Жемчужная лиса

Пение птиц. Лучи солнца. Холодный ветер. Шинджу лежала на полу какой-то комнаты. Медленно дышала. Она выжила. - Папа, лисичка проснулась! – услышала голос Клодии. Девочка вошла вместе с Мацуи. Она вела его за руку. Змей улыбался. - Хорошо, что я поймал тебя во время падения. - Воды, - прошептала. Мацуи приподнял голову Шинджу, Клодия поила из пиалы. - Мы смогли? - Да, Шинджу. Ценой множества жизней. - А всё из-за моей мамашки! – крикнула Клодия. – Я давно хотела это сказать. Прошу не останавливать! Я впервые за два года могу нормально что-то сказать! - А где делась кроткая девочка? Ой, кто ты? – Мацуи шутливо ткнул пальцем в щёку Клодии. - Пап, прости! - А почему ты так его называешь? – Шинджу всегда интересовало именно это. - Он согласился, чтобы я стала частью семьи Хэби! Улыбка с лица Шинджу спала. Мацуи кивнул. - Я согласился стать её приёмным отцом. Шинджу. Новым главой рода стал Нобуро. - Иссен, он жив? – змей кивнул. – Я хочу его видеть! - Когда залечит раны. И когда сама сможешь восстановиться. - Спасибо, Мацуи. - Эй! – ворвалась в разговор Клодия. – Да послушайте же меня! Начала говорить, так никто в этом доме меня не хочет слушать! Шинджу впервые увидела у Мацуи серьёзный строгий взгляд, направленный на кого-то кроме неё. Клодия замолчала, но ненадолго. - Вам не интересно, как моя мамашка засунула демона в меня? - Ладно, рассказывай, - сдался Мацуи. – Это на долго, - предупредил. - Ну, вот. Я из деревни ведьм. Моя мамаша была одной из демонопоклонников. Это такие бывшие боги. И чтобы стать сосудом нужна жертва. Ведьмы часто умирали. Не те жертвы использовали, не так ритуалы проводили. Высшей ведьмой была императрица. - Подожди, - остановила Шинджу. – Хочешь сказать, что план вытащить демона был давно? То, что мать Иссена была замешана от начала? - Подожди ты! Просто императорская семейка желала власти. Над миром! При помощи силы тьмы. - Всё понятно. Может, ещё что-то расскажешь? - Лисичка! – прикрикнула. – Власти желал бывший император. Ему плевать было на многих, кроме любимчика. Теперь пойми, кто же любимчик? - Эээ. Иссен? – пожала плечами. - Не будь такой глупой! Но спасибо за спасение. Нет! - Во всём был замешан Кайан. И Хофуку. Точнее Хикару. Богиня сбежала, как только приблизился к тому акума. Она изгнанная, так что, если убьём духовным клинком, то не возродится. Даже как акума. - Хранитель! – выкрикнула, пытаясь встать, но было больно. Руки в синяках, порезах, замотаны, как и тело под рубахой. - Я не искал его ещё из мёртвых и выживших. Но он смог спасти других. - Ты не понимаешь! Он в опасности! *** Араи шёл через улицы, прихрамывая. Под белыми покрывалами лежали убитые. Рейн и Ханари переписывали и пересчитывали, открыв лица, чтобы родные могли попрощаться. Он бегло рассматривал, ища лишь одного человека. Его жена умерла от ран на поле боя, на его глазах. Только почему он не ронял слёз, просто скорбел не долго. Видел, как сын стоял у её тела и плакал, звал. Араи не понимал своей чёрствости. Он потерял свою любовь? А может это была ответственность и привязанность? За дом, семью, сына и город. И он принял честь быть защитником хранителя. Араи прошёл ещё раз ряды, потом лазареты. Нигде не было хранителя. Почему же? Исчез? Или его забрали? А, может, растерзали, выбросили тело? Он не мог забыть дни, связанные с ним. Когда поломал их фамильный гребень, оттолкнул. Когда согласился провести ритуал связи хранителя и защитника, не взирая на то, что планировал стать семьёй с Мидори. Помнил, как хранителя избивали. Сначала он не хотя спасал, но потом понял, что без его помощи не обойдётся. Помнил, как убивал в храме людей из Рейна, возжелавших Аки. Просто позабавиться. Помнил, как омывал в реке его тело, приводил в порядок. Болезнь сделала его хрупким. - Опоздал! – взвыл, ударив кулаком о дерево. Но почувствовал, как кто-то подошёл близко и потянул за штанину. Белый лисёнок с двумя хвостами. Он звал за собой в храм. Араи решил послушаться. Вошёл внутрь. В нос ударил аромат трав. Аки сидел в своей комнатке. Зажжены благовония. Его проверяла какая-то женщина, перевязывая рану на спине. Рядом стоял чужак, прикрываясь веером. Женщина попрощалась и ушла. Араи осторожно зашёл, поклонился. - А вот и твой смертный, - засмеялся чужак, меня облик, проведя веером перед лицом. – Ну, что, смертный, всё хорошо? – послышался женский голосок. - Вы Инари? Покровитель? – голос Араи дрогнул, он сглотнул. - Да, - вернул облик. – А ты Араи. Тот самый связанный с моим хранителем? - Даже если вы божество, то человек вам не принадлежит. - Смеешь спорить? – голос звучал безразлично. - Даже если вы божество, то не можете решать за людей. - Араи, - Аки поднял взгляд, слабо улыбнулся, - я рад, что ты жив. Лис спасает меня. Пока я хранитель. У нас договор. - Договор? Ха-ха-ха, - бог приблизился, осторожно погладил по щеке. – Ты так похож на неё. По духу. Хрупкий осенний цветок. - Акихико. Мой самый близкий человек!  - Близкий? А не ты ли предал его однажды?  - В каком смысле. - Хватит! – не выдержал хранитель, закашлял. – Вцепились тут! - Моя помощь пока не нужна. Вернусь в Обитель богов. Лис исчез, как и его помощники. Араи только сейчас смог обнять Акихико, прижать к себе и вдыхать сладкий аромат благовоний, пыли и шиповника.  - Я думал, что ты умер. Защитники города. Их осталось мало. Половина твоей семьи. Собрание прошло вчера. Пока собрали тела. Нобуро стал главой. Новым сёгуном Каваками. - Я всё равно не часть семьи. Просто хранитель. - Ты часть моей семьи! Запомни, наконец! И прекрати ныть по этому поводу! – отодвинулся, смотря на испуганное лицо хранителя. Но потом он засмеялся. Искренне, что было слишком редко. - Словно я не прав. Я проживу, передам храм. Но потом, как бы ты этого не хотел, умру. Это не по моей воле. Я просто уйду. Куда-то. - Я тебе уйду, - угрожал. – Я тебе уйду куда-то! Заберу в свой дом! А кто будет о тебе, таком болезненном, заботиться! Каваками Акихико, забудь про всё! Главное ты! Сейчас! Плевать на то, каким тебя все считают! Плевать на твою семью, где тебя не уважают как человека с открытым добрым сердцем! Сейчас передо мной не хранитель. Простой житель нашего города. Мой друг детства. - Да. Друг, - отвернулся, убирая руки со своих плеч. – Араи, прошу, позаботься обо мне, когда уйду с поста хранителя. И пообещай в будущем выполнить любую мою последнюю просьбу. - Аки, помни, ты часть моей семьи. С того дня, когда я согласился спасти тебя. - Обряд, - смутился, отвернулся. – Мидори, как она? - Мертва она, к сожалению. - Вдовец и с сыном. Ничего. Ещё женишься. И тогда я смогу спокойно уйти. - Аки! – прикрикнул. – Опять ты за своё. Он рассмеялся. - Не в этом смысле уйти. Найти свой временный дом где-то далеко. Чтобы не мешать. - Ты мне не мешаешь. И не мешал. - Договор со мной тебя не держит давно. Ты же понимаешь, что месяц лишь хранитель и защитник как супруги. А потом защитник может жениться. Если захочет. Вперёд. Я благословляю тебя на новое супружество. - Ты, правда, ничего не понимаешь! - Спасибо за защиту, - Аки отвернулся, голос стал тише. – Человеческие чувства настолько глупы. Мы не видим ничего перед собой. Я, правда, благодарен до конца жизни. И благодарен за нашу дружбу. И, если тебе будут противны мои слова, то можешь уйти. Араи и сел напротив, взял первую попавшуюся кисть, крутил в руках, пытаясь отвлечься, выслушать. Он не понимал, как хранитель не сломался за столько лет. Не обозлился. - То, что ты чувствуешь ко мне – не правильно. - Знаю, - хранитель опустил голову, прикрыл глаза. – Я знаю. Но не понимаю, - схватился за голову. – Из-за этого и хочу, чтобы ты жил нормально! Подальше от меня! И я рад, что могу умереть от этой проклятой болезни после ухода с поста хранителя! Его голос надрывался. Слышались всхлипы. - Аки. - Ты не понимаешь, насколько мне сейчас больно! Улыбаться. Вести себя дружелюбно с теми, кто избивал меня! Кто пытался в тихую придушить! Помогать семьям, где по тихому шептались, указывали пальцами. Для них это было развлечение! Но я уважал и любил твою семью. То место, где чувствуешь защиту, любовь и помощь. Когда родные отказались. Для них я лишь посмешище. Праздники, ужины. Для них я никто! - Аки, успокойся. - Год, как я стал хранителем. Пришёл к ним, но не открыли. И даже не обращали внимания. Мацуи пытался встать, подойти и впустить, но ему не дали. Я помню эти слова, - дыхание хранителя понемногу приходило в норму, как и голос. – Юноша, вы безродный? Вам некуда идти? Тут не приют для таких как вы, а благородный дом. Я бы снова мог пойти и попытаться покончить с жизнью. Но обязанности перед храмом, людьми. Я не мог. Ради памяти моей сестры. Араи не поднимался. Он сдерживал порывы обнять снова, прижать к груди и гладить по голове, успокаивая как дитя. Он лишь смотрел на бледного человека с пустым взглядом. Одинокий лисёнок, заблудившийся среди деревьев в лесу. Запуганный зверь, запертый в неволе отношения некогда близких людей. Араи понимал немного это. Но не мог разделить столько горечи и боли на двоих. - Надеюсь, что ты обретёшь свободу, которую ищешь, - поднялся, не отрывая взгляда от хранителя. - Я проклят на одиночество. Удачи найти хорошую девушку, с кем будешь счастлив. Просто забудь, что я существую. Меня не должно быть здесь. Араи выкинул кисточку куда-то в сторону. Резко поднялся и вышел. Впервые хранитель так с ним заговорил. Его такое отношение раздражало. Ненависть, которая была направлена у него на самого себя. Но защитник не желал уходить далеко от храма. Он чувствовал, что сейчас никто не сможет охранять покой Акихико. Шинджу и Мацуи заняты своими делами. Восстанавливают силы после боя. Он нашёл их двоих при помощи девочки-сосуда. Отнёс в особняк. Чьи-то руки обняли сзади, точечно пальцы прошлись по спине. - Скучал, милый? – обдало дыханием ухо. Голос. Довольно знакомый. Араи резко обернулся и увидел перед собой знакомую и одновременно чужую девушку. - Ты? - Да, милый. Это я.