Жемчужная лиса

Шинджу впервые за долгое время ощутила себя по настоящему свободной. Холодная вода в ладонях медленно протекала, возвращаясь в реку. Кайан ремонтировал их транспорт, отпустив лошадей к водопою. Клодия переглядывалась со змеем, словно понимая его. Со стороны это было похоже на игру. Змей передвигался, не давая дотронуться до себя или обойти, а девочка протягивала руку и резко убирала. Она прикусывала губу, собираясь сделать шаг. Наблюдая за этим, Каваками не заметила, как в ладонях уже не осталось воды. Снова набрала и ополоснула лицо. Девушка улыбнулась и вдохнула воздух полной грудью. Лесные массивы Рейна не сильно отличались от их дома. Те же деревья, трава, даже некоторые животные. Шинджу вспомнила о котёнке, прибившемся в храм к дядюшке, хоть на самом деле это был тигрёнок. А дальше вспоминать не хотелось. Слишком больно. В её шестнадцатую зиму многие животные очернились. Дикие и домашние. Но как раз это и дало редкий духовный клинок. Нагинаты сами по себе редко ковались мастерами. Их только перековывали на более лёгкие клинки, вакидзаси. Шинджу уже представляла, как по возвращению домой заглянет к отцу в кузницу, увидит его молодых подмастерьев, возьмёт в руки новый клинок и… Может от дома мало что осталось. — Шинджу! — позвали где-то сверху холма. — Лисичка! — раздался голосок. — Иду! — окликнула, забирая лошадей с собой. Путь продолжился. Сложно было сказать, далеко ли они от границы или нет. Легче было бы идти до места, где восходило солнце. А заблудиться — слишком затратно. Спать приходилось в телеге, только хорошо, что ночи были уже по-летнему тёплые. Хотелось добраться до города или какого-то другого поселения, купить еды, ибо запасы уже заканчивались. Приходилось лишь охотиться в зверином обличии и приносить еду. К счастью им помогал в этом змей. Он не стремился разговаривать с кем-то. Выполнял роль смотрителя и иногда старался указывать нужную дорогу, но Кайан умудрялся свернуть не туда, ругаясь, что его запутали. Шинджу сама могла лишь на рассвете ловить лучи и направлять спутника, но змей старался вывести на дорогу, указывая головой направление. И, наконец, они где-то заблудились. — Мы бы добрались до конца месяца, если бы кто-то куда-то не сворачивал! — Надо путать следы! Если отец или брат отправили за ними погоню, то будут ждать как раз у границ. Тебя поймают и убьют. А заодно — меня, как сообщника. — Ох, Кайан, какой же ты… хитрый. Кваками не сильно любила долго находиться в пути. Хотелось снова вернуться в привычные стены дома, обнять дядюшку, поговорить с сестрой, родителями, снова поговорить с Мацуи. Сквозь высокие сосны виделся небосвод. Соблазнительный. Глубокий. Усыпанный звёздами. А по небу танцевали две луны. Оттуда, по легенде, смотрели на смертных боги и ушедшие. Клодия устроилась под левым боком, под правым спал змей. Каваками случайно дотронулась до его головы, разбудив. Он приподнял голову и подполз поближе по руке, шепча: «Что-то случилось?» — Мир и правда огромен. Я мечтаю когда-то привезти в Рейн дядюшку, чтобы он насладился этим местом без вражды. Одной из сторон медали. Только это не получится, если моя сестра не станет новым хранителем. Я не понимаю эти обычаи в нашем храме. — Я сам не знаю, что привело к такому у вас. Часть души. Так называют супругов-хранителей. Ему не повезло стать заменой. И кто придумал, что только женщина рода Каваками должна становиться хранителем знаний. — Но я больше скучаю по его печенью. В форме какого-то существа. Глазки-изюм, воздушное тесто, с начинкой из фруктового желе. Иногда и без, рассыпчатое. Он его готовил до становления хранителем. Бабушка учила его сестру, а он, чтобы не отставать, ввязывался за ней, окунаясь в мир хранителей, ритуалов и немного женского мастерства. Даже один раз, как помню, видела его в очень красивой юкате, подаренной дедушкой для его сестры, с макияжем словно у актёра из столицы и гребнем в волосах. И тогда я подумала — это самый прекрасный человек на земле. Тогда Юкина не выходила из комнаты и нарядила его на фестиваль. — Весенний фестиваль Ханари. Везде его празднуют шумно и красиво, — грустно сказал змей. — Надеюсь люди оценили его также. — Вовсе нет, — резко бросила, немного шёпотом. — Порванный рукав, сломанный гребень. Некогда чарующий грим превратился в размытый от дорожек слёз или дождя, спустившегося после фейверка. Ему пришлось запереться на долго в своей комнате, тренируясь. А дальше и так известно. Зачем по сто раз повторять историю его. — Всё увлекательно, — перебил Кайан, останавливаясь, — да только дождь пойдёт. Пора ночлег искать. Остановимся в том городе, — указал рукой на огни под скалой. — Добро пожаловать в Мелодис. Город отщепенцев, как мы. Хоть узнаем новости за наше отсутствие в столице. Путники успели переправиться до спустившегося ночного летнего ливня. Сняли две комнаты, мужскую и женскую. Шинджу сразу попросила хозяина приготовить горячую бочку в её комнате и чистую одежду. Мужчина с козлиной бородкой принял деньги и выполнил просьбу гостьи. Чистой одеждой являлось невзрачное платье, но немного побогаче того, в чём всё это время была Шинджу, и такое же для второй гостьи. Каваками сначала искупала Клодию, немного расчесала отросшие волосы, переодела, а потом сама окунулась в уже прохладную воду, закрывшись ширмой с причудливыми журавлями. Змей, спавший уже в сумке, вылез и, заметив тень за ширмой, уполз куда-то через немного приоткрытое окно. В городе ему было нечего делать. А путь найти надо до дома. Шинджу переоделась, побрызгалась духами, принесенными хозяином, по за ушами. Впервые спустя много недель скитаний они могли нормально поспать в кровати, а не на земле или в телеге. Первой уснула Клодия, потом лишь лисица, заперев дверь. На утро их разбудил стук и голос Кайана: «Завтрак накрыт внизу. Жду». Шинджу потянулась, расстормашила девочку, причесалась сама и сделала некоторые манипуляции со светлыми волосами, завязав ленточкой от платья хвостик. Лисица и Клодия спустились вниз, окунаясь снова в шум и гам рассветной таверны. Мужчины уже начинали пить, хохотать, женщины переговаривались, хвастаясь какими-то украшениями, которые нелепо смотрелись на толстых шеях. — Доброе утро, — проговорила за двоих Шинджу, присаживаясь к спутнику. — Утро, — сухо ответил. — Вы и без зверушки? — Господин змей куда-то ушёл, — спокойно ответила. — Я не вправе его удерживать подле себя. На столе уже во всю остывал чай и толчёная в кашу картошка в глиняной миске и куски дичи. Это было даже лучше, чем пойманный и разделанный по дороге зверь. Готовить сильно девушка не училась дома. Ведь домашними делами ей заниматься не разрешали. Доев, Каваками приступила к чаю. Казалось, что вот он, родной вкус дома, но чего-то не хватало. Он был слишком сладкий. — Мы здесь не только за едой. Навостри свои ушки и прислушайся к разговору. Вдруг что-то полезное уловишь для себя любимой, — напомнил Кайан. Каваками доверилась своему слуху, стараясь как-то разобрать шумные диалоги. Кто-то выходил замуж, кто-то жаловался на урожай, скот. Но один из столиков говорил о столице и очень громко. — Да здравствует император! — крикнул мужчина, ударяясь кружкой с пивом о другую. — Быстро сменилась власть, — смеялся второй. — И глупо, со стороны бывшего, да хранят его луны, правителя. — А чё глупо-то! Пырнула девчонка — да. Я надеялся, что кто-то из сынков это сделает. Да и устроит бунт! Переворот! А убийство — скучно. — Девчонка? Это даже не служанка была! А сама невеста старшего из сынков, — встрял какой-то мужчина с курчавой седой бородой. — Та самая невеста? — А какая же ещё! Да и она пришибла ещё младшего. — Да его зверьё укусило. Или отравили! — спорил первый, стуча кружкой о стол. — Вместо свадьбы там что было? Что? — Что-что, — передразнил, — коронация. Зря народ понаехал? — Вот тут ты не прав, уважаемый лорд Верик. Казнь и суд. Я сам это видел. Жалко девочку. Она не заслужила. Но закон — есть закон. Все равны перед ним. — Да, лорд Арек. Да славится имя нового императора, — Верик встал и поднял кружку над головой, крикнул, прося поднять свои бокалы. — Да славится новый император Иссен! Да будет его правление процветающим! Да будет империя благословлена своими покровителями! Ура! Ура! Ура! Многие повторили за ним. Никаких разговоров о сбежавшем втором принце с Ханари и девочкой-сосудом. Лишь всё затмилось смертью прошлого правителя, казнью убийцы и коронацией. — Хистория, — тихо проговорила Каваками, прикрывая рот рукой, чтобы не кричать. — Я же не об этом её просила. Не просила делать правителем Иссена, — продолжала шептать, пытаясь сдерживать наступающие слёзы. — Мой братец правитель. Глупее человека на троне не видел. Он даже не оками, — Кайан сложил руки на груди и облокотился спиной о стену, прикрыв глаза. — Мне кажется, что он и правда давно был достоин трона. Хоть и хотел сбежать от этого. — Что? Всё ещё влюблена в него? — резко бросил, выпивая принесённую пивную кружку. Шинджу засмеялась, отвлекаясь от услышанного. Она и влюбилась в Иссена? Их связывала лишь короткая дружба. — Хочу огорчить, но моё сердце всё ещё принадлежит одному человеку. И он из Ханари. Хочу быть верной, как мой дядюшка. — Как этот хранитель, — фыркнул Кайн. — Даже если этот человек мёртв, то я продолжу его любить и хранить в сердце воспоминания о нём! Так всегда говорил дядюшка. — Дядюшка то, дядюшка сё. Он что, заменил тебе родителей? Он для тебя дороже твоего наставника? Он дороже меня? — возмутился, опираясь локтями о стол, хищно улыбнулся, приближаясь к Шинджу, но его вовремя остановила Клодия, указывающая на фигуру в плаще, уходившую из таверны. — Папа? — спросила она. — Папа? — с надеждой посмотрела в глаза лисички. — О ком это она? — спросил Кайан, не понимая происходящего. — О Мацуи. Не знаю почему, но она может говорить лишь два слова постоянно. Лисичка и папа. Хоть он её не сильно принял. И ушёл куда-то. Шираюки! — позвала клинок, но он не появился в руке. — Шираюки? — переспросила, но ничего не выходило. — Не понимаю. Его духовный клинок всегда отзывался на имя, а теперь — нет. — И что это значит, — скучающе сказал принц, подперев рукой щеку. — Он жив? — Я сейчас! — девушка вскочила с места и побежала за человеком в плаще. Но он уже успел скрыться где-то в толпе города. Пробежав ещё немного, наткнулась взглядом на незнакомца, которого заметила случайно. Только у одного из жителей был накинут капюшон от чёрного плаща на голову. Собрав силы, Шинджу крикнула: — Мацуи! — обратив так на себя внимание города. Человек остановился, но тут мимо проехала нагруженная телега, преградив путь. Когда извозчик скрылся, то лисица заметила на дороге только плащ. Человека уже не было. Он мог скрыться или исчезнуть. «Неужели дух пришёл за мной? Нет, Шинджу, надо возвращаться! Человек в чёрном плаще — дурной знак. Дурной!» Город продолжал шуметь. Толпа сгущалась. Толчки. Спешка. Выкрики. Торговцы пытались заманить в свои лавки. Но толпа начала расступаться. Группа войск сопровождало карету, как было с Каваками. Она побежала в сторону, смотря на украшения. Спиной к происходящему. Толпа ликовала. Снова кричала: «Долгого правления императору Иссену и его невесте!» Шинджу понимала одно, император в ближайшее время не желал жениться. Очень хорошо знала его. Но вдруг среди украшений Шинджу заметила гребень с изображением лисицы, гонящейся за воробьём среди осенней листвы. Слишком красивая. Очень хотелось её взять, но что-то оттягивало. Не было с собой денег. — Вам понравилось, юная госпожа? — спросил мальчишка на языке Ханари. — А? — Вам понравилось? — осторожно спросил он снова. — Очень искусная работа. Мастер хорошо изобразил данную картину. — Моё имя Табата Акира. Я подмастерье ювелира в Рейне, — весело произнёс мальчишка, улыбаясь во все зубы. — Я готов предложить вам новый товар, а не этот гребешок. — А что с этим гребнем не так? — возмутилась Каваками, поставив руки в бок. — Он слишком дорогой? Или не подходит мне? — Что вы, юная госпожа, — затараторил мальчишка, — эта вещица очень ценная. Говорят она принадлежала когда-то невесте Инари! Сам лисий бог создал её! Но не успел подарить. Эта дева, ставшая богиней, изменила ему с речным богом! А лис убил его! И теперь в крови потомков его есть сила лисицы! И род стал проклятым! И связан узами! Храмовые жрицы могут быть лишь из этого рода! — Спасибо, малец, но я начало этой легенды слышу впервые, — похвалила Кавками и ушла, бросив лишь: — Радуйся! Ты повстречал именно потомка речного бога с силой лисы. Прибереги его и продай только на территории Ханари, когда выучишься. Он стоит целое состояние. Шинджу ещё долго бродила по городу, обдумывая всё. Оказывается Ханари могли спокойно проживать на территории империи до взятия без битвы части территории. И гребень… Каваками улыбнулась, вспоминая короткие моменты в крепости. Первые дни, когда наставник расчесывал ей волосы частью гребня, взятого из дома. Шинджу злилась, что не взяла его с собой. Часть стрекозы потерялась, а вторая где-то дома, среди её вещей. Именно его когда-то принёс Акихико, а она тайком забрала, пообещав починить и сохранить. Но ничего не получалось. К вечеру снова прошла мимо прилавка. Мальчишка всё ещё продавал, но там не было уже гребня. Он крикнул вслед: «Я сохранил его! Я стану мастером и создам много таких гребней!» Шинджу улыбнулась и пошла к постоялому двору. Внутри таверны уже было спокойнее. Кто-то ел, кто-то собирал вещи. Играла музыка. Но ничего не интересовало девушку. Руки немного вспотели. Поднявшись наверх, столкнулась со свисающей белой полосой со стены. Полоса шипела и тихо посмеивалась. — Это вы, господин змей? — Да. Мы столько крутились и не отошли от столицы далеко! Она за горами! — Вы для этого убегали? — Исследовал путь! Но мы далеко от границы. И всё из-за этого Кайана. — А раньше не мог узнать! — схватила змея за шею, сняла с канделябра и потащила в свою комнату. Змей вырывался, но, упав на кровать, успокоился и приподнялся, чтобы быть на уровне с сидящей на стуле Шинджу. — Мог ты раньше узнать про расстояние! — пыталась кричать шёпотом, но запирать голос было сложновато. — Раньше не мог оставить тебя наедине с этим волком на долго. Волки давно ушли из наших земель. — А чистокровные змеи? Змей замолчал. — У тебя нет имени? Не можешь становиться человеком? Меняешь лишь форму от малого до большого? — Я чистокровный демон, дорогая Шинджу. И прекрати об этом спрашивать. Каваками и чистокровный продолжали спорить. Змей шипел, но не проявлял агрессию, внимательно глядя в глаза оппонента. — Всех змей же истребили, — засомневалась девушка. — Я не лис, но всегда буду тебе помогать. Это моя… Моё желание. Ты же ещё маленькая. И глупая. — Ох, вы говорите прям как мой наставник. Кажется это так и останется мечтой стать его женой. — Фу, — фыркнул змей. — Глава не позволит вам быть вместе. — Дедушка? Да, он нашёл его ещё младенцем, принес в дом, воспитал его как одного из сыновей. Но безродный так и останется безродным. И его шрам на боку очень красивый. Да и я в свои семь случайно попросила его стать моим мужем. При всех. Дедушка тогда разозлился. Мацуи для тебя как наставник и один из дядюшек. Привыкай, — передразнила, надув губы и поставив руки на бока. — Но я всё ещё иногда увязывалась за ним на тренировки. Я всегда мечтала узнать, какой вкус у его губ. И какими были бы наши дети. Кто получил бы силу лисы? Надеюсь, что сын и дочь будут очень похожи на него. — Увы это лишь твои детские мечты, госпожа Каваками, — раздражённо ответил змей, ложась на одеяло. — Этот человек просто трус. Ты слишком юна и наивна. Шинджу уже не стремилась переубеждать собеседника. Просто согласилась. Ей пора было думать больше о близких и нагрузке как единственной девушке-наследнице. Когда-то глава предложит ей мужа. И она не в праве будет перечить. В семьях дядюшек никогда не рождались девочки, что немного печалило главу. Ведь иногда легче заключить выгодный союз с кем-то из других вельмож именно через деву и рождение наследников. Самое невыносимое. С таким роем мыслей Шинджу облокотилась о постель руками, положила голову и внимательно посмотрела на змея. Он словно улыбался. Усталость брала своё. Глаза закрывались. Сложно было бороться. — Я защищу тебя, милая маленькая лисичка, — единственное что услышала. Тьма уже накрыла город. В комнате никто не зажигал свечей. Клодия продолжала тихо сидеть в стороне и наблюдать за Каваками и змеем. Но вдруг она смогла рассмотреть, как белая лента спустилась на пол и превратилась в черную тень. Клодия набрала воздуха и затаила дыхание, продолжая неотрывно наблюдать. Этот человек мгновенно очутился за девочкой и прислонил палец к её губам, продолжая молчать. Клодия выдохнула. Она понимала, что не сможет ничего рассказать хоть кому-то об увиденном и так. Даже сложно уже было что-то написать без бумаги и чернил. Отодвинув одеяло, тень осторожно подняла на руки спящую Каваками и положила на кровать. Осторожно накрыла и погладила по голове. В одно мгновение человек снова стал змеем и куда-то уполз через окно. Клодия кинулась к окну и, заметив человека, захотела крикнуть, позвать, но сдержалась. Змей обернулся и лишь помахал рукой, покидая. Утром Шинджу вспоминала тот разговор, считая всё сном. Сердце не спокойно трепетали. Дышать становилось немного сложнее из-за волнения. Словно снова вернулась в далёкое детство. Улыбка Юкинэ, булочки Аки, строгий взгляд наставника. Всё это снилось, словно было правдой. — Их нет рядом, успокойся уже, — повторяла себе, вытирая слезы. Клодия, зевнув и потянувшись, встала со своей постели и подошла к Шинджу. Обняла, уткнувшись лбом в плече и прошептала: «Лисичка. Лисичка». — Хорошо, Клодия, прекращаю плакать, — поняла, что хотела от неё девочка. — Вчера тут кто-то был? — Клодия отрицательно помотала головой. — Значит показался наш знакомый змеёныш. — Тут был змей? — удивился входивший Кайан уже в новой походной одежде. — Прикупил на свои средства. Рубашка. Камзол. Штаны. Ботинки. Сумка, — похвастался, хлопая ладонью по обновам. — Да и вам более удобную приобрёл. — Кайан, — Шинджу немного сделала паузу, — мы же не очень далеко от столицы? — По правде говоря… — замялся, почесывая голову, — да. Мелодис не сильно и далеко. Почти день пути через горы. — И мы плутали долго! Вокруг! — Да, да, прости, принцесса. Нам надо было запутать следы, а потом забрать деньжат из местного банка. Скоро отвезу тебя домой. Так как там твой город называется? — Минамиказэ. — Точно! Только покажешь дорогу, дорогуша? Утро не задалось. Каваками взяла подушку и швырнула в сопровождающего, тот успел скрыться за дверь. Через пару минут он положил за порог два комплекта новой походной одежды. Почти как у торговцев из гильдий. Почти ничего не отличалось от одежды принца, кроме сумок. — Лисичка! Лисичка! — Клодия протянула сумку. — Что такое? Девочка открыла и сделала грустное лицо. — Точно! Ты же травница, — девочка закивала, — пора купить тебе детский алхимический набор? — Угу! — обрадовалась. — Лисичка! — Точно. Бумагу и чернила с перьями. И блокнот для записей. А то я не сильно могу понять тебя. Кайан купил всё, о чём попросила Шинджу. Закатывал глаза, отдавая очередному торговцу монеты. Пришлось прикупить и небольшой кухонный ножик, который на самом деле был ханарийским клинком. — Шинджу? Зачем тебе это? — непонимающе спросил, закинув руки за голову и вальяжно вышагивая по тропинке из города. — Танто на дороге не валяются! — Угу. А ту катану я продал. Всё равно не ценное старьё. — Вот из-за этого я и купила танто! — Кухонный нож, — продолжал повторять. — Им, вообще-то, удобно резать овощи… Точно! — остановился и развернулся. — Умеешь готовить? — девушка кивнула. — Тогда будешь готовить! — А я что до этого делала! — Не знаю, — зашагал дальше, насвистывая какую-то мелодию. — Тогда это будет моим духовным клинком. Назову Хочё. — Что? — принц засмеялся и согнулся, ударяя себя ладонью по колену. Громкогласный смех заполонил лес. Кайан вытирал выступившие слёзы с глаз, не переставая хохотать. — Это благородное имя! Я разве не так сказала? — Ничего. Просто ты его назвала Хочё? ― Ясно. Я согласилась, что это кухонный нож. Но это танто! — Спор бессмысленный, Шинджу. Пришлось с этим согласиться. Забыть о том, что спутник смыслит в ханарийском языке… Хвастовство не получилось, как и удивление со стороны этого человека. Каваками надула щёки и увереннее зашагала, стараясь опередить Кайана, найти какое-то место и открыть карту. Главным ориентиром пока служило солнце, норовящее скрыться за облаками и горами. Найдя поваленное дерево, уселась, из-за пазухи достала свёрток и раскрыла. Карта Рейна была более для путешественников, стремящимся выполнить задания из гильдий, чем простым смертным. Только Рейн и парочка приграничных городов. Приходилось вспоминать, что же ближе к родному месту. Карта усыпана красными точками-городами, подписаны графства и княжества. Как оказалось крепость Скорби вообще на карте находилась на севере! Где-то среди гор! Шинджу не помнила дороги до столицу и что окружало, кроме леса. Она далеко не стремилась убегать, а иначе Мацуи бы ругал. Столица и Мелодис на западе, значит до востока надо было долго идти своим шагом, пересекая некоторые города и один приграничный, Мизуми-но-рюу или Озёрный дракон. А от него где-то три-четыре дня до Минамиказэ. А до имперской столицы — неделя в пути. Высчитав в голове маршрут, позвала Клодию, телепающуюся где-то позади старших. — Примерно к осени мы успеем к границе подойти, — сообщила ей. — Акихико очень хороший хранитель. Даже лучше бабушки. Он много знает не только о магии. Накормит очень вкусными сладостями! — Опять, — раздраженно сказал Кайан, присаживаясь рядом. — У тебя нет других тем для разговоров? И неужели никто не заметил подмену? Что это не девушка? Если у вас хранители лишь женщины. — Он в один день потерял сестру и занял её место. О подмене знал лишь Араи. Он согласился помочь. Ты не представляешь, как относился бы к нему тот урод, если бы господин Араи не занял его место. Помочь и подыграть. Ну и другое. Он осмелился выйти из храма лишь через неделю. Боялся наказания, но его принял лис. Но не люди. Семья моя отвернулась от него, кроме нескольких человек, точнее одного. Мацуи. Я отвернулась от дядюшки перед отъездом. Для Араи, его жены и сына он часть семьи. Наверное, когда моя сестра станет хранителем, уйдёт в путешествие на долго, — последние слова Каваками сказала без улыбки, потупив взгляд и на немного замолчав. — Так всегда говорят детям о тех, кто умирает. Чтобы не ждали возвращения и не грустили. Путешествие, из которого нет пути назад. Я лишь недавно поняла. Он болеет. Может лишь Мацуи знал точно. Больше никто. Просто зачем ему эти склянки с отварами! В его комнате, а не среди запасов! А что, если его уже нет? А что, если я не успела попросить прощения! Отвратительно! Ты должен увидеть моё возвращение, Каваками Акихико, слышишь! — крикнула куда-то в небо, сжимая кулаки. Ногти впивались в нежную кожу. Клодия и Кайан обняли с двух сторон. Принц просто одной рукой приобнял за плечи, прижимая к себе, а девочка за талию, прижимаясь ближе и снова шепча «лисичка», успокаивая. На душе становилось легче. Вдруг откуда-то вылез змей. Он нервно зашипел, отвлекая от создавшейся идиллии. — Мы так до осени не успеем! Я всё слышал. Хватит этих слёз. Если хочешь лично попросить прощения, то надо спешить! Если бы не девочка, то смогли бы дойти в звериной форме быстрее. — Вы стали больше, господин змей, — заметила кицунэ, — в сумку не поместитесь. — Я чистокровный змей, а не карманная собачка, Каваками Шинджу. Прошу запомнить. И это не моя настоящая форма. Я могу быть больше. И опаснее. — Спорить некогда, — снова встрял Кайан, поднимаясь, — нам всем пора спешить. Сядет солнце — привал. Поднимется — путь. Договорились? Мы же по солнцу идём на восток? — Глупо, — единственное, что бросил змей, уползая. Он всегда появлялся когда хотел, уходил также. Каваками не понимала, почему этот чистокровный обратил на неё внимание. Но лучше было довериться полностью этому странному духу. Раз Инари не помогает, то пусть хоть кто-то из ханарийских покровителей будет проявлять свою силу в защиту! Главное не пересекаться и не спорить, не злить. Пешком они снова добрались до окраин столицы. На входе пригодилось разрешение на перемещение, заверенное печатью императора. Жизнь продолжала кипеть, как и бродившие слухи о сбежавшем с девушкой втором принце. Кайан специально в городе сменил имя на Кир, стараясь не привлекать внимания к себе. Кто-то судачил, что второй принц сбежал для тайного венчания, что украл вторую невесту у правителя, покушался на правителя не так давно, а когда-то и ранил, оставив шрам, чуть не утопил. Но говоруньи сразу отнекивались, перекидывая всё на уже мертвого Сеира. Он это делал при жизни. Кайан бы и мухи не обидел. Всегда был приветлив и добр. Кайан, слушая их, тихо посмеивался. Он, оказывается, тут противоречивая персона. Но что из этого была правда? — Кир, что ты думаешь об этом? — поинтересовалась Шинджу, допивая свежий сок. — Кайан мог сделать что-то из их разговора. Но только сделал одно. Спас маленькую ханари и знахарку. Про печать должны знать лишь мы. Клодия хорошо играет немую. Да и волосы уже прикрывают шею. Не будет вопросов. — Согласна. Каваками взглянула на сидящую рядом Клодию, переберающую склянки со свежими лепестками цветов. Она лишь улыбалась, кивала, соглашаясь с каждым словом. Шинджу поправила шарф, прикрывающий шею девочки. Печать могла привлечь лишнее внимание. Шинджу извинилась и поднялась с места, взяла плащ и собиралась уходить, как вдруг Кайан цепко схватил руку. — Куда собралась? — испуганно спросил. — В город. — Зачем? Там много стражи. Я не знаю, что может прийти в голову моему брату. — Я могу больше не вернутся сюда. А навестить Хисторию просто должна. — Ну ты же слышала что произошло с ней. — Можно навестить могилу. Только не знаю, где у вас ваши кладбища. — Что? Ты в своём уме? — перешёл на шепот. — Ханари и на могилах предков Рейна. Я знаю лишь фамильный склеп. Но общее — нет. Для казнённых другое, как слышал. — Я прослежу за правителем, если мне это надо будет. — Только не попадайся ему на глаза, хорошо? — Постараюсь. На улице природа плакала. Накинув капюшон, Каваками пошла по грязевой дороге в столицу. Город немного изменился. Один дом для развлечений стал приютом для сирот. Некогда падшие женщины за окном пряли одежду, кто-то занялся обучением ремёслам. На входе дежурили стражники, стараясь следить за покоем. Шинджу прошлась мимо пекарни, где покупала вместе с Кайаном выпечку. Прилавок был закрыт. Казалось, что всё опустело. Сзади раздалось ржание лошадей и крик «С дороги!». Шинджу отскачила в сторону, сильнее опуская капюшон. Карета в один миг проехала куда-то вперёд, задев лужу и чуть ли не облив грязью. Хотелось просто увидеть Иссена в последний раз и извениться за всё, что случилось. Замок всё ещё возвышался над этим городом. Серый, с множеством статуй стоящих или вырезанных существ. Стражники в алых мундирах и высоких шляпах не пропустили лисицу, прося предъявить пригласительный или разрешение. Шинджу достала из внутреннего кармана разрешение на передвижение. Один с тараканьими усиками открыл, почитал и отдал. — Цель визита. — Хочу навестить правителя и могилу леди Хистории. — Император занят вместе с госпожой Виллен. — Я не займу много времени. Вдали стояли на ступенях Иссен и Анна с детьми. Дети первыми сели в карету, а старшие оставались. Серьёзное лицо правителя не сменялось другими эмоциями. Виллен наоборот, гордо улыбалась, держа в руках шкатулку. Шинджу, поймав на себе взгляд, сильнее натянула капюшон и ушла в сторону. Кайан о многом предупреждал, но хотелось самой проверить. Карета уехала. Куда-то далеко. Шинджу, засмотревшись, не заметила, как кто-то приобнял и повёл за собой, сказав лишь шёпотом: «Идём». Среди улиц, безликих из-за дождя, не было людно. Плащ впитывал капли. Вода проникала сквозь одежду. Холодная для лета. Дорога из плитки вела куда-то за город. К круглому зданию. Тяжёлую дверь сопровождающий открыл, впуская внутрь. Щелчок пальцев, и огонь зажёгся, освещая помещение. — Шинджу, — путник замедлил шаг, — я знал, что это ты, — снова заговорил, лишь когда вошли в здание, не похожее ни на храм, ни на склеп. Очень много цветов. По трубам стекала вода, попадая в цветочные горшки. — Император Рейн, от ваших глаз не скрыться, — лисица внимательно всё осматривая, ища пути отступления. — Тебя подослал Кайан? Как он? — тон голоса оставался спокойным, без оттенков. — В добром здравии. — Ты, наверное, знаешь всё. Раз пришла навестить её, — Иссен указал на задний двор, где среди каменных стен была выстроена ещё одна клумба с высокими цветами шалфея. Длинные стебли с мелкими фиолетовыми цветками. — Я не подговаривала Хисторию делать всё это. Это ее выбор. Быстрый шанс на трон. Ведь так получается? — Трон просто стул, на котором сидит правитель. А правитель должен отвечать за всех. Ни министры, ни судьи. Сам. Тяжёлая ноша. Я не желал её, — прикрыл глаза, но через несколько секунд впервые за их встречу улыбнулся. — Первый на очереди. Настоящий правитель. Готовили. Учили. Говорили, что Рейн на много лучше любого из народов. Будь-то Ханари, ведьмы из Эола, Драгнары или Басарийцы. В последний момент я не видел страха в глазах этой девушки. Юная. Ешё способная изменить мир другими способами. За несколько дней до нашего союза столько произошло. Сэир. Отец. Хистория. Да ещё ваш побег с Кайаном и сосудом. Всё навалилось в один день, как и власть. Я надеялся, что это сломает меня. Но нет. — Я просила вас не называть меня по имени. — И император Рейна должен тебя слушать? Ха-ха-ха! Много ты хочешь, лисичка, — Иссен подошёл ближе, развязал плащ с девушки, а потом с себя, нажал на какой-то камень в стене, открывая подземный ход. Деваться было некуда. Пошла за правителем вниз. Небольшая комната была полностью заставлена шкафами и походила больше на кабинет с камином и кроватью. Иссен повесил плащи и зажёг огонь. Каваками говорила, что её ждут, но правитель не отпускал, накрывая явствами стол. Несложная в готовке еда. — Это называется уже кража! — Это называется гостеприимство. Нам надо о многом поговорить. В замке очень много ушей, как и в городе. А про это место знал лишь я и матушка. Перестроил её лабораторию под свой укромный угол давно. Ты, наверное, проголодалась? Живот предательски заурчал. После еды таверны эта казалось чуточку преснее, но голод никто не запрещал. Пришлось сесть за стол и начать медленно есть, вслушиваясь в голос Иссена. — Я бы не советовал доверять Кайану. — А он не советовал доверять вам. — Но ты же мне сейчас доверяешь? — усмехнулся и начал тоже осторожно брать еду, показывая, что всё не отравлено, зелья не подлиты. Тишина повисла в воздухе. Только и ощущалось тепло от огня, слышались потрескивания поленьев. — Я никогда не завидовал волчьему облику брата. Второй вообще злоупотреблял перевёртышем, за что и поплатился. Смесь ведьминской и волчьей крови всегда было опасным делом. Для Кайана я всегда был и останусь главным соперником. — В нашем роду… Точнее среди всех живущих, я одна могу обращаться в лису. Это свобода. Это как проклятье, а не дар. Мы сильно связаны с Инари. — Не сильно знаком с вашими легендами. — Вы только что солгали, — остановилась, внимательно всмотрелась в глаза Иссена, немного прищурившись. — Нет, — твёрдо настаивал на своём, — даже если у нас есть такие книги, я не изучал их досконально, как бы не интересовался вашим народом. У каждой семьи, города, свои же сказания. И ни одно из них не может быть правдой, дорогая Шинджу. — Вы искусный лжец, — Каваками гордо подняла голову и отставила еду. — Я лжец? — император тихо рассмеялся. — А может это так и есть. Шинджу показалось, что сейчас Иссен больше был похож на своего отца. Скользкий, изворотливый гад. Девушка не показывала своего страха, оставаясь внешне спокойной, но внутри всё сжималось, хотелось сбежать и поскорее. — Что вам от меня нужно, — повторила медленно. — Поговорить! — мышцы на лице дернулись. — Сколько повторять, Каваками! Я хочу больше узнать о моём сбежавшем братце. Кайан не такой уж и хороший. — Благодарю за кров и еду. Но мы уже и так говорим. — Лисица, — хмыкнул, облокачиваясь о спинку стула. — Я не услышал того, что хочу. — Кайана вы не получите. Как и Клодию. Счастья вам и вашей новой невесте, — Шинджу поднялась, подошла к камину и сняла высушенный плащ. — Я не буду жениться, пока не убью Кайана, — ответил, отворачиваясь. — Вы не такой уж и светлый правитель, каким казались на первый взгляд. — В моей крови маги и волки. Каким мне ещё быть? — голос обиженно дрожал. — Ты же никогда не была на грани между жизнью и смертью. Не была на моём месте. — Не жила твоей жизнью, — добавила. — И после всего я должна принять вашу сторону? Пожалеть вас? Вы даже не волк. Простой человек. Вам не понять оборотней. Шинджу ушла, успев обратиться в лисицу. На улице луны не светили, уйдя в период сна, лишь звёзды мигали. Огни на улицах исчезли. Но дойти до таверны не позволило внезапное нападение. Кто-то холодный окутал тело и сбил с дороги. Шипение. И голос: — Не ходи. Лисица уснула.