Жемчужная лиса

Иссен продолжал экскурсию для гостьи, но полностью на другом языке, что нервировало Хисторию. Та одёргивала платье, косилась, слыша что-то смутно знакомое. Менялась в лице, замечая малейшие движения в сторону Каваками, словно та была грязной девкой с постоялого двора. Но для грязной девки Шинджу держалась ровно. Кивала, когда надо, не сильно улыбалась, лишь уголками губ, поддерживала разговор на странном языке. Мягкая и нежная, словно цветок с маленькими шипами. — Муж мой, — обратилась к наследнику. Иссен остановился. Замолчал, вбирая носом воздух, потом улыбнулся поворачиваясь к девушке. — Я не давал своё согласие ещё, кронпринцесса Хистория. Вы хоть и являетесь моей невестой, носительницей данного титула, но, если я стану императором до нашей свадьбы, расторгну договор наших семей. — Вы собираетесь жениться на этой нищенке?! — возмутилась, стараясь оскорбить оппонентку, но Шинджу не реагировала. — Я не стремлюсь стать заложницей Рейна. У меня свои цели, — спокойно ответила, прикрыв глаза и немного прыснула в кулачок. — Хистория, — обратился старший принц к девушке, — я бы желал ударить тебя за такие слова, но не могу. Оскорблять наследницу Ханари я не дам. — Пф! — фыркнула, осматривая с ног до головы девушку. — Ещё одно доказательство не божественного происхождения народа демонов. — Мы не демоны! — крикнула Шинджу. — У нас осталось мало покровителей. Они не спускаются к нам. Но всё же, — немного успокоилась, выровняв дыхание и вспомнив о манерах, стараясь не уподобляться крон-принцессе. — Ваше величество, — встала на одно колено, подняв неудобный подол платья, — я обязана вам жизнью. Я буду служить вам как правая рука и советник по моей стране. — Ничтожество. Так унижаться перед моим мужчиной! — блондинка было занесла руку для удара, но была перехвачена и удержана Иссеном. — Я разорву нашу помолвку. Если снова будешь указывать моей гостье. Твой род и так разорен. Это их последний шанс на наш союз. Став императором, избавлюсь сперва от вас. У Хистории начали проступать слёзы. Она дрожала, извинялась за свои манеры, слова. Шинджу поднялась и лишь кротко кивнула. Жизнь в Крепости Скорби давала о себе знать в каждом мимолётном движении головы, корпуса тела. Чаще всего туда ссылались на переобучение младшие дочери семей. Перевоспитывались и направлялись мужьям. Это было выгодно для высокопоставленных людей. Реже кто-то из других стран. Каваками подумала, что лучше бы Хистории побыть там пару лет, а потом возвращаться к титулу кронпринцессы, невесты старшего наследника. В Рейне даже всё равно было на шрамы своего правителя. У Ханари, особенно в императорском доме, это помешало бы взойти на трон. Император не имел даже полноправной власти над страной. Ходили слухи, что их род давно исчез. Но это были лишь глупые слухи. Шинджу задумалась об этом, следуя с Иссеном в гостевую комнату. Но наследник, вспомнив кое-что, потянул девушку за собой. Воспоминания о встрече с императором Ханари просто улетели из головы, когда Каваками заметила в комнате будущего императора музыкальные инструменты своего народа. — Кото! — забыв о манерах, побежала к струнному инструменту, стоящего на полу. — Сто лет не играла на нём. Какая искусная резьба. А струны тоже правильные. — Удивительно, — Иссен прислонился плечом к стене, встав сзади сидящей девушки, проводившей аккуратно пальцами по каждой струне, заставляя звук дрожать. — Я всё ещё не знаю как играть. — Когтями, — кокетливо сказала, опрокидывая голову назад, чтобы лучше было видно собеседника. Тот приподнял бровь, будто спрашивая «что?». — О нет, — засмеялась, поняв, — специальными когтями. Это такие штучки, крепящиеся на пальцы одной руки. Они помогают нажимать на струны, меняя тональность. Можно и брать ими несколько струн. — Я хотел показать тебе кое-что другое. Не инструменты. Если тебе так нравится, то можешь приходить играть мне. — С радостью. В этот момент дверь скрипнула. Хистория, став немного смелее и спокойнее, лишь кивнула, заходя в комнату. Иссен изменился в лице. Доброжелательная улыбка спала. — Вы так приветливы с чужеземкой. — Эта чужеземка мой друг, — спокойно ответил. — Разве? Она слишком похожа на девушек для развлечения, чем на благородную. Шинджу готовилась встать и высказать всё этой девчонке из империи, но её остановили. Иссен положил руку на плечо, прося немного успокоиться и не показывать свою сущность. — Будь она императорской крови своей страны, то ты бы так не говорила. Твоя детская ревность раздражает. Любой человек не является собственностью другого. — Если это вообще человек. Дверь захлопнулась. Шинджу поднялась, извинилась за всё и попросила проводить до комнаты. Первый день в главном здании империи. Каваками была счастлива пребывать здесь из-за веры и желания найти живую Клодию. Она чувствовала большую ответственность за найденного в лесу волчонка. Спасти. Не предать. Не сбежать. Не остаться. На этот раз не надо было надевать ненавистный многослойный наряд. Лишь платье нежного молочного цвета с вышитыми на нём синими розами. Волосы собрала лентой в хвост, немного помучавшись. Дома, при встречах и прогулках, всегда собирала при помощи заколки и шпильки. Иногда надевая ещё позолоченный гребешок со стрекозой на цветке. Глядя на себя в зеркале — вспоминала дом, семью, свою жизнь. В родном городе осталась младшая сестра. Усмехнулась, вспомнив, как горделиво она топала ножкой в день отъезда. Клодия, наверное, чем-то напоминала её, Хану. Тоже цвела словно неувядающий цветок с улыбкой на лице. Шинджу в большей степени боялась за них обеих, ибо одна — сосуд, другая — будущая хранительница. Единственная девушка в семье. Шина тихо засмеялась и заулыбалась. Она, преодолевшая совершеннолетие и оставшаяся в живых, не может перенять эту должность из-за проснувшейся лисьей крови. Ни одной тётушки не осталось в живых. Хоть в своей жизни она помнила лишь одну. Близнеца нынешнего хранителя. Лишь ему это было разрешено. И столько было ненависти. Хранитель выполнял обязанности лекаря, учителя и должен принимать роды. Не только защищать книгу знаний рода. Девушка вспомнила то, что давал император. Несколько страниц были вырваны. — Просто совпадение, — фыркнула. Ведь она даже не рассматривала её внимательно. Распорядок дня был таков: встретиться за завтраком с королевской семьёй, следовать за будущим правителем, изучать библиотеку и пытаться под каким-то предлогом найти темницу или узнать про Клодию. Всё проходило спокойно, почти. Хистория вела себя более смиренно, чем при первой встрече. Император пытался узнать, почему не выполнен его приказ. Шинджу снова парировала, указывая на неправильность методов. Каждая душа тут имела свою стоимость. Иссен шёл против этого, поддерживая своего ближайшего соратника. — Это только один раз, когда я прощаю твою глупую выходку во спасение, Иссен, — правитель словно прорычал эти слова, делая маленькие перерывы на испитие лёгкого вина. — Отец, я уже давно не маленький ребёнок. И понимаю всю ответственность. — Ответственность? — возмутился правитель, резко ставя стакан на стол, на котором образовались белые пятна от попавших капель. — Каян, — обратился к среднему, тот встал, ожидая приказов, — что ты хотел мне сказать? — Отец, я прошу вас дать разрешение отвести нашу гостью к той девчонке. Пусть посмотрит что к чему. Может передумает и согласится с моим предложением. — Каким предложением? — осторожно спросила Шинджу. Женщины двора спокойно и покорно слушали, не собираясь встревать в разговор. Иссен облокотился спиной о стул. Сэир немного покачивался, наблюдая за Каваками словно хищник. Все ждали слов главы государства и вершителя судеб. — Пусть удостоверится. Она, наверное, всё равно собиралась её искать. — Да, отец, — поклонился принц, — я сообщу нашим людям об этом. — И если братец согласится перепродать её мне, — добавил младший. — Исключено! — Иссен ударил ладонями о стол, поднимаясь и хватая Каваками за локоть, уводя за собой. Хистория было хотела пойти за ними, но была остановлена Анной. — Мой брат ведёт себя словно глупый мальчишка. Пусть наиграется. А тебе, — обратилась к Сэиру, — нужно проявить терпение. Как и Каяну. Иссен осознавал насколько была глупа эта выходка. Выйти из-за стола, перечить отцу в который раз, увести ханари подальше от лживых языков. Он прошёл мимо библиотеки, снова вернулся в свою комнату вместе с Шинджу, запер дверь. Девушка не понимала этого поступка. Благодарить или злиться. Она решила лишь спокойно позвать принца: — Ваше величество. Он обернулся, тяжело дыша и не отходя от двери. — Завтрак, правда, не задался, — Каваками поджала губы, осторожно поправила за ушко выбившуюся прядку. — Это был первый и последний раз, когда ханари ела за одним столом с вами. — Не принижай себя, — слова звучали словно извинение. — Это я виноват, попросив побыть с нами. Я готов отпустить тебя. — Благодарю, — поклонилась, — но я не уйду без Клодии. Иссен немного недовольно рыкнул. — Мой дядюшка сможет её спасти. — Если он ещё жив, — тихо пробубнил. Шинджу дёрнулась, услышав. Осторожно подошла ближе и переспросила, но не получила ответа. — Прости что затащил тебя сюда, — Иссен отпёр дверь, — прошу, уходи. Я хочу побыть один. После неудачного разговора Шинджу прогуливалась по коридорам замка, стараясь не натыкаться на кого-то. Пыталась по памяти добраться до библиотеки и найти хоть бы карту или план. Но всё было напрасно. В самом большом хранилище не оказалось такой книги. Перебирать все полочки было лень. Лишь прошлась по корешкам, пытаясь найти хоть что-то полезное для себя. История. География. Учебник изучения языков. Литература. Стихи. Как оказалось, кто-то в замке был ценителем летописей и слов художников из её родной страны. Сказки от Нитами Дайске в переводе. «Записки о Инари» от Вады Рётаро. И ещё какая-то другая литература. Отойдя на мгновение, вернулась. Посмотрела на книгу. Снова отошла. Вернулась. Достала книгу и поставила обратно. Немного прошла вперёд. Сделала пару шагов назад. Осмотрелась и тихо забрала, виня себя в том, что не устояла из-за упоминания своего покровителя. Каваками надеялась найти хоть что-то объясняющее о её силе, надеясь призвать свой истинный клинок. Шинджу неспешно вернулась к себе, попросив попавшуюся по дороге юную служанку принести еды. Беловолосая девочка поклонилась и с радостью побежала на кухню. Каваками надеялась отведать знаменитых столичных булочек с молоком или коричневым чаем из свежих чайных листьев. Войдя в комнату, вздрогнула, заметив незваного гостя. Второй принц спокойно рассматривал отведённые гостевые покои, трогал подаренные платья. Рассматривал кровать. — Мой брат хорошо позаботился о тебе. — Прекрасно, — буркнула девушка, — теперь тут будет вонять псиной. — У лис острый нюх. Вы легко заметите такого же оборотня, как вы. — Имперец обладающий силой зверя покровителя? — удивилась, прижимая крепче выбранную книжку. — Да, как ни странно, — Каян медленно подходил, стараясь загнать свою добычу в угол. — Моя мать была из ведьминского рода. Из всех нас таким лишь я уродился. Ни Иссен, ни Сэир, — принц вырвал книгу из рук Каваками, отвернулся, пролистывая страницы, Шинджу даже не старалась вернуть себе этот сборник. Некогда было ребячиться. Пёс листал, прочитывал некоторые страницы, хмурился, смеялся. — Записки о Инари? — недоверчиво спросил, косясь через плечо на лисицу. — У нас знаниями обладает лишь хранитель храма. Но когда-то Инари появился перед человеком. Он молил это божество о встрече, вертелся возле храма, обращался к хранительнице, а та гнала его. Ибо мужчинам, кроме её мужа, нельзя было находиться внутри этого дома. — А древнее существо предстало передо мной прекрасной девой иль мужчиной. Не могу сказать точно чем оно являлось, — прочитал вслух строчку. — Так значит ваш покровитель это… нечто? — пытался подобрать правильные слова. — Я не знаю, — ответила девушка, садясь на кровать. Пальцами зарылась в волосы, опустила голову вниз, обдумывая что-то. В голове роились мысли о полном уничтожении её родного дома. Лица родных почти что расплывались, исчезали. И лишь голос младшего дядюшки успокаивал: «Всё будет хорошо». Не хватало объятий и слов. Кайан бросил книжку на кровать. Немного потоптался по комнате, заглянул во все углы, словно что-то выискивая, и ушёл, пожелав хороших снов. Солнце ещё не думало заходить, лениво проплывая по небу. Каваками задёрнула шторы, поела, привела себя в порядок ко сну с помощью приставленной к ней девочки, попросила запереть дверь. И лишь когда в замке что-то щёлкнуло — уснула, положив под подушку книгу. Сон медленно наступал. Сначала создавалось ощущение полёта в темноте. Но потом всё изменилось на голоса и свет. Простое помещение. Оно немного отличалось от остального убранства храма. Низкий столик. Две чаши и двое людей. Она была лишь наблюдателем следящим за воспоминаниями. Всё освещалось лампадами. Чувствовался запах сандала. Немного сладкий. Как раз такой иногда ощущался от матушки. В их семье сандал был почти что священным символом. Им чаще всего пользовались женщины, стараясь привести дух и тело к спокойствию. — Вместо дочери императора отправляешься ты? — мягкий голос вывел из транса. Вода с журчанием падала и ударялась о стенки чашки. — Дядюшка, ты же знаешь к чему может это привести? Цуруги ещё не достигла совершеннолетия. Да и я больше знаю о жителях Рейна и смогу постоять за себя. И моя сила поможет выжить. — Шинджу, он против. — Кто? — выпила чай и поставила чашку. — Это невидимое нечто? Оно смеет себя называть нашим покровителем? Может это проклятье демона! Из-за него умирали будущие служительницы храма! — Юкина могла бы дожить, если бы не я, — спокойно произнёс опустив взгляд и сжимая ладонями ткань одежды. — Вам пришлось пережить много унижений из-за её смерти. Принять всё на себя. Почему болезнь забрала её, а не вас! — Прошло уже три года. В тот день никто не заметил подмену. Главное храм не развалился и не сгорел. Инари принял во служение. — Из-за него наша семья проклята. И из всех зверь только я! Я пережила опасный возраст. Жива! Но не мне быть жрицей, что очень хорошо! Я смогу выбрать свой путь и не страдать! Моё сердце никогда не будет разбито. — Шинджу! — прикрикнул, сдерживая ком в горле, кусал губы. — У Араи своя семья. Лучше мне быть опозоренным одному. У этого человека замечательная жена и сын. Их никто не тронет. — Но тебя тронут, — девушка поднялась из-за стола и уже собиралась уходить. — Шинджу, постой! — крикнул. Каваками со стороны видела свой поступок и стыдилась самой себя. Аки упал на колени и закашлял, просил принести настойку из комнаты, чтобы унять уничтожающий изнутри кошмар. А что же сделала она? Повернулась, случайно задела подсвечник на стойке, тот упал, но не поджёг дорогой ковёр. Она лишь бросила: «Так и надо. Не одной же мне страдать». Только сейчас поняла свою глупость. Убежала. Страдания. Как же она тогда не понимала смысл этого, пока не почувствовала на себе унижение со стороны дам Рейна. Акихико били через шесть месяцев становления хранителем. Только из-за того, что он был единственным, кто мог лечить и принимать роды у женщин. Каваками хорошо помнила, как говорили тогда старшие мужчины их города. «Стал хранителем, чтобы довольствоваться нашими женщинами? Без страха лезть им под платья? Трогать своими грязными руками наших детей! Юкина могла жить, если бы ты отдал свою душу». Все лишь смотрели, не смея подходить. А он — терпел. Потом как-то вставал и продолжал делать свою работу. Он получал побои тогда, когда не было рядом Араи или Мацуи. Но один раз варвары прогадали. И тогда больше никто не смел лезть. Господин Накамура и по сей день являлся капитаном армии их провинции. Его боялись и уважали. После появления сына на свет, он вместе с правителем осудил и изгнал этих монстров. Каваками проснулась, почувствовав, что кто-то гладил её по щеке пальцем, утирая слёзы. Никого не было. Словно дух незримый посетил её. Утро было безмятежным. Столица снова зажила. Шинджу попросила слугу не беспокоить и только приносить поесть. Сама переоделась, причесалась перед зеркалом и села читать. Легенды были увлекательными. Рождение богов из человеческих желаний. Упоминался и обжорство, и сон, и смех. Всё это мелкие существа. А Ину, Инари, Хэби, Тора — одни из существ-покровителей, подаривших свою силу людям. Каждый выбрал род, за которым будет следить. Хэби избрал белых змей. Эти существа были только чистокровными. Их дети могли жить среди обычных людей, но никогда не соединяли узы с ними. Змеи — дикие существа. Они перестали контактировать с другими покровителями. Отличались жестокостью, острыми зубами и узкими лицами с впалыми щеками. Тела людей были тощими, высокими. Шинджу вспомнила то существо у дороги, просившее отправиться домой. «Чистокровный», — ахнула. Ину — чёрный волк. Их образ отличался от собратьев. Они делились на других существ и со временем исчезли. Каваками вспомнила запах от Каяна и того волка, спасшего её в одну из ночей в крепости. У них был один и тот же вонючий и раздражающий аромат мокрой шерсти. Информации про Инари было мало. Снова вырванные страницы. Хоть до этого всё было цело! Она проверяла перед сном! — Доброе утро, госпожа Каваками, — приставленная служанка поздоровалась, подготовила новое платье, сообщила о том, что наследный принц ожидал её после завтрака. — Я же обещала сыграть что-то ему, — спрятала книгу под подушку. Служанка осторожно расчесывала волосы, заплетала в косу. Шинджу лишь смирно сидела, наблюдая за этим деянием через отражение в зеркале. Пыталась спросить про правителей. Но девушка лишь тихо засмеялась. — Что по расписанию Иссена и Каяна? — спокойно спросила, поправляя на шее ленточку. — Мне надо целиком. — Жизнь у них и правда расписана, — повторила служанка. — Сегодня же начинается подготовка к свадьбе. — Иссен женится. Очень хорошо. — Среди Ханари правда есть ведьмы, как у нас? — Да. У нас иногда такие есть при храмах. В каждой области свой. У каждого свои традиции. У нас лис, а не бог воды, покровитель. — Рейн забыл своих богов, на самом деле. Они подчиняются Хикару. А Хикару связана с Инари. — А что случилось с вашими? — Уже больше ста лет ничего не известно. Их храмы разрушены. Может превратились в демонов, пожирающих души. Я точно знаю одно — Хикару лишь притворяется богиней цветов. Она не покровитель материнства и дома. — Я не смыслю в богах ничего. Каждый избрал лишь одно место для покровительства. О других не слышала. Лишь читала. Ваши смешались с людьми. Вот почему никто ничего не знает. Наши правят незримо, защищая от бед. Иногда они даровали силу, раньше, до появления чёрных душ. Служанка согласилась, доделывая причёску. Минутами позже принесли завтрак. Поставили столик, стул со спинкой, дали приборы. Кавками пригласила собеседницу ко столу. Та неохотно села, поблагодарив. Вместе всегда веселее, чем поодиночке. — Что ты знаешь о ведьмах? Я, может быть, их спутала с хранителями храма. Или с обладающими силой, — попыталась добыть хоть какую-то дополнительную информацию. — Одно поселение ведьм называли говорящие с демонами. Они могли призывать духов, но не пускали их далеко. Гадалки, предсказательницы. Но не слишком давно они все были пойманы! — Неужели, — спокойно удивилась Шинджу, отправляя в рот очередной кусок курицы. — Одна из них просто заключила сделку! — Запечатала в себе его? — продолжила интересоваться. — Говорят да. Но ни в одной не нашли ничего! Даже, — понизила голосок и наклонилась через стол к собеседнице, — внутри тел. Я слышала это! Я давно тут! — А правда ли то, что сосудом оказалась девочка? — Правда! Правда! Ох, ей почти столько же, как моей сестрёнке. Какая жалость. В таком возрасте быть с плохой речью! — Может это из-за демона внутри? — Может. Может, — служанка снова укусила лист салата и продолжила. — Я слышала это от наследного принца. Точнее подслушала. Он обсуждал эту девочку с правителем. У неё даже печать на затылке! Ох, мне так её жаль! Я не понимаю, зачем ему это существо. Ей же всего двенадцать! — Мне казалось ей не больше десяти, — пробубнила Каваками в чашку с чаем. — Нет, точно двенадцать! Ох, что-то разболталась с вами. Меня же госпожа Хистория дожидается. Вам пора к его величеству. Служанка поднялась, поклонилась и забрала пустую посуду. Шинджу поняла одно — не надо много рассказывать этой девчонке. Иначе будущая императрица или кто-то ещё сможет узнать обо всех планах. Надо было лишь попробовать попросить Иссена провести к темницам и освободить Клодию. Ребёнок сам не мог призвать существо из другого мира. Он не по своей воле является сосудом. Каваками снова вспомнила свою шестнадцатую зиму. Она, не слушая никого, бежала в бой. С одержимыми хорошо справлялся обычный клинок, но с чистыми сгустками — духовный. Тогда это были в большей степени звери, чем люди. Теперь лисица ничего не могла понять в будущих планах Рейна, но знала одно — никогда не допустит повтора ситуации. Если существо всё ещё спит, то можно было его достать и уничтожить дома. Послышался звон колокольчиков. Тихий. Снова из воспоминаний. Её младший дядюшка стал единственным обладателем духовного клинка из хранителей. Ему даровали прекрасную нагинату, на древке которой висели колокольчики. Их звук мало кто слышал. Но во время того боя — все. Сражался наравне со всеми. А получил — отпустив от себя дорогого человека. Добрый, милый, сладкий. Так бы Шинджу описала его. «Я соскучилась по вашим сладостям, дядюшка», — тихо сказала, поправляя платье. Пора было выходить из комнаты снова в мир замка, стен. Выйдя, услышала шипение. Подняла голову наверх. С балки свисал белой полоской змей, только он был немного меньше того, которого видела. Он спустился, чтобы быть на одном уровне глаз. — Уважаемый змей, вас могут заметить и испугаться. — Ты решила остаться ради девочки? — хриплый голос снова раздался в голове Каваками. — Я спасу Клодию и отведу к Акихико. Он знает, что делать. — Хм. Знает. Хранитель же обо всём догадывался. Должен догадываться. — Дай мне срок, чтобы вернуться домой. Месяц. Год. Сколько? И если не успею, то вернусь одна. Змей засмеялся. Услышав шаги, он поднялся и скрылся. Шинджу подошла к картине, всматриваясь в детали. Краем глаза заметив наследного принца, Шинджу повернулась и поклонилась, заговорила на отвлечённую тему, рассказывая о словно вспомнившейся мелодии для одного из инструментов. Поздравляла с предстоящей свадьбой. Иссен лишь отмахнулся, сказав: «Не сегодня». Он был раздражен. Лицо выражало лишь усталость. Появившейся за ним Кайан попросил прощения за брата и уговорил сходить с ним на прогулку в лес. В место, где им не будут мешать сплетни и люди. Шинджу согласилась, не зная чего ожидать. — Вы готовы после этого показать мне темницу с Клодией? Кайан мигом закрыл рот девушки ладонью, прося говорить об этом как можно тише. Или вообще не говорить. — В замке не любят демонопоклонников и таких, как мы. Так что — молчок. Шинджу кивнула, отрывая ото рта ладонь. — Вот и хорошо. После прогуляемся по улочкам. Я нашёл очень хорошую лавочку со сладостями. Ты же их любишь? — В моей стране всегда все обращаются друг к другу более вежливо. На «ты» мы не переходили. — Ой, точно. Вы же такие нежные, Ханари, — усмехнулся, сопровождая спутницу к только что прибывшему экипажу. Карета тронулась. Каваками внимательно рассматривала виды из окна. Дома сменялись домами, пастбищами, потом лесом. Кайан попросил не сопровождать слуг. Просто побыть в лесу на пикнике у реки. Такой отговоркой оказалось часто он пользовался. Большой лес, как дома. Щебетали птицы. Где-то вдали были животные. — Самое безопасное место. Тут никто не охотится. Шинджу обернулась на голос, но уже заметила перед собой не человека, а волка. Чёрный пёс кивнул, разрешая предстать в другом образе. Шинджу, долго не думая, обернулась лисой. Серебристый мех сиял от лучей солнца. Немного потанцевав на месте и попрыгав, побежала вперёд. Волк за ней. Снова чувствовать ветер перед лицом, хватать пастью зазевавшихся мошек, играться с травой и водой. Этого ей совсем не хватало. Хотелось смеяться. — А ты милая в образе лисы. — Моё имя как раз и значит жемчужина. Наречь меня дали моему наставнику. У нас традиция такая в семье. — Но он же, как помню, безродный. Он не стал частью вашей семьи. Как так дали разрешение назвать ребёнка? — волк лёг, устроившись на камне. — Всё равно он часть семьи. Всегда был и будет, — лиса легла рядом. — Камень правда нагрелся солнцем. Волк усмехнулся, прикрыл глаза. Но отдых был не долгим. Их отвлёк шорох в траве. Оба зверя подняли головы на появившегося змея. Тот приподнялся и кивнул, волк зарычал, а лисица ответила тоже кивком и попросила успокоиться своего спутника. — Значит в замке я ощущал твой запах, — рыкнул Кайан. — Значит вы… — протянул змей, — и есть тот принц-оборотень. Не признанный ни братьями, ни отцом. — Вы что-то хотели, господин змей? — поинтересовалась Шинджу. — Да. Срок. Даю месяц. До свадьбы. Освобождаешь девочку и отправляешься обратно вместе с ней. — Я не дам так просто распоряжаться её жизнью, — волк принял боевое положение и оскалил зубы. — Если так заботишься о ней, то помоги и отправляйся с Шинджу. Вернусь через месяц. На это же место. Змей скрылся. Шинджу вернулась в свой облик, как и Кайан. Принц возмущался, но согласился помочь. Вспомнив о Иссене, девушка попрощалась с Кайаном у входа в замок и отправилась к нему, желая поговорить. За дверью слышался какой-то скрипучий звук. Постучалась и вошла, извинившись за вторжение. Наследник косо посмотрел на гостью, делая вид, что читает. Шинджу сразу заметила перевёрнутую книгу вверх ногами и лежащий на полу сямисен. Принц сухо спросил цель визита, продолжая смотреть в книгу, подперев подбородок пальцами, стараясь делать умный заинтересованный вид. Шинджу подняла инструмент. — Вы пытались играть? — тихо засмеялась. — Он просто упал. — Вы забыли надеть юбикакэ. — Что? — спросил, отложив книгу. — Оказывается ваши инструменты сложны для изучения. — Это просто ткань, чтобы не натереть пальцы на грифе. Иногда для игры нужна скорость. Мой отец хорошо играет на сямисэне. Да и бачи куда-то делся. Хоть помню, он был тут, когда в первый раз заходила. — Это такая деревянная штучка для игры? — Точнее не штучка. И она не вся из дерева. Мы используем старый панцирь черепехи. Да и на самом сямисэне есть собачья кожа. — Хм. Попрошу пару уроков у девы-лисы. Каваками улыбнулась и подалась немного вперёд, чтобы смотреть глаза в глаза. Она согласилась при условии ухода из замка до свадьбы. Принц согласился, зная о истинном желании свободы. Только попросил перед уходом девушку заглянуть к нему за разрешающим документом на передвижение по территории империи без проблем. Мир всё ещё оставался холодным. Шинджу иногда выбиралась вместе со вторым принцем на волю. Потом посещали маленькую пекарню в городе. Хозяйка с большим удовольствием обслуживала знатного гостя, выбирая только свежие и горячие булочки. Шинджу каждый раз, после укуса, благодарила за еду и вкус. Женщина лишь смеялась в ответ. Язык чужеземки был для неё смешон. Она поправляла испачканный в муке фартук, шапочку, потом кричала подмастерьям о следующем заказе. Гуляя по улице, Шинджу старалась держать капюшон плаща и не отходить далеко от Кайана. Он, в свою очередь, рассказывал о стране, семье. Просто ознакамливал. — А когда ты начал делать это? — робко спросила девушка у спутника. — Что именно? — усмехнулся. Каваками попросила немного опустить голову, чтобы было легче прошептать запретное. — Зверь. — Ах, это, — успокоился Кайан, — проснулось во мне где-то в семь лет. И тогда случайно цапнул старшего брата по личику, — уголок губ поднялся. — А ты когда стала необычной? — В пять, — снова куснула уже последнюю булочку. — Юркая. Меня было сложно поймать. Но один раз, чтобы я не выбежала в облике на улицу, была поймана. Как — не помню. После пролежала день. Заболела, наверное. А утром впервые увидела, как наставник стоял на коленях перед домом. Это сейчас понимаю, наказание. А тогда он просто сказал: «Так легче искать непослушных птиц». Не понимаю этого. Да и сейчас не понимаю, — положила в рот последний кусочек. — Я, вместе с младшим дядюшкой и Юкине тайно его кормили. Мы были детьми. Младшие всегда любимцы, до поры до времени. — Отец желает, чтобы ты подружилась с Хисторией. И он хочет, чтобы вы провели вместе день. У Хистории нет близких подруг здесь. Наша старшая сестра не в счёт. Она занята нуждами нового мужа и детей. У нас лишь в праздники. И именно она ненавидит мою волчью натуру. Иссен всегда получал внимание к себе. Старший. Наследник, — передразнивал. — Он бы давно женился, если бы не мамаша и Хикару. Одна оберегала, надеясь, что именно он будет мной. Думаю, ты поняла. Люди — нет, — осмотрелся вокруг. К счастью слишком мало было любопытных душ на улице. — У нас таких звали Оками. Так точно не поймут, — предложила Шинджу, поправляя выбившуюся прядку за ухо. — Ладно, — согласился Кайан. — Она считала, что Оками быть достоин её старший сынок. Она сама была такой. Отец взял матушку замуж не по её желанию, не по договору. Силой. Лишь чтобы эта Оками подарила ему сильнейшего из сыновей. Он хотел… Шинджу, — обратился принц к спутнице, — а как по вашему будет то существо, что сидит в девчонке? — Акума, — ответила. — Ладно. Буду учить ваши словечки. Возьму у брата пару уроков, — засмеялся, а потом продолжил. — Он хотел, чтобы на троне сидел Акума. Ну или Оками, а его покровителем стал Акума. Я так и не понял. Матушка что-то такое говорила перед уходом в мир… — Эин но юмэ но сэкаи, — перебила. — Прости, ты понял значение, наверное. — Вечный снов мир. На самом деле я знаю язык ханари, но не в совершенстве, как мой братец. — Мы с Иссеном иногда говорим на нём. Когда одни. Наши секреты. — Секреты? — удивился Кайан, заходя уже в замок. — Какие? — Это секреты. Я не смею их разглашать. И я доверяю твоему брату. — А вот этого делать не советую. Люди Рейна те ещё лжецы и лицемеры. — Значит и ты такой. — Оками и кицунэ вышли почти что из одной жижи. Мы можем доверять друг другу, — протянул руку. Шинджу косо посмотрела на этот жест, но не пожала. Посмотрев на часы, висевшие на стене, кивнула Кайану и ушла, попрощавшись. В этот день, ровно в шесть вечера, должна быть в комнате Иссена. Поднявшись, протянула руку к ручке двери, но остановилась, услышав голос кронпринцессы. — Его величество попросил не беспокоить. — Что на этот раз стало причиной? Хистория попросила поговорить в её комнате. Подальше от посторонних глаз и ушей. Покои будущей правительнице отвели в восточной части. Внутри они ничем не отличались от комнаты Каваками. Хозяйка покоев попросила присесть на одно из кресел. Зажгла фонарики, а не свечи. Одним щелчком пальцев. Потом присела на свободное кресло. Девушки были близко друг к другу, но Каваками старалась держаться немного подальше, очертив границу. — Прости меня, Каваками, — выпалила Хистория, зажмурив глаза. — Я просто думала, что так произведу положительное впечатление на правителя и других! Но видя вашу смелость, обоих, не могу сдерживать себя! И Иссен всё мрачнее и мрачнее. Правитель давит на него! Он не плохой человек! И я не хочу становиться его женой! Просто из-за выбора семей! Что делать? — протараторила, вцепившись сильнее в ручки кресла. — Принять. Просто принять. Даже если это ваше не желание быть вместе. Императоры не могут жить, как хранители. У нас храмовые жрицы выходят замуж один раз. Их мужья становятся свободными после недели. Они могут найти себе новый интерес или остаться. — Ханари правда странные, — мрачно произнесла Хистория. — Тогда попрошу тебя остаться рядом со мной. Здесь. — Нет, — помахала головой Шинджу. — Мне осталось полмесяца жить здесь. Иссен меня отпустит после вашей свадьбы домой. Я не заложница. Лишь гостья. Новость опечалила Хисторию. Она нервно растормошила блондинистые волосы пальцами. К счастью она поняла — никакие стены не удержат жителя свободных земель. Хистория рассказала, как нянька читала ханарийские сказания. Женщина даже отцу будущей кронпринцессы не рассказывала, откуда они. Просто слышала и всё. Хистория, как оказалось, росла в традициях Ханари. Занималась не женским делом. Боем на мечах. Шинджу похвалила и сказала, что Иссен бы с радостью оценил владение клинком у невесты. Рассказала, что старший просто грезит Ханари. И он бы с радостью общался с человеком, немного знающим про боевые традиции. Хистория засмущалась при одном упоминании Иссена. Шинджу поняла, что не надо упоминать по имени будущего императора. И пожурила младшую за недостойное поведение для будущей правой руки мужа. Хистория кивнула, надув правую щеку. Как оказалось, девушка так себя успокаивала. Но вдруг раздался стук в дверь. — Хистория, ты там? — Иссен, — испуганно шепнула та, поднимая подругу и толкая её на балкон. Шинджу послушалась и спряталась за одной из дверей. Балкон был большим, с столиком и стульями. Каваками не стала прислушиваться к разговору, обернулась и пискнула от неожиданности. Перед ней снова находился змей, обвивший шею статуи. — Снова вы! — постаралась шёпотом возмутиться. — Император желает вызволить демона из сосуда прямо на свадьбе. Придётся спешить. — А вы бы могли стать человеком? — Змеям чужды человеческие тела. Особенно чистокровным духам. Мы, как и Инари, не любим этого. — Инари, — фыркнула. — Скажите ещё, что я воплощение, избранная. — Ты воплощение и избранная, — голос змея оставался спокойным. — Правда? — наигранно удивилась. — Нет, — засмеялся змей. — В тебе просто проснулось это спустя поколения. Как проклятье. И его держит оно и храм. И Хикару. — А… а как это всё связано? — неожиданно громко сказала, привлекая внимание двух людей в комнате. Змей скрылся. Иссен и Хистория заглянули на балкон. Шинджу поприветствовала принца и его невесту, как приказывал этикет. Старший принц поинтересовался, что же так удивило его гостью. — Эта статуя такая красивая! И как она связана со всей архитектурой! Не то, что у нас! Кронпринцесса Хистория, спасибо, что пригласили такую никчемную девушку полюбоваться вашими покоями, — поклонилась, уходя, но была остановлена принцем. — Жду обеих через пару дней в саду. Покажете своё искусство боя, — сухо бросил, делая на лице фальшивую улыбку. Глаза Иссена полностью показывали его состояние. Он снова слишком устал. Даже не спросил о том, почему Каваками не пришла к нему. Шинджу сама не понимала причину своего волнения за него.