Paavoa, vesoan

— Где мы? Когда этот вопрос задавал Райдер, Джаал или Келло обычно находили ответ. Но когда вопросом задавались сами Джаал и Келло, Райдер начинал нервничать и внимательно всматриваться в космические дали. Дали Первопроходца обычно игнорировали и с проблемой потерянной ориентации в пространстве разбирались всё те же Келло и Джаал. В этот раз космические дали игнорировать Бурю не стали и щедро надавали матерящему их Келло необходимых данных на сенсоры. Бурю вывели на орбиту Воелда и успешно посадили. Наглядевшись на незнакомые звёзды и понятные одному саларианцу тексты, Райдер попытался разогнать хмурым взглядом метель и прожечь обзорное стекло. Получилось, мягко говоря, так себе. Когда Келло перед посадкой поймал сигнал, им всем бодрым голосом пообещали прекрасную погоду, всякие там аврора бореалисы на фоне ледяных колец и гостеприимство аванпоста. Ага, конечно, разбежались. Ни аванпоста, ни гостеприимства. Ни Воелда, кстати – связывались-то с Айей, и летели к ней же, откуда взяться Воелду? Джаал принялся ходить маленькими, насколько позволяло пространство мостика, кругами. Не то, чтобы он был особо религиозен, но ложные собеседники и непонятные координаты, похожие на настоящие, в космосе частенько заводят корабли во всякие опасные места. И вот он, бедный Джаал, заскучавший по твёрдой земле, здесь. Здесь – где? А хрен его, этого Джаала, знает. Даже звёзды не в курсе, где он. — Где мы? – донёсся совершенно невинный вопрос. Все находившиеся на мостике синхронно обернулись. Из спасательной капсулы, разминаясь и потягиваясь, выплыла Пиби. — Мы бы и сами хотели получить ответ на этот вопрос, знаешь ли, – пробурчал Райдер. — Буря попала в бурю? – Пиби уверенно прошагала к краю мостика и всем телом вытянулась вперёд, пытаясь там высмотреть что-то, одной ей известное. Джаал остановил своё движение и тоже взглянул на иллюминатор. Как ни странно, его взгляд тоже не изменил погоду на улице. — Значит так, – хлопнул в ладоши Райдер. — На сегодня отбой, будем ждать, пока метель утихнет. Для Джаала отбой подразумевал беседы с первым, кто под руку подвернётся, а также настольные игры, экскурсию в цветник Коры и попытки совместно с Суви узнать, а не перманентные ли здесь метели и не превратится ли Буря до завтра в сугроб. Опыт, полученный на Воелде, не давал забыть одну простую истину – во время пурги стать ничем не примечательной складкой однообразной местности проще простого. К счастью, пока великий Первопроходец, славный ангарский воин и прекраснейшая (и умнейшая, по её словам) из азари играли в «Уно» и выясняли, какой же настоящий вкус у перчиков халапеньо, Буря в сугроб не превратилась. — Штош, — глубокомысленно изрёк Райдер, остановившись на краю трапа. — Мороз и солнце. — День чудесный, — резюмировала Пиби. — Ещё ты дремлешь, друг прелестный? — а вот и тормошащий сонного, но любопытствующего Лиама Гил с его тягой к поэзии в совершенно случайные моменты. Но в чём-то Гил был прав. Пейзаж навевал светлые мысли, а лёгкий ветерок гонял по сверкающим снежным дюнам ледяное крошево. Благодать. Зима. Мошаэ, торжествуя, народу обновляет путь… и вот это вот всё. Хо-ро-шо. С этим заявлением Райдер сделал шаг в неизведанное и ушёл. Но не навстречу приключениям, а по пояс в снег. Штош, сказал Джаал, доставая его оттуда. По крайней мере, теперь команда знала глубину осадков. Или высоту? Неважно. Пиби тихонько охнула от восторга, окутала себя биотикой и поплыла над снежной гладью, изредка оборачиваясь на членов команды, которых природа обделила таким полезным даром. Райдер был вообще-то не очень завистливым человеком. Но реплика, брошенная Пиби, любого вывела бы из себя: — Смотрите, я могу по снегу ходить! — коснувшись кончиками сапог белой поверхности, биотическая богиня начала карать снежными залпами неугодных ей жалких смертных с короткими летами их ничтожных жизней. Райдер знавал одного парня, который умел ходить по воде в ином агрегатном состоянии и вот он так не поступал. Он был куда милосерднее Пиби. Да и снега не было там, где он жил. Райдер проорал что-то нецензурное и не поддающееся переводу на шелеш, а затем яростно зачерпнул рукой горсть снега и швырнул в Пиби. Вопреки собственным ожиданиям, попал. Джаал разразился аплодисментами и добавил возмездию веса. Внушительного такого веса – ладони ангара-то побольше человеческих будут. С визгом и проклятиями Пиби потеряла равновесие и совсем не божественно рухнула в снег. — Ты что творишь? — вопила она, бултыхаясь и пытаясь не провалиться глубже с каждым движением. — Древняя человеческая традиция, — развёл руками Райдер. — Регулярное свержение богов свойственно культуре моего народа. — Ах ты так… Что ж, тогда приготовься стать очередным свергнутым! Разгневанные древние боги страшны. В порыве мести азари слепила снежок и пульнула его с помощью биотики. Снежок, правда, оказался крупноват. Метание было выполнено с несколько большей силой, чем требовалось. Да и меткостью Пиби не отличалась. Свержение Джаала произошло случайно, но очень зрелищно. Ангарский Аполлон громко пал под гнётом снежного заряда и смог воспрять только с помощью археологов в лице Райдера и Лиама. Джаала откопали ценой потери Гила, что отважно бороздил собой белое море – Пиби залегла на дно и окопалась в снегах для причинения большего урона врагу. Пиби необходимо было достать и подвергнуть суду. Но правосудие штука многогранная. Как и Кора Харпер, которая, узнав о боях снежками, явилась во всеоружии и в шапке с помпоном. Обычно Кора не разбиралась, кто прав, а кто виноват, Кора просто давала по заднице всем замешанным, чтоб неповадно было снова устраивать заварушки. И в этот раз она себе изменять не стала. Длинный изящный прыжок был прекрасен. Ещё прекраснее было снежное цунами, накрывшее с головой вообще всех, когда Кора приземлилась и стала эпицентром биотического взрыва. Пиби вынесло обратно к Буре, где её коварно схватили и уволокли в грузовой отсек. С тех пор Пиби никто не видел.