Холодные

— Джер, где шастает твоя несносная сестра? Её не было дома всю ночь! В школе она не появлялась! Что мне делать? — Голос Елены в трубке был сдавленным, на грани истерики. Она стояла в пустой гостиной, и её отражение в темном окне казалось ей чужым, беспомощным. — Я сказала Дженне, что всё под контролем, что мы справимся! Она уехала на эту конференцию только потому что я её убедила! Она меня убьёт, если узнает, что Джесс пропала! На другом конце провода послышался глубокий вздох. Джереми. Он был где-то на улице, фоном слышались звуки города. — Елена, не загоняйся. Она, наверное, у подруги. Или в библиотеке засела. Знаешь, как она любит всех злить, а потом появляться, как ни в чём не бывало. — Библиотека? Джесс? — Елена с горечью фыркнула. — Джереми, это уже второй день. Её телефон выключен. Она… Она не такая. После родителей… Она не уходит так надолго. Мне страшно. В её голосе задрожала та самая, тщательно скрываемая вина. Вина за то, что выжила. Вина за то, что не может собрать осколки их семьи воедино. Помолчав, Джереми ответил уже более серьёзно: — Ладно. Ладно, успокойся. Я… я поищу её. Поспрашиваю в «Мистик Гриль», может, Вин что-то видел. — Спасибо, — прошептала Елена, но в душе уже не верила. Если Джесс решила исчезнуть, её не найдешь. Эта мысль леденила душу. Она потеряла родителей. Теперь теряла и сестру. И чувствовала себя абсолютно беспомощной.

***

Чёрный «Камаро» Деймона с рёвом подъехал к особняку и резко затормозил, взметнув гравий. Джесс, всю дорогу молчавшая и смотревшая в окно, наконец выдохнула: — Чего? К какому Стефану ты меня привёз? Я вообще не собиралась никому ничего рассказывать! Я хотела просто… исчезнуть. Она чувствовала себя предательницей. Предательницей по отношению к Кэтрин, которая доверила ей секрет. И предательницей по отношению к самой себе, потому что часть её жаждала всё выложить, посмотреть на реакцию этих двух вечных любовников своей сестры. — Дорогая, ты спохватилась минут на двадцать позже, — Деймон вышел из машины с театральным вздохом. Его настроение резко переменилось с игривого на мрачно-сосредоточенное. Он обошёл машину, открыл ей дверь и протянул руку с преувеличенной галантностью. — Добро пожаловать в наш скромный притон. Прошу не судить строго, интерьер выбирал Стеф. Скучно. — О, как вы галантны внезапно, — съязвила Джесс, игнорируя его руку и выбираясь сама. — Галантность — моё второе им… — начал было Деймон, но его перебил резкий, холодный голос, донёсшийся с крыльца. — Деймон. Один-единственный слог, пропитанный такой концентрацией раздражения и разочарования, что воздух вокруг словно сгустился. На пороге стоял Стефан. Безупречный, бледный, с глазами, в которых бушевала буря. Он не был рад. Совсем. — Какого чёрта? — произнёс Стефан, медленно спускаясь по ступенькам. Его взгляд перебегал с брата на девушку, и в нём мелькнуло что-то похожее на узнавание, а затем — на тревогу. — Я вчера велел тебе уехать из города. Или ты решил, что мои просьбы — просто рекомендации? — О, милый братец, не кипятись, — Деймон парировал, но его улыбка была напряжённой. Он шагнул вперёд, будто заслоняя Джесс, и бросил руку ей на плечи в фамильярном жесте. — Я вернулся, потому что обнаружил нечто куда более увлекательное, чем твои моральные терзания. Позволь представить: очаровательная Джессика Гилберт. И у неё есть для нас… сказка. — Приветик, — бросила Джесс, стараясь звучать дерзко, но под пронзительным взглядом Стефана её уверенность таяла. Лицо Стефана исказилось. Он смотрел то на неё, то на Деймона. — Гилберт?.. Ты спятил, Деймон? Какого чёрта ты привёл сюда её сестру? Ты знаешь, что Елена сходит с ума, её ищет весь город! Она всё это время была с тобой? Последние слова он произнёс с таким отвращением, что Джесс невольно отшатнулась. Деймон лишь покачал головой, изображая невинность. — Ты… — Стефан приблизился вплотную к брату, понизив голос до опасного шёпота, который, однако, чётко долетел до обоих благодаря вампирскому слуху. — Ты пил её кровь? Вопрос повис в воздухе острым, металлическим клинком. Деймон отпрянул, на лице его впервые промелькнуло искреннее возмущение. — Что? Нет! Чёрт возьми, Стеф, я не монстр! — Он выдохнул, собираясь с мыслями. — Она под вербеной. И знает о нас больше, чем следовало бы. Видимо, Кэтрин её проинструктировала. Имя, прозвучавшее как гром среди ясного неба, заставило Стефана замолчать. Все мускулы на его лице напряглись. Он медленно перевёл взгляд на Джесс, и в его глазах читался не просто шок, а глубокий, древний ужас, смешанный с запретной надеждой. — Какая… Кэтрин? — он прошептал, и в этом шёпоте была вся его разбитая юность. — Да, да, именно та, — Деймон кивнул, его собственное выражение лица стало мрачным. — Ты ведь догадался. Так что хватит стоять тут на виду. Идём в дом. Сейчас же. Он схватил Джесс за запястье и потянул за собой, не оставляя выбора. Стефан, всё ещё бледный как полотно, молча повернулся и открыл дверь. Тень от этого имени уже накрыла порог его дома. Рассказ Джесс был выверенным, отточенным, как оружие. Она опустила самое главное — свою сделку с Кэтрин, её план насчёт Елены и Клауса. Вместо этого она преподнесла историю как акт милосердия: загадочная женщина, похожая на Елену, спасла её от нападения в переулке, рассказала о себе, о вампирах, о вечной опасности, дала вербену «для защиты» и исчезла, велев держать язык за зубами. — …и она сказала, что, возможно, превратила вас в вампиров отчасти для того, чтобы уберечь от кого-то пострашнее, — закончила Джесс, внимательно наблюдая за их лицами. — От этого… Клауса. Стефан сидел в кресле, будто окаменевший. Он не сводил глаз с камина, но видел не пламя, а образ из 1864 года: смеющиеся глаза Кэтрин, её поцелуй, который стал для него проклятием. Он был бледнее смерти. — Она никогда не думала ни о ком, кроме себя, — наконец проговорил он, и его голос звучал глухо, из глубины столетий боли. — Никогда. А я… я даже не знал, как она стала вампиром. Она всегда отшучивалась, говорила, что это «скучная история». Я думал… думал, она боится вспоминать. — Боится? Кэтрин? — Деймон горько рассмеялся, развалившись на диване с бокалом виски, который не собирался пить. — Она ничего не боится. Она манипулирует. Всю жизнь. Нашу смерть, наше бессмертие — всё это было частью её игры. — Он опустил взгляд в пол, и в его позе, обычно такой уверенной, читалась неприкрытая усталость. — И да, для меня это тоже была не просто «больная тема». Это был незаживающий шрам. Почти двести лет я считал её мёртвой. И ненавидел себя за то, что до сих пор… — Он не договорил, резко отхлебнув из бокала. Джесс наблюдала за ними, и внутри неё боролись два чувства. С одной стороны — странное, почти болезненное сочувствие. Эти могущественные, древние существа были сломлены одной женщиной. С другой — холодный расчёт. Кэтрин была права. Они уязвимы. Этим можно пользоваться. — Вы до сих пор её любите? — спросила она прямо, нарушая тягостное молчание. Стефан резко поднял на неё взгляд. — Нет, — ответил он без колебаний, но слишком быстро, чтобы звучать убедительно. — Это было давно. Сейчас у меня… другие приоритеты. — А ты, Деймон? — не отставала Джесс, поворачиваясь к нему. — Ты почти двести лет хранил верность ей мёртвой. А теперь, когда узнал, что она жива? Что ты чувствуешь? Ярость? Надежду? Деймон медленно поднял на неё глаза. В них не было ни игривости, ни ярости. Только бездонная, ледяная пустота. — Я чувствую, что хочу знать, зачем она вернулась. И почему связалась с тобой. Стефан встал, резким движением смахнув невидимую пыль с брюк. — Я принесу тебе что-нибудь из одежды, — сказал он Джесс, избегая её взгляда. — Ты, видимо, останешься здесь, пока мы не разберёмся. И не смей даже думать сбегать. Он вышел из гостиной почти бесшумно, оставив Джесс наедине с Деймоном и тягостной атмосферой. — Для него это сложнее, — тихо произнёс Деймон, не глядя на неё. — Он пытался стать лучше. Для Елены. А теперь призрак прошлого снова стучится в дверь. Именно в этот момент раздался стук в парадную дверь. Нервный, настойчивый. — Игнорируй, — буркнул Деймон. — Наверное, продавец энциклопедий. Или коммивояжёр спасения души. Но стук повторился. А затем дверь, которую Стефан не запер, со скрипом приоткрылась. — Стефан? Ты дома? — раздался встревоженный, знакомый голос. В гостиную, осторожно ступая, вошла Елена Гилберт. Наступила мертвая тишина. Елена замерла на пороге, её глаза широко раскрылись, перемещаясь с Деймона на Джесс, сидевшую в его худи, явно не своей, и обратно. В её лице смешались шок, непонимание и нарастающая волна гнева. — Что… — она начала, и её голос сорвался. — Что она здесь делает, Деймон? — Эм, детка, — Деймон поднялся, изображая непринуждённость. — Я, собственно, тоже в процессе выяснения. Видимо, у Стефа свои планы. — Джессика? — Елена проигнорировала его, шагнув к сестре. Её взгляд выжигал. — Что ты здесь делаешь? В доме Стефана? Ты вообще в курсе, что я обыскала для тебя пол-города? Что все в панике? Её голос дрожал — от злости, от страха, от неподдельной боли. Джесс инстинктивно отпрянула, её спина упёрлась в спинку дивана. Старая ненависть вспыхнула в ней ярким пламенем. — Не знаю и знать не желаю! — выпалила она, и её тон был откровенно враждебным. — Может, мне просто надоело быть твоим вечным «проектом по исправлению»! В этот момент на лестнице появился Стефан с аккуратно сложенной стопкой одежды в руках. Увидев Елену, он застыл, и на его лице явственно отразилось: «Чёрт». — Елена? — произнёс он, и в его голосе прозвучала неподдельная растерянность. — Что ты здесь делаешь? — Отличный вопрос! — парировала Джессика, её взгляд метал молнии. — Ага, то есть Стефан тебя тоже не звал. Просто замечательно! — Она резко выхватила одежду из его рук. — Ты выглядишь нелепо, Елена. А я… я в душ! Мне нужно прийти в себя! И, не слушая возражений, она стремительно направилась к лестнице, на ходу срывая с себя куртку.

***

Как только Джесс, прижав одежду к груди, скрылась в другом крыле дома, атмосфера в гостиной накалилась до предела. Елена повернулась к Стефану, и в её глазах стояли слёзы, которые она отчаянно сдерживала. — Стефан, хочешь объяснить мне, какого чёрта моя сестра — моя несовершеннолетняя, потерявшая родителей сестра — оказалась в твоём доме, в твоей одежде, в обществе твоего брата, который, как мне казалось, уехал? Что здесь происходит? — Елена, это не… не то, что ты думаешь, — начал Стефан, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Он не мог рассказать правду. Не мог впутать её в историю с Кэтрин. — Джесс… у неё проблемы. Она попала в неприятную ситуацию. Мы просто… помогаем. — Помогаете? — Елена фыркнула с неверием. — Вы двое? Помогаете? Деймон, который видит в людях только источник крови или развлечения, и ты, который… — она запнулась, её голос дрогнул. — Который вдруг стал таким отстранённым. Ты мне даже не позвонил, Стеф. Я думала, между нами… что-то есть. А ты здесь, в своём тайном клубе с моей сестрой! — Елена, пожалуйста, — Стефан шагнул к ней, но она отступила. — Это очень сложно. И опасно. Я не хочу, чтобы ты была втянута в это. — Втянута в что? — настаивала она. — В ваши вампирские игры? Я уже в них втянута, Стефан! С того момента, как ты вошёл в мою жизнь! И если это касается моей семьи, то касается и меня! Они смотрели друг на друга — она, полная боли и требований правды, он — разрывающийся между желанием защитить её и долгом брата, который только что узнал, что кошмар их прошлого вернулся. — Тебе нужно уйти, — наконец сказал Стефан, и его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. — Сейчас. Пожалуйста. Елена смотрела на него, и в её глазах что-то погасло. Обида, доверие, надежда — всё растворилось в ледяном разочаровании. — Но… Стеф… моя сестра… — С Джесс я разберусь. Она в безопасности. Пока. — Он не мог смотреть ей в глаза. — Пока, Елена. Это было не просьбой. Это был приказ. Приговор их хрупкому, начинающемуся чему-то. Елена медленно кивнула, беззвучно. Повернулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Звук щелчка замка прозвучал громче любого хлопка. Стефан остался стоять посреди гостиной, сжав кулаки. Он только что оттолкнул единственного человека, который за последнее столетие заставил его чувствовать что-то, кроме голода и вины. Ради чего? Ради тайн женщины, которая уже разрушила его жизнь однажды.

***

Стоя под ледяными струями душа в роскошной, ванной Деймона. Джесс пыталась смыть с себя напряжение последних суток. Вода и пар помогали, но мысли возвращались к прошлому. Два года назад. Заброшенная церковь на окраине Мистик Фоллс. — Стой, Катерина. Ты серьёзно предлагаешь мне шпионить за собственной сестрой? — Джесс, тогда ещё шестнадцатилетняя, смотрела на свою невероятную спасительницу с смесью обожания и ужаса. Кэтрин стала для неё всем: защитницей, наставницей, тем, кем не смогла стать Елена. — Это же… это низко. Да и, судя по твоим историям, ты мастер манипуляций. Как я могу быть уверена, что это не очередной твой трюк? Кэтрин, сидевшая на разбитой церковной скамье, задумчиво смотрела в окно с выбитым стеклом. На её лице, таком же, как у Елены, играла сложная гамма эмоций — грусть, цинизм, усталость. — Милая Джесси, — начала она мягко. — Жизнь — не сказка. Она больше похожа на игру в шахматы, где твои фигуры — это те, кого ты якобы любишь. Моя жизнь… она во многом похожа на твою. Я тоже рано потеряла всё, что любила. Но у меня не было сестры. Я так мечтала о ней в детстве… — Она обернулась, и её взгляд стал пронзительным. — А теперь, глядя на вас с Еленой, я всё больше радуюсь, что росла одна. Потому что сестра — это не только поддержка. Это вечное сравнение. Вечная конкуренция. Вечная боль от того, что её любят больше. Или она любит не так. Джесс молчала, чувствуя, как эти слова резонируют с самой тёмной частью её души. — Я не заставляю тебя, — продолжила Кэтрин, вставая и подходя к ней. Она положила холодную руку на её щёку. — Я прошу. И это большая разница. Ты будешь моими глазами и ушами в доме. И взамен я дам тебе силу, знания и свободу. Свободу от её жалости. От её вины. От её вечного, давящего совершенства. Искушение было слишком велико. Кэтрин понимала, что привязывается. Это было опасно. Доверие к смертной — глупость. Но в Джесс она видела отражение себя — молодой, яростной, обиженной на весь мир. И ещё она видела кое-что другое — слабость, которую можно использовать, и уязвимость, которую нужно беречь, как странный, хрупкий сувенир. Клаус был неумолим. Если он узнает о Джесс, о её привязанности к двойнику Петровой… это будет концом для них обеих. — Ну что, милая? — спросила Кэтрин, и в её голосе была неподдельная нежность, которой не было уже много веков. — Ты со мной?

***

Внезапный стук в дверь ванной вырвал Джесс из воспоминаний. — Эй, детка, ты не собираешься там поселиться? — раздался голос Деймона снаружи. — Воды мне не жалко, просто мне бы тоже не помешало освежиться. Или… мы можем сэкономить ресурсы? Его тон был игривым, но под ним чувствовалось напряжение, голод, скука — всё сразу. Джесс быстро вытерлась, обернулась большим пушистым полотенцем и, накинув сверху принесённую Стефаном одежду (простые треники и чью-то старую, мягкую футболку), вышла. Деймон стоял в полумраке коридора, прислонившись к стене. Его взгляд скользнул по ней, оценивающе, но без прежней отстранённости. В нём было что-то голодное, жаждущее отвлечься. — Зря ты так, — тихо сказал он, и прежде чем она успела что-то понять, он оказался рядом. Движения были плавными, почти невесомыми. Одной рукой он аккуратно откинул её мокрые волосы с шеи, другой обвил её талию, притягивая к себе. Его губы коснулись её влажной кожи у ключицы. Поцелуй был холодным, но от него по телу пробежали мурашки. — Деймон… — прошептала она, и голос её предательски дрогнул. Разум кричал об опасности, о предательстве, но тело отзывалось на этот древний, смертельный магнетизм. — Стой… Это неправильно. Ты… ты же всё ещё любишь её. Катерину. Он замер, его губы остановились на её ключице. Потом он с лёгким, раздражённым фырканьем отстранился. — Блин, можно же испортить любой момент одной неудачной фразой, — проворчал он, но в его глазах не было настоящей злости. Была усталость. — Знаешь, я, кажется, тоже этого хотел. Забыться. Но ты права. Это было бы… нечестно. Он отступил на шаг, проводя рукой по лицу. — Я не знаю, что я к ней чувствую сейчас. Ненависть? Да. Желание увидеть её снова? Возможно. — Он посмотрел на Джесс, и его взгляд стал более ясным, трезвым. — Но использовать тебя, чтобы забыть её… это был бы подлый трюк. А я, кажется, пытаюсь быть немного лучше. Хотя бы иногда. Он повернулся и ушёл вниз, оставив её одну в коридоре с бьющимся сердцем и вихрем противоречивых чувств.

***

Воспользовавшись моментом, когда братья были заняты тяжёлым разговором внизу, Джесс действовала так, как учила её Кэтрин: быстро, тихо, используя слабости противника. Она нашла окно в задней части дома, выходящее в сад. Спуститься по старому вьющемуся плющу было делом пары минут. Уроки повышенной осторожности не прошли даром. Она растворилась в сумерках, даже не попрощавшись. У неё была информация, и теперь ей нужен был совет. От единственного человека, который понимал правила этой игры. А в гостиной Сальваторов разворачивалась своя драма. — Деймон, она что-то скрывает! — Стефан ходил взад-вперёд перед камином. — Если Кэтрин здесь, ей что-то нужно. И она выбрала для контакта не меня, не тебя, не Елену, а её младшую сестру. Почему? Что у них общего? — Общее? Ненависть к твоей невесте? — предположил Деймон, развалившись в кресле. — Ты видел, как она на Елену смотрела? Как на личного врага. Кэтрин это почуяла. Она всегда умела находить слабые места. — Я не хочу втягивать Елену в это! — выкрикнул Стефан, ударив кулаком по каминной полке. — Кэтрин для неё — не история, не призрак. Это конкретная, физическая угроза, которая выглядит точно так же, как она! — Боюсь, брат, у тебя уже не осталось выбора, — Деймон поднялся, и в его позе появилась деловая собранность, которой раньше не было. — Твоя «милая Елена» уже на пороге стояла. И она не дура. Она задаст вопросы. А если Кэтрин действительно что-то задумала с двойниками и этим…Клаусом. Елена и так в центре бури. Просто не знает об этом. Он подошёл к окну, глядя в темноту, куда сбежала Джесс. — Нам нужна эта девочка. Она — наша ниточка к Кэтрин. И, кажется, я знаю, как её разговорить. — Он обернулся к брату, и в его взгляде вспыхнул старый, знакомый огонь — огонь охотника, которому наконец-то бросили вызов. — Забудь на время о своих моральных принципах, Стеф. Игра началась. И Кэтрин сделала свой первый ход. Пора отвечать. Объединяться. Стефан смотрел на брата и понимал, что тот прав. Они снова были по одну сторону баррикад. Ради защиты того, что дорого Стефану. Ради мести — или чего-то другого — для Деймона. Братский альянс, выкованный в ненависти к прошлому и страхе за будущее, был реанимирован. А где-то в тени, наблюдая за домом Сальваторов через бинокль с безопасного расстояния, стояла Кэтрин Пирс. Лёгкая улыбка тронула её губы. «Ну что, мальчики? Заскучали без меня? Джесс, моя дорогая, надеюсь, ты сделала правильный выбор… для нас обеих.»