Paavoa, vesoan

Однажды матушка, неважно какая из, дала Джаалу невероятно ценный совет. Она, важно подняв палец вверх и смерив взглядом измазанного в грязи ребёнка на пороге дома, сказала: дорогой, если ты вдруг выставил себя придурком, веди себя так, будто придурок не ты, а с окружающими что-то не в порядке. Будь уверен в себе и всё будет хорошо. Ты вывалялся в луже, высох и вся одежда встала на тебе колом? Так надо. Таков путь. Непостижимый, но твой. Данным советом и сама матушка пользовалась в жизни своей весьма часто. Может, поэтому и слава о ней ходила местами крайне сомнительная… Но, как известно, мама (по крайней мере, мама Джаала, ведь он достойный сын) херни не скажет, и потому Джаал порою советом тоже пользовался. И ему либо везло, либо он был слишком харизматичен, чтоб считаться придурком, либо… с таким придурком, как Джаал, попросту не хотели связываться. Проще говоря, совет работал, и совсем неважно, как. Джаал старался быть уверенным в себе и у него даже успешно получалось! До этих пор. До пор, пока Лиам, движимый жаждой знаний, связей и новых матерных конструкций, не предложил культурный обмен. Обмен всеми культурами, кроме бактериальных, должен был происходить у Лиама же в каюте на шестисотлетнем диване и столике, собранном из ящиков и дверцы от… кажется, это был кухонный гарнитур. Несмотря на расовые, видовые и галактические различия, у истинных мужчин в лице Джаала и Лиама было нечто общее: они не находили ничего странного в бурном общении, похваляясь мышцами, боевыми заслугами и достижениями своих народов. И будучи при этом абсолютно голыми. Все мужчины так делают. Джаалу хотелось в это верить. — Лиам! Всё гото… О, — Райдер мнение не разделял. Он, замерев в дверном проёме с нечитаемым выражением на лице, вцепился в принесённую с собой ту-самую-броню и попытался за ней спрятаться. — Что за, — звёзды всевидящие, срань, — выставка тяжелых орудий здесь происходит? Джаал, окрещённый неким подвальным мастером за количество мышечной массы и напугавший Первопроходца своим появлением из-за спины, видел на человеческой физиономии осуждение за неуважительное отношение к порядку на борту, растерянность и лёгкую панику. Лиам, отбирая полагающееся ему барахло, видел на Первопроходческой роже отпечаток сложных математических вычислений, курс общей ксенобиологии и немой вопрос, когда взгляд тёмных глаз в очередной раз задерживался на Джаале. «А где?». Действительно, где? Лиам и сам хотел бы знать, но постеснялся спросить. Также он хотел бы знать, какая неведомая и непостижимая сила позволяет Райдеру сохранять зыбкое, но спокойствие в любой непонятной ситуации. Даже если перед ним два максимально неодетых члена команды. — Мы меняемся одеждой, а не оружием, — мама велела Джаалу не тупить. Он пока справлялся. Видеть замешательство на человеческих и азарийских лицах Джаалу отчасти нравилось. Нравилось ему и маленькое, совсем крошечное, притворство, будто он совсем-совсем, ни капельки, не понимает некоторые речевые обороты. Тяжелое орудие в зоне видимости находилось лишь одно и звали его Дарав. Простите, её. Она смирно лежала в открытом кофре и была чудовищем Франкенштейна на основе кеттской винтовки. Лиам, как он оправдывал себя, слегка мёрз, а Джаал… Джаал, как назло вставший прямо перед яркой лампой, вызывал своим гордым молчанием в обоих человеческих мозгах тот самый животрепещущий вопрос. — Дружок-пирожок, ты зашёл не в ту дверь, — Лиам игриво поправил прическу. — Покер-клуб этажом выше. Этажом выше обитал Гил. Лишение одежды в его компании сопровождалось ещё и лишением кредитов на счету. Первопроходец же любил, когда бесплатно. Он вообще искренне считал, что за лишение любого предмета одежды ему должны ещё и доплачивать. — Ох, вот дерьмо, — Райдер украдкой оглянулся на вытянувшую шею любопытную Пиби. Нет, Пиби его не спасёт. До тех пор, пока открыта дверь и она видит, что творится внутри каюты – нет. — Прошу прощения. — Прощения за что? — задорная улыбка Лиама превратилась в хищный оскал. У ангара в казармах после подобных взаимодействий, шуток и цитирований медиа-контента для определенной аудитории время от времени случались дуэли. На ножах. Ну вы понимаете. Поединок на копьях. Эакийская борьба. Битва за Анабасис. Ветра Боры. — Ладно, ладно, всё нормально. Я объяснил смысл. Поехали. Джаал, ты готов? Джаал не был готов. Как не было и особого, сложного смысла: Лиам просто-напросто с азартом закопался в сомнительной щедрости дары чуждого ему гуманоидного вида и спрашивал, спрашивал, спрашивал. — Что это за нашивка? — Семейный почётный знак. — А можно примерить твои… варежки? — Нет. Это обувь. — А это можно? — Можно под березой найти говно… — Райдер, цыц! Можно надеть пончо? — Это рофджин, – пончо! Скажет тоже. Название Джаал на всякий случай запомнил. — Нет, нельзя. — Почему? Что-то религиозное? Первопроходец издал сдавленный хрип: — Стоп, что? — Это личное! Тебе – нельзя, — Джаал засопел, находясь в шаге от оскорбления своей непогрешимой чести до неприличия любопытным человеком. Отдать другому свой рофджин – всё равно, что дать поносить, допустим, трусы. Саму душу! — Все люди выглядят одинаково? — не унимался Лиам, ловко переводя тему. Знал, хитрец, куда ткнуть. — Некоторые из вас звучат одинаково, — что правда, то правда. Лиама от Райдера, а Райдера от Гила Джаал по голосам худо-бедно отличал. С остальными людьми за пределами Бури возникали проблемы. — Эй-эй-эй! — у Первопроходца сдали нервы. Он помахал руками для привлечения внимания. Теперь в его взгляде читалось полное отсутствие понимания хоть чего-нибудь. На нём слишком много одежды, он – последняя преграда между Джаалом и подбирающейся всё ближе Пиби. Бедняга. Неизвестно, что для него хуже – голый двухметровый ангара, увлечённый происходящим Лиам или чрезмерно коварная азари, которой он должен денег и порулить Кочевником. Жаль, конечно, этого добряка. — Я знаю, как это бывает. Кто-то обидится, кому-то вломят... А мне перед начальством отчитываться! Мошаэ с Эфрой спросят, кто обидел их любимого Джаала. Станут меня ругать. Что я им скажу? Ой, знаете, я тут зашёл в гости, а он и мой подчинённый были голые и потом всё так завертелось… Воистину. Морды ангара друг другу били едва ли не чаще, чем обнимались. Сначала били, потом обнимались. Или наоборот, тут уж как повезёт. Люди, видимо, тоже. Нервный Первопроходец – горе в семье. Сейчас он удерёт, а потом будет бегать по палубам, донимать Келло и напряженно опрыскивать куст мяты у Коры в цветнике. И печенье всё на нервах сожрёт. Допустить этого никак нельзя! — У нас обмен бронёй за вопросы, которые дипломаты обычно не задают, — заявил Лиам. — Это очень важное мероприятие. Спасибо за вклад. И только что была очередь Джаала. Он поспешил пожаловаться: — Информационные пакеты с Нексуса о многом умалчивают! — ой. Вот и приехали. — Извиняюсь. Разрешения на это не было? Да, да, Джаал подлый адхи. — И всё же, Райдер, — самый ангарский ангара в любимом рофджине на розовое тело не ведал стыда, когда поспешил, не прощаясь, покинуть каюту под маской невозмутимости. Джаал не подлый, просто ляпнул сдуру. Естественно, никто, совсем никто не разрешал Лиаму скармливать ему неописуемые объёмы информации из разнообразных источников. Но разница между средиземноморской и тайской кухней – не планы обороны Менаэ. Лиам и Джаал старались держаться в рамках здравого смысла. У них не всегда получалось, но здравость так или иначе присутствовала. И всё же. Всё же, Райдер, однажды ты не отвертишься от интереснейшего потока сознания, который Джаал слепит в единое целое, а после вывалит на тебя, и будет он длиной с путь от Айи до Джареваон Имасаф. Страдать будут оба – и Первопроходец, и Лиам. И Суви за компанию. *** Райдер, толком не проснувшись, сосредоточенно грыз ангарскую печеньку по фирменному рецепту Джааловой прабабушки по отцовской линии пятой матери его троюродной племянницы. Печенье имело странный привкус и ещё более странный состав, но Первопроходца оно полностью устраивало. Шестисотлетние галактические спиральки ему порядком надоели. — У ангара принято ходить по дому голыми? — спросил Райдер вместо благодарности за кофе. Лучшей его идеей было научить Джаала пользоваться кофемашиной, и теперь любопытный до неприличия ангара мешал не только себе духи, но и сиропные сочетания для так называемого начальства. Вкусы у Джаала были, мягко говоря, изощрённые. Зато, утешал себя Райдер, он умел рисовать молочной пенкой цветочек. — Ммм… если тебе два года и ты удрал от мамы из ванной – да. — Но тебе два… дцать семь? И Лиам не похож на маму. Максимум на папочку, с натяжкой. — Я пытался спасти ситуацию… — забормотал Джаал. — Н-да, прикрываться ладошками и бежать согнувшись было бы глупо. — Всем стало бы неловко, — о чём и речь! — Совсем неловко! Ты ведь понимаешь? Райдер согласно покивал, осознал наконец Джаалово коварство, распробовал кулинарное извращение в кружке и снова захрустел печеньем. Все всё понимали, но задавать дурацкие вопросы Первопроходец обязан. Так, на всякий случай. Чтобы Гил больше не ронял на Пиби разводные ключи, например.