Paavoa, vesoan

Гадание по звездам кажется Джаалу совершенной глупостью. Но ему нравится – болтовня о предсказаниях куда лучше переживаний о кеттах и тоски по родным. Метель на Воелде сменилась неподвижной тишиной, открыла прозрачно-чистое небо, увенчанное кольцами. Джаал хочет протянуть руку, запустить пальцы в вязкую, разбавленную ломким крошевом звёзд, бесконечность; упасть на спину и неподвижно лежать, пока небо предательски не перевернётся, не превратится в океан, не сомкнётся волнами над головой. Не схлопнется, погребая под толщей скованных вековыми льдами вод. — Гляньте-ка, — сиплый голос Арада спасает от воображаемого падения глубоко вверх. Лёгкие жжёт холодным воздухом. — Там Видящий. — Покажи! — суетливая Ишфа не так молода, как Джаал, но куда любопытнее. Она приподнимается на длинных ногах, тянет шею, подпрыгивает на месте, сильнее приминая утоптанный ею снег. Хочет увидеть чёрное пятно расшитых белыми звёздами одежд. — Где? — Вон, — Арад указывает пальцем на ангара у только что прибывших ящиков с продовольствием. — Зелёный, с кругами на лбу. — Я думала, Видящими только женщины бывают, — Видящий не внушает разочарованно сопящей Ишфе трепета, не наводит своим присутствием таинственности. При нём нет вышитых платков, но есть броня и оружие. Он ругается с начальником продовольственной службы, не стесняясь в выражениях. Видящий Видящим, а работа есть работа. Он обычный солдат, коих вокруг полным-полно. — Разве он не должен сидеть где-нибудь в безопасности и раздавать благословения? — Не должен, — не может и не хочет. — Много ты знаешь… — Ничего не знаю, — Ишфа и вправду знает о Видящих всего ничего. Ей до сих пор везло никогда их не встречать. — Слышала, на звёзды глядят и будущее по ним предсказывают. Да? Джаал фыркает, пряча за нервным смехом накатывающую тревогу. Видящие не смотрят на звёзды – звёзды смотрят их глазами. — А он мне на любовь погадает? — Ишфе нет покоя. Она кружит вокруг Арада, дёргает его за край яркого рофджина с небрежно заломленным воротником, будто спрашивая разрешения. Толку гадать – Арад и без гаданий её любит. Потому и не отпускает далеко. Ишфа, пока ещё не жена – единственное, что осталось от его многочисленной семьи. — Ну? — Нет, — отрезает Арад. Он не так уж и суеверен, но Васаан, Видящий-мужчина, пугает его. Васаан – не его бабка, высохшая добродушная старуха в чёрных одеждах, пропахшая цветами и дымом. От Васаана пахнет кровью и колючим песчаным ветром Кадары. — Он занят. И на любовь не гадает. — А на что гадает? — На смерть. Надо будет – сам придёт. По ночам за Видящими только мёртвые ходят. Не стань одной из них, слышит Джаал. По ночам ходят только мёртвые и влюблённые, и Арад не хочет, чтобы вторые становились первыми. Ишфа затихает. Дуется, но остаётся рядом, продолжает глазеть на фигуру вдалеке. Склонив голову к плечу, Джаал с осторожностью спрашивает: что там? Что Ишфа, щуря и потирая глаза, видит такого интересного, что не может оторвать взгляда? Она лукавит: ничего. Ей каждую секунду кажется, что Видящий вдруг превратится в изуродованный разложением труп, свалится в снег бесформенным кулём из ткани и костей. Васаан – не его бабка. Васаан – хуже, во сто, тысячу крат страшнее. Около него, смешиваясь с тенями, бродят ангара. В стылых сумерках Воелда всё серое. Отличить одни тусклые силуэты от других, рассмотреть лица близорукой Ишфе сложно. Ей трудно разобрать, кто мельтешит за пределами пятен тёплого жёлтого света обогревателей. И невозможно посчитать. Один, два, три… Семь? Ишфа не скрывает вздоха облегчения, когда Васаан негромко обращается к одному из них. Настоящие. — Не смотри, — ладонь у Арада, зоркого снайпера, большая и широкая. За ней Ишфе совсем ничего не видно. — Пялиться неприлично. У ангара нет лиц. Всё-таки мёртвые. Безликие, одинокие, оставшиеся без родни. Осиротевшие души, которым больше некуда деться, кроме как следовать за живыми под присмотром похожего на них, прячущегося под разными личинами и среди звёзд, бога. — Джаал. — М? — на Воелде присутствие Ро Каар, воинов-покойников, не в диковинку. Джаал почти привык к предупреждающим о враге за спиной окрикам из ниоткуда и лишним членам отрядов. Увидеть в пурге несуществующий фонарь-указатель или кого-то, машущего рукой, обычное дело. — Ты, говорят, был у Видящей . Что она тебе сказала? Однажды, много лет назад, Джаал пришел к Видящей сам. Маленький и глупый, он забавы ради спросил её о будущем. Джаал тогда так и сказал ей: погадай на любовь. Видящие гадают не на любовь – только на моменты жизни, разрозненные, непонятные. И жизнь не всегда твоя. А может, и не жизнь вовсе. — Она меня выгнала. Сказала, чтобы я сначала научился здороваться, а потом уже о любви думал. Звёзды, Арад, мне было тринадцать! — Ты был у неё и год назад, — встревает Ишфа. — Опять выгнала потому, что не поздоровался? — Нет. Сама пришла. Я ничего не спрашивал. И не здоровался. Арад кривится. Неважно, что Видящие говорят – важно, что ты видишь и чувствуешь, пока кипящее в крови безумие поглощает не только их самих, но и тебя. — И? — Выстрел? Раны на лице? — Джаал не знает, что думать. Ему было больно – костлявые пальцы касались правой щеки и жгли огнём кожу, проводя под скулой ровную короткую линию. — Не про смерть, но… Я не уверен. Не знаю. Не хочу об этом думать. Не про смерть, но где-то рядом. А ещё про доверие – отчего-то Джаалу так казалось. И, может быть, немного не про раны. Ощупывая лицо, Видящая не причинила боли нигде, кроме щеки. — Эй… — забыв о Джаале и его истории, Ишфа снова глядит на Видящего. — Он идёт сюда? Что же он, звёзды вечные, творит? Васаан разглаживает белую, искрящуюся ледяную крошку ладонью, пропускает сквозь пальцы. Для него не существует времени в привычном для всех понимании. Нет для него прошлого или будущего, только настоящее. И совершенно неважно, когда это самое "настоящее". Васаан идёт прямо к ним, троим болтунам и сплетникам. Руки его обманчиво распахнуты в приглашении к объятиям. Масаф, его бог – закон. Неизменный порядок, стабильный цикл. Джаал не понимает, но, чтобы все работало как надо, его понимание не требуется. Джаал чтит закон. Смотрит на Ишфу, притихшую, маленькую за спиной напряжённого Арада. Кто-то давным-давно рассказывал сказку: верный спутник и страшный противник, Масаф – похожее на живое существо чудовище, собранное из отражений. Из звёзд, которых нет на картах. Масаф приходит под видом кого и чего угодно, имеет множество лиц – ребенка и старика, мужчины и женщины. Живого и мёртвого. Его лицо Джаал видит в Васаане. В таком странном, не от мира сего. У Васаана есть лицо, но лучше бы не было. Словно вместо ангара – очень точная, но недоработанная в мелочах копия, натянувшая приветливую улыбку. Ещё одна тень, сотканная из снега и бликов на гладком синем льду. Поколебавшись, Арад принимает приглашение, обнимает Видящего крепко, но быстро. — Завтра пойдешь со мной, — говорит ему Васаан. — Я провожу. Арад послушно кивает. С поставкой продовольствия всегда сложности, и Васаан имеет право выбирать себе помощников. Арад ещё не знает, что завтра он вместе с Джаалом и остальными пойдёт штурмовать кеттский концентрационный лагерь. У Арада не будет времени помогать с фруктами и прочей ерундой. — А я? — теперь и Джаал закрывает собой трусливую Ишфу. Ишфе уже не нужны предсказания – ей страшно. — А ты научись, для начала, здороваться. *** Один, два, три… Семь? Джаал считает, пытаясь закрыть погибшему глаза и - глаз не осталось - обращаясь к звездам. Слепой снайпер. Как иронично, думает Джаал. Он помнит наизусть сетку шрамов на лбу, залом воротника на ярком рофджине. Потерянный, Джаал не отличает своих от чужих, но узнает этого - с трудом, на ощупь, испачканными в крови пальцами. Был ранен и дальше не пойдет. Арад. Шесть. Джаал считает. Пять. Не вернулся. Четыре, три, два, один. Умерли. Ноль. Джаал считает, что сошёл с ума и устало закрывает глаза. Васаан проводит Арада. Сожжёт в огне горсть белых цветов, бросит в пламя бумажку с именем. На Воелде присутствие Ро Каар, воинов-покойников, не в диковинку. *** Джаал научился здороваться правильно, так, как это делает Райдер. Джаал подумал, что рукопожатие – слишком откровенный и искренний жест. Для ангара, конечно же. Чувствительную ладонь защекотало и закололо, окатило жаром, когда он сжал тёплые пальцы. Будь Райдер ангара… Впрочем, Райдер знает: ангара не жмут руки, если их сердца не отданы друг другу. Теперь, конечно же, после рукопожатия, знает. А Акксул выстрелил. Не попал, но оставил шрам – короткую, ровную полосу на щеке, под правой скулой. Джаалу больно, и его боль мешается с болью в глазах Первопроходца, что стирает с его лица дождевые капли. Гадание по звездам кажется Джаалу совершенной глупостью. Но ему нравится.