Иначе никак

Джинн любит женские романы — не новость и не секрет. Она зачитывается ими ночами, совсем забывая поспать. Перечитывает любимые строки, представляет себя на месте их героинь. Представляет, как сильные руки сжимают талию, хватают за бедра, расстегивают мелкие пуговицы рубашки. А как же горит внизу, когда взгляд вновь и вновь скользит по знакомым строкам, о Архонты. Тихий вздох успевает сорваться с губ девушки раньше, чем она со смущением на щеках захлопнет книгу и отбросит ее от себя подальше. Как же волнительно, стыдно и горячо. Как же хочется. Как же боязно. Джинн вздыхает и заворачивается в мягкое одеяло — ей необходимо поспать. Об этом вечере Магистр невольно впоминает спустя полгода. Она помнит его от и до, отчего ее щеки покрываются милым румянцем. Джинн сидит на коленях у Дилюка в просторной комнате Винокурни, и жмется к сильной груди. Их отношениям сегодня ровно четыре месяца — четыре месяца совместных приключений, безумных свиданий, романтики и взаимопонимания. Четыре месяца смущающих мыслей, желания и смущения, которому сегодня должен быть положен конец. Праздничный ужин — безумно вкусный, атмосфера в особняке так и располагает раздеть и трахнуть. Джинн мягко скользит губами по шее Дилюка, и тут же испуганно прячет лицо в складках его рубашки. Вдруг он подумает что-то не то? Но, кажется, Дилюк думает как раз в нужном направлении, когда ведет пальцами по ее спине и крепко сжимает в ладони упругую ягодицу. Джинн придвигается ближе, смущается — да, но так и просит прикосновений, ерзает у него на коленях. — Хочешь, пойдем в спальню? — мужчина невесомо целует ее оголенное плечико, руками лаская спину и бедра, а его голос еще ниже, чем обычно. Секунду Джинн раздумывает над предложением, чтобы в итоге ответить уверенным согласием и подняться с колен. Об этом она мечтала так долго? Да, однозначно. Дилюк смотрит на нее с огромной любовью, когда за руку ведет по пустым коридорам поместья. Целует тонкие пальчики в шутку, и наконец-то открывает одну из дверей. В свою личную спальню — иначе никак. Джинн мнется секунду на входе, кидая смущенный взгляд на своего жениха, а после уверенно переступает порог. Она давно уже не подросток, и всю свою жизнь любит этого упрямого мужчину даже больше, чем сам Мондштадт. Она уже знает, что произойдет этой ночью. Они оба знают. Дилюк же ее не торопит вовсе, лишь снимает свой жилет и садится на самый край кровати. Смотрит на Джинн с огромной любовью и нежностью — ради нее он готов поступиться своими принципами. Готов свернуть горы и зубами порвать глотки тех, кто обидит его маленького львенка. Когда же она подходит ближе, он осторожно берет тонкую руку в свою и прижимается лбом к ее животу, мягко целуя через ткань блузки. Поднимает взгляд — глаза в глаза, пытается высмотреть что-то в голубом море. — Если ты не уверена, то не будем, — слова даются тяжело, возбуждение кружит голову и туманит разум, но он должен быть сильнее этого. Он должен защищать и оберегать, а не поддаваться животным порывам. — Будем, я уверена, — она улыбается тепло и снова садится на его колени. В этот раз лицом к лицу, широко расставив ноги по обе стороны от его бедер. Да, Джинн самую малость напугана и смущена, но хочет этого не меньше мужчины. Она точно готова и точно уверена. Джинн придвигается ближе, обнимает его за шею и смущенно отводит взгляд, когда случайно касается его почти твердого члена своей промежностью через ткань их одежды. Черт, это ощущается еще горячее, чем описывают в романах. Дилюк в ответ на это улыбается. Он смело кладет свои руки на ее бедра, поглаживает и сжимает, придвигает еще ближе, легко толкаясь бедрами вверх, чтобы поддразнить и посмотреть на реакцию. — Не переживай так, я тебя не обижу, — он шепчет тихо, совсем рядом с маленьким ушком, прежде чем оставить первый поцелуй на ее шее. — Ни в коем случае не обижу. Губы горячие, касаются Джинн совсем невесомо, а она все равно плавится под каждым таким поцелуем, и дышит уже совсем тяжело. Крепче цепляется за его плечи и боится лишний раз несдержанно двинуть бёдрами, чтобы вдруг не смутиться от ощущения твёрдого члена под собой. О Архонты, неужели совсем скоро он окажется в ней. Дилюк прикусывает кожу на ключице как раз в этот момент, заставляя девушку в первый раз простонать — от ощущений и от своих мыслей. Хочется прижаться еще ближе, хочется больше, горячее, сильнее. Джинн тянется за поцелуем — Дилюк, конечно же, отвечает — путается пальчиками в его волосах, легко массирует шею и плечи. Между ними была уже целая тысяча поцелуев, но именно этот кажется особенным. Дилюк сначала лишь безобидно сминает ее губы своими, чтобы через пару мгновений толкнуться своим языком в ее рот. Девушка смущается еще больше, но даже не думает отстраняться — старается повторить все за ним. Она поддается, отвечает на игру его языка, осторожно обводит по кругу, проклиная отсутствие навыков. А вдруг ему не понравится? Все тревожные мысли ускользают из ее головы, стоит мужчине расстегнуть пуговицы на ее блузке и пока еще осторожно сжать в руках упругую грудь. Джинн выгибается в его руках, что дикая кошка, и совсем тихо стонет, сама удивляясь чувствительности. Дилюк же лишь усмехается и кусает ее губу, перемещает руки на тонкую талию и держит крепче — губами обхватывает твердый сосок. Девушка вкрикивает, чувствуя, как разряд настоящего электричества проходится по ее телу, сильнее цепляется за его плечи и подается ближе. Хочется, чтобы эта ночь не заканчивалась никогда. Пожалуйста, пусть она длится вечно. Горячий язык дразнится, обводит сосок, старательно вылизывает и не дает сбежать от ощущений, заставляя прожить этот момент от и до. Дилюку нравится слышать тяжелые вздохи, ощущать, как она в нетерпении ерзает у него на коленях. Его член уже давно требует внимания, но мужчина тот еще мазохист — не обращает внимания, продолжая сладкую пытку для их обоих. — Дилюк, прошу тебя, — выдыхает Джинн, когда он переключает внимание на вторую грудь, продолжая ласкать ее языком и губами. В комнате жарко и почти искрит напряжением. Девушка двигает бедрами, притираясь ближе. Ей давно уже за двадцать, и сейчас она имеет право впервые в жизни прочувствовать то, что чувствуют героини всех дурацких романов. — Как скажешь, — он целует ее грудь, ключицы, шею — поднимается выше, чтобы накрыть ее губы своими. Подхватывает на руки и в мгновение осторожно укладывает спиной на кровать. Отрывается на секунду — снимает с нее блузку с концами, отбрасывает ненужный сейчас бюстгалтер и едва ощутимо прикусывает измученный чувствительный сосок еще раз, вынуждая девушку выгнуться на кровати и сжать в руках покрывало. Ощущений чересчур много. Кажется, эту ночь она не переживет. Целый круговорот эмоций проносится в голове, когда Дилюк целует низ ее живота и расстегивает пуговицу на брюках. Лицо горит от смущения — в спальне душно. И стыдно. И хорошо. Джинн хочет отвести от него взгляд, но не может. Она смотрит на сосредоточенное лицо, смотрит на почти идеальный пресс, крепкие руки. О Архонты, как же хочется быть придавленной этим телом к кровати. Спешить никуда не хочется. Дилюк медленно стаскивает свою рубашку под прожигающим взглядом девушки, красуется мышцами и закаленным телом. «Главный девственник Мондштадта» — мысленно хмыкает, когда с удовольстием и без грамма смущения проходится ладонями по ее мягким бедрам. Великолепная. И вся его. От такой Джинн, лежащей под ним, кружится голова — хочется зацеловать каждый миллиметр ее красивого тела, и Дилюк себе ни в чем не отказывает. Он сначала целует внутреннюю сторону бедра, с каждым мгновением поднимаясь все ближе к ее промежности. А затем, не сдержавшись, прикусывает тонкую кожу, наслаждаясь звуками прекрасного голоса. Джинн кажется, что она где-то в раю. А еще хочется от смущения свести ноги и прикрыться руками. Ее раздражает, что она совсем не знает, что делать, и выглядит наверняка глупо. В одних тонких трусах и с раздвинутыми ногами. Она смотрит на Дилюка почти в упор, наслаждается поцелуями и касаниями, но после укуса прикрывает глаза и сжимает в кулачках простыни. Между ног целый водопад — неприятно липкий, и жутко хочется коснуться себя. Вместо этого она касается Дилюка. Проводит кончиками пальцев по его плечам, путает волосы и шире раздвигает ножки, смущенно закусив губу. Дилюк усмехается. Кусает бедро еще раз и стягивает с нее трусы — последний кусок ткани на идеальном теле. Джинн обнажена, она смущается, боится, но тянется к нему всем своим существом. Дилюку это льстит. — Ты точно уверена, львенок? — он наклоняется к ее лицу и заглядывет в глаза, нависая сверху. Если она сейчас скажет нет — он сам лично оденет ее обратно и подождет, сколько будет необходимо. Выдержка у него за годы странствий железная. Главное, чтобы его личному солнцу было хорошо и комфортно. Мужчина целует ее в висок, ведя пальцами по предплечью. — Уверена, — Джинн говорит тихо, но он слышит. Он слышит, выдыхает с облегчением и тянется к ее губам с очередным поцелуем. Какая же она великолепная. Мужчина скользит пальцами с ее плеча вниз, обводит грудь, живот, ненадолго задерживается на бедрах и впервые касается ее промежности. Джинн вздрагивает и пытается было свести ноги вместе, но он успокаивает — целует ключицу, медленно массирует ее клитор. Стон в звенящей тишине оглушает, заставляя забыть обо всем остальном, он служит одобрением и наградой. Пальцы Мастера двигаются увереннее, вырисывая понятные лишь ему узоры на ее самом чувствительном месте. Если кто-то скажет, что ангелов не существует, то он пошлет их в бездну. Совственные брюки мешают неимоверно, поэтому свободной рукой он расстегивает ремень и ширинку, чуть приспуская, а после отстраняется и снимает их вместе с бельём. Теперь они обнажены оба. Джинн от этого действия вновь напрягается, кажется такой маленькой на этой большой кровати. Первый раз волнует всех. Дилюк понимает. — Я не сделаю тебе больно, малыш, — он снова целует ее в губы, не может оторваться, пытается заглянуть в глаза, но она упрямо жмурится. Боится и тянется к нему, упрямая. — Остановишь в любой момент, хорошо? — Хорошо, — отзывается тихо, наконец открывает глаза и смотрит в упор. Дилюк плавится. Сколько любви и доверия в ее взгляде. Сколько невинности и смелости. Его девочка. Он целует ее еще раз и снова устраивается между ног. Целует низ живота — хочет покрыть поцелуями все ее тело. Снова кусает мягкое бедро, наслаждаясь тихим всхлипом. Ведет языком вверх, опаляет кожу горячим дыханием и касается ее т а м. От неожиданности Джинн вскрикивает и зажимается, ерзает на белоснежных простынях и прячет лицо в сгибе локтя. Сильные руки не позволяют ей свести ноги, а горячий язык уже кружит на клиторе. Ощущения — восхитительные. Дилюку нравится ее вкус, нравится ее отзывчивость, ее чувствительность и эмоциональность в постели. Джинн же просто наслаждается ощущениями, легким покалыванием в кончиках пальцев и теплу внизу живота. Смущение отходит на второй план. Плевать. Плевать на все. Она подается бедрами ближе к его языку, который творит настоящую магию. Дилюк с упоением вылизывает мягкие складки, едва толкается внутрь, упиваясь реакцией. Он мог бы заниматься этим вечно, но они здесь собрались не для этого. Продолжая одной рукой ужерживать ее бедро, второй проводит по промежности, собирая на пальцы смазку, а после осторожно вводит сразу два пальца, не останавливая движения языка. Джинн практически не реагирует, лишь снова стонет и вскидывает бедра. — Не больно? — он проталкивает пальцы глубже и мягко массирует горячие стеночки изнутри, внимательно наблюдая за ее реакцией, а потом на пробу немного разводит их. Девушка отрицательно мотает головой, кусает свои губы и шумно дышит. Пытается осознать свои ощущения. Горячо, стыдно, приятно, но точно не больно. Нет, ей не больно. — Продолжай, — Джинн сглатывает и двигается ему навстречу, осторожно положив руку на его голову. — Пожалуйста, продолжай. Просить дважды не стоило. Дилюк снова приникает к ней ртом, медленно двигает пальцами, стараясь сделать как можно приятнее. Он разводит их внутри, давит на верхнюю стенку, сгибает и плавно двигает, большим пальцем надавливает на клитор. Она стонет уже почти без остановки, сгорает от удовольствия. Ее рука все еще путается в волосах, но не давит, и Дилюк урчит, ровно, что сытый кот. Кажется, она даже не замечает, когда он добавляет третий палец и двигается немного грубее. Как же хочется взять ее. Он почти рычит. Вынимает пальцы и в последний раз проходится языком по промежности, завершая все поцелуем на полюбившемся ему бедре, прежде чем отстраниться. Мужчина совсем нехотя отрывается от желанного тела и тянется к тумбочке. Джинн на него смотрит вопросительно, не знает, куда себя деть, но заметив у него в руках презерватив и тюбик со смазкой — смущенно отводит взгляд. Неужели это не сон? Интерес сильнее стыда — она слышит, как Дилюк шуршит упаковкой, и не может отказать себе в удовольствии подсмотреть. Вздыхает тяжело, и смотрит сначала в его лицо — чересчур сосредоточен — а после на член, который уже давно стоит, словно каменный. Дилюк замечает ее взгляд. Уверенным движением надевает презерватив и проходится рукой по всей длине, прежде, чем навалиться на нее сверху. — Дай мне свою руку, — осторожно перехватывает девичью ладонь и увлекает в очередной поцелуй, направляя к своему члену. Он впервые за вечер тихо стонет, стоит ее пальцам обхватить головку, и старается не двинуть бедрами, чтобы не напугать еще больше. Джинн любопытная. Она ни на секунду не разрывает поцелуй, медленно проводя рукой по члену, а второй оглаживает его плечо. Девушка удивлена, насколько он твердый и горячий, даже сквозь тонкий латекс, но теперь чувствует себя немного смелее. Все вокруг ощущается, как игра — Джинн хихикает от этой мысли, сжимат пальцы немного сильнее. Он стонет ей в губы и слишком резко приподнимается, вновь заглядывая в глаза. — Закрой глаза и постарайся расслабиться, — шепот на ушко. Она кивает. Дилюк внимательный, осторожный. Несмотря на то, как сильно она течет и пачкает простыни под собой, добавляет искусственной смазки на член, распределяет ее рукой. Еще раз толкается в нее пальцами, стараясь расслабить и подготовить. Джинн вскидывает бедра, прогибаясь в спине, и терпеть это больше невыносимо. Он проводит членом по половым губам, придвигаясь ближе. Снова нависает над ней, заглядывает в лицо, чтобы считать все эмоции, притирается к тесному входу. Девушка чуть напрягается и ищет его руку, чтобы сцепить в замок пальцы, и улыбается ему, едва заметно кивая. — Я же не хрустальная, — усмехается снизу, целует его скулу и тут же немного морщится, когда он вставляет одну лишь головку. Он сдавленно стонет. В ее романах писали, что это ужасно больно, но Джинн чувствует лишь легкое напряжение в бедрах, с которым не может справиться. Он толкается глубже, миллиметр за миллиметром — она сильнее сжимает его руку и тяжело выдыхает. Больно — да, сильно — нет. Кажется, Дилюк беспокоится больше, чем она сама. Внутри безумно горячо и узко, что кружится голова. Хочется сильно, хочется быстро. Но нельзя. Он может держать себя в руках. Мужчина наклоняется к ее лицу, целует все, что попадается его губам на пути, и наконец-то входит до упора, тяжело выдыхает. Замирает, высчитывая мгновения и ожидая, когда Джинн расслабится. Ее бедра едва не дрожат от напряжения — он проводит по одному рукой. Анализировать сейчас ощущения — играть в русскую рулетку. Слишком много всего она ощущает, не может ухватиться за что-то одно. Ерзает снизу, гладит и сжимает его плечо, отвечает на поцелуи и гадает, полностью ли он внутри. Как же стыдно, не почувствовать сразу. Ощущение наполненности — непривычное, но приятное. Больно совсем немного, и в целом все хорошо. Джинн кусает губу, когда чувствует первый осторожный толчок внутри, и Дилюк тут же останаливается. Считал эмоцию за дискомфорт? — Все хорошо, давай еще раз, — ее бедра все еще напряжены и все еще хочется свести ноги вместе, но она упрямо тянется губами к его плечу и с огромным доверием смотрит в глаза. Дилюк лишь кивает и начинает медленные движения, снова срываясь на тихие стоны. Черт, как же узко, невыносимо. Джинн пытается разобраться в своих ощущениях, прокручивает в голове многочисленные романы. Но там все не так, как в реальности. Дилюк двигается медленно, гладит ее напряженные бедра, целует грудь и снова лижет сосок. Дышит, кажется, через раз, и на каждом глубоком толчке едва слышно рычит. Джинн мгновение думает о его выдержке, пока сильные руки не переворачивают ее на живот. Укус на ягодице — тихий вскрик — мужчина тянет ее за бедра вверх и целует лопатку. — Так будет проще, доверься, — зарывается носом в волосы на затылке и входит снова, на этот раз сразу начиная осторожные толчки. Девушка прогибается скорее инстинктивно и закусывает губу, в этой позе ощущая всю глубину. Он толкается жестче — Джинн стонет, искренне стонет, и неосознанно двигает бедрами, чувствуя словно разряд вдоль позвоночника. — Дилюк, — пытается схватить его руку снова, переступает коленями по матрасу, и наконец отдается ощущениям окончательно, позабыв о смущении. Он двигается еще пару раз, зацеловывает ее сильную спину, гладит мягкий живот. Дилюк держится из последних сил. Он кусает ее плечико и бросает короткое «прости», ускоряет движения. Кровать совсем не скрипит, а вот другие звуки, доносящиеся до слуха Джинн, смущают ее и распаляют ее лишь больше. Она чувствует, как с каждым движением его бедер, темп ускоряется, и вовсе перестает сдерживать стоны. Ластится, выгибается, словно кошка, и старается прижаться к нему сильнее. Окончательно теряет контроль, отпускает, передаёт в надежные руки. Дилюк держит за бедра крепко, натягивает на себя, старается угодить. Наверное, утром она проклянет его, но это же будет утром. Он тянется к груди, снова, щипает твердые соски, а после перехватывает ее руку своей. — Мне показалось, кому-то нравится стесняться, милая, — он тянет ее руку вниз, между дрожащих ног и, перехватив поудобнее, давит сцепленными пальцами на ее клитор. Несколько раз проводит по нему ее собственными пальчиками, а потом убирает свою руку и замирает, войдя до упора. Джинн протяжно скулит и пытается двинуться сама. — Помоги себе здесь. — Мягко подталкивает ее ладонь. Она понимает. Понимает, когда он возобновляет быстрые толчки, едва не протаскивая ее по кровати. Все ее тело горит, особенно щеки от ощущения жгучего стыда, и она не рискует ослушаться. Дилюк гребанный бог, иначе не объяснить этот порыв доминировать. Которому она рада до бузумия. Джинн дрожащими пальчиками проводит по складкам, смущаясь количества вытекающей из ее тела смазки, и все-таки начинает массировать клитор, громко выстанывая проклятья в адрес всех известных ей богов (Дилюка в том числе). На особенно сильном толчке, неосознанно сжимается, отчего уже Дилюк несдержанно рычит и сильнее сжимает ее бедра. Держаться и дальше нет сил. Он наклоняется к ней, перемещает руки на грудь и сильно кусает плечо. Джинн вздрагивает и напрягается, сжимая его внутри, почти воет и дрожжит, а Дилюк довольно хмыкает сзади. Немного сбавляет темп, размашистыми движениями продлевая ее удовольствие, и уже через несколько коротких мгновений кончает сам, оставив очередной укус на ее белоснежной когда-то коже. Мужчина наваливается на нее сверху, вынуждая лечь на живот, и медленно выходит, так и оставаясь лежать сверху. Его девочка просто великолепна. Пытается отдышаться — а он нагло гладит все ее тело, теперь уже скорее невинно, целует красное от смущения ушко. Цель «выебать» — достигнута, цель «залюбить» — активирована. — А в романах все пишут, что в первый раз невозможно достичь оргазма, — Джинн подает голос, едва оклемавшись, и пытается скинуть с себя тяжелое тело. — Так и есть, но тебе повезло, — Дилюк все-таки откатывается в сторону и стягивает с себя презерватив, скидывает его куда-то на пол — потом разберется, — Все хорошо? — Лучше не бывает, — она переворачивается к нему лицом и закидыулыбается, оставляя невесомый поцелуй на щеке. — Я не перегнул для начала? Джинн лишь тепло смеется и прижимается ближе, закидывает на него ногу и морщится от ощущения липкости между ног. — Жду повторения, Мастер.