Мальчик на лавке

      Свет от машин попадал на потолок квартиры.       Уши будто были проткнуты сотнями иголок. Хотелось разобраться. Разобраться не просто в белом шуме, резко появившемся вокруг головы, но и в правде. Воображение перебирало тысячи вариантов того, что могло случиться. Но подождав всего секунду, парень сорвался с места вновь, услышав всхлип. Холодный пол кусал холодом босые ноги. Маленькие иголочки коснулись оголённых плеч. Но парень не поежился.       Мальчик завернулся в пушистое одеяло и ощутимо плакал. Он с каким-то облегчением взглянул на пришедшего. И Никита понял.       Давид звал его.       —Давид. — парень припал руками к его щекам, стараясь что-то разглядеть в заплаканных глазах. — Что… Что случилось?       Руки дрожат. Они не должны дрожать. Парень хотел, он должен был казаться сильным. Быть надёжным. Вселять уверенность. Но они дрожат.       Мальчик лишь промычал, выдавливая из себя хоть что-то помимо слёз. Хотелось, очень хотелось рассказать.       Этот парень уже всё продемонстрировал. Весь спектр радости, переживания.       — Я хочу домой. — проныл тихо мальчик и потянулся руками к парню.       Тот не смог закрыть глаза, слишком он был шокирован. Может мальчику просто было страшно. Может у него самые обычные родители, которые могут отпустить ребенка ночью. Таких родителей, конечно, нет, но если они не знали?       Ничего не оставалось кроме как сильно обнять, думая, что это происходит в последний раз.       Прислоняясь спиной к стене, Никита прижимал к себе этого плачущего мальчика. Не удержавшись, он поднял руку чуть выше и стал гладить по волосам, похожим на мокрую от росы овечью шерсть.       — А где твой дом? — не удержавшись, спросил парень.       Мальчик крепче стиснул руки, расправил плечи, чтобы занять больше места на его груди. На самом деле он занимает куда больше места внутри неё.       — Где ты.       И это место внутри опалило приятным теплом.       Будучи в одних пижамных штанах, Никита быстро замёрз, хоть Давид и был как что-то, похожее на солнце, но в человеческом облике. Он взял одеяло и с трудом (пришлось делать все одной рукой) смог укрыть одно свое плечо и мальчика. Тот не разлепил глаза, но точно проснулся.       — Спи, спи, спи. — прошептал парень и зачем-то коснулся носом лба. Мальчик же осторожно лёг немного выше, утыкаясь шмыгающим носом в ключицу. Никита поудобней разместил голову и тоже заснул.

***

      Утром Давид дёрнулся от резко прозвучавшего будильника. Парень его быстро выключил, но в этом не было необходимости. Они оба уже проснулись.       — Готов к школе? — сонно спросил Никита, растягивая руки. Мальчик кивнул. У него не было выбора, никакого.       Давид кивнул ещё раз не столько для подтверждения своих слов, сколько для того, чтобы проснуться.       Перед глазами всё проносилось как-то быстро. Очень быстро мелькали учебники тетрадки, некоторые так же быстро оказывались в портфеле, другие — на столе. А ещё быстрее были деревья. Они размывались за окном в причудливые зелёные лужи и не привлекали к себе почти никакого внимания.       Но здание, вокруг которого каждый будний день собирались школьники, виднелось особо чётко.       Когда мальчик стоял полубоком (больше спиной) к окну машины, из которой на него глядел Никита, он всё не мог понять, почему эта резкость его так пугает.       Он не видел, как парень позади него мялся и пытался связать несколько слов.       — Если что я завтра работаю. — начал он и попытался что-то придумать. — В общем я не смогу подобрать тебя после школы и приду очень поздно.       Мальчик обернулся и несколько раз моргнул широко раскрытыми глазами. Никита не видел, ему казалось, что Давид смотрит на него как обиженный ребёнок. Стало стыдно. Обоим.       — Хорошо. — на самом деле мальчик совсем не расслышал, что́ ему сказал парень. Но для него всё было хорошо.       Никита кивнул и уехал.       В школе не было ничего интересного и необычного.       Некоторые одноклассники не пойми что́ творили. Другие тихо сидели в стороне или наблюдали. А Давид…       «А этот мальчишка опять бездельничал.»       Учителя тоже вели себя как обычно.

***

      На последнем уроке за окном начал лить дождь. Капли падали с силой на стекло и, кажется, собирались разбить его, чтобы пустить в помещение прохладу, заставляющую мурашки раз за разом пробегать по телу.       Мальчишка сидел возле окна и смотрел в него, мечтая поскорее перевести школьные часы, чтобы прозвенел звонок. Взгляд любовался тем, что было снаружи, а сосредоточиться нужно было на том, что было внутри. Мальчишка то и дело вздрагивал из-за холода, идущего от окна. Никак не получалось сдерживать эти вздрагивания и смотреть в окно.       Наконец случилось то, чего мальчишка ждал всё это время.       Звонок с последнего урока.       Все быстро разбежались. Кто побежал домой, прикрываясь учебниками или зонтиками. Кто рванул к метро. А мальчишка медленно шёл по тротуару, превращая одежду в мокрые тряпки. За рюкзак он не беспокоился, учебникам было всё равно. Кажется, так же, как и мальчишке. Отличало их только одно. Мальчишка был живой, а учебники — нет.       До вечера мальчишка болтался из стороны в сторону. Не шатался, нет. Он был на том берегу Днепра, где встретил Никиту. Он проходил возле магазинов. Один из них ему запомнился. На стеклянной полке, красиво переливаясь, стоял красный радиоприемник. Он был довольно симпатичным, но и таким же дорогим. По крайней мере, так ему казалось.       Когда же теперь начинала становится гуще, ноги уже сами собой привели мальчишку к парку, к лавке.       Сев на неё, опять промокший и замёрзший мальчишка почувствовал дежавю. Только теперь за спиной был рюкзак, тянущий назад.       Хотелось есть. Хотелось спать. Хотелось снова обняться.       Ничего этого мальчишка не мог представить в каком-то другом месте. Квартира того парня, который любил ходить в маске, у которого были приятные, добрые глаза, у которого были красивые руки с обветренной кожей. Место манило своей атмосферой и теплом. При мысли о том, что только там Давид был счастлив, в сознании всплывали разные картинки, которые встречались по пути к дому.       Консьерж пустил, и это было самым удивительным за день. Пустил промокшего насквозь незнакомого мальчишку. В лифте никого не было, только чей-то мусорный пакет.       Когда мальчик подходил к знакомой двери, у него в груди появилось такой странное чувство… предвкушения? Или уверенности? Или, может всего вместе? Эти чувства вперемешку создавали такое новое чувство, что хотелось как шарик подняться к потолку, к небу, к звёздам.       Рука тянется к звонку, но звука при нажатии нет. Кнопка залипла и перекосилась, пришлось искать ее правильное положение, чтобы контакты сошлись. Наловчившись, мальчик услышал звонок с той стороны двери. Наконец. Никита услышит его, придёт, откроет дверь и обнимет.       Но его встретила только тишина. Мальчик потянулся к звонку, но остановился. Что если он ещё спит? Мальчик вздохнул и сел на корточки, прислонившись спиной к двери.

***

      А в баре всё как обычно. Мужчина, которого в этот день подменил Никита, был очень благодарен ему.       Три рабочих дня.       Оставить бедного Давида на растерзание миру на целых три дня? Это точно реальность? Больше походило на кошмар. Парень чувствовал себя «выпавшим» из мира, из жизни, из себя.       Он сам себе казался странным и… В голове всплывали разные фразы. «Не в своей тарелке», например. Или «не тот кусочек пазла». Но работа… шла своим чередом, как раньше. Как будто и не было никакого Давида, который любит солёные пончики, который нуждается в защите перед кем-нибудь. Которого он встретил в парке на лавке.       Напитки делались так, как надо. Никто из клиентов не жаловался, каждый стакан прочно лежал в руке. И это радовало. Немного, но радовало то, что небольшой отдых поставил его на ноги. Он точно был не готов к такому урагану, как Давид. Снова стало интересно и тревожно.       Что сейчас с ним? Он наверняка лежит в постели дома и спит. Но что за дом? В голову лезли лишь мысли о захламлённом полу, неудобной и холодной кровати… и Давиде. О маленьком мальчике, что со странным чувством представлялся в голове. Он был таким светлым, таким хорошим, что из глотки вырывался бы писк девчонки, увидевшей котика.       Когда до рассвета оставалось всего ничего, какой-то жалкий час, смена парня окончилась, и он пошел к метро. Вокруг медленно плыли вывески, люди, а после и тёмные тоннели между станциями. В ногах чувствовалась усталость, которая была привычнее всего. А вот кончик носа, почему-то опять зудил.       Поднимаясь в лифте, парень не мог оторвать взгляд от мусорного пакета. Взяв его за скользящие ручки, парень выбросил его в мусоропровод. Возмущение начало бушевать и тогда, когда он увидел ещё один чёрный пакет у своей двери. Ладно, если кто-то оставил его у своей квартиры, но у чужой. Простите, это уже какое-то свинство.       Но… Когда зрение сфокусировалось на этом предмете… он оказался совсем не мусором. Это был Давид. Его маленький мальчик, который сидел у его двери. Да, это точно он.       — Господи, Давид. — парень буквально перепрыгнул то расстояние, что было между ними. Руки потянулись к уставшему лицу. Сердце, о котором парень вспомнил только сейчас, бушевало точно так же, как и его дыхание. Темп был беспорядочный, грудь заметно опускалась и поднималась. Глазки разлепились ото сна и восторженно встретили Никиту. Маленькие руки потянулись к шее.       Но парень дёрнулся и взял его руки в свои.       — Да ты холодный весь. — квартира тоже проснулась ото сна. Добрая пушистая кровать встретила мальчика теплотой, пока Никита относил мокрую одежду и возился на кухне.       Когда же он вернулся с чашкой чая, Давид сказал:       — Я знал, что ты придёшь. — парень чуть чашку на пол не уронил.       — Ты сидел весь промокший под дверью всю ночь? — интонация не поддавалась конкретному описанию. В груди Никиты что-то защимило, на этот раз уже не межрёберная мышца. Что-то вздулось и потеплело, напоминая тёплое облачко.       Мальчик кивнул.       Ноги больше не могли держать, пришлось сесть прямо на том месте на пол. Удивляясь тому, что Давид говорил о таком с лёгкостью, будто это совсем не важно, Никита не мог перестать смотреть на его спокойное лицо с порозовевшими щеками. А тот грел руки о чашку, смотря в неё.       Тут мальчик вздохнул. Парень ожидал, что тот что-то скажет, но… тот лишь закашлял.       Только этого не хватало.       Никогда ещё парень не лечил никого кроме себя. А тут не просто кто-то, а Давид. Маленький мальчик, который неизвестно в каких условиях жил. Найдя нужное лекарство, Никита вернулся в комнату.       — Я не хочу. — мальчик помотал головой и закрылся одеялом, вызывая вздох.       — Давид. Да, оно не вкусное, но его нужно выпить. Я не хочу, чтобы ты болел. — Никита попытался сделать самое милое выражение лица, которое мог.       И оно сработало. Мальчик выпил два стакана воды, но проглотил странную коричневую жижу.       — А теперь ты должен меня покатать. — деловито сказал он.       — Что? — парень, уже перекусивший (мальчика он тоже накормил), поднял взгляд.       — На машине. — неуверенно добавил тот. Никита вздохнул. Садился за руль он достаточно редко, но с утра, когда голова свежая, любая букашка видна. А сейчас парень еле держал глаза открытыми. — Если ты очень устал, то мы можем и дома посидеть, но я… — мальчик замолчал.       — Что ты? — переспросил Никита, ставя свою чашку на пол и показывая свою заинтересованность.       — Просто здесь так тихо… И-и я хотел, ну… — парень ничего не говорил, позволяя договорить. — Я видел в магазине радио.       Лицо было красным, почти как облако за окном, которое утопали в свете утреннего солнца. Сейчас было рано, около четырех утра.       Так вот в чём дело. Это всего навсего давящая тишина. Больным Никита его не отпустит, а значит тому придется сидеть здесь.       — Вставай. — сказал парень, уходя из комнаты.       — Зачем?       — Покажешь мне своё радио.       Мальчик оживился. Но беда была в том, что одежда все ещё была мокрая. Если мальчишке и посчастливилось ходить в нормальных штанах, то ему придется носить толстовку. Она мало того, что на Никите висела, то на Давиде она выглядела как огромный парус для маленькой прогулочной лодки.       На удивление радиоприёмник стоил относительно не дорого. Но, скорее всего, при иных обстоятельствах Никиту бы жаба задушила.       На улице мальчик рассматривал преобретённое с неподдельным интересом.       — Я даже покатаю тебя. — загадочно сказал парень.       Gayazovs Brothers — Малиновая Лада       — Но ты же не взял машину. — «и правильно сделал», добавил про себя парень.       На остановке они ждали автобус. Куда он хотел поехать - неизвестно. Знал лишь то, что поезда должна быть не долгой. Как минимум в семь пятнадцать они должны вернуться. Четверг никто не отменял.       Радио удалось включить с помощью провода от зарядки. Хорошо, что нынче год высокотехнологичный, и на остановках есть разъемы для заряда телефонов.       Играла первая попавшаяся волна, и мальчик уже начал подпевать. Может слышал где-то, может слушал сам, но его голос звучал почти так же как и голос человека поющего припев. Кажется, что Давид знал только его.       Видя довольное и счастливое лицо, Никита смог расслабиться. Удерживая руками радио у себя на коленях, Никита посмотрел на часы, висевшие над головой.       Пол пятого утра.       Скоро должен был приехать автобус, они доедут до первой остановки и вернутся обратно.       Давид пробежался глазами по рядам и, увидев, что почти все места свободны, затормозил в проходе. Но через секунду, видимо, выбирал сидения, побежал ко вторым «в конце» окна.       Оно было открыто. Восшедшее солнце уже пригрело воздух, и внутри было не жарко. Никита сел «в проходе».       —Мы доезжаем до первой остановки и едем обратно, понял? — мальчик кивнул, всё ещё бормоча себе под нос слова. Он опять ничего не услышал.       Высунув руку из окна, он стал делать «лодочку», пытаясь поймать ветер. Парень улыбнулся, вспоминая строку из песни, и закрыл глаза.       Никита уснул, а Давид наблюдал за тем, что пролетало мимо автобуса. Это были и домики, и размозня из деревьев, и даже люди, вставшие очень рано.       Автобус уехал далековато от города (не знаю, как связать это, но они уехали за город, простите). И первая остановка была у магазина, который был больше остальных. На другой стороне дороги виднелись строения, не понятно на что похожие.       Давид уже обернулся к парню, чтобы сообщить об остановке и пора бы выходить, но так и не смог сказать что-то в слух. Уж больно симпатичным и умиротворённым выглядел он в тот момент, когда спал. Когда из окна на него падали свежие солнечные лучи.       Когда мальчик, сидевший рядом, положил свою голову тому на плечо.