Холодные

— Джер? Ты дома? — Голос Елены, обычно такой ровный и собранный, теперь звучал надтреснуто и нервно. Она поднималась по лестнице, её шаги отдавались гулким эхом в пустом особняке. Тишина после ухода Дженны стала давящей, и каждое исчезновение Джесс вскрывало старую рану — рану неполной семьи, которую она безуспешно пыталась склеить. — Да, я тут, внизу, на кухне! — донёсся снизу голос Джереми, заглушаемый звуком открывающегося холодильника. — Елена, ну куда ты пошла? Говорю же, на кухне! — крикнул он громче. — Иду, иду, — пробормотала она, уже спускаясь. Её лицо было бледным, а вокруг глаз легли тёмные круги — следы бессонной ночи и внутренней бури. Джереми, прислонившись к столешнице с банкой колы, увидел её и нахмурился. Он редко видел сестру в таком состоянии — раздражённой, почти отчаявшейся. — Что случилось? — спросил он, отставив банку. — Ты выглядишь так, будто тебе на ногу уронили гроб с первородным. — Да ничего! — вырвалось у неё, и в этом «ничего» был целый океан боли. — Всё просто прекрасно! Я наконец-то думала, что у меня что-то начало получаться с кем-то, кто мне небезразличен, а моя идиотская сестра уже умудрилась влезть между нами, как будто у неё талант портить мне всё, к чему я прикасаюсь! Джереми уставился на неё, затем медленно, очень медленно улыбнулся. Улыбка переросла в сдержанный смех, а затем в откровенный хохот. — Что? — не поняла Елена, её гнев сменился недоумением. — Ты серьёзно? — выдавил Джереми сквозь смех. — Елена, ты ненавидишь нашу сестру из-за какого-то парня? Из-за Стефана? Ты что, в младшей школе? Это же смешно! — А похоже на то, что я шучу? — парировала она, но её уверенность уже дала трещину. Стоя перед младшим братом и высказывая свои ревнивые подозрения вслух, она и сама понимала, насколько это звучало мелко и жалко. — Похоже на то, что ты устала, напугана за неё и сходишь с ума оттого, что не можешь всё контролировать, — спокойно сказал Джереми, его смех стих. — Елена, Джесс… она не соперница. Она просто запутавшийся ребёнок, который ненавидит мир. И если Стефан… — он запнулся, не зная, как закончить фразу о вампире, в которого была влюблена его сестра. — Если он обратил на неё внимание, то только потому, что она в беде. А ты… ты Елена Гилберт. Ты пережила смерть родителей. Ты справишься и с этим. Елена смотрела на него, и гнев постепенно уступал место горькому осознанию. Он был прав. Но от этого не становилось легче. Чувство предательства — и со стороны сестры, и со стороны Стефана, который выгнал её, — жгло изнутри. ___ Номер в мотеле «Закат» пах старым ковром, дешёвым освежителем воздуха и отчаянием. Джесс сидела за шатким столиком у окна, занавеска которого была покрыта пятнами неизвестного происхождения. Она пятый раз набирала и стирала одно и то же сообщение в телефоне. Связь с Кэтрин оборвалась. Полная тишина. А тишина в их опасной игре была самым страшным сигналом. — Чёрт, Катерина, где ты? — прошептала она, уронив голову на руки. — Ты не могла просто так исчезнуть. Не могла. Она чувствовала себя брошенной щенком на обочине. Сальваторы были опасны и непредсказуемы, дом был полон упрёков, а единственный человек, который понимал её боль и гнев, пропал. Она сбежала от одних, но не нашла других. Устав от бездействия, она подошла к кровати с продавленным матрасом и упала на спину, уставившись в потолок с трещинами. Глаза залипали. Мысли неслись вихрем: лицо Деймона, его холодные губы на её шее; ледяной взгляд Стефана; истеричный крик Елены; и поверх всего — насмешливый, манящий взгляд Кэтрин. Два года назад. Заброшенный склад на реке. — …и сегодня она снова, как монахиня в затворе. Вышла из комнаты, взяла йогурт из холодильника, и снова исчезла до вечера, — Джесс, тогда ещё семнадцатилетняя, с трудом сдерживала зевок. Она сидела на ящике, болтая ногами. — Катерина, я понимаю слежку за врагом, но Елена? Она же ходячая скука. У неё жизнь по расписанию: школа, дом, Стефан, повтор. Зачем тебе знать каждый её зевок? Кэтрин, расхаживающая по пыльному полу склада, будто это был бальный зал, остановилась. Её лицо, освещённое луной, пробивающейся через разбитое окно, выражало необычную для неё задумчивость. — Честно? Я и сама до конца не понимаю, — призналась она, что было неслыханно. — Я пытаюсь выстроить стратегию. Прямой контакт с Клаусом — самоубийство. Но есть… посредник. Элайджа. При этом имени уголки её губ дрогнули в почти неуловимой, тёплой улыбке, которую она тут же погасила. — Ого, новое имя! — Джесс оживилась. Она обожала эти истории. — Расскажи! Он что, тоже был в тебя влюблён? Ты улыбнулась, когда произнесла его имя. — Именно за эту наблюдательность я тебя и ценю, — Кэтрин села рядом, и странная, почти материнская нежность мелькнула в её глазах. — Элайджа… он был другим. Он единственный, кто называл меня Катерина. Не Кэтрин, Катерина. Как ты. В его устах это не звучало как слабость. Это звучало… как уважение. Как будто он видел не только вампиршу-беглянку, но и ту девушку, которой я была. — А он… чувствовал то же самое? — Нет, — ответила Кэтрин быстро, и её голос снова стал резким, будто она отрезала этот кусок памяти. — Для Элайджи я была лишь средством, пешкой в игре его брата. Инструментом для снятия проклятия. Но он… он был честен в своей жестокости. В этом было какое-то извращённое благородство. — Она помолчала. — Он первородный, как и Клаус. И как их сестра, Ребекка. Милая девочка, которую братец душил своей «заботой» так, что она готова была на всё, лишь бы вырваться. У них… сложная семья. — Похлеще моей, — съязвила Джесс, и они обе тихо рассмеялись. В этот момент это не было союзом жертвы и манипулятора. Это была просто беседа двух одиноких душ, нашедших странное утешение в обществе друг друга. Кэтрин позволяла себе эту слабость. И это пугало её больше, чем любая охота Клауса. Конец воспоминания. Внезапный звук за дверью — негромкий, но чёткий. Не шаги. Скорее, тихое прислонение к дереву. Кто-то слушал. Все уроки Кэтрин мгновенно ожили в голове Джесс. Не паникуй. Дыши ровно. Думай. Она бесшумно соскользнула с кровати, быстрыми движениями сунула в рюкзак самое необходимое — деньги, вербену, сменное бельё. Куртку надела. Кроссовки зашнуровала тугим, армейским узлом. Она благодарила небеса за то, что взяла номер на первом этаже. Окно было её путём к отступлению. Она уже перекинула ногу через подоконник, чувствуя прохладный ночной воздух, как дверь номера тихо, без скрипа, открылась. — Какого… — начала она, оборачиваясь, и слова застряли в горле. В дверном проёме, опираясь о косяк с непринуждённой грацией, стояла она. Кэтрин Пирс. В тёмных джинсах, чёрной водолазке и кожаной куртке. Она выглядела уставшей, но её глаза горели знакомым хищным огнём. — Катерина! — выдохнула Джесс, смесь облегчения и ярости захлестнула её. Она спрыгнула обратно в комнату. — О Боже! Почему ты не связалась? Ты просто испарилась! Ни звонка, ни смс, ничего! Ты же знаешь, как я волновалась?! Её голос дрожал, и это была не игра. Это была искренняя, подростковая обида брошенного щенка, который наконец-то нашёл хозяина. — Хей, милая, тише, — Кэтрин вошла, мягко прикрыв за собой дверь. Её взгляд скользнул по комнате, оценивая обстановку. — Всё хорошо. Ты молодец, что не побежала к ним с повинной. Это было… мудро с твоей стороны. — Она кивнула на окно. — Собиралась в самостоятельное путешествие? — Мне показалось, за мной следят, — призналась Джесс, снова чувствуя себя немного глупо. — Разумная осторожность никогда не бывает лишней, — Кэтрин подошла и села на край кровати, похлопав по месту рядом. — Присядь. Думаю, ты заслужила объяснения. Джесс покорно села, её гнев сменился жгучим любопытством. — Почему ты сбежала? Ты сказала, будто была готова к этому вопросу, но на самом деле никогда не будешь, — начала Кэтрин, глядя ей прямо в глаза. — Я чувствовала слежку. Не за нами в кафе — за мной, с определённого момента. Это был профессионал. Не человек. — Клаус? — ужаснулась Джесс. — Хуже, — горько усмехнулась Кэтрин. — Элайджа. Или, точнее, его помощник. — Чего? Ты… ты вышла на контакт с ним? — Скорее, он вышел на меня, — поправила Кэтрин. — Видимо, слухи о двойнике в Мистик Фолс дошли до него. Он нашёл меня. Преследовал. Я не могла вести его к тебе. Не могла рисковать. Я не доверяю ему. И уж тем более не доверяю тому жалкому кровососу, которого он приставил ко мне в тени — парню по имени Мик. Несколько дней назад. Преследование. Кэтрин шла по глухому переулку, каждый нерв напряжён до предела. Она знала. Чувствовала взгляд между лопаток, холодный и неотступный, как прицел. Обычные уловки — резкие повороты, остановки у витрин — не сработали. Тень держалась на идеальной дистанции. Вампир. Опытный. Мысли метались. Вести его домой? Безумие. К Джесс? Немыслимо. К Сальваторам? Слишком много вопросов, слишком много боли. Она зашла в тупик — и метафорический, и почти буквальный. И тогда тень материализовалась. Молодой мужчина, ничем не примечательный, кроме невероятной, почти кошачьей грации в движениях. — Эй. Ты Кэтрин? — его голос был нейтральным, безэмоциональным. Она обернулась, приняв позу лёгкого испуга и любопытства — свою любимую маску глупенькой девушки. — Да, я Кэтрин. А кто спрашивает? Кто тебя послал? Он приблизился. На его лице не было ни угрозы, ни дружелюбия. — Я от Элайджи. Мик, — он не стал протягивать руку. — Пойдём. Он хочет поговорить. Кэтрин замерла на мгновение, затем кивнула с наигранной покорностью. В следующее мгновение он схватил её за руку, и мир сплющился в полосу темноты и ветра. Скорость вампира. Они оказались в полуразрушенной часовне за городом. Элайджи там не было. Вместо него в центре помещения, освещённый лунным светом, падавшим через разбитую розетку окна, стоял другой мужчина. Высокий, аристократичного вида, с холодными, как зимнее озеро, глазами. Аластер. Первое и самое доверенное дитя Элайджи. Легенда даже среди легенд. — Мисс Пирс, — произнёс он, и его голос звучал как скольжение стали по шёлку. — Какая неожиданная… честь. Элайджа передаёт, что заинтересован в вашем предложении. О двойнике. Кэтрин почувствовала, как холодный пот выступил на спине. Элайджа не пришёл сам. Он прислал буфера. Это был и знак неуважения, и признак крайней осторожности. Или ловушки. — Завтра. 13:30. Старая лесопилка у реки, — сказал Алестер без предисловий. — Элайджа будет ждать. Только доказательство. Никаких действий. Пока. И он исчез, растворившись в тенях так же быстро, как и появился. Мик остался, его безразличный взгляд говорил: «Я тебя стерегу». Настоящее. Мотель. — …так что теперь у нас встреча, — закончила Кэтрин свой рассказ. — Завтра, в 13:30. Твоя задача — привести Елену. Любым способом. Мы просто… покажем её. Как живой экспонат. Больше ничего. Про тебя Элайджа не знает, и это наше преимущество. Ты остаёшься в тени. Джесс молча переваривала информацию. Привести Елену. В логово первородных. Это звучало как приговор. — Я поняла, — наконец сказала она, и в её голосе не было энтузиазма. — Что ж, ура. Пора возвращаться домой, к семейному очагу. Они переночевали в том же номере — две союзницы в паутине лжи. Утром Кэтрин снова исчезла, как призрак, оставив Джесс наедине с её миссией. ___ Перед тем как отправиться домой, Джесс зашла в дорогой бутик в центре города. Она провела пальцем по блестящей карте Кэтрин и купила то, что раньше никогда бы не надела: короткое чёрное платье из мягкого трикотажа, облегающее и элегантное. Потом — салон. Не раздумывая, она указала мастеру на фото в журнале: стрижка до плеч, чёлка набок, и две тонкие, ярко-розовые пряди, обрамляющие лицо. Зеркало отразило незнакомку — дерзкую, стильную, уверенную. Это был не побег. Это была броня. Макияж — акцент на глаза, густыми стрелками и тушью, и алые, вызывающие губы. Когда она вышла на улицу на новых, лакированных лодочках, её не узнали бы даже родные. Она чувствовала себя не Джесс Гилберт, а кем-то другим. Оружием Кэтрин. И ей это нравилось. Ключ повернулся в замке с непривычной громкостью. — Есть кто дома? — крикнула Джесс, входя в прихожую. Её голос прозвучал громче и увереннее, чем обычно. В ответ — тишина. Она сделала шаг, и её каблук гулко стукнул по паркету. И тут с лестницы, словно ураган, снеслась Елена. Её лицо было искажено гневом и обидой. — КАКОГО ЧЁРТА, ДЖЕСС? — её крик заставил содрогнуться стёкла в витраже. Она спустилась вниз, остановившись в двух шагах от сестры, её грудь тяжело вздымалась. Понизив голос до опасного шёпота, она продолжила: — Во-первых, где ты шлялась три дня? Во-вторых… какого, извини меня, хера, ты была в доме у незнакомых тебе людей? В душе у них мылась? В их одежде ходила? И в-третьих… — голос Елены дрогнул, — ты что, спишь со Стефаном? Джесс медленно, с преувеличенным спокойствием поставила сумочку на консоль. Она обернулась к сестре, и её новый образ, видимо, произвёл эффект. Елена на мгновение опешила. — Чего, блять? — нарочито медленно произнесла Джесс. — Каким Стефаном? — Джесс, без мата, прошу… — Ах да, мы же святые тут, я и забыла, — съязвила она. — Каким Стефаном? Я пришла туда с Деймоном. Я его знаю. С ним я, кстати, тоже не спала, если тебе так интересны мои сексуальные связи. А потом мне там стало скучно, я ушла и ночевала в мотеле. Они меня достали. Всё ясно? Елена смотрела на неё, и гнев понемногу стал сменяться растерянностью и… облегчением? Стефан был вне подозрений? Но образ сестры, эта вызывающая уверенность, сбивали с толку. — Ладно… — выдохнула она. — Хорошо. Слава Богу, ты дома… цела. Джесс увидела момент слабости. Увидела усталость в глазах сестры, её желание хоть на чём-то восстановить мир. — Слушай, Елена, — начала она, и её голос внезапно стал мягче, почти тёплым. Она назвала её по имени, что делала крайне редко. — Не хочешь прогуляться? Мы так давно не проводили время вместе. Прямо сейчас. Посидим в кафе, походим по магазинам… Что думаешь? На лице Елены отразилась целая буря эмоций: недоверие, надежда, усталость от конфликтов. — Ого, Джесс… — она улыбнулась, и это была слабая, но искренняя улыбка. — Это… это было бы здорово. Да. Конечно. Идём. Подожди, я переоденусь! Она, почти побежав, скрылась наверху. Как только шаги затихли, Джесс выхватила телефон. Джесс: Она слишком быстро согласилась. Мне даже на жалость давить не пришлось. Скучно. Ответ пришёл почти мгновенно. Кэтрин: Милая, это же хорошо. Идеально. Ты справляешься. Я уже выдвигаюсь. Следи за временем. Джесс: И ты. Целую. Кэтрин: Целую. Она обернулась на шум — Елена спускалась по лестнице в лёгком летнем платье, снова пытаясь быть той совершенной, улыбчивой старшей сестрой. — Я готова! — сказала Елена, и в её глазах светилась наивная надежда на примирение. — Куда пойдём? Джесс улыбнулась в ответ. Её улыбка была такой же яркой, как новая помада. И такой же фальшивой. — Я как раз знаю одно уютное местечко. Недалеко от реки. Пойдём, я покажу. Она взяла ключи и вышла первой, её каблуки отстукивали чёткий, безжалостный ритм на пути к ловушке. Игра Кэтрин входила в решающую фазу, а Джесс Гилберт, наконец, чувствовала, что нашла своё место — не в семье, а в тени, где правят обман, месть и древние вампирские игры.