Жемчужная лиса

В воздухе витало напряжение. Рядом с главой стоял Хироки, один из дядюшек Шинджу. Он поддерживал отца. Увидя племянницу, кивнул, чтобы подошла и встала с другой стороны. Он уже был очень стар. А появление старого бога подкосило ещё больше. — Наш народ отделился от императора Ханари. Мы лучше их и не боимся перемен, — повернул голову к Иссену. — Ради нашего блага. Многие из вас получили духовные клинки. Они убьют одержимых. И бога. — Это должно было случиться. Сначала хранитель мужчина. Уродский младший, — бросил Хироки. Аки стоял смиренно среди толпы. Что он мог чувствовать? Шинджу не знала и не хотела знать. — Шинджу, сосуд похищена твоими спутниками? — дед поднял голову. — Да, — сказала тихо. — Прости. — Защитим дом и уничтожим тварей. Люди вдохновлённо выкрикнули. Ханари воины по крови. Гордость брала вверх. Шинджу закусила нижнюю губу, стараясь не проронить слёз. Дедушка продолжил. — Я останусь в городе. Одержимые точно придут сюда из леса. Им нужна будет кровь. Я ещё могу держать катану. Тэкэо, — обратился к старшему сыну, — бери своих сыновей. Западные ворота на вас. Возьмите немного воинов. Используйте огонь. — Да, отец, — он поклонился и позвал нескольких своих людей из толпы. Шинджу подумала, что он мог жить среди гор, в своих землях, если бы Аки не стал хранителем. — Нобуро! — второй сын вышел, толкая людей, поклонился вместе с тремя сыновьями. — Ваша задача будет защищать на поле боя лекарей. Из Рейна и Ханари. Да, главный лекарь хранитель. Но и другие умеют. Они поклонились и убежали собирать всё для врачей. Тяжелее держать главу. Шинджу попросила отца поменять её. Как раз он обратился к нему. — Кин, я знаю, что ты кузнечный мастер, хороший музыкант. Сохраните с сыном наши запасы. — Будет исполнено, отец. — Хироки, — повернулся к четвёртому, — поле боя будет твоим. Я верю в тебя. Он лишь кивнул, помогая встать на ноги. Глава указал кривым пальцем на хранителя. — А тебе, сын мой, я приказываю охранять детей ценой своей жизни. У тебя есть духовный клинок. В храме есть безопасное место в подземелье. Умри, но не дай погибнуть детям. — Д-да, — впервые за долгое время его назвали сыном. — Но если я умру, то падёт и храм! — Глупости! У нас есть, кем заменить! — глава закашлял. — Ты слышал? Умри, но не дай погибнуть другим. — Хорошо, — прошептал, уходя к храму. Шинджу не стала дослушивать, хотела побежать за дядюшкой, но её остановил брат. Указал на отца. Она обернулась. Дедушка указывал пальцем на неё. — Ты хорошо знаешь ту девушку и второго принца. Их жизни в твоих руках, как и Мацуи, императора. — Вы смеете и мне указывать? — засмеялся. — Кайан давно ждёт времени своей казни. — Да будет так. Акихико открыл проход под землю. Женщины, кто не мог сражаться, тоже шли туда. Они фыркали, ругались, но шли. Мидори, жена Араи, осталась, отдав шестилетнего сына. Она держала клинок вакидзаши. Араи подошёл к ним, поприветствовал. — Наверное, это последний раз, когда мы так говорим, — хранитель помрачнел. — Аки, — Мидори взяла его за руки, — не слушай отца. Да кто они тебе! Возомнили себя вершителями судеб! Ты не по своей воле стал хранителем! Я горжусь, что могу назвать тебя своим братом. — Спасибо. Из пещеры кто-то вылез и стремительно пошёл вперёд к выходу. Араи остановил юнца, заградив путь. — Ты куда, Сома. — Помочь отцу! Уберите руки! — вырывался. — Старшие дети, кто может держать оружие, должны оставаться внизу, — Мидори твёрдо стояла, как и ей муж. — Они правы. Послушай. — Мужеложцу слова не давали! — парень занёс руку для удара, но Араи со всей силы дал пощёчину. — За что! Я внук правителя! Отец узнает, головы вам не сносить! Хранитель схватил племянника за грудки, приблизился. — Ты, глупый мальчишка! Тебе не дорога своя жизнь? Ты видел смерть? Ощущал? Я каждый день на грани! Ваша ненависть ко мне бессмысленна! Хочешь первым умереть? Так иди, сдыхай! С обычным клинком! Скверна очернит тебя, погубит. Акихико повернулся к Араи и Мидори, сказал, что сам вразумит мальчишку. Те ушли. Времени ещё оставалось на последний разговор. — Если бы моя сестра, твоя тётушка, которую ты не помнишь, была жива и стала бы хранительницей, то я бы повесился. Именно из-за ненависти семьи к тому, какой я. Ты сломаешься, увидев кровь и оторванные головы. Я не сломался даже от побоев, болезни и унижения. Ты назвал меня мужеложцем? Я принадлежу лишь богу-лису, нашему покровителю. Скажи мне, как я не подох! Хоть ты слышал, что мне приказали умереть! Я не часть вашей гнилой семьи. Юноша хлопал расширенными глазами, его руки дрожали. — Я выполнял один раз ритуал. И что с того? Тебе было бы больно, если бы девушка, которую ты любишь, ненавидела тебя? Я рад, что обрёл другую семью. С силой бросил Сому на пол, тот ойкнул и попятился куда-то назад. Хранитель призвал нагинату с колокольчиками. — Ку-но-канэ, — колокольчики тихо зазвенели. — Если услышишь их, то беги и закрывай дверь. Молись, чтобы я всех перебил. Шинджу встретилась в лесу с Мацуи. Он начищал Шираюки, ожидая пика лун. Каваками присела рядом, наблюдала, ища слова для разговора. — Не молчи, — сказал он, отдавая клинок. — Призовёшь, когда надо. — Мацуи. Ты чистокровный змей. Будешь драться с богом? — Я обрету свою силу полностью. Но не справлюсь без помощи. Надо спасти Клодию. — Пойдёшь вперёд? — из тени вышел Иссен, поправляя на поясе свой меч. — Да. Рад вас видеть, ваше величество. — Прошу, без этого! Мужчины рассмеялись, грустно улыбнувшись в конце. — Друг мой, всё вышло, как ты хотел? — обратился Император. Шинджу не понимала ничего. Они словно были знакомы. — Да. Но некоторые события не входили в планы. — Подождите, как вы можете быть знакомы! — Он ещё змеем заходил ко мне. Думаешь, я не мог учуять другого оборотня? Шинджу помотала головой. Этого не могло быть! И Мацуи молчал! Всё время! Да, он и не выдавал себя. — Ах, вы, великие лжецы! — вскочила. — Иссен, прошу, проследи за Шинджу.