажглись ещё большая ярость и смирение одновременно, когда она опустила руки ему на плечи, сжимая в тонких пальцах ткань его рубашки и прижимая ближе себе. Он медленно положил руки ей на талию в полном непринятии ситуации, забывая, как дышать. Он должен был её оттолкнуть. Драко просто не переживёт ещё один раз, когда она решит растоптать его. Это, сука, было больно. Гермиона обхватила его затылок и прижалась сильнее. Он почувствовал, как учащается её дыхание, и его глаза распахнулись. Нет. Он оттолкнул её, поднимаясь с места и отходя в другой конец помещения. Это глупо, но если сейчас не увеличить между ними расстояние до максимума — Драко просто сломается. — Тебе лучше уйти, — хрипло произнёс он. Гермиона стояла, прислонившись к одному из книжных стеллажей. Её глаза были закрыты, и он не мог понять, что именно стало для этого причиной. — Это стало причиной, ведь так? — всхлипнула она. — Из-за этого я уехала? — с большим напором. Драко не знал, что ей сказать. Сейчас он чувствовал себя не лучше, чем в то Рождество десятилетие назад. Так же пусто. — Уходи, Грейнджер, — голос ни на унцию не звучал так ровно, как ему бы хотелось. Это была почти отчаянная просьба. Она сделала шаг в его сторону, но потом развернулась к двери и вылетела из кабинета. Драко смотрел ей вслед, желая никогда не вспоминать те моменты, когда она вот так уходила.